Хэллоуинский приём

День Всех Святых, Самайн, Хэллоуин – у этого дня много названий. Так или иначе, этот день отмечается во многих странах мира, и Англия не была исключением. Кто-то даже устраивал приёмы, званые вечера, используя этот день в качестве предлога, чтобы собраться, обсудить новости и дела, предоставив дамам возможности показать себя и «выгулять» новые платья, аксессуары и прочее, что там ещё у них есть. Интегра Хеллсинг была максимально далека от образа великосветской дамы и положенных этой даме желаний, но всегда было что-то выше неё. На сей раз это была воля самой королевы. Таким образом в поместье Хеллсингов был организован бал. Бал-маскарад, если точнее. Все рядятся в сказочных монстров и срывают лица под масками – какая ирония для дома, в котором живёт самый настоящий представитель нечисти. Манеру изображать, что под маской тебя не узнают глава организации охотников за нечистью откровенно не понимала, но, опять же, приказ был выше её мнения. По той же причине она была в платье. Стоит заметить, что платье ей великолепно шло, это мог подтвердить любой представитель мужского пола из находящихся в зале, однако от этого оно не становилось более удобным для женщины, привыкшей носить одни брючные костюмы. Разумеется, королева вот так осложнила ей жизнь не по злому умыслу, а из самых что ни на есть благих побуждений. Тоже будучи женщиной при власти, монарх Великобритании понимала ситуацию получше многих. Всё знала и решила помочь. Как смогла, уже спасибо… Обещала прислать разных послов и самых достойных людей королевства, с которыми леди Хеллсинг по долгу службы никогда бы не столкнулась – и сделала это. Интегра находилась как раз в том возрасте, когда самое время обзавестись наследником. Этому и пыталась поспособствовать королева, предлагая ей познакомиться с интересными и влиятельными мужчинами. Как-никак непрерывность рода Хеллсингов – вопрос национальной безопасности. Вырвавшийся из-под контроля Алукард будет подобен стихийному бедствию и лучше этого не допустить, чем придумывать меры противодействия. Тем более, что всё так просто. Просто подобрать властной сильной женщине кавалера ей под стать, готового мириться с её работой, привычками, тайнами… Ни разу не просто – по мнению одной отдельно взятой главы рода Хеллсинг. Но приказы начальства не обсуждаются, тем более такого начальства. И теперь ей приходилось ходить в платье, улыбаться гостям и мило с ними общаться. И с ужасом думать о предстоящих танцах. Нет, леди Хеллсинг умела танцевать, но как же давно она этого не делала! Всё придётся вспоминать заново, всё… И да помогут высшие силы партнёрам, на которых она будет «вспоминать»!.. Уолтер, наблюдая за госпожой со стороны, тихо умилялся тому, какой красавицей выросла некогда маленькая нескладная девочка – делать это открыто мешал инстинкт самосохранения. Организацией приёма дворецкий был доволен. Это ведь по большей части было его заданием. Нанятые слуги постарались на славу, создавая мрачный готический антураж, но они лишь выполняли заказ, а придумывать что и как делать пришлось именно ему. Леди Хеллсинг сослалась на дела, не терпящие отлагательств, и упорхнула на очередную примерку своего платья. Не Алукарда же было просить? Как консультант по созданию мрачной атмосферы вампир был бы незаменим, если бы не одно «но». Просто «жутковато», как требовалось, у него бы не получилось, только откровенные ужасы, беспросветный мрак и раздающийся поверх всего этого замогильный хохот. А требовалось просто атмосфера Хэллоуина, вырезанные тыквы, фонарики в виде всё тех же тыкв и привидений, приглушённый верхний свет и свечи для антуража. Что всё сделано верно лучше всяких слов говорили восхищённые вздохи, то и дело вырывавшиеся у новоприбывших. Эти невнятные звуки грели самолюбие Уолтера и служили похвалой его чувству стиля. Это было приятно и хорошо. А ещё очень хорошо, что Алукард не заинтересован в происходящем. Было бы очень сложно отвадить любопытного вампира и не пустить его в зал с гостями, если бы тот всерьёз захотел там оказаться. Интегра Хеллсинг ходила по залу и раскланивалась с людьми, которых прежде никогда не встречала или видела лишь пару раз. От положенной хозяйке приёма улыбки уже сводило скулы. С каждой минутой задуманное королевой всё меньше казалось ей хорошей идеей. Всё это бессмысленно, ни один из этих разряженных в пух и прах павлинов не выглядел в её глазах хоть сколь-нибудь привлекательным. Очередной взгляд в толпу преимущественно мужского пола неожиданно за что-то зацепился. За кого-то. Этого мужчину она никогда раньше не встречала, иначе запомнила бы. Настоящий образчик мужественности: рост, выделяющий его из толпы, осанка военного генерала, лаконичный неброский костюм… великолепно. Она терпеть не могла всякие украшательства на мужчинах, простой и строгий наряд – это определённо плюс. Будто почувствовав взгляд, он повернулся и направился прямо к ней. Вблизи их разница в росте ощущалась… приятно. Он не нависал, на пытался подавить, а просто возвышался рядом. Как скала, как утёс, способный закрыть от бури… Интегра постаралась выбросить странные мысли из головы, он они решили прочно обосноваться в её сознании и начали вить там гнездо при звуках его бархатного голоса. Глядя на неё своими глазами цвета тёмной стали, мужчина представился. Сказал, что пират, а потом улыбнулся и заявил, что собирается украсть самое ценное сокровище на этом балу. При этом смотрел так, буто она и была этим самым сокровищем. Это смущало, но оказалось на удивление приятно. Весь этот человек ощущался близким, чуть не родным. Будто она знает его уже очень давно… Только когда нарисовавшийся кавалер позвал танцевать, она заметила схожую цветовую гамму своего платья и его костюма. Выглядело так, будто они думали о сходных вещах, заказывая одеяния для этого приёма. Очень похоже на пресловутое родство душ. То, какие цвета они оба предпочитали… То, как уютно и спокойно ей было рядом с ним… Даже то, что танцевать с ним оказалось на удивление легко. Всё это звучало как подтверждение. Как хозяйка приёма она вынуждена была отвлекаться на общение с другими приглашёнными, но раз за разом возвращалась к нему… А ведь даже не запомнила имени. Кем он представился? Ах, это совершенно неважно! Интегра впервые в жизни чувствовала себя так. Так… потрясающе. Он говорил об интересном, делал нешаблонные комплименты, а ещё смотрел такими глазами, будто для него в целом мире есть только она одна. Хэллоуинский приём проходил просто замечательно и совсем неожиданно подошёл к своему концу. Последний танец он, разумеется, подарила тому, кто сделал для неё этот вечер, эту ночь, прекрасной. Очередной поворот, взгляд глаза в глаза… Леди Хеллсинг моргает, желая думать, что ей показалось, но нет серые, оттенка тёмной стали глаза отчётливо отсвечивают красным. – Твои глаза… – говорит она, всё ещё находясь во власти очарования момента. И почему-то не напрягается как должно любому знающему при виде столь явного свидетельства не человеческой сути. Наверное, потому, что взгляд не меняется, он тот же самый, полный обожания, только в исполнении других глаз. Нет, тех же самых, понимает она спустя ещё миг, только на этот раз таких, к каким она привыкла, красных и чуть заметно светящихся. – Именно так они и выглядели. Я ещё помню… – отзывается он, возвращая ещё и голосу привычное звучание. Совсем немного сменить тон оказалось достаточно, чтобы остаться неузнанным… Но это, конечно и она виновата, что не распознала, потомок Хеллсингов, называется. Проводящийся в поместье приём оказался далеко не так безынтересен штатному вампиру, как он старался всем показать… – Ты меня очаровал. – озвучила она первое пришедшее в голову. Теперь всё становилось понятно. Вот откуда взялся эффект близости и давнего знакомства. Естественно, она давно знала этого кавалера. Большую часть своей жизни, если начистоту. И понятно откуда он знал все интересные ей темы для разговора. В душе всколыхнулась злость, но как-то очень уж слабо. Внутренний голос нашёптывал: «Почему это плохо?» – и ему не получалось толком возразить. Пожалуй, только озвученное и заслуживало порицания. – Нет. Да ты и сама знаешь, ваш род чувствителен к таким вещам. – возразил он своим удивительным бархатным голосом. – Единственное, что я сделал, так это исказил твоё восприятие, когда представлялся. И принял подобающий событию облик, разумеется. – и это была правда. Он всегда так на неё смотрел. Но понадобилось всё это представление, чтобы она разглядела что это не ирония или подобострастие, а что-то большее. Непредвзятость, так, кажется, это называлось. Взглянуть под другим углом на нечто близкое и знакомое, увидеть его в другом свете. Увидеть его… таким. Если и играл, то совсем чуть-чуть. Он мог бы быть таким – мысль оказалась неожиданно волнующей и привлекательной. Танец не останавливался, тело машинально делало и на очередном па, во время поклона он произнёс: – Извиняться не стану. – и улыбался совсем по-человечески, с довольством и игривой лукавинкой. – Какой ты всё-таки гад, Алукард. – проговорила с напускной досадой. Понять, что это был вампир оказалось не так уж страшно, это скорее, чтобы кое-кто не подумал, что теперь ему всё можно. Весь вечер говорил комплименты и кружил в танце с таким профессионализмом, что у смертного мужчины просто не могло быть столько практики, чтобы так двигаться. Она должна была догадаться раньше. – Не пытайся мне врать, госпожа моя. – поклонился тот. Пусть это и был поклон после танца, для них в нём был сокрыт более глубокий смысл. – Я знаю, что тебе понравилось. – Не понравилось. – отозвалась она со всей строгостью. Алукард ничего не ответил на это, только улыбнулся, привычно-широко. Знал, что она сказала неправду. Чаще всего Интегра ненавидела его за эту способность, но иногда… почти любила.