Штурм Лондона

Интегра Хеллсинг видит Лондон, свой родной город. Только совсем не таким, каким его помнила. В город как будто пришла война… или действительно пришла. Разрушенные горящие здания, воронки от взрывов, стоящие над городом дирижабли… кто вообще сейчас летает на дирижаблях?.. Но, видимо, с них и был произведён обстрел. Она смотрит как будто сверху и сбоку. Видит многое из того, что, казалось бы, не должна. Самые разные места, будто кто-то задался целью впечатлить и заставить содрогнуться от жалости и отвращения. Трупы, трупы, трупы… бесконечные мертвецы. Спецназ, полиция, простые гражданские, оказавшиеся не в том месте не в то время. Разорванные взрывом, застреленные из оружия, сломанные как куклы, с оторванными конечностями, даже как будто обгрызенные. Все виды смерти. Люди всех возрастов… и не только люди. Стремительные серые тени – гули. Как они оказались в центре Лондона?! Вопрос быстро отходит на второй план. Дальше она видит тех, кто за этим стоит. Майор и его недобитый отдел исследования сверхъестественного. Интегра видит их всех, слышит их цели и ужасается глубочайшей бессмысленности происходящего. Затем видит Алукарда, её верный вампир сражается на море, использовав истребитель для невозможного путешествия. Закончив с врагами, захватывает, буквально охватывает собой корабль и направляет его к английским берегам, но при всей своей силе и желании, не может заставить посудину двигаться так быстро, как это было необходимо. Всего лишь финт, ловушка – и он попался. Они – попались. Сильнейший оперативник оказался заперт на море без возможности быстро прибыть к месту событий. Этого и добивались враги, перейдя в молниеносную атаку. Результатом этой атаки и стал весь тот ад, который она лицезрела. Вампиры, созданные при помощи вампир-чипов, превращали людей в гулей ничуть не хуже настоящих. Неподготовленный к сражению с таким врагом спецназ и полицейские силы ничего не могли им противопоставить и бесславно гибли. Как и простые гражданские в рядах которых нежить произвела просто колоссальное опустошение. Со всем этим как-то пытался бороться крупный отряд сил Ватикана, возглавляемый де-юре Максвеллом, а де-факто Александром Андерсоном. Там, где проходило «священное войско» гулей не оставалось. Собственно, там не оставалось вообще ничего. Обе эти, совершенно не дружественные английским протестантам силы как будто искали место решающей битвы. И нашли его. Только к этому времени к месту встречи подтянулся Алукард и тоже выставил «на доску» своё войско. Все некогда поглощённые им души обрели плоть и встали позади, подконтрольные его воле. Дальше произошла трёхсторонняя война, в которой не было победителя, все просто убивали друг друга. Мясорубка. На фоне всего этого Алукард схватился не на жизнь, а на смерть с Андерсоном, превратившимся в кошмарное чудовище. Разумеется, победил. Иначе и быть не могло, но наблюдающая за всем этим кошмаром Интегра невольно вздохнула с облегчением. Дальше битва раздробилась на отдельные очаги и очаги эти расползлись по городу – вести позиционные бои или что они там собирались делать, попутно разрушая ещё больше построек и убивая немногочисленных выживших. И тогда Алукард принял решение. Без приказа, по собственному желанию. Сделал то, что мог сделать только он – поглотить всё это, весь этот выползший из кромешного ада ужас, чтобы он не навредил ещё большему числу людей, чем уже… остались ли в Лондоне ещё живые люди?.. Вампир сделал всё, что мог, но был отравлен через свою «пищу», через поглощаемых. И исчез. Просто растворился без следа, от него осталась одна только пентаграмма на камне. Больше ничего. Горло сдавило. Да, угроза ликвидирована, но что дальше? Что будет с Лондоном? Со страной? А с миром, резко узнавшим о реальности существования всего того, что прежде считалось лишь страшилками? Такой инцидент не скрыть. Молчать всех выживших не заставишь, да и спутники… слишком дорого человечеству обошлось это знание и эта победа. Победитель… победителя нет. Его нет, того, кто мог бы держать в узде всех тварей, которые теперь полезут на свет в связи с раскрытием своего существования. Как мир будет без него? И… как без него будет она? – Алукард! – зовёт Интегра, вкладывая всю имеющуюся силу в призыв, требуя от того явиться. – Алукард! – но ничего не происходит. – Хозяин? – раздаётся как сквозь вату. – Проснись! Да очнись же ты! – Что?.. – морщится Интегра от яркого света, ударившего в глаза. Но вот чья-то фигура заслоняет нестерпимое свечение ночника, и она расслабленно выдыхает. Моргает несколько раз, перед глазами стоят до дрожи реальные картины разрушенного Лондона, и наконец узнаёт того, кто над ней нависает. – Алукард? Это правда ты? – и сейчас, на фоне только что пережитого, ей всё равно, что голос подрагивает и тон совсем неподходящий. – Разумеется, я. – отвечает тот негромко и как-то мягко, не чета его обычной манере общения. – Ты звала меня. Очень сильно звала, надо сказать. – в голосе чуть заметная усмешка, лица в темноте не разглядеть, только глаза. Светящиеся багровые огоньки, вид которых почему-то не пугает, а наоборот успокаивает. – Мне приснилось… – начинает и осекается. Просто сон, неправда. Этого никогда не было. И она сейчас говорит с настоящим Алукардом. Там, во сне, он был другим, но здесь и сейчас, в реальной жизни он такой, какой есть. И может припомнить ей как эту слабость, так и ещё много чего. Но губы будто сами продолжают: – Приснилось, что тебя не стало. – Это невозможно. – сразу отвечает он. Невозмутимо так. – Ещё не родился тот, кто сумеет меня уничтожить. – с самодовольством. Но больше констатируя факт, чем похваляясь. – Так что можешь спать спокойно, никто не лишит Хеллсингов их главного оружия. – ирония. Чтобы смеяться над собственным положением нужно обладать недюжинной волей и трезвомыслием, уметь взглянуть на ситуацию со стороны. И… это что, были утешения? – Значит, невозможно? – и она рассказывает всё, что успела увидеть в своём сне. Стоило бы назвать кошмаром, конечно, но Интегра точно знает, как выглядит кошмар, кошмаром было бы увидеть подобное наяву, а так… просто дурной сон. Поделишься – станет легче, так отец говорил. Ей часто снилась всякая гадость в детстве… а потом эта самая гадость перекочевала в реальность, а во снах остался один тёмный туман. Уснул-проснулся и всё. – Ну ты даёшь, хозяйка! – воскликнул. К его чести, дослушал и не заржал, как она, признаться, ожидала под конец, уже сама слыша, как её рассказ обретает всё больше странных и нелогичных ни по каким меркам подробностей. – Добрая половина перечисленного тобой невозможна чисто физически, а остаток никогда не натворил бы таких дел. Плюнь и забудь! Никому и никогда не одолеть меня, покуда я того не позволю. – Но… – хотела сказать, что часть приснившегося выглядела вполне нормально, как то, что реально могло бы быть, но вампир оборвал резким: – Невозможно, слышишь! – почти рявкнул. Это такая реакция на то, что она посмела усомниться в его непобедимости? – А если тебя так уж беспокоит подобная ерунда – так возьми и усиль все возможные места! Сделай всё, чтобы того, что тебе приснилось, не случилось. Если это тебя успокоит – сделай. А потом забудь! И спи уже наконец! – после этих его слов Интегру действительно потянуло в сон с непреодолимой силой. Утром она вспомнит привидевшееся просто как страшный сон и не станет придавать ему такого уж значения. Но живущий внутри червячок сомнения всё же заставит усилить оборону Лондона и путём уговоров, угроз, а то и откровенного шантажа сделать всё как надо. И когда немёртвая армия Майора действительно заявится, её уничтожат ещё на подступах к Лондону. И будет это совсем несложно. Ещё бы, зная как и имея средства. Простые солдаты будут благодарить начальство, на сей раз действительно позаботившееся об их выживании, за своевременно поставленное и по-настоящему действенное оружие с инструкциями. Оборона пройдёт в штатном режиме, а того, что увидела в своём пророческом сне Интегра Хеллсинг, никогда не случится. Лондон продолжит жить своей жизнью, а его жители никогда не узнают от чего их незримо защищают Хеллсинги. Конец.