Маленький Оборотень

В свои «почти двадцать» Интегра Хеллсинг считала себя в высшей мере чёрствым и скептичным человеком. Ещё бы, при таком-то примере для подражания. Алукард бы долго и со вкусом ржал, если бы ему сказали о том, что хозяйка берёт с него пример. Больше неосознанно, только недавно поняла, что копирует циничную усмешку и характерное презрительное движение бровью. И сразу постаралась перестать так делать. Получалось не всегда. Вампир был… в чём-то вполне достойным примером для подражания. Его оптимизм – если так можно назвать умение смеяться практически над чем угодно – стойкость – нестойкий разум давно погряз бы в пучине безумия, а этот ничего, держится – и внимательность – причём от его взгляда не укрывалось ничего, он помнил множество вещей, как о ней, так и о любом из солдат организации – были чертами, достойными уважения. Учителем он был не лучшим, но в роли телохранителя мог дать фору кому угодно. Это Интегра поняла ещё после происшествия с дядей Ричардом. Непонятной оставалась мотивация. Нет, ну правда, зачем защищать «хозяина», если его смерть равна твоему освобождению? Но, может, не равна? И Алукард защищает её, боясь наказания, назначенного ещё Абрахамом, наложившим на него печати? На такие вопросы он не отвечал. Незнание мотивов не мешало ей пользоваться имеющимися привилегиями. Зная, что за своим вампиром как за каменной стеной, леди Хеллсинг без малейшего страха отправлялась в полевые выезды на всякого рода зачистки. Иногда он отказывался от сопровождения, и они шли сражаться с гулями только вдвоём. Она делала всё что могла, выкладываясь на полную, а он прикрывал и заканчивал, когда она уставала. Ничем не отличалась и сегодняшняя зачистка. Интегре не грозило ничего кроме брызг не самого аппетитного вида… и дождя. Тяжёлые серые тучи не нашли более подходящего времени, чтобы пролиться набирающим силу ливнем как раз когда они заканчивали. Вернее, заканчивал Алукард, оставив её одну и занявшись преследованием каких-то уж больно разумных гулей, оценивших перспективы и попытавшихся сбежать. Со стороны другого заброшенного склада – в точно таком же обнаружились гули, и что нечисть вечно тянет в подобные малоприятные места? – раздался писк. Насторожившись, но не слишком – не мог Алукард пропустить опасность в такой близости от неё и уйти куда-то добивать нежить – она развернулась и увидела… котёнка. Не совсем маленького, скорее подростка, чем малыша, но всё равно мокрого и несчастного. Интегра считала себя циничным и жёстким человеком – ещё бы, в таком обществе расти, видеть и делать такие вещи, от которых очень быстро взрослеешь и черствеешь душой – но при виде этого живого комочка под дождём её огрубевшее сердце дрогнуло. Мокрый котёнок пищал и шёл к ней, перебирая своими маленькими лапками – и это зрелище задевало что-то внутри. И в итоге оказалось столь трогательным, что Интегра не выдержала. За спиной послышались шаги – можно не оборачиваться, эту поступь она узнавала при любых условиях и тихо шуршащий дождь помехой не стал – отпрыск кошачьего рода остановился и попятился, но развернуться и убежать ему было не судьба. Леди Хеллсинг уже всё для себя решила. Наклонилась и подхватила мокрый чумазый комочек, прижала к себе. Рубашку после крови гулей всё равно только выбросить и осталось. Зная, что от физических упражнений, которые всегда присутствовали во время активной фазы зачистки, будет жарко, она с самого начала снимала пиджак и оставляла в транспорте. Пусть хоть что-то останется чистым после грязной работы… Ещё она знала, что животные боятся вампиров. Кошки, вроде бы, должны быть исключением, но это мелкое хотело убежать, так что было решено не рисковать. А то ещё замёрзнет тут… – Не бойся, я не дам тебя в обиду. – шепчет Интегра в крохотное ушко и, на удивление, котёнок затихает, прекращая возиться. Удивиться, да и толком подумать о странностях оказывается некогда. Вампир подходит ближе и интересуется: – Что это у тебя? – с настолько ярко выраженной брезгливостью, что злой взгляд получается непроизвольно. – Решила обзавестись домашним животным. – отвечает она, гордо вздёрнув подбородок. В ультимативной форме и как об уже решённом, чтобы это не в коей мере не походило на «выпрашивание у взрослых», отвратительнейшую сцену которого ей как-то довелось лицезреть. Она – леди Хеллсинг и сама себе хозяйка. Как могло это крошечное существо заставить её чувствовать себя маленькой девочкой? – Говорят, полезно. – Уверена, что твой новый питомец приживётся в доме Хеллсингов? – неприязненный вопрос и такой же недовольный указующий взгляд на котёнка. Намекает на особенности функционирования организации, так сказать, специфику. Наверное, там был не только взгляд, ведь животное снова завозилось. Интегра прикрыла голову малыша ладонью, будто защищая от воздействия вампира и миролюбиво ответила: – Там и так уже живёт… всякое. – вовремя вспомнила, что Алукард не любит, когда его называют нечистью или нежитью. Да и на вампира мог обидеться. Добирайся потом домой без его прикрытия… да ещё и с продрогшим котёнком. – Чёрная кошка погоды не сделает. Может, и всякие суеверные надоеды станут меньше захаживать. Что, будешь приносить пользу? – это она вопросила уже у котёнка, который ответил согласным писком. – Это мальчик. – поправил вампир с долей язвительности, на что котёнок зашипел. – И не шипи на меня! А то ходил бы Муркой или какой-нибудь Герцогиней до проявления первичных половых признаков. – Ты пугаешь его! – возмутилась Интегра, чувствуя, как дрожит маленькое пушистое тельце в её руках. Ей импонировала отвага маленького зверька, кошачий детёныш не побоялся оскалить свои крохотные клычки на существо несоизмеримо более сильное. – Я его забираю. Не обсуждается! – блеснула сталью во взгляде и металлом в голосе. И готовый что-то ответить вампир закрыл рот с недовольным видом: «Ты тут босс». Уолтер согласился, что «её приобретение» очаровательно, правда думал скорее о том, что юной леди будет полезно заботиться о ком-нибудь. После приведения животного в порядок, его накормили и даже разрешили спать на хозяйской кровати. Над именем питомца совершенно счастливая леди Хеллсинг решила подумать завтра. И, быстро уснув, не видела, как от тёмного угла отделилась ещё более тёмная тень и схватила зверька. – Знакомьтесь, оборотень обыкновенный. – пробормотал Алукард себе под нос, ставя пушистое недоразумение на пол подвала. Переход тенями животное перенесло спокойно, что уже само по себе говорило о его необычности. Как будто того, что вампир чуял в этом существе вторую суть, было недостаточно. – Превращайся и поговорим. Раз уж с лёгкой руки хозяина ты теперь будешь здесь жить. – Мя… – ответил котёнок, глядя своими огромными глазами. После мытья организованного Уолтером – расцарапанные руки и полфлакона дорогого шампуня – животное стало выглядеть на порядок лучше. Пушистая насыщенно-коричневая шёрстка делала его похожим на шоколадное облачко. Со стороны ситуация смотрелась нелепей некуда и Алукард порадовался, в подвале у этого позора не будет свидетелей. – Не умеешь или не хочешь? – снова протянул к котейке руку. Тот только прижал уши, но ни шипеть, ни сбегать не стал. Понимал, что не поможет. Такая сознательность показывала, что мозги у мелочи имеются. А с разумным можно поговорить. И договориться. Алукарда захватила идея превратить это существо в дополнительное оружие обеспечения безопасности хозяйки. Наделить частью своей силы… но для этого требовалось узнать «вводные». – Ч-ш-ш-ш, не сопротивляйся. Больно не будет. – уговаривал самым ласковым голосом, на какой только был способен. Заслышав такой тон и как будто зная, что никто из слышавших подобное в исполнении этого вампира не выживал, котёнок вырывается изо всех сил. Попадание «куда надо», в середину туловища, в солнечное сплетение, знаменуется надсадным кошачьим криком, переходящим во вполне человеческий стон. – Мя… – произносит оказавшийся на четвереньках паренёк лет двенадцати от роду с очень удивлёнными глазами. Принимается осматривать свои руки, пальцы, моргать в очевидной попытке привыкнуть к человеческому зрению… – И сам не знал, что оборотень? Забавно. – говорит Алукард и всматривается в существо перед собой. – Как интересно… Тебе повезло с предками, мелкий. – тот пытается шевелить ушами в человеческом облике и морщится, когда не получается, но слушает. Может, даже понимает. – Происхождение лишило тебя лунной зависимости, главного бича вашего рода… любопытно. А ещё это очень и очень хорошо… С этими словами вампир собственным клыком прокалывает себе палец и протягивает кровь маленькому оборотню. Тот в ужасе, но всё равно приближается и слизывает. Дёрганные движения выдают стороннее управление телом и даже понятно чьё – глаза Алукарда светятся в несколько раз сильнее обычного, а напряжение на лице выдаёт то, что власть над разумом этого существа даётся непросто. По завершении юному оборотню снова позволяют вернуться в кошачий облик. Вампир помогает новым касанием к солнечному сплетению – сам мелкий пока не умеет превращаться. «Ещё научишься», – ворчит Алукард, приземляя кошачье тельце себе на колени. Мелкое и пушистое существо, чуть посидев на одном месте, устраивается поудобнее и принимается приводить сеть себя в порядок. Вылизывается и даже начинает мурчать. – Понял, что я тебе не враг, а, мохнатый? – задаёт риторический вопрос и осторожно поглаживает пушистый бочок. – Будешь последней линией обороны нашей хозяйки. Я поделился с тобой небольшой частью своих сил, вырастешь сильным и умным, сможешь всякое… – Мя. – доносится в ответ очень похожее на согласие. Больше Алукард не возникал по поводу появления в доме кота, даже как будто привечал того у себя в подвале. Рассказывавшим подобное не верили, да они и сами понимали, что никто не поверит в подобное. А на вопросы о необычных способностях, например, проникать в закрытые помещения и выбираться откуда угодно, вампир будет лишь пожимать плечами и говорить, что это совершенно обычно для представителей кошачьего племени. Так им, мол, и положено. Кот, который гуляет сам по себе не просто может, а обязательно должен оказываться в местах, куда ему нельзя, вроде кухни и кладовых с мясными припасами. Каштановый котёнок рос удивительно крупным для домашнего кота, вселяя подозрения в наличии более диких предков. Обожал свою хозяйку и везде за ней ходил. Интегра ни о чём не догадывалась или предпочла молчать о своих догадках.