Часть 5

Визит Андрея оставил противный отпечаток на душах обоих. Роман молча варил кофе на двоих - запить горечь другой горечью, по-другому не мог. Катя смотрела на мерно льющуюся в белоснежную чашку струйку черного бодрящего напитка и думала о том дурацком дне, два года назад. Воспоминания до сих пор заставляли сердце шумно клокотать где-то в левом ухе. История банальна, как никогда. Катя позвонила, Андрей взял трубку. Случайно. Пока занимался любовью с Кирой. Катя, в первые несколько секунд не поняв, что происходит, прислушивалась к возне, охам и вздохам на том конце провода, и после Кириного: - Андрюша! - резко все поняла и сбросила вызов. Возможно, она отреагировала бы на это спокойнее, если бы за день до этого Андрей не склонялся, не содрогался над ней всем телом, шепча о том, что вот уже сегодня он приедет домой и вечером поговорит с женой. Прямо через пару часов уже будет свободен, и будет принадлежать только ей. И всё у них будет по-другому. И с Малиновским ей можно будет развестись, потому что прикрытие больше не будет нужно. Если бы Андрей не убеждал ее, что с Кирой у них ничего нет и не может быть и вообще, как она может задавать этот вопрос, ведь он не любит Киру, а любит только ее, Катю. И что Кира и сама всё понимает. Если бы за неделю до этого они не ездили в мебельный магазин выбирать кухню в строящийся дом, «в котором они уже скоро будут жить вместе». Если бы не прохаживались между рядами выставленных кухонь, держась за руки, шутя и целуясь, как самая настоящая семейная пара. А в ту секунду у нее внутри всё рухнуло. Андрей, сообразив, что случилось, побелел, как лист бумаги и осел на пол. Кира носилась вокруг со стаканом воды и что-то испуганно бормотала, пока Жданов соображал, что ему теперь делать. Тогда Катя пропала со всех радаров в первый раз, а нашлась через несколько дней - у Малиновского дома. Андрей тогда всю Москву перевернул, а Роман сочувственно вздыхал и делал вид, что помогает в поисках, а сам… Каким-то чудом он вымолил прощение. Да и прощением это назвать было нельзя, Андрей видел, что она не простила и никогда не отпустит тот вечер и тот звонок. В глазах ее что-то безвозвратно изменилось. Она все больше скептически кивала, когда он говорил о любви. Он понимал, что она не прощает, а просто сдается… Сдается потому, что не может сопротивляться ему. Но, если бы могла… — Ты со сливками пьешь? — поинтересовался Роман, — У меня есть. Хрен знает, правда, норм еще, или им кирдык… Катя улыбчиво кивнула. Заглянув в горлышко упаковки, Малиновский слегка взболтал субстанцию и принюхался. — Живые вроде. Но если что - туалет там, — махнул в сторону прихожей. — Сахар? — Две. Ты думаешь, Андрей всё..? Ну, не позвонит больше? — Если бы все было так просто, Катенька, — философски протянул Роман. — Гормональная зависимость штука опасная. Я уверен, вы переспите еще не раз, прежде чем окончательно расстаться… — Ну уж нет, — злобно фыркнула Катя, — уж беременной жене я дорогу переходить точно не буду. Роман громко швыркнул, отпив из кружки и поморщился - мало того, что горячий, еще и горький, как сама жизнь. — А что изменилось? — с интересом спросил он. — Как что? Там теперь ребенок будет. — Ну, ребенок ребенком, так у вас же любовь неземная! — продолжал Роман, будто издевался. — Ром… — Развивай мысль, — настойчиво потребовал он, — продолжай. Рассуждай. Почему тебя кольцо на пальце не остановило, а ребенок вдруг остановит? — Потому что это не правильно. — Врёшь, — уверенно изрек Малиновский, прищурившись. — С женатым спать тоже неправильно. Попробуй еще раз. Пушкарева крепко задумалась. — …Ну, ребенок же - обстоятельство покруче брака. Это более серъезно. — Ты так же и про их секс два года назад говорила. Вспомни, пожалуйста, собственные слова. Это было для тебя камнем преткновения, ты точно так же сидела на моей кухне и говорила, что уж вот это ты никогда в жизни не простишь. В итоге же сдалась. — А теперь не сдамся! — Почему? — Потому, что до этого я ему верила. А теперь нет. — А если убеждать начнет? Два года назад же убедил. — Что ты привязался к этому «два года назад»? У меня тогда мозгов меньше было, а терпения - вагон и маленькая тележка,— тяжело выдохнула Катя. — Сказала все, значит так тому и быть. — То есть, терпение закончилось? — Закончилось, - кивнула Катя. — Почему именно сейчас? — не унимался он. — Да откуда мне знать, Ром!? — всплеснула она руками, — Что ты от меня хочешь? — Я хочу, чтобы ты прежде всего сама себе на все вопросы ответила. Катя поерзала на стуле, пытаясь справиться с нервным напряжением. Глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз, допила свой кофе и чуть более спокойно продолжила. — Потому что эти отношения мне вредят. Потому что плохо сплю. Потому что у меня уже несколько месяцев ни один вечер не обходится без алкоголя, чтобы крепче заснуть. Потому что я не могу нормально есть, и от стресса то худею, то ем все подряд до растяжек. Но самое главное - потому что этого урона моей жизни и психике я даже не видела до сегодняшнего дня. Даже не замечала. — Теперь, стало быть, заметила? — Да. — Хорошо, коли так… — хмыкнул он скептически, смерив ее взглядом с ног до головы. — А теперь раздевайся и шагай в спальню. Пора.