Ино

- Широкий лоб признак большого ума, - с детства говорила мне мама, - а твои надумки глупость! Мозговитостью гордиться надо, а ты вон что удумала!, - и мягко укладывала мне челку. Ругалась, но тихо помогала, с любовью оглядывая мое отражение в зеркале. - Ну? Настоящая принцесса, - широко улыбается и ,взъерошивая только что расчесанную прическу, ойкает. А я смотрю в собственные глаза, ощущая отвращение к себе и необъяснимую нежность к маме. Я никогда не говорила ни папе ни ей о том, откуда же берутся эти мысли. Всегда тихо слушала и боролась с внезапным желанием вырвать хороший клок пушистых розовых волос – чтоб не думала о себе слишком хорошо. Чтоб не забывала, где мое место. - Вы глядите, какой у нее огромный и уродливый лоб! -Ахахаха, точно! Таким только гвозди забивать вместо молотка!, - отвратительно громкий смех взорвался где-то у меня над ухом визгливой какофонией девичьих голосов. В груди все сжималось от тягучей тупой боли и страха, выходящих горячими слезами. Было ужасно больно. Унижения были похожи на жгучие удары чем-то раскаленным, медленно разгорающимся изнутри. Я злилась, боялась и подвывала, боялась поднять глаза и надеялась, что глупые девочки заскучают и вскоре уйдут. Но они не уходили. Наоборот – разгорались, и уже не боясь, начинали толкаться. Я неуклюже ойкаю, заваливаясь набок. Смех на миг становится громче и чья-то рука хватает меня за запястье. - Что, лобастая, венками заняться решила? Думаешь, они помогут прикрыть это убожество?, - жмурюсь и закусываю губу. От сильного напряжения под веками появляются цветные круги с замысловатыми узорами. Противное хихиканье и шепотки разбавляются оскорбительными выкриками и болючими щипками. Я молча терплю, не смея издать ни звука. На поляне было много маленьких, еще совсем зеленых цветов. Нераскрывшихся бутонов, ловко прячущихся в высокой сочной траве. Крупные слезы падали прямо на них, заставляя сильно прогибаться. Но они, будто специально, выпрямлялись и становились будто еще красивее. Непоколебимые, упругие и такие маленькие… Я сжимала в руке один из них, сорванный и посмертно раскрытый. Мне захотелось нарвать цветов маме по случаю такого хорошего дня, но насмешки моих мучителей заставляли лишь жалко пригибаться к теплой земле. На манер этих же цветов. До моих ушей донесся знакомый голос и недовольные шепотки. После звук чьего-то стремительного бега и тишина. Открывать глаза я не посмела, так и продолжив сидеть каменной статуей с цветком в руках. Рядом со мной присели и что-то сказали, но я не разобрала слов. Во мне все бушевало, нарывало и взрывалось, обливая с головы до ног холодным потом. Внутренняя дрожь отдавалась стуком зубов и лихорадочным подрагиванием будто от холода. Легкое касание вырвало меня из накатывающей истерики и заставило открыть глаза. Рядом со мной сидела девочка, положа руку мне на плечо. Ее короткие светлые волосы слегка развевались на ветру, чем-то напоминая расцветший одуванчик. - Привет! Я тут прогнала кое-кого, - она хитро улыбнулась и убрала ладонь, - Ты как? Ее глаза уставились на меня, пока я утирала следы от слез. Было неловко сидеть перед ней вот так, без защиты. Будто я совсем без одежды, стыдливо прикрываюсь и прячу взгляд где-то в полу. Руки все еще дрожали и сжимали гибкий стебель цветка, увядшего и печального. - Хочешь, помогу?, - мои зрачки расширились и я вперилась взглядом прямо в нее. Девочка все так же улыбалась, играя сорванным бутоном меж тонких пальцев. Он послушно крутился, постепенно умирая, - Я Ино. Яманака Ино. А ты Сакура, так? Нервно сглатываю и киваю. Внутри сначала холодеет, но после отпускает. Что-то подсказывало мне, что эта девочка не опасна, а даже наоборот. Я почувствовала тепло и неосознанно разжала руки. Мертвый цветок выпал из них, мягко приземляясь на помятую траву. Ино смотрит на него пару секунд, а после кладет рядом с ним свой бутон. - Значит вот какой он, знаменитый широкий лоб…, - задумчиво протягивает она, поднимая взгляд, - Ты пытаешься закрыть его волосами? Поверь, так только хуже. Ее палец легко касается моего лба и Ино хихикает. На душе было так странно… Я чувствовала, что она не хочет причинить мне вреда. Что говорит это совсем не в укор мне. Тихое шуршание и в ее маленькой ладони появляется красная лента. Яркая, будто глядящая прямо на меня с вызовом и теплой добротой. - Знаешь что, Сакура?, - она аккуратно начала собирать мою челку. Прямо как мама, - Вот так будет куда лучше. Я ошарашенно смотрю на нее, не понимая, что происходит. Тихо касаюсь лба и немею. Он больше не скрыт реденькой челкой. Будто вылезший из-под земли цветок, лишенный всякой защиты. - Ты думаешь, почему эти, - она крепко сжимает губы, - эти смеются над тобой? Потому что ты прячешься. Боишься и сама даешь им волю тебя обзывать. Когда на самом деле ты очень даже симпатичная. Я медленно выдыхаю, переваривая услышанное. Симпатичная? Я? Как же… Тихий хрип вырвался из моих легких и я снова расплакалась. Но теперь от счастья. Ведь я больше не была одна.

***

Невероятно трудно жить с негативом внутри себя. Глубокая неуверенность никогда не исчезала насовсем - она пряталась, принимала разные формы, иногда выскакивала и заявляла о себе в самый неподходящий момент. Веселые игры превращались в унижение, а смешные шутки в оскорбления. Принимать себя столь же сложно, как строить дом. Кирпич за кирпичом, и вот, получается ровная кладка. Это если постараться и укрепить хорошим цементом. А если укладчик положит кирпич неправильно, или же цемент не будет пригодным, то дом не получится. Но начинается все с фундамента. Без него не будет дома, без него не будет уложенных кирпичей и цемент окажется бесполезным раствором. А в моей жизни фундаментом стала Ино. Я считала ее самым светлым человеком в моей жизни, той, к кому надо стремиться и быть похожим. Она была умной, талантливой и самой сильной в моих глазах. А я для нее была тем самым нераспустившимся бутоном, который растет в поле и прогибается под натиском сильного ветра. Но не ломается. Он упорно растет и наконец распускается красивым цветком, являя миру плоды своего выживания. Ими любуются, их срывают и плетут венки, из них собирают прекрасные букеты. А она поливает и тихо наблюдает, не вырывая с корнем. Вот, что она имела ввиду. Но я по прежнему утопала в неуверенности и ненависти к себе, потому невольно искажала ее мысли. Для меня сравнение с цветком значило не постепенно растущую красоту и силу, а медленное увядание в чьих-то безжалостных руках. Мне хотелось поскорее нагнать Ино, стать такой же крутой, как она. Ее умение метко бросать сюрикены каждый раз заставляло меня вздрагивать и невольно краснеть с широкой счастливой улыбкой. Она была моим идолом, моим идеалом и стремлением раскрываться все больше. Но что бы я ни делала, как бы не старалась - все равно оставалась на шаг позади. На десять, пятнадцать... Огромная пропасть становилась все глубже, но я все еще потихоньку расцветала. Ино всегда меня хвалила, не упуская возможности сравнить меня с космосом или цветком. Я становилась все увереннее, мой голос становился тверже, а взгляд смелее. Мне больше не было страшно давать отпор, я больше не боялась болтать с людьми ни о чем. Она выковала из неприметного камушка блестящий, подарила ему возможность вырасти и похорошеть. И безусловно, я доверяла своей подруге. Я рассказывала ей абсолютно все, у меня никогда не было от нее секретов. И была уверена, что с ее стороны было то же самое. - Знаешь, мне, кажется, понравился один мальчик..., - застенчиво улыбаюсь и оттягиваю низ юбки. Ино складывает руки на груди и довольно улыбается. - Правда? И кто же он? - Ну... Учиха Саске. Молчание. Я сглатываю горячую слюну и поднимаю на подругу взгляд. На ее лице была трудно читаемая эмоция, на что я забеспокоилась. - Ино, что-то случилось? - Нет,все в порядке..., - она замялась, - просто вспомнила, что мама просила помочь ей в магазине сразу после занятий. До встречи, Сакура. Я даже не успела протянуть руку перед ее уходом. Просто прикусила губу и отвернулась. - Ино, нам нужно поговорить. Я стояла прямо, прижав руки ко швам. Красный бант на макушке двигался в такт ветру и удерживал мою челку. Подруга стояла напротив, держа в руках пару маленьких цветков. Они привычно плавали сквозь ее пальцы, туда-сюда. - Да? О чем?, - она состроила удивленное лицо. Я хмуро поджала губы. - Ино, до меня дошли слухи... Что тебе тоже нравится Саске. Тишина. Цветы остановили танец, застыв в немом увядающем порыве. - Вот как, - Яманака сжала мягкие стебельки и выпрямилась, - И что ты хочешь мне этим сказать? - Что мы больше не можем дружить. На глазах выступили слезы, но я их сдержала. Горячий клубок из обиды, злости и горечи разрастался все сильнее, захватывая сердце в раскаленные тиски. Меня била легкая дрожь, незаметная уже чужому взгляду. Бирюзовому взгляду. - Что? - Ты мне больше не подруга. Теперь мы соперницы. Слова дались с титаническим трудом, колючим комом катаясь на языке. Она и так самая сильная, самая красивая… Почему мне не может достаться хотя бы мальчик? Если я такая слабая, то пускай в любви я буду самой-самой. Единственной. Но и тут она не дала мне даже шанса. Она была моим идеалом, моей подругой. Моим спасением. И от этого становилось еще горше. Я не могла так долго быть в ее тени, я не могла больше ей доверять. Ведь она сокрыла от меня самое важное, самое хрупкое и личное... А я нет. Бег сменился на спокойный шаг. Вокруг бегали дети, сновали люди и разговаривали о чем-то своем. О личном. А во мне что-то умерло в тот роковой день.