Наруто

Яркий свет больничной лампы больно бил по закрытым векам. Сознание выныривало из глубин детских воспоминаний, составлявших тревожный наркозный сон. Дребезжание приборов и запах спирта вбивались в нос, будто бы высушивая всю слизистую изнутри. Во рту смешался горький привкус чего-то противного и еще... Вкус крови. Он будто въелся в нее изнутри, мерзкий и неприятный. Напоминавший о том, что случилось совсем недавно. - Сакура-чан! Мальчишеский возглас впился в уши самым громким звуком на планете. Перепонки задрожали от резкой нагрузки и грозили лопнуть. Но сил зажать уши не было - руки даже не чувствовались. Такое ощущение, будто их просто оторвали. Светлая копна волос тут же появилась в поле зрения. Лохматые, в виде ёжика. На сердце, отбивавшем свой ритм быстрее в сто крат, потеплело. Живой. Значит Саске тоже.. Жив. Усатая мордаха счастливо улыбалась где-то на краю обозримой области, внимательно вглядываясь мне в лицо. Будто выискивая там что-то, чего не должно быть. Я попыталась что-то ответить, но вместо слов выдала невразумительный звук. Наруто жалостливо на меня посмотрел и покачал головой. - Врач сказал тебе не напрягаться. И так потратила бо́льшую часть чакры, не хватало ещё перегрузок, - с умным видом скандировал он, подняв указательный палец вверх. Я сощурилась. Да, он не изменился. Только стал заспаннее и лохматее, чем обычно. Будто провел все это время рядом с моей койкой... Вот болван. Больничная сорочка неприятно царапала кожу, проходясь грубой тканью по самым чувствительным местам. Ну что за напасть, им не хватает финансирования на новую форму? Почему я должна страдать? - Знаешь, ты была странной в конце экзамена, - сказанное выдернуло меня из потока мысленных возмущений. - Чего?, - в груди похолодело. Что значит,,в конце экзамена"? Я же даже второй этап не прошла.. - Ну, ты была совсем немногословной.. Смотрела странно, будто и не ты вовсе.. А после боя с Яманака так вообще упала без сознания. Еле тебя откачали! Я.. В смысле, мы, все за тебя так испугались! Я вытаращила глаза. Смотрела странно? Бой с Ино? Упала без сознания? Но как? Я ничего из этого не помнила... - Наруто.. Расскажи поподробнее все, от второго этапа экзамена на чуунина и до моей отключки. Пожалуйста. Ткань ночнушки внезапно стала еще неприятнее. Пальцы слабой хваткой сжали белоснежные простыни, будто ища объяснений. Сердце все еще ускоренно билось, не давая мозгу думать. Мурашки бегали волнами холода по чувствительной коже, сверху вниз. Узумаки странно на меня посмотрел, после чего понимающе улыбнулся и кивнул. - Даа, точно... Ты же ничего не помнишь.. Врачи говорили об этом. Я согласно закивала, почувствовав неприятный слабый хруст в затылке - суставы еще не были готовы к такой нагрузке. На долю секунды стало холодно, но я поспешила отогнать от себя наваждение. - После того, как ты в первый раз потеряла сознание, очнулся толстобровик! Он вел себя странно, но промолчал. Просто побежал искать аптечку. Потом и ИноШикаЧо подтянулись, а за ними и те странные ребята. Вроде Тен-Тен и Неджи. Короче, на третий этап мы прошли, но в бою с Яманака ты опять упала в обморок! Ещё немного и ты бы ее точно сделала!! Я устало выдохнула, пальцы автоматически потянулись к повязке на лбу, будто пытаясь нащупать под тканью дыру в собственной памяти. Как же все это мерзко и пусто - не помнить ничего. Лишь клочья: мелькнувшее в темноте лезвие, хриплый смех, и все. Остальное - черная дыра, будто кто-то взял и вырезал кусок моей жизни острым, безжалостным ножом. Внезапно, где-то в глубине глазниц что-то хрустнуло — тонко, как лопнувшая струна. Мир накренился, поплыл, и из самого нутра поднялась волна тошноты, такая плотная и жирная, что перехватило дыхание. Я вжалась в постель, судорожно втягивая воздух, но он не помогал - в горле стоял вкус железа и чего-то кислого. Голоса снаружи доносились, как из-под толстого слоя ваты: полный ужаса вопль Наруто, пронзительный и быстрый цокот каблуков по кафелю, металлический звон медицинских инструментов. Холодный пот выступил по всему телу мгновенно, будто кожу окунули в ледяную воду, и сознание, словно песок, утекло сквозь пальцы.

***

Тишина. Та самая, знакомая, обволакивающая темнота. В ней не было паники теперь, только тяжелая, усталая покорность и неотпускающая тревога, сидящая где-то под ребром, как заноза. - Ты снова здесь. Я не видела ее, но чувствовала всем своим жалким существом - огромное существо, заполняющее собой все пространство моего внутреннего мира. Вода под ногами больше ею не казалась – легкие потоки чакры, отсвечивающие в окружающей нас тьме. Я поднялась и с рукавов не скатилось ни капли. Подсознание. Моя собственная тьма. - Да, - мой голос прозвучал глухо. - Опять. Это она меня позвала. Я не теряла сознание просто так. Ей снова что-то нужно. - Ты помнишь начало нашего разговора, - ее был ровным и металлически холодным. Утверждающим, - Это хорошо. Я не терплю повторений. Ее величие давило. Оно не было злым - оно было ужасающим, словно внушающий снежный сугроб. Размером примерно с половину дома. От этого становилось не по себе где-то у самого солнечного сплетения. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони - маленькая, жалкая попытка ощутить что-то свое, реальное. - Ты знаешь о нападении Девятихвостого на Коноху. – снова не вопрос, утверждение. Она знала ответ. Она знала все, что знаю я и даже больше. Смотрела прямо через мои глаза, пока я проживала жизнь обычного ребенка. - Лис, - продолжила она, и в ее гортанном голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее… презрение? Нет, скорее холодное отстраненность, - Лис, в чей разум вмешался посторонний. Его ярость была использована против него самого и против жителей твоей деревеньки. Она материализовалась в черные клубы дыма и яростные языки пламени. Они пожирали все - дома, деревья. Людей. Их время и их воспоминания. У меня перехватило дыхание. В учебниках писали «великая жертва», «героическая битва». Она говорила о времени и воспоминаниях. Придавала этому эмоций и горечи, будто вплетая человеческие чувства в холодный металл оружия и крови. - И в ту же ночь, - Ниби не меняла интонации, будто читала по бумажке скучную речь, - другой сосуд не выдержал. Второй зверь почуял свободу. И бросился на помощь своему сородичу. Или же в агонии, в панике хотел спастись сам. История не даст верного ответа. Остался лишь сухой факт: две чудовищные катастрофы в одну ночь. Четвертый Хокаге пал, усмиряя лиса. А со мной… - она сделала паузу, и пламя на ее хвостах вспыхнуло чуть ярче, - со мной пришлось разбираться Третьему. Интересный вопрос, девочка. Как поступают с оружием массового поражения, которое вышло из-под контроля, но уничтожить его нельзя? Голова гудела. Я машинально потерла виски, будто пыталась стереть нарастающую боль понимания. - Тебя… запечатали? Снова? Одобрительное, почти невесомое движение кошачьих ушей. - Для Лиса уже был готов идеальный сосуд. Новорожденный, чья природа была подобна рыхлой почве - способна впитать и удержать море ненависти. Меня же… отложили в сторону. Ждали. Искали не идеал, а совместимость. Частоту чакры, которая не будет отвергать мою, словно инородное тело. Нашли спустя год. Нашли тебя. Мир внутри меня закачался. Сосуд. Я - контейнер. Вместительный, подходящий. Идеально подходящий для этого чудовища. Паника, холодная и стремительная, схватила за горло. - Как… как я должна тебя сдерживать? Я не… - Тихо, - ее голос ударил, как лапа, прижимающая котенка к земле. Не больно, но непререкаемо. - Ты никого не должна сдерживать. Ты не мой тюремщик. Ты мой соучастник. Я могу позаботиться о нашем… симбиозе. Пока мне это выгодно. Я медленно опустилась на колени. Вода-чакра приняла меня мягко. Звук, похожий на сдавленный смешок, вырвался из груди. Джинчуурики. Я — джинчуурики. Не человек, не личность. Я. Сакура Харуно. Вместилище чудовищного зверя. Двуххвостого биджу. И я дала ему право на мою жизнь. - Вопросы, - выдавила я, глотая ком в горле, - У меня есть вопросы. Много. Ниби фыркнула, и из ее ноздрей вырвалось облачко сизого дыма. - Терпение - не моя добродетель. Но спрашивай. Пока мне не наскучило. - Первый сосуд… Младенец. Кто он? Я… я его знаю? Тишина в ответ стала густой, насмешливой. Казалось, само пространство усмехнулось. - Ты слепа, если до сих пор не видишь. Ты чувствовала его. Его зверя. Твоя чакра откликалась на его, как струна на легкое касание. Ты просто не понимала, на что именно реагируешь. Мозг, отчаянно цепляясь за логику, начал лихорадочно прокручивать воспоминания. Светлые волосы. Голубые глаза. Одиночество, висящее на нем, как грозовая туча. Его необъяснимая, упрямая стойкость. Вспышки чужеродной, чудовищной энергии, когда он был на грани. Его кличка в деревне… И тогда обрушилось. Не мыслью. Знанием. Ощущением такой вселенской несправедливой, чудовищной правды, что воздух разом выбило из легких. - На… Наруто…, - имя сорвалось с губ шепотом, полным ужаса. Я вцепилась пальцами в собственные волосы, будто хотела вырвать, выцарапать из головы эту информацию. Наруто. Он не был просто изгоем. Он был жертвой. Жертвой, данной ради спокойствия и процветающей жизни. Живой клеткой для самого ненавистного существа в истории деревни. И его ненавидели не вопреки его жертве, а из-за нее. Внутри все похолодело. Не метафорически. Будто в жилы влили ледяную воду, и она достигла самого сердца. Всплыли воспоминания, которые теперь горели, как клеймо: мои насмешки, мои отвороты, мое брезгливое «отойди»… Каждое слово, каждая гримаса превратились в удар хлыста. Я отталкивала не надоедливого мальчишку. Я отталкивала того, кто нес на своих плечах бремя, в тысячу раз превосходящее мое собственное. Того, кто был таким же, как я. И был совершенно один. - Лис… - прошептала я, и голос сломался, - Вот почему… Вот почему они его так… Слезы хлынули горячими, обжигающими потоками. Но это были не слезы жалости. Это были слезы вины. Глубокой, всепоглощающей, удушающей вины. Я плакала не столько о нем, сколько по себе самой - по той жестокой, слепой девочке, которой я была. И о страшном понимании, что наша общая западня была разделена толстой, кирпичной стеной, в возведении которой я активно принимала участие. Темнота вокруг сгустилась, вобрав в себя весь этот ледяной ужас. А Ниби наблюдала. Молча. И в ее разноцветных глазах, казалось, мерцало нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение. Жестокий урок был усвоен.