Напарники.❤️

Парижский дождь стучал по крыше кафе "Маркиз", где Кармен Сандиего сидела за столиком у окна. Она знала, что это риск — встреча без вызова, без плана, почти без причины. Но тревожное тепло в груди всякий раз, когда она представляла его реакцию, перевешивало страх. Дверь распахнулась с излишней энергией, и Чейз Девино вошёл, отряхивая капли с лацканов пиджака. Его взгляд сразу нашёл её — будто радар настроен только на одно красное пятно в мире. — Сандиего! — его голос прозвучал не как обвинение, а скорее как приветствие старому знакомому. Он подошёл, не дожидаясь приглашения, и уселся напротив, размашисто скинув перчатки. — Знаете, ваше внезапное появление в этом городе заставляет меня думать, что вы скучаете. Или проверяете, насколько быстро я примчусь? Кармен улыбнулась, пряча волнение за лёгким тоном: — Может, я просто оцениваю новые кафе Парижа? Ваше появление — приятный бонус, Девино. Хотя... — она наклонилась чуть ближе, — если бы вы носили наручники реже, а улыбку чаще, я бы, пожалуй, звала вас просто Чейз. Он рассмеялся, заказав два эспрессо, и откинулся на спинку стула. — Ох, не искушайте меня снисходительностью, мадам в красном. Моя карьера держится на мечте однажды надеть эти наручники на ваши запястья. Представьте заголовки: «Девино покорил неуловимую!». — А представьте иное, — Кармен внезапно серьёзнела, пальцы невольно сжали край стола. — Если бы я не была «неуловимой»? Если бы мы... работали вместе в ACME? Вы — упрямый, я — упрямая. Думаете, выдержали бы друг друга? Чейз прищурился, изучая её. Он не верил в её борьбу с таинственной VILE — для него это был лишь хитрый флер для краж. Но в гипотетическом мире... — Вы? Моим напарником? — он протянул слова, играя с ложкой. — Тогда бы, наверное, я не тратил бы столько времени на погони. Зато тратил бы его на споры. Вы бы настаивали, что воровать у воров — благородно, а я бы доказывал, что закон писан для всех. Хотя... — его взгляд смягчился, — я бы точно проигрывал вам в стрельбе из ракетниц. Помните тот инцидент в Рио? — Вы утопили машину ACME в фонтане, пытаясь догнать меня, — она рассмеялась, и напряжение растаяло. — А я бы научила вас водить. Или... нет, лучше бы водила сама. После того, как получу права. — Эй, я отличный водитель! — фальшиво возмутился он, но тут же подмигнул. — Но если бы вы были рядом... возможно, я бы разрешил вам руль. Иногда. В особых случаях. Например, если бы вы согласились на ужин. Кармен почувствовала, как дрожь пробежала по спине. Он шутит. Всего лишь шутит. Но его слова пахли корицей и опасностью. Она отхлебнула кофе, пытаясь охладить щёки: — Ужин под конвоем? Или с побегом на десерт? — Без конвоя, — Чейз неожиданно коснулся её руки, отдернув её через секунду, будто обжёгся. — Просто два коллеги. Один из которых всё ещё надеется, что вы одумаетесь и сдадитесь... в хорошем смысле. Она отозвала руку, спрятав её под столом. Страх перед VILE был тенью, но страх перед этим — перед тем, как легко его флирт раскачивал её мир, — был ярче. Она восхищалась им: его безнадёжной преданностью делу, тем, как он не сдавался, даже когда Джулия в ACME тихо смотрела на него с пренебрежением. Но любовь? Это слово казалось миной на её пути. — Если бы я сдалась, Чейз, — Кармен встала, поправляя шляпу, — вам бы стало скучно. А я... я бы лишилась своего любимого зрителя в этом театре. Кто бы тогда восхищался моими побегами? Он тоже поднялся, блокируя ей путь к выходу, но без угрозы — скорее как партнёр в танце: — О, я бы нашёл, чем восхищаться. Например, тем, как вы чините двигатели... или как едите круассаны без крошек. Это же почти сверхспособность. Кармен задержала дыхание, чувствуя его тепло так близко. Его настойчивость была магнитной, а его отказ видеть в ней монстра — дразнящим парадоксом. Он добрый, думала она. И это страшнее, чем если бы он ненавидел меня. — Тогда сохраните восхищение для следующей встречи, — она скользнула в сторону, ловко избегая его блока, и шагнула к двери, бросая через плечо: — И... купите новую машину. На всякий случай. Чейз мгновенно среагировал. Его рука инстинктивно потянулась к наручникам, но не для угрозы – скорее по привычке охотника, увидевшего цель. — Не в этот раз, Сандиего! — выкрикнул он, уже мчась за ней следом в дождь. — Вы ведь знаете, я не из тех, кто просто машет на прощанье! Он был всего в шаге от неё, когда Кармен резко свернула в узкий переулок, заваленный ящиками. Чейз, не сбавляя темпа, попытался схватить её за рукав алого пальто. — Почти! — усмехнулся он, его пальцы коснулись ткани. Но Кармен была как ртуть. Она использовала его импульс против него самого, резко дернув руку на себя. Чейз, не ожидавший такого маневра, пошатнулся, его подошва скользнула по мокрой брусчатке. Он едва удержал равновесие, упершись рукой в холодную стену. — Эй, это нечестно! — крикнул он ей вслед, но в его голосе слышалось скорее азартное возмущение, чем злость. Он вновь рванулся вперед, вылетая из переулка на оживленную площадь. Его взгляд метнулся по толпе – красное пальто, красная шляпа... Ничего! Только пестрая мозаика зонтов и спешащих прохожих. Кармен Сандиего растворилась в парижском дожде и сутолоке, как призрак. — Черт! — Чейз остановился, тяжело дыша. Дождь стекал по его лицу. Он провел рукой по волосам, раздраженно, но без тени настоящей злобы. Где-то в глубине, сквозь привычное разочарование охотника, пробивалось что-то другое – то самое восхищение ее дерзостью и мастерством, в котором он никогда не признался бы вслух. Она снова ушла. Но он чувствовал ее рядом, этот вызов, эту игру. Его рука сжалась в кулак не от злости, а от прилива упрямой энергии. — Увидимся, Кармен, — прошептал он, и в уголке его губ мелькнула знакомая, почти одержимая ухмылка. — Рано или поздно. Я не остановлюсь. А Кармен, наблюдая за ним с высокой крыши соседнего здания, прижала руку к груди. Сердце колотилось бешено не столько от погони, сколько от его последних слов, от той искры в его глазах, когда он почти настиг ее. Он хотел ее арестовать. Она должна была бороться с VILE. Но этот миг, когда его пальцы коснулись ее пальто, когда его голос прозвучал так близко... Он напомнил ей, насколько опасной стала эта игра. Ставки – ее спрятанные чувства и его упрямая, всепоглощающая мечта поймать ее – были теперь выше любых алмазов, которые она когда-либо возвращала. И страх перед тем, что она чувствовала, гнал ее прочь быстрее любых агентов ACME. ... Офис ACME в Париже пахнет свежемолотым кофе и старыми папками. Чейз Девино развалился в кресле перед массивным столом Шефа, барабаня пальцами по подлокотнику. — Новый напарник, говорите? — он фыркнул, глядя в потолок. — Надеюсь, это не очередной фанат статистики, как Аргл. Я ведь предупреждал — если он снова будет строчить отчеты во время погони, я приклею его блокнот к... Дверь открылась без стука. Шеф — женщина с седыми висками и взглядом, просверливающим броню, — вошла, но Чейз уже не смотрел на нее. Весь его мир сузился до высокой фигуры в дверном проеме. Алый цвет. Знакомый, как собственное отражение в зеркале заднего вида на полной скорости. — ...Сандиего?! — Его кресло с грохотом откатилось назад, когда он вскочил. Глаза, секунду назад лениво-насмешливые, вспыхнули чистой, неконтролируемой яростью. Рука инстинктивно рванулась к бедру, где обычно были наручники. Пусто. — Вы?! Как вы посмели?! Это ловушка? Шеф, она... она же... — Агент Сандиего, — спокойно поправила Шеф, указывая рукой на свободный стул рядом с Чейзом. Ее голос, как всегда, не терпел возражений. — Кармен Сандиего. Начиная с сегодняшнего дня, ваш новый постоянный напарник, Девино. Кармен сделала шаг вперед. Ее алый пиджак был безупречен, шляпа слегка сдвинута набок, скрывая часть лица. Но Чейз видел главное — ту едва уловимую напряженность в линии ее губ, тот страх, который она так мастерски прятала от всего мира. Страх не перед ним. Перед этим. Перед тем, что сейчас начнется. — Агент Девино, — ее голос звучал ровно, слишком ровно для ситуации. Она кивнула, избегая его испепеляющего взгляда. — Работать вместе — честь. — ЧЕСТЬ?! — Чейз взорвался, забыв про Шефа, про офис, про все на свете. Он шагнул к Кармен, сократив дистанцию до опасного минимума. Он чувствовал легкий, неуловимый аромат ее духов — что-то свежее, с нотками цитруса. Это бесило его еще больше. — Вы издеваетесь? Ты... ты, которая два дня назад чуть не отправила мою последнюю машину в Сену! Ты, которую я... — он запнулся, сжимая кулаки, — которую я арестую! Это моя жизнь, Сандиего! Моя цель! А теперь ты стоишь здесь и говоришь о... о чести работать вместе?! Какой идиот это придумал?! Шеф постучала костяшками пальцев по столу. Звук был негромкий, но Чейз замолчал, как по команде, хотя его плечи все еще ходили ходуном от гнева. — Решение принято, Девино, — сказала Шеф ледяным тоном. — Агент Сандиего обладает уникальными навыками и знаниями, которые помогут ACME в борьбе с организованной преступностью нового уровня. Ваша задача — использовать этот потенциал. Найти общий язык. Работать в команде. — Она посмотрела на Кармен. — Агент Сандиего, вы отвечаете за интеграцию. Девино знает наши процедуры как свои пять пальцев, пусть и применяет их с... излишним энтузиазмом. Кармен кивнула, наконец подняв глаза на Чейза. В ее взгляде не было ни вызова, ни привычной насмешливости. Была тревога, глубокая и искренняя, и что-то еще... что-то, от чего его собственный гнев на мгновение споткнулся. — Я понимаю, что это... неожиданно, агент Девино, — тихо сказала она. — Но я здесь, чтобы помочь. Искренне. — Искренне? — Чейз засмеялся, но в смехе не было веселья. Это был звук ломающегося металла. — О, я знаю твою искренность, Сандиего. Она обычно заканчивается дымовой завесой и моей машиной в фонтане! — Он снова шагнул к ней, нависая. Его голос понизился до опасного шепота, полного ярости и чего-то неузнаваемо горького. — Ты думаешь, я поверю хоть на секунду, что Кармен Сандиего, королева воров, вдруг захотела надеть значок ACME? У тебя план, да? Хитрый, коварный, как всегда. Ты хочешь заглянуть в наши архивы? Узнать наши секреты? Или... — его взгляд прошелся по ее лицу, и в нем мелькнуло подозрение, граничащее с безумием, — ...или это игра лично против меня? Ты пришла посмотреть, как я сойду с ума, работая рядом с тобой? Посмеяться? Кармен не отступила, но он видел, как дрогнул ее подбородок. Она боялась не его гнева. Она боялась его. Боялась того, как его близость, его ярость, его самоуверенность раскалывают ее защиту. Боялась, что он увидит все, что она прячет. — Мой план, агент Девино, — ее голос внезапно обрел твердость, хотя пальцы незаметно сжали край тренча, — работать. Ловить настоящих преступников. А ты... — она сделала глубокий вдох, и в ее глазах вспыхнула знакомая Чейзу искра — та самая, что сводила его с ума в погонях, — ...ты можешь продолжать пытаться читать мои мысли. Это, судя по всему, твое любимое занятие. Но наручники оставь дома. Пока. Она повернулась к Шефу, игнорируя Чейза, который замер, словно пораженный молнией. «Пока». Это слово повисло в воздухе, дразнящее, как всегда. — Где мой рабочий стол, Шеф? Шеф указала на дверь. — Через коридор, кабинет 7. Ваши дела на столе, Сандиего. Девино, — она посмотрела на него, и в ее взгляде было предупреждение, — ваше рабочее место рядом. Приведите себя в порядок и приступайте. Первое задание — отчет о статусе активов в порту. Вместе. Дверь за Кармен закрылась. Чейз стоял посреди кабинета Шефа, дыхание все еще сбивчивое, кулаки сжаты. Ярость кипела в нем, смешиваясь с абсолютным, оглушающим непониманием. Она здесь. Его Кармен Сандиего. Его неуловимая цель. Его навязчивая идея. Теперь — его напарница. Он чувствовал запах ее духов в воздухе. Слышал эхо ее последнего слова: «Пока». — Наручники... оставить дома? — он прошептал сам себе, и на его губах медленно, против воли, растянулась ухмылка, лишенная всякой радости, но полная знакомой, безумной решимости. — О, нет, мадам в красном. Ни за что. Они всегда будут при мне. На всякий случай. Рано или поздно твой хитрый план даст осечку. И тогда... тогда они будут на твоих запястьях. Это моя клятва. Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла в шкафу. Игра изменилась. Ставки взлетели до небес. И Чейз Девино, агент ACME, никогда в жизни не был так одержим и так зол. И так... жив. ... Кабинет 7 в ACME напоминал поле боя после артобстрела. Горы папок, фотографии преступников, приколотые к пробковой доске булавками и… кажется, жевательной резинкой, карты с пометками маркером, пустые стаканчики от кофе. Посреди этого хаоса, заваленный бумагами по самый подбородок, сидел Чейз Девино. Он что-то яростно чертил на обороте меню парижского бистро, его брови были сдвинуты в одну упрямую линию. — Ага! — он вдруг воскликнул, тыча пальцем в свой «шедевр». — Вот где собака зарыта! Смотри, Сандиего! Все эти «случайные» отключения света в банке Цюриха… Они совпадают не с графиком уборщицы, как думал Аргл, а с прибытием поезда из Базеля! Электричка, понимаешь? Каждый раз, когда она проходит под мостом рядом с подстанцией, происходит скачок напряжения! Не гений, а… Он поднял голову и замолчал. Кармен стояла рядом, опираясь бедром о край его захламленного стола. Она держала в руках папку по делу о пропаже антикварного ожерелья в Вене, но смотрела не на бумаги, а на него. На его оживленное лицо, на горящие азартом глаза, на тот стремительный, почти физически ощутимый ход мысли, который только что разрешил загадку. В ее взгляде было что-то открытое, теплое… и мгновенно спрятанное, когда он встретился с ней глазами. — …ну, не гений, но и не дурак, — закончил он фразу уже тише, смущенно ковырнув карандашом в бумаге. Этот ее взгляд… Он сбивал с толку сильнее любой дымовой завесы. — Электричка, — Кармен повторила, отводя взгляд к папке в руках, но уголки ее губ дрогнули в сдерживаемой улыбке. — Прямолинейно. Но эффективно. Никто бы не подумал связать банк и расписание поездов. — Она положила папку на единственный свободный уголок стола. — Ты умеешь видеть связи там, где другие видят хаос, Девино. Пусть и… не самым изящным способом. Чейз откинулся на спинку кресла, которое жалобно скрипнуло. Он ухмыльнулся, привычная самоуверенность вернулась, подогретая ее невольным признанием. — Изящество — для музейных краж, мадам в красном. А мы тут преступников ловим. Грязно, быстро, по-мужски. — Он лениво потянулся через стол, его рука скользнула мимо ее локтя, чтобы схватить папку с венским ожерельем. — А ну-ка, дай взглянуть на твою головоломку. Уверен, там все просто: кто-то забыл закрыть дверь, а «неуловимый» призрак просто вошел и взял. Или… — он открыл папку, его глаза пробежали по фотографиям, — …или не просто вошел. Кармен, почувствовавшая мимолетное тепло его касания, сделала шаг назад, будто стол была горячей. Она наблюдала, как его взгляд, еще секунду назад насмешливый, стал острым, сосредоточенным. Он листал страницы, водил пальцем по планам здания, по фотографиям витрины. — Смотри, — он ткнул в снимок места преступления. — Пыль. Здесь, на полу, перед витриной. Видишь эти еле заметные параллельные линии? Как от… крошечных колесиков? Не от тележки для уборки – следы другие. И слишком прямые для случайности. — Он поднял на нее взгляд, и в его глазах горел азарт охотника, напавшего на след. — Кто-то прикатил что-то маленькое, на колесиках. Инструмент? Устройство? Чтобы обойти сигнализацию? Не магнитное отключение… что-то другое. Механическое? Он говорил быстро, страстно, строя догадки одну за другой, отбрасывая неверные, цепляясь за мельчайшие детали, которые пропустили венские коллеги. Его ум работал как хорошо смазанный, мощный мотор – не особо изощренный, но невероятно прямой, пробивающий стену непонимания напролом. Кармен слушала, забыв о своем смущении. Она видела, как пазлы складываются в его голове, как его интуиция, подкрепленная упрямым вниманием к фактам, вела его к решению. Это восхищало ее. Сильнее, чем она хотела бы признать. В этом хаосе бумаг и его шумной энергии был острый, ясный интеллект. — Возможно, миниатюрный манипулятор, — тихо сказала она, подхватывая его мысль. — Чтобы аккуратно снять ожерелье с манекена, не задев хрупкие контакты сигнализации. Такие используют ювелиры… или очень хорошо оснащенные воры. — Оснащенные? — Чейз фыркнул, закрывая папку с решительным щелчком. — Или просто умные. Как тот, что сейчас стоит передо мной и делает вид, что не знает всех лазеек в системах безопасности. — Он посмотрел на нее, и в его взгляде уже не было злой подозрительности из кабинета Шефа, а лишь знакомый, дразнящий огонек. Флирт под прикрытием профессионального интереса. — Признавайся, Сандиего, ты бы так смогла? Без всей этой мишуры с дымом и прыжками с крыш? Кармен почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она перевела взгляд на хаос его стола, на его рисунок с электричкой, на папку, которую он только что «взломал» силой логики. — Я предпочитаю… более эстетичные решения, — ответила она, стараясь звучать легко. — Но твой метод имеет право на жизнь. Особенно если нет времени на изящество. Или если твой напарник… — она позволила себе маленькую улыбку, — …слишком горяч, чтобы ждать. — Горяч? — Чейз вскочил, его стул отъехал с грохотом. Он шагнул к ней, сокращая дистанцию. Его доброта, обычно скрытая за бравадой, на мгновение мелькнула в улыбке. — О, я еще покажу тебе, насколько я горяч, напарница. Особенно когда мы поедем проверять эту гипотезу с манипулятором. В Вену. На моей машине. — Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, интимнее, игриво опасным. — И наручники я, на всякий случай, возьму. Мало ли что. Вдруг ты решишь… освежить в памяти старые навыки? Кармен замерла. Его близость, его смесь ума, упрямства и этого откровенного, хоть и замаскированного под профессиональную необходимость, флирта сбивала ее с ног сильнее любого удара. Она боялась этого. Боялась того, как ее сердце бешено колотится в ответ. Как ей хотелось не отступать, а шагнуть навстречу. — Наручники оставь, Девино, — она нашла в себе силы ответить с легкой насмешкой, отступая к двери, к безопасной дистанции. — Сегодня я играю по твоим правилам. Прямолинейно и… эффективно. Машину заводи. Вена ждет. Она вышла из кабинета, оставив его среди хаоса бумаг. Чейз смотрел ей вслед, и на его лице играла ухмылка – смесь триумфа, привычной одержимости и чего-то нового, теплого и тревожного. Он поймал ее восхищенный взгляд. Он заставил ее покраснеть. И теперь они ехали в Вену. Вдвоем. Игра продолжалась, но правила стремительно менялись, и главным призом становилось уже не ожерелье, а что-то гораздо более хрупкое и опасное. Он потрогал наручники на поясе. "На всякий случай", — повторил он ее слова про себя и рассмеялся. Ох, эта игра становилась все интереснее. ... Австрийские Альпы проплывали за окном «Астон Мартин DB11» как зелено-голубая акварель. Мощный мотор рычал под капотом, послушный каждому движению рук Чейза Девино на руле. Он выглядел… расслабленным. Не таким, как в кабинете Шефа, где ярость едва не снесла крышу. Не таким, как в офисе, погруженном в бумажный хаос. Здесь, на скорости под двести, в коконе кожи и полированного алюминия, он был в своей стихии. Уголки его губ были приподняты в полуулыбке, а пальцы отбивали ритм неведомой мелодии по рулю. Кармен, сидевшая на пассажирском сиденье, украдкой наблюдала за ним. Ее алое пальто было аккуратно сложен на заднем сиденьи, оставив ее в практичной, но элегантной темной водолазке и брюках. Она чувствовала странное спокойствие, несмотря на вихрь внутри. Страх перед VILE, тревога из-за близости Чейза – все это отступило перед монотонным гулом двигателя и меняющимися пейзажами. — Знаешь, Девино, — ее голос прозвучал мягко, нарушая шум мотора, — для человека, который несколько дней назад клялся, что ни за что не поедет со мной в одной машине, ты выглядишь подозрительно довольным. Чейз бросил на нее быстрый, искрящийся взгляд. — Доволен? Я? — он фальшиво ахнул. — Сандиего, я просто наслаждаюсь тем, что ты, наконец, сидишь там, где должна сидеть подозреваемая. Пристегнутой. Под моим неусыпным взором. Это почти как предвкушение ареста, только… растянутое во времени и пространстве. И с лучшим видом. — Он ловко перестроился, обгоняя фуру. — Кстати, о взгляде. Ты пялишься. Это профессиональный интерес или личный? Кармен почувствовала легкий румянец, но не отвела глаз. — Профессиональный, разумеется, — ответила она, стараясь звучать сухо. — Анализирую стиль вождения моего нового напарника. Вывод: агрессивный, самоуверенный, с явной склонностью к риску и… излишней театральности при перестроениях. Чейз рассмеялся – громко, искренне. — Театральность? Это называется контроль, мадам в красном. Искусство управления не только машиной, но и… ситуацией. — Он снова посмотрел на нее, и в его глазах заплясали знакомые огоньки флирта, уже без злой подоплеки. — А вот твой профессиональный интерес… он меня интригует. Уверен, ты уже мысленно прокрутила три сценария, как выйти из этой машины на полном ходу, если что. Или как угнать ее у меня прямо из-под носа. Признавайся. Кармен позволила себе улыбнуться в ответ. Дразнить его было… проще, чем она думала. Безопаснее, чем говорить о важном. — Может, всего два сценария, — парировала она, глядя на дорогу. — Третий пока в разработке. Но угонять машину у напарника? Это как-то… не по-товарищески, ты не находишь? Мы же теперь команда, Девино. Напарники. Она произнесла это слово осторожно, пробуя его на вкус. Напарники. Звучало невероятно. Чейз на секунду задумался, его пальцы перестали отбивать ритм. — Напарники, — повторил он, как бы обдумывая. — Звучит странно. Все равно что сказать «тигр и заяц – напарники». Хотя… — он бросил на нее лукавый взгляд, — …если заяц умеет стрелять из ракетниц и знает расписание всех электричек в Европе, то, пожалуй, шансы уравниваются. Немного. — О, я тронута твоей верой в мои способности, — Кармен притворно вздохнула. — Хотя после твоего анализа венского ожерелья я начинаю думать, что тигр… не так прост, как кажется. Прямолинейно, но метко. Чейз заметно оживился. Похвала, даже завуалированная, от нее действовала на него сильнее, чем он готов был признать. — Говоришь про пыль и колесики? — он снизил скорость, въезжая в длинный тоннель, и свет фар выхватил его довольную ухмылку. — Да это же ерунда. Любой бы заметил. Просто… — он пожал плечами, пытаясь сохранить небрежность, но не скрывая удовольствия, — …я не люблю усложнять. Вижу след – иду по следу. Вижу дыру в логике – лезу в нее. Как танк. Эффективно, как ты сама сказала. А вся эта ваша… изящная паутина из хитросплетений? — Он сделал пренебрежительный жест рукой. — Чаще всего она только запутывает. — Возможно, — Кармен смотрела на его профиль, освещенный приборной панелью в полумраке тоннеля. Его ум, прямой и напористый, как его вождение, восхищал ее именно своей неожиданной пробивной силой. — Но иногда паутина нужна, чтобы поймать что-то очень хрупкое. Или очень опасное. Не все можно взять лобовой атакой, Чейз. Он взглянул на нее, удивленный тем, что она назвала его по имени без титула "агент". Звучало… непривычно. Приятно. — Чейз, — повторил он, пробуя. — Ну что ж, Кармен… — он произнес ее имя нарочито медленно, растягивая звуки, как будто пробуя на вкус, — ...может, ты и права. Насчет хрупкого. Но опасное? — Он резко нажал на газ, когда тоннель закончился, и «Астон Мартин» рванул вперед, врываясь в солнечный свет австрийской долины. — Опасное лучше брать с ходу. Напором. Пока оно не опомнилось. Или не сплело свою паутину. — Его взгляд скользнул по ней, смесь вызова и чего-то теплого. — Кстати, о паутинах. Ты так и не ответила: личный или профессиональный интерес заставлял тебя изучать мой профиль за рулем? Может, хочешь узнать, есть ли у меня… слабые места? Кармен засмеялась, легкий, искренний звук, смешавшийся с ревом мотора. Его флирт был таким же прямым, как его логика – неуклюжим, нагловатым, но от этого не менее обаятельным. — Каждый агент ACME имеет слабые места, Девино, — ответила она, играя с пряжкой ремня безопасности. — Твои, например, довольно очевидны. Дорогие машины… — она кивнула на роскошную приборную панель, — ...упрямство размером с Эверест… и патологическая неспособность просто принять комплимент. Это профессиональный анализ, если что. — Патологическая? Ой, как больно! — Чейз приложил руку к сердцу, изображая раненого. — Зато я принимаю вызов. И комплимент… почти принял. — Он снова посмотрел на нее, и его улыбка стала шире, добрее. — Ладно, напарница. Пристегнись покрепче. До Вены еще полтора часа. И если ты думаешь, что я покажу тебе все свои слабые места за один рейс, то глубоко ошибаешься. Это будет долгая… очень долгая игра. Он добавил газу. Машина взревела, сливаясь с шумом ветра за окнами. Кармен откинулась на подголовник, глядя на мелькающие сосны. Долгая игра. С напарником, который был одновременно ее самой большой головной болью и самым неожиданным источником… тепла. И страх, и надежда сплелись внутри в один тугой узел. Но пока мчалась машина, а Чейз Девино шутил и флиртовал с той прямотой, которая начинала ей нравиться, она позволяла себе думать, что, возможно, другая паутина – паутина их странного, зарождающегося партнерства – может оказаться крепче, чем она думала. По крайней мере, до Вены. ... Прошла неделя с тех пор, как алое пальто Кармен Сандиего стало частью пейзажа в офисе ACME. Семь дней взрывоопасного партнерства, где каждый выезд на задание напоминал хореографию двух стихий: неукротимой силы и отточенного изящества. И вот теперь они стояли в полумраке запасника Каирского музея, плечом к плечу, наблюдая через вентиляционную решетку за тем, как тщедушный человек в комбинезоне с эмблемой службы доставки копался у витрины с золотым жезлом фараона Тутанхамона. — Эль Топо, — шепотом идентифицировала Кармен, ее голос был едва слышен, но Чейз уловил каждую вибрацию. — Эксперт по подземным туннелям и системам вентиляции. Любит узкие пространства. Как крыса. Чейз фыркнул, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Раньше он бы отмахнулся от этих деталей как от выдумки, очередной уловки "королевы воров". Но за эту неделю он видел, как ее предсказания сбывались с пугающей точностью. Как ее знание маршрутов бегства VILE спасало их от завалов в Париже и взрыва в Амстердаме. Теперь он лишь кивнул, его упрямый ум, привыкший к прямолинейным решениям, начал мириться с извилистыми тропами ее логики. — Крыса попала в ловушку, — пробормотал он, его глаза сверкнули в темноте. — План? Кармен позволила себе легкую улыбку. Ее план уже действовал. Эль Топо даже не подозревал, что настоящий жезл был аккуратно извлечен из витрины час назад по протоколу ACME и заменен безупречной копией, снабженной крошечным трекером и капсулой со слезоточивым газом. Она больше не воровала. Она возвращала. И сегодня – предотвращала. — Ждем, пока он возьмет "приз", — ее голос был спокоен. — Газовая капсула обездвижит его на входе в вентиляцию. Там узко, бежать некуда. Твоя сила пригодится, чтобы вытащить его, когда он наглотается своего любимого воздуха. Чейз оценивающе посмотрел на нее. За неделю его восхищение ее тактическим гением – умом, который он раньше считал "коварным" – переросло в нечто большее. Что-то теплое и раздражающее, как заноза под кожей. — Изящно, La femme rouge, — он намеренно использовал прозвище, которое дал ей в их первой погоне. Теперь оно звучало не как вызов, а как признание. Почти ласково. — Но что если у этой крысы есть друг? Тот самый... козел? Ле Шевр? — Ле Шевр занят "прыжками" через лазерную сеть в соседнем зале, — Кармен указала на планшет в руке Чейза, где в реальном времени отображались передвижения второго агента VILE, чью сигнатуру движения Игрок вычислил по архивам. — Зак и Айви его уже... развлекают. Наш грызун сегодня один. Внизу Эль Топо наконец вскрыл витрину. Его рука дрогнула, когда он схватил сверкающий жезл. В тот же миг раздалось легкое пссшк, и облако прозрачного газа окутало его. Он закашлялся, глаза дико забегали. Бросив жезл, он попытался нырнуть в вентиляционный люк, но его движения стали заплетающимися, беспомощными. — Шах и мат, — прошептала Кармен, и в ее глазах вспыхнуло не торжество, а удовлетворение. Никакой кражи. Только законная ловушка. Чейз был уже в движении. Он не ждал команд. Его мощное тело, привыкшее ломать преграды, пронесло его через зал сокровищницы как ураган. Он не использовал изящные обходные пути Кармен – он шел напролом, перепрыгивая через ограждения, его оксфорды гулко стучали по мрамору. Когда он достиг задыхающегося Эль Топо, тот уже лежал на полу, беспомощно хватая ртом воздух. — Агент ACME Чейз Девино! — его голос громыхнул под сводами, эхом отражаясь от древних стен. — Вы арестованы за попытку хищения государственной собственности и... — он на мгновение запнулся, все еще с трудом веря в реальность этой организации, — ...деятельность в интересах преступного синдиката VILE! Он быстрым, отработанным движением надел наручники на запястья вора. Впервые за неделю он использовал их не в фантазиях о пленении Кармен, а по прямому назначению. Ирония не ускользнула от него. Эль Топо, придя в себя, уставился на Чейза с ненавистью, но его взгляд скользнул за спину агента – и застыл. Его глаза расширились до невозможного, полные абсолютного, немого шока. — Ты... — он прохрипел, глядя на Кармен, которая подошла бесшумно, как тень. — Черная Овца? С... с ним? Но... Факультет... они говорили... ты их враг! Ты воруешь у нас! А ты... с ними? — Его голос сорвался на визгливую ноту непонимания и предательства. Вид Кармен Сандиего, стоящей плечом к плечу с агентом ACME, в его мире был немыслимей, чем падение Луны. Кармен не ответила. Она лишь наклонилась, ее движения были плавными и экономичными, и подняла "жезл" с пола. Ее пальцы обхватили подделку с привычной уверенностью, но теперь это был не трофей, а доказательство. — Не враг, Эль Топо, — ее голос был тихим, но резанул тишину острее ножа. — Противник. И сегодня VILE проиграл. Законно. — Она протянула жезл подбежавшим египетским полицейским, которые смотрели на нее с тем же смешанным чувством недоверия и благодарности, что и Чейз неделю назад. — Ваша собственность, джентльмены. Преступник обезврежен. Агентом Девино. Чейз, грубо поднимая Эль Топо на ноги, встретился с ее взглядом. В глазах агента VILE все еще плескался ужас от увиденного – союз двух сил, которые он считал непримиримыми. И в этот момент, глядя на физическое воплощение VILE, чувствуя его дрожь под своими руками, слушая его сбивчивые, полные страха и ненависти бормотания о "плане Факультета" и "мести Черной Овцы", Чейз Девино наконец увидел. Не тень, не миф, не коварную выдумку Кармен. А реальную, осязаемую угрозу. Организацию. VILE существовал. Это осознание ударило его с силой встречного ветра на его любимом "Астон Мартине". Он стоял, держа пленника, и чувствовал, как рушится фундамент его прежнего мира. Мира, где все было просто: он – охотник, Кармен – цель. Теперь охотников было двое, а цель оказалась чудовищно сложной и многоголовой. — Существуют, — хрипло выдохнул он, больше для себя, чем для кого-то. Его взгляд, полный ошеломления и зарождающейся ярости против новой, большей угрозы, нашел Кармен. — Черт возьми, Сандиего... Они... существуют. Кармен подошла ближе. В свете полицейских фонарей ее лицо казалось высеченным из камня – решительным, прекрасным и немного печальным. — Добро пожаловать в настоящую игру, Чейз, — она сказала мягко, но в ее глазах горел огонь давней битвы. — Теперь ты видишь того дракона, с которым я сражалась. — Она кивнула на Эль Топо, которого уже уводили. — Он первый, кого мы вместе передали закону. Но не последний. VILE не остановится. Чейз смотрел ей в глаза. Его привычная одержимость – поймать Кармен – не исчезла. Она трансформировалась. Теперь это было желание поймать вместе с ней тех, кто был по-настоящему опасен. Его упрямство нашло новую, куда более масштабную цель. Он выпрямился, смахнул пыль с рукава пиджака ACME и бросил взгляд на дверь, куда увели Эль Топо. — Тогда что мы ждем, напарница? — в его голосе вновь зазвучали знакомые нотки вызова и азарта, но теперь в них не было прежней враждебности. Была ярость против нового врага и... странное волнение от перспективы новой охоты. Вместе. — У этого "дракона", как ты его назвала, еще много голов. И я знаю отличный способ их отрубать. Прямолинейно. Эффективно. По-нашему. Он протянул руку к выходу, жестом приглашая ее идти первой. Кармен задержала дыхание. Страх перед VILE никуда не делся. Страх перед чувствами к этому упрямому, самоуверенному, но внезапно ставшему ее агенту Девино – тоже. Но видя, как его вера в ее правоту, пусть и выстраданная, начинала рассеивать тень сомнений, которыми жила ACME, она почувствовала незнакомую теплоту. Не просто партнерство. Доверие. Она шагнула вперед, ее алое пальто развевалось, как знамя в тихом воздухе музея. Игра изменилась навсегда. И ставки стали выше. Но впервые за долгое время Кармен Сандиего шла в бой не одна. ... Тихий гул двигателя «Астон Мартина» заполнял салон, пока за окнами Каир растворялся в золотистой дымке заката. Чейз сжимал руль так, будто это был последний якорь в шторме его мыслей. Он молчал с тех пор, как они покинули музей, и этот груз вины давил сильнее любого преступника. Внезапно его пальцы нервно забарабанили по коже руля. — Знаешь, Сандиего, — его голос прозвучал непривычно хрипло, — когда этот... Эль Топо смотрел на тебя как на предателя... Я понял, что сам был таким же слепцом. Только вместо вопроса «почему она с VILE» я кричал «держи вора!». — Он резко свернул на пустынную дорогу, остановил машину и повернулся к ней. В его глазах, всегда таких самоуверенных, теперь бушевал ураган стыда. — Я мешал тебе. Гонялся, ломал твои планы, называл коварной... А ты боролась с чудовищем в одиночку. Кармен наблюдала, как его обычно гордая осанка ссутулилась под тяжестью откровения. Ее шутливая улыбка смягчилась, но не исчезла — она знала, что ему нужен именно этот мост между ними. — О, так теперь я героиня? — она легонько ткнула его в плечо, стараясь вернуть привычный ритм. — А помнишь, как в Рио ты чуть не устроил потоп в фонтане, пытаясь заблокировать мой выход? Или в Шанхае... — Не надо, — он перебил ее, сжимая переносицу. — Я был дураком. Ослепленным, упрямым... — ...и очень громким дураком, — добавила Кармен, ее глаза искрились теплой насмешкой. — Но знаешь, что самое забавное? Если бы не твое упрямство, я бы, наверное, никогда не пришла в ACME. Кто еще гонялся бы за мной на разбитой машине через пол-Европы? Чейз горько усмехнулся, его взгляд скользнул по ее губам, потом снова встретился с ее глазами. Этот жест длился долю секунды, но Кармен почувствовала, как воздух в салоне стал густым и горячим. — В Пуатье... — он начал тихо, его голос вдруг стал низким, хрипловатым, — когда ты вышла из тени арки в своем красном пальто... Я подумал, что никогда не видел ничего прекраснее. И проклял себя за эту мысль. Потому что ты была преступницей. Потому что я должен был тебя ненавидеть. Он медленно снял перчатки, будто боялся спугнуть момент. Его движение было намеренным, почти необратимым. — И все эти годы... — его рука коснулась ее щеки, шершавая от недавней схватки, — ...я мечтал об одном. Не об аресте. О этом. Он наклонился, и его губы накрыли ее. Это не было изящно — порывисто, жадно, как и все, что делал Чейз. Кармен замерла, ее глаза широко распахнулись. Она не умела целоваться — ее жизнь была побегами, схватками, уроками воровства, но не этим. Ее пальцы судорожно вцепились в его пиджак, не зная, оттолкнуть или притянуть ближе. Он оторвался так же внезапно, как начал, оставив ее дрожащей. Его лоб прижался к ее виску, дыхание было неровным. — Прости. Я... должен был сделать это тогда. В Пуатье. Преступница или нет... — он откинулся назад, его глаза горели смесью вызова и уязвимости. — Я бы все равно тебя поцеловал. Кармен прикоснулась к своим губам. Они горели. Мир, который всегда был так предсказуем — погони, ловушки, VILE — вдруг перевернулся. Перед ней был не навязчивый преследователь. А человек, который видел ее. Даже когда не верил. — Ты... — ее голос сорвался на шепот, — ...опоздал на пять месяцев, Девино. Чейз рассмеялся — хрипло, без тени прежней бравады. Его рука снова потянулась к ней, но на этот раз остановилась в сантиметре, давая ей выбор. — Зато теперь я твой напарник. У меня есть время наверстать упущенное. — В его улыбке появилась знакомая дерзость, но теперь в ней не было прежней вражды. Было обещание. — И не вздумай сказать, что это «не по-товарищески». Кармен смотрела на него, на этого упрямого, несносного, внезапно ставшего своим человека. Страх перед VILE никуда не делся. Страх перед тем, что она чувствовала, — тоже. Но когда его пальцы осторожно сплелись с ее пальцами, она поняла: самая опасная кража в ее жизни уже совершена. Он украл то, что она защищала годами — ее сердце. И она, мастер побегов, даже не пыталась вырваться. Закат окрасил салон в алый цвет, как ее пальто. Как их первая встреча. Как их будущее, которое только начиналось. ... (R-18) Лондон за окном тонул в ноябрьском дожде, превращая огни города в мутные золотые пятна. В маленькой, наскоро снятой квартире пахло дешевым кофе, порохом от недавней перестрелки у доков и… пиццей. Полупустая картонная коробка валялась на полу рядом с брошенными в спешке пиджаком и пальто. Чейз лежал на спине, простыня сползла до бедер, обнажая торс, покрытый блестящей пленкой пота и свежим синяком на ребрах (подарок от здоровяка из VILE в порту). Дышал он тяжело, как загнанный конь, одной рукой закинув локоть за голову, другой – бессознательно сжимая бедро Кармен, которая лежала на боку, прижавшись спиной к его боку. Ее бардовые волосы растрепались по подушке и его плечу, слипшись на висках. — Черт возьми, Кармен, — выдохнул он хрипло, голос все еще грубый от недавнего напряжения. — Ты… это… как ты умудрилась… — Он не договорил, закашлявшись. Воздух в комнате был густой, влажный, пропитанный их смешанным запахом – его дорогой одеколон, смешавшийся с потом и порохом, ее легкие духи и что-то чисто ее, сладковатое, как спелое яблоко, но с привкусом вишни. Кармен издала нечленораздельный звук – что-то среднее между смешком и стоном. Ее рука, закинутая назад, нащупала его мокрые от пота волосы на затылке, запуталась в них. — Ты… сам начал, — прошептала она в подушку, ее голос звучал приглушенно, сонно, но с отзвуком только что пережитой бури. — Со своим… «Напарник, надо снять стресс после операции». И… «проверить амортизацию кровати». Чейз фыркнул, и его грудь под ее спиной затряслась от беззвучного смеха. Он помнил. Помнил, как ввалились сюда, едва держась на ногах после задержания курьера VILE, как он, еще пахнущий гарью и Темзой, прижал ее к стене в прихожей, срывая с нее пропитанный дождем свитер. Никакой романтики. Голод. Жажда. Жажда ее, живого тепла, доказательства, что они оба живы, здесь и сейчас. Помнил, как ее пальцы, обычно такие ловкие и точные, дрожали, расстегивая его ремень, как она укусила его за нижнюю губу, когда он поднял ее, и она обвила его бедра ногами, а он, спотыкаясь, потащил их обоих к кровати, сбивая по пути стул с грудой его же футболок. Это не было красиво. Его нос уперся в ее мокрую от пота шею, когда он пытался снять с нее спортивный топ, застрявший где-то на уровне груди. Она захихикала, задыхаясь, а он ругнулся, рванул ткань – где-то хрустнул шов. Потом он уронил ее на кровать, а сам, спотыкаясь о свои же джинсы, скинутые только до колен, грохнулся рядом. Они смеялись тогда, смеялись над абсурдом, над усталостью, над тем, как его колено неловко тыкалось ей в бедро, а ее локоть – ему в живот. Смех перешел в поцелуи – жадные, неистовые, с привкусом крови (у него разбита губа) и кофе. Пальцы скользили, путались, натыкались на синяки и царапины – боевые трофеи дня. Он бормотал что-то невнятное – то ли ругательства, то ли ее имя, то ли восхищенный стон, когда ее рука наконец нашла его, горячего и твердого. Она застонала ему в рот, когда его пальцы, грубые от работы с оружием, нашли ее влажный, отзывчивый центр, скользнув сквозь уже мокрые от возбуждения трусики. Секс был яростным, стремительным, как их погони. Кровать скрипела жалобно под их нескоординированными толчками. Он вошел в нее резко, глубоко, заставив ее вскрикнуть. Они двигались в каком-то безумном, диком ритме, подгоняемые остатками адреналина и месяцами сдерживаемого влечения. Никакой плавности, никакой изысканности. Только трение, жар, влага, хлюпающие звуки их тел, его хриплое дыхание у нее в ухе, ее сдавленные стоны, когда он нашел угол, заставлявший ее выгибаться. Он кончил первым, с глухим рыком, вдавливая ее в матрас, его тело напряглось, как тетива, а потом обмякло, тяжелое и липкое. Но его рука не отпустила ее бедро, а пальцы другой руки продолжали водить по ее клитору, настойчиво, упрямо, пока она не закусила губу, не впилась ногтями ему в предплечье и не взорвалась тихим, сдавленным криком, волна за волной, заливая его пальцы и ее собственные бедра горячей дрожью. Теперь лежали. Остывали. Дождь стучал в окно. Где-то за стеной ругались соседи. Чейз потянулся за пачкой сигарет на тумбочке (вредная привычка, вернувшаяся после особенно жестких заданий), вытряхнул одну, закурил. Дым заклубился в душном воздухе. — Кровать… треснула, — констатировал он факт, глядя в потолок и выпуская дым колечком. Где-то в районе ножки действительно был слышен подозрительный скрип. Кармен повернулась к нему, ее лицо было раскрасневшимся, волосы прилипли ко лбу и щекам. Она прищурилась от дыма. — Твоя вина. Слишком… энергичный подход к «снятию стресса». Он усмехнулся, перекатился на бок, чтобы посмотреть на нее. Его свободная рука легла ей на живот, большой палец нежно провел по влажной коже под пупком, где у нее был маленький шрамик от давней тренировки в VILE. Он знал каждую ее отметину, каждую родинку. Любил их. Любил эту неидеальность, эту реальность. — А ты? — он наклонился, его губы коснулись ее мокрого виска. — Со своим «Чейз, тише, соседи»… а сама орала как… Он не договорил, потому что она впилась зубами ему в плечо. Не больно. Предупреждающе. — Я не орала, — прошипела она, но в ее глазах светилась усталая усмешка. — Это… выдох. Контролируемый выдох. Он рассмеялся, настоящим, громким смехом, который заставил ее улыбнуться в ответ. Смех разогнал остатки напряжения. Он притушил сигарету в переполненной пепельнице на тумбочке (рядом с ее зарядкой для гаджетов и его наручниками) и обнял ее крепче, притягивая к себе. Она прижалась лицом к его шее, вдохнула знакомый запах – дым, пот, он, Чейз. Неприкрытый, настоящий. — Все равно лучший способ снять стресс, — пробормотал он ей в волосы, его рука скользнула по ее спине, ладонью ощущая выпуклости позвонков, влажность кожи. — Лучше, чем виски. Лучше, чем гонки. Даже лучше, чем поймать главаря VILE с поличным. — Лесть? — она приподняла голову, глядя ему в глаза. Ее глаза, обычно такие острые и аналитические, сейчас были мягкими, усталыми, полными доверия. — Правда, — он поцеловал ее в нос, потом в губы – уже нежно, медленно, без той первоначальной жадности. Поцелуй был липким, с привкусом дыма и их обоих, неидеальным, но бесконечно их. — Наша правда. Она ответила на поцелуй, ее рука легла ему на щеку, пальцы провели по щетине. Кровать скрипела. Синяки ныли. От пиццы мутило. Но под его ладонью на ее спине, под ее рукой на его щеке, в этом смешанном дыхании и общем тепле простыни – была тишина. Был дом. Была война за дверью, VILE, опасность, страх. Но здесь, в этом хаосе из сброшенной одежды и треснувшей кровати, они были партнерами. Во всем. И это было сильнее любой идеальной картинки. Это было их. Реальное. Живое. И бесконечно дорогое. Кармен вздохнула и уткнулась обратно в его шею, чувствуя, как его дыхание выравнивается, переходя в сонное. Скоро уснет. И она уснет с ним. Потому что это было их правило. Потому что после всего – они были вместе. Здесь. Сейчас.