Амнезия и Аргентинское Танго. (Постканон)

Больница в Буэнос-Айресе пахла антисептиками и тревогой. Кармен, сбивая каблуки о плитку коридора, ворвалась в палату номер 302, едва не снося по пути медсестру с тележкой. Ее темные волосы были растрепаны, а в глазах — паника, которую не скрыть даже самой искусной воровке. — Чейз! — выдохнула она, замирая на пороге. Агент Девиноу сидел на койке, перевязывая руку, и ухмыльнулся так, словно его только что выписали с медалью за героизм, а не вытащили из разбитого джипа после столкновения с фургоном для мороженого. — Сандиего? — поднял он бровь, изучая ее с привычной язвительностью. — Что, решила сдать себя властям? Или украсть мое сердце до кучи? Кармен покраснела, как помидор из соседнего сада Карлотты. Он забыл. Совсем. — Ты... мы... — она замялась, нервно теребя край своей красной куртки. — Мы вместе, Чейз. Уже три месяца. — Вместе? — он рассмеялся, разваливаясь на подушках. — Да я бы скорее поверил, что Шеф уволилась и теперь торгует кексами. Вы что, все в Буэнос-Айресе сошли с ума? Медсестра, заглянувшая в палату, умильно вздохнула: — Ой, какой милый конфликт! Молодожены? — Мы не... — начала Кармен, но Чейз перебил, подмигнув медсестре: — Она просто стесняется. Украла мою фамилию, но возвращать не хочет. Кармен чуть не поперхнулась воздухом. Боже, он даже с амнезией невыносим! — Держи, — она швырнула ему термос с мате, который Чейз обожал, но теперь смотрел на него, как на улику. — Отраву подсунула? — поинтересовался он, но сделал глоток... и замер. Вкус был знакомым — она добавила мяты, как он любил. Странное тепло пробежало по груди, но агент тут же нахмурился: — Шпионила за моими привычками, да? — Ты сам рассказывал! — вспыхнула Кармен, садясь на край койки. — В прошлом месяце, когда мы... — она запнулась, вспомнив их вечер на крыше с гитарой и слишком много красного вина. — Когда мы что? — Чейз наклонился ближе, и его дыхание смешалось с запахом ее духов. Внезапно он схватил ее за запястье, игриво-угрожающе: — Признавайся, Сандиего. Это твой план — завоевать мое доверие, чтобы украсть что-то по-крупному? Может, часы? — он кивнул на свои наручные часы, и Кармен не выдержала. — Да ты невыносим! — вырвалось у нее, прежде чем она резко наклонилась и прижалась губами к его. Чейз замер. Ее поцелуй был горячим, поспешным и... знакомым. В голове мелькнул обрывок памяти: она смеется, смахивая пыль с его пиджака "Ты вечно лезешь в неприятности, Девино". — Интересно, — прошептал он, когда она отпрянула, красная до ушей. — Я, кажется, начинаю понимать, почему согласился на это безумие... — П-прекрати, — Кармен вскочила, поправляя куртку. — Ты ударился головой, это... временно. — Временная амнезия — идеальное оправдание, чтобы меня обворовывать, — усмехнулся Чейз, но вдруг поймал ее руку, неожиданно серьезный. — Сандиего... Кармен. Если это правда... Спасибо. Она замерла. Его пальцы осторожно сжали ее ладонь, и в этот момент в дверь влетела Карлотта с тортиком «на удачу», заливаясь испанской руганью на врачей. Чейз, не отпуская Кармен, вздохнул: — Ладно, если это розыгрыш — выиграла. Но если я проснусь завтра связанный в багажнике, требую продолжения! Кармен фыркнула, пряча улыбку в его плече. Вредный нахал. Но ее нахал. А монитор за спиной Чейза выдал предательский скачок пульса — будто сердце вспомнило то, что забыл мозг.