Красная нить. (Постканон)

После падения V.I.L.E. мир, казалось, вздохнул спокойно. Кармен Сандиего, освободившаяся от контроля организации, медленно возвращалась к себе. Её красное пальто, символ борьбы, теперь висело в шкафу как напоминание о битвах, которые она предпочла бы забыть. Чейз Девино, агент A.C.M.E., наблюдал за этим восстановлением со смесью надежды и тревоги. Он давно перестал видеть в ней врага — даже когда её разум был под властью V.I.L.E., он верил в ту Кармен, что спасала жизни, а не отнимала их. Чейз не планировал влюбляться. Это случилось постепенно: во время погонь, где её смех звучал как вызов всему миру, в те моменты, когда она, рискуя собой, спасала его от ловушек V.I.L.E. Даже под контролем организации в её глазах мелькала искра прежней решимости. Он начал ждать — ждать, когда она вспомнит себя, чтобы сказать то, что годами копилось внутри. Джулия Арджент, его напарница, нашла документы в архивах. Искала следы матери Кармен, но случайно наткнулась на дату рождения: 21 год. Чейз, слушая её, машинально поправил галстук — его собственные 36 вдруг показались непроходимой пропастью. «Она… почти ребёнок», — подумал он, глядя на фотографию маленькой Кармен, где та улыбалась, держа в руках матрёшек. Он анализировал каждую встречу. Её уверенность в бою, умение читать противника — это выдавало опыт, не по годам. Но теперь он замечал и другое: как она морщила нос, разгадывая загадку, или смеялась над шутками Зака, словно подросток. «Она не ребенок, — пытался убедить себя Чейз. — Она пережила больше, чем многие за всю жизнь». Но цифры не лгали: 15 лет разницы. Смогла бы она понять его чувства? Или это лишь эгоизм с его стороны? Возраст — всего цифра. Чейз повторял это как мантру, глядя на залитый уличным светом гостинную своей квартиры. В ящике стола лежало досье Кармен: 21 год, дата рождения кричала о разрыве в пятнадцать лет. Он закрыл папку, будто бумага могла обжечь. Его пальцы привычно сжали ручку — жест, за которым обычно следовали приказы, а не сомнения. Она не была неопытной. V.I.L.E. лишили её юности, но не силы. Каждая погоня за Кармен доказывала: её решения — острые, как лезвие, её инстинкты — точные, как прицел. Разве это имело значение, сколько свечей было на её последнем торте? Чейз вспомнил, как она перехитрила Графиню Клео в Египте — её план требовал хладнокровия ветерана. Нет, она не ребенок. Она — ураган в человеческом обличье. Но совесть шептала иное. Пятнадцать лет — это пропасть между мирами. В его тридцать шесть жизнь измерялась расследованиями, потерями, годами бесконечных миссий. Её двадцать один — украденное детство, промытый мозг, борьба за каждую крупицу себя. Смогут ли их миры совпасть? Или он, с его опытом, невольно станет якорем для её свободы? Чейз встал, резко отодвинув стул. Сомнения — роскошь, которую он не мог себе позволить. В его профессии колебания убивали быстрее пуль. Он выбрал путь — быть рядом, даже если это означало шаг в неизвестность. — Возраст не определяет сердца, — сказал он вслух, проверяя фразу на прочность. Звучало наивно, но он верил в это. Кармен не нуждалась в защитнике — она искала равного. А он... он готов был стать тем, кто встретит её в точке, где сходятся их дороги. Он достал из кармана серебряный жетон Интерпола. — талисман, напоминавший о долге. Завтра они увидятся в Буэнос-Айрес: простая прогулка, о которой они недавно договорились. Чейз не станет прятаться за формальностями. Он скажет всё — прямо, без намёков, как и подобает бывшему инспектору, который привык рисковать. Если она откажет — примет. Но молчать больше не сможет. Ветер за окном подхватил его мысли, унося в ночь, где даже звёзды казались ближе, чем ответ Кармен.