Сахар в кофе и непроизнесенные слова. (Постканон)

Аромат свежемолотых зерен смешивался с запахом старой газетной бумаги. Кармен наливала кипяток в френч-пресс, наблюдая, как Чейз за углом стола перелистывает страницы «La Nación». Солнечный луч цеплялся за серебристые пряди у его висков — те самые, что появились после того инцидента с подводной лодкой у берегов Исландии. — Ты выглядишь как пенсионер из черно-белого фильма, — она поставила чашку перед ним, нарочито громко. — Уже 2025 за окном. Есть приложения, где новости обновляются быстрее, чем ты успеваешь сморщить лоб. Он приподнял газету выше, скрывая усмешку: — Бумага не взрывается от хакерских атак. И… — страница шуршала, как карта в его бывшем досье на нее, — здесь есть кроссворд. — Кроссворд, — фыркнула она, откусывая кусоск медиалуны. Сахарная пудра осыпалась на стол, словно снег с крыши того сарая в Альпах, где они прятались от снежной бури два года назад. — Ты мог бы скачать его на телефон. Вместе с аудиокнигами по криминалистике. — А ты могла бы попросить Игрока перестать меня взламывать, — он наконец опустил газету, и его глаза встретились с ее взглядом. Пауза затянулась. Кармен вдруг заметила, как его палец непроизвольно водит по краю статьи о краже драгоценностей в Ла-Боке — ее старой сфере. — Чейз… — голос сорвался, став вдруг хрупким, как фарфоровая чашка в ее руках. — Ты… любишь меня? Вопрос повис в воздухе, смешавшись с паром от кофе. Где-то за окном затормозила грузовичок с арбузами, закричали уличные мальчишки, но в кухне время будто замерло. Чейз медленно сложил газету, точными движениями, будто обезвреживая бомбу. Его взгляд скользнул по ее лицу — к губам, что слегка дрожали и выдавали страх перед ответом. — «Je t’aime non pas pour ce que tu es, mais pour ce que je suis quand nous sommes ensemble» — произнес он на безупречном французском, пальцы сжали край стола, будто ища опору. Кармен замерла. Она знала эти слова. Цитата из какого-то старого поэта, услышанная ею когда-то в Париже, во время побега через катакомбы. «Я люблю тебя не за то, кто ты есть, а за то, кем я становлюсь, когда мы вместе». — Это… — она попыталась шутить, но голос предательски дрогнул, — плагиат, Девино. Он встал, обходя стол, и его руки легли на ее талию, прижимая к краю столешницы. Газета упала на пол, кроссворд так и остался незаполненным. — Тогда арестуй меня, — прошептал он по-английски, губы в сантиметре от ее уха. — Но учти — у меня отличный адвокат. Она рассмеялась, смех смешался со вздохом, когда его пальцы вцепились в ее волосы. Кофе остывал, газетный заголовок о краже поблек на солнце, но они больше не спешили. В конце концов, у них была вся жизнь, чтобы находить ответы — и красть моменты, слаще любых драгоценностей.