Поезд судьбы.

Поезд «Этуаль дю Норд» мчался по французской провинции, разрезая туманное утро. Чейз Девино, агент ACME в помятом костюме и с вечной пачкой мятных леденцов в кармане, преследовал свою цель — Кармен Сандиего. Он знал, что она где-то здесь, в этом вагоне первого класса. Его пальцы сжали наручники, но внезапно голос за спиной заставил его замереть. — Антуан? — произнесла женщина с холодной утончённостью. Чейз обернулся. Перед ним стояли его родители. Мать в шляпке с вуалью, отец с тростью из чёрного дерева. Их присутствие здесь, в поезде, казалось абсурдным, но семейный музей в Пуатье, которым они управляли, видимо, требовал их внимания даже в пути. — Вы всё ещё играете в полицейского? — усмехнулся месьё Девино, глядя на своего сына. — Музей ждёт наследника, а ты... — Он махнул рукой, словно Чейз был пылью на ковре. Кармен, притаившаяся за колонной, наблюдала за сценой. Её повседневные джинсы и черная футболка делали её почти незаметной, но глаза блестели от любопытства. Она знала, что Чейз избегал упоминаний о прошлом, но теперь всё вставало на места: его упрямство, желание доказать миру свою значимость... — Вы всегда считали меня неудачником, — процедил Чейз, стараясь сохранить спокойствие. — Но я... — Ты опозорил наше имя! — перебила мать. — Вместо управления коллекцией ты гоняешься за какими-то... — Её взгляд упал на Кармен, вышедшую из тени. — За какими-то преступниками? — закончила фразу Кармен, поправив прядь волос. Её голос звучал твёрдо, но в уголках губ дрожала улыбка. Женщина ахнула. Чейз, покраснев, попытался схватить Кармен, но споткнулся о ковёр — его фирменная неуклюжесть дала о себе знать. — Прекратите! — Кармен неожиданно встала между ним и родителями. — Ваш сын — один из самых упорных людей, которых я знаю. Он... верит в справедливость. Даже если для этого нужно упасть с крыши или разбить третью машину за месяц. Чейз замер. Никто, никогда не говорил о нём так. Даже Джулия, его напарница, чаще критиковала его методы. — И кто вы такая, чтобы судить о нашем сыне? — фыркнула мадам Девино, разглядывая Кармен с презрением. — Я... — Кармен запнулась, но Чейз перехватил инициативу: — Она моя девушка. Эмма. Тишина повисла в воздухе. Кармен едва не поперхнулась, но быстро взяла себя в руки, взяв Чейза под руку. Её щёки порозовели — не от притворства, а от неожиданной правды, которую она сама себе боялась признать. — Девушка? — месьё Девино едко рассмеялся. — Выбираешь спутниц из таких наглых выскочек, Антуан? Как в детстве — всё те же глупые фантазии. Кармен почувствовала, как рука Чейза дрогнула. Она знала, что он старше её на 15 лет, но в этот момент он казался уязвимым, как подросток, сбежавший из дома ночью. — Мы уходим, — прошептала она, увлекая его за собой. Родители кричали вдогонку что-то о «позоре» и «вульгарных манерах», но их слова терялись в стуке колёс. В тамбуре поезда Чейз вырвал руку. — Зачем ты это сделала? — спросил он, избегая её взгляда. — Потому что они не видят, какой ты на самом деле. Ты... — Она замолчала, вдруг осознав, как близко их лица. — Я должен арестовать тебя, — пробормотал он, доставая наручники из кармана. — Попробуй, — улыбнулась Кармен, растворяясь в толпе пассажиров, выходивших на остановке. Когда дверь вагона захлопнулась, Чейз прислонился к стене. Возможно, родители и не изменят своего мнения. Возможно, ACME снова отстранит его за провал. Но впервые за долгие годы он почувствовал, что кто-то верит в него. Даже если этот «кто-то» — воровка в красном пальто. ... Парижский вечер окутывал набережную Сены золотистыми огнями, отражающимися в воде. Кармен Сандиего проверяла часы — через пять минут должен был начаться аукцион украденных артефактов V.I.L.E. в заброшенном складе. Внезапно знакомый голос заставил её замереть. — La Femme Rouge! — Чейз Девино вышел из тени, держа в руке наручники. Его костюм был безупречен, как всегда, но под глазами виднелись тени усталости. — На этот раз вы не уйдёте. — Антуан, — протянула она, игриво приподняв бровь. Имя звучало как вызов. — Как поживают твои родители? Надеюсь, не донимают тебя вопросами о твоей... девушке? Слово «девушка» она произнесла с такой театральной нежностью, что Чейз сжал кулаки. Его уверенность дрогнула, словно он снова стал тем мальчишкой, который сбежал из родового поместья. — Прекрати, — прорычал он, шагнув вперёд. — Ты думаешь, это смешно? Ты... ты вломилась в мою жизнь, заставила меня врать, а теперь... Кармен отступила, наткнувшись на стену. Её улыбка исчезла. Она видела, как он злился раньше — когда тонули машины ACME, когда проваливались планы, — но сейчас в его глазах горело что-то опасное. Личное. — Чейз, я... — Антуан! — рявкнул он, ударив ладонью по стене рядом с её головой. — Ты же знаешь, как я ненавижу это имя! Ты думаешь, тебе всё позволено? Играть с моим прошлым, как тебе вздумается? Его дыхание участилось, и Кармен впервые за долгие месяцы погонь почувствовала страх. Не перед арестом, а перед тем, что она ранила того, кому не хотела причинять боль. — Я не хотела... — начала она, но Чейз перебил: — Ты всегда не хотела! Но ты врываешься, как ураган, и... — Он замолчал, внезапно осознав, как близко их лица. Как дрожит её рука, сжимающая край пальто. Тишина повисла между ними, прерванная только гудком прогулочного корабля на реке. Чейз отшатнулся, будто обжёгшись. — Прости, — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Я не... это непрофессионально. Кармен медленно выпрямилась, изучая его. Он напоминал раненого зверя, загнанного в угол собственными демонами. — Ты прав, — тихо сказала она. — Это была глупая шутка. Но я не жалею, что тогда солгала твоим родителям. Ты заслуживаешь, чтобы кто-то видел в тебе больше, чем провалы или... наследника музея. Чейз замер. Он вспомнил, как она встала между ним и его родителями, как защищала его упрямство и веру в справедливость, которую даже он сам начал терять. — Спасибо, — пробормотал он, глядя в сторону. — За то, что тогда... — Он замолчал, сглотнув ком в горле. — Но это не меняет того, что я должен тебя арестовать. Кармен улыбнулась, и в её глазах снова заиграл огонёк дерзости. — Тогда лови, инспектор, — она рванулась вперёд, проскользнув под его рукой, и исчезла в переулке, оставив в воздухе шлейф знакомого аромата — смесь кофе и жасмина. Чейз не стал преследовать. Вместо этого он достал из кармана мятный леденец, развернул его и сунул в рот. Сладковатый холод успокоил нервы. Где-то вдали зазвучала сирена — аукцион V.I.L.E. начинался без главной участницы. «В следующий раз», — пообещал он себе, но в глубине души уже знал, что их игра давно вышла за рамки погони.