Документы для новой жизни. (Свадьба) (Постканон)

Пуатье, Франция. Солнце мягко освещало старинные улочки, а в воздухе витало весеннее тепло. Кармен, теперь официально Кармен Девино, сидела за кухонным столом, разглядывая новый паспорт. Бумаги, разложенные перед ней, пахли свежей типографской краской. Смена имени и фамилии во Франции оказалась не такой сложной, как она ожидала, но всё же потребовала терпения. После замужества Кармен решила не просто взять фамилию Чейза, но и официально сменить имя на то, которое она когда-то выбрала сама. Смена имени и фамилии прошла удивительно быстро — слишком быстро для стандартной бюрократии. Но Чейз, как старший агент ACME, знал, как договориться с нужными людьми. Организация, оставаясь в тени, имела связи даже в гражданских учреждениях. Никаких судебных заседаний, никаких публичных объяснений. Достаточно было тихого запроса через закрытые каналы, чтобы имя прежнее имя исчезло из документов навсегда. Для ACME, охранявшей секреты куда серьезнее, это оказалось рутиной. — Ну как, нравится? — Чейз, обняв её сзади, указал на строку в паспорте: Carmen Devineaux. — Звучит... непривычно, но правильно, — улыбнулась она, прижимая его руку к своему животу. Его фамилия стала её собственной по браку, а имя — подарком самой себе. Он поцеловал её в висок, поправляя ей бордовые пряди, выбивавшиеся из её привычной косы. Беременность сделала её мягче, а Чейз, всегда немного высокомерный, теперь стал внимательнее к мелочам: приносил чай с мёдом, читал вслух книги о воспитании детей и даже разбил маленькую клумбу с лавандой на их балконе — чтобы аромат цветов успокаивал её по утрам Чейз готовил ей чай, когда Кармен вышла из спальни. Её красное пальто, некогда символ смелости, сменилось на свободное льняное — практичное и удобное. — Сегодня в мэрию нужно зайти, — напомнила она, поправляя документы в сумке. — Подписать последние бумаги. — Уверена, что справишься без меня? — спросил он, подавая кружку. — Ты же позаботился, чтобы там всё было готово, — парировала Кармен, подмигнув. В мэрии их встретила сотрудница с добродушной улыбкой. Процедура заняла меньше часа: подпись здесь, печать там. Когда чиновница вручила Кармен обновлённый паспорт, та на мгновение замерла, глядя на имя, которое больше не было псевдонимом. Фамилия — связь с любимым, имя — её собственный выбор. — Félicitations, madame Devineaux, — поздравила чиновница. — Спасибо, — ответила Кармен, и в её голосе прозвучала непривычная для неё нежность. Вечером они гуляли вдоль реки Клен, как делали это каждую неделю. Чейз, держа её за руку, рассказывал о планируемой переделке гостиной. Кармен слушала, наслаждаясь простыми моментами: его смех, запах свежескошенной травы, шепот ветра в листьях. — Думаю, в детской стоит поставить колыбель у окна, — внезапно сказала она. — Чтобы солнце будило его по утрам. — Её, — поправил Чейз, касаясь её живота. — Я уверен, у нас будет девочка. — А если мальчик? — Тогда я научу его управлять самолётом. Они засмеялись. Зак и Айви периодически навещали их, шутливо споря о том, кто станет крёстным ребёнка. Во время одного из визитов Айви даже привезла старый радиопередатчик, подаренный Игроком — теперь он был переделан в детскую музыкальную шкатулку. «Он сказал, что это его версия погремушки», — усмехнулась она, показывая миниатюрный логотип Красной Команды на корпусе. Даже Джулия, чья сдержанность всегда скрывала тёплое сердце, прислала из Парижа не только книгу по детской психологии, но и мягкого плюшевого мишку с запиской: «Для будущего малыша — и для тебя. Ты справишься». А через неделю пришла посылка из Аргентины — в ней лежало вязаное одеяло с вышитыми звёздами и открытка от Карлотты: «Моя мама связала это для тебя. Она говорит, что звёзды всегда укажут путь домой». Кармен, перебирая мягкую пряжу, впервые за долгое время почувствовала, что понятие «семья» теперь больше не ограничивается воспоминаниями о V.I.L.E.. Перед сном Кармен перечитала письмо от Шэдоу-сана. Он, осевший в Японии после примирения с братом, писал о сакурах и новых учениках. «Ты нашла свой путь, — завершал он. — Теперь научись быть счастливой». Чейз, уже дремавший рядом, обнял её чуть крепче. Она прижалась к нему, слушая его ровное дыхание. Всё, что осталось от «La Femme Rouge» — это старые фотографии в альбоме и шляпа, пылившаяся на антресолях. Но Кармен не жалела. Её жизнь теперь была здесь: в уютном доме, в городе, где он когда-то бежал за ней по крышам, а теперь строил общее будущее. ... Чейз аккуратно перелистывал страницы нового паспорта Кармен, его пальцы скользили по гладкой поверхности документа. Солнечный луч, пробивавшийся через кружевные занавески, играл на обручальном кольце на его руке. — Знаешь, — начал он с лёгкой усмешкой, — когда мы впервые встретились в том особняке , ты успела стащить моё удостоверение, пока я пытался тебя арестовать. Кармен приподняла бровь, стараясь скрыть улыбку. Она сидела на краю дивана, поправляя подушку под поясницей. Беременность делала её движения чуть более размеренными, но в глазах всё ещё светился тот самый озорной огонёк. — Ты тогда даже не сразу заметил, — парировала она, беря из его рук паспорт. — А я подумала: «Какой самоуверенный тип… Надо его немного проучить». Чейз присел рядом, его плечо коснулось её плеча. Он провёл рукой по её спине, остановившись на едва заметной округлости живота. — Зато теперь ты украла кое-что посерьёзнее, — его голос смягчился. — Мою фамилию. И, кажется, навсегда. Она рассмеялась, откинув голову назад. Бордовые волосы, собранные в небрежный пучок, рассыпались по плечам. — Жалеешь? — Ни секунды. — Он наклонился, чтобы поймать её взгляд. — Хотя, если честно, я бы предпочёл, чтобы ты просто попросила… — Где тут веселье? — Кармен прищурилась, подражая его интонации из прошлого. Он фыркнул, но не стал спорить. Вместо этого взял её руки в свои, внимательно разглядывая пальцы — те самые, что когда-то ловко обчищали карманы, а теперь заботливо перебирали детские вещи в шкафу. — Ты всё ещё лучшая воровка, какую я знаю, — прошептал он, целуя её ладонь. — Но теперь твои трофеи куда ценнее. За окном зашуршали листья клёна, будто вторя его словам. Кармен прижала его руку к животу, где едва уловимо шевельнулась новая жизнь. В этом жесте не было ни сожалений, ни тревоги — только тихая уверенность. — Тогда береги своё сердце, инспектор Девино, — она подмигнула. — Как знать, что я решу украсть в следующий раз. Он рассмеялся, и этот звук смешался с пением птиц за окном. Никаких упоминаний о миссиях, погонях или секретных операциях — лишь обычный разговор двух людей, нашедших друг друга вопреки всему.