Пятнадцать лет разницы.

Курсор мигал, будто поддразнивая. Чейз кликнул на ветку форума, где женщина жаловалась, что партнёр в сорок пять запрещает ей носить короткие юбки. «Контроль?» — он скривился, вспоминая, как на прошлой неделе купил Кармен кожаный жакет, который та случайно отметила в инстаграме. Она рассмеялась тогда: «Это чтобы я не замёрзла или чтобы другие не смотрели?» Он не ответил, но в её глазах не было упрёка — лишь игривый блеск. В блоге женщина 55 лет писала о муже-ровеснике её сына: «Его друзья называют меня мамочкой». Чейз вспомнил Зака и Айви, дразнящих его их «папочкой», и резко закрыл вкладку. Статья о сексуальной несовместимости заставила его впервые за вечер усмехнуться. «Снижение либидо у мужчин после 35» — он посмотрел на смятую простыню, оставшуюся с их последней ночи в его квартире. Кармен тогда шептала: «Девино, ты как неандерталец — всё на эмоциях». Прокручивая дальше, он наткнулся на статистику: «68% пар с разницей более 10 лет распадаются из-за различия в целях». Его пальцы замерли над клавишами. Цели… Кармен всё ещё искала своё место. После ухода от воровства она помогала Карлотте в приюте для детей-сирот — раздавала еду, учила испанскому, но в её голосе иногда звучала тоска. «Как будто играет роль, которую ещё не до конца приняла», — думал он. — Ты же не из тех, кто верит цифрам? — будто прочитав его мысли, раздался голос из трубки. Кармен звонила ровно в восемь вечера, как договаривались. — Только если они не касаются твоего счёта за онлайн-покупки, — парировал он, закрывая вкладку с сайтом психолога, который советовал «не давить опытом». — Эй, это ты настоял на платье с доставкой из Милана! — она фыркнула. — Мама говорит, если не приедешь на выходные, съем все альфахорес сама. — Угрожает? — Чейз потянулся к фото на столе, где они с Кармен стоят у океана. Она в красном пальто, он — в помятой рубашке. — Она просто скучает. И я тоже. Он приехал в Буэнос-Айрес в субботу утром. Кармен встретила его на крыльце дома Карлотты, в джинсах с протертыми коленями и свитере, который явно был на два размера больше. Чейз знал, что это её любимый — тот самый, украденный когда-то из его гардероба. — Ты выглядишь… — начала она, прищурившись. — Как выжатый лимон? — закончил он, снимая очки. — Как инспектор, который забыл, что такое сон. — Кармен дёрнула его за галстук, заставив наклониться, и поцеловала в щёку. Её губы пахли карамелью. Карлотта, как всегда, накрыла стол так, будто готовилась к осаде. Пироги, эмпанадас, чайник с мате. Она наблюдала за ними с прищуром, словно пыталась разгадать ребус: её дочь и мужчина, который старше её на пятнадцать лет. — Ты опять не спишь? — Кармен дотронулась до тёмных кругов под его глазами, когда они остались одни в саду. — Работа. — Врешь. Ты гуглил про возраст. Опять. Чейз замер. Она угадала — как всегда. — А ты подслушиваешь мои мысли через ту штуку… — он ткнул пальцем в её серьгу-коммуникатор. — Это не работает не так, — рассмеялась она. — Просто я тебя знаю. Ты же весь в сомнениях, как старый дом, который боится рухнуть. Они гуляли по парку. И Кармен рассказывала ему, как учит детей в приюте своей мамы чинить сломанные игрушки и готовить простые блюда, жестикулируя так, будто раздавала секретные задания. Чейз слушал, ускоряя шаг, чтобы не отстать от её стремительной походки, и ловил ритм: её энтузиазм словно бросал ему вызов. — Ты думаешь, я не замечаю? — внезапно спросила она, останавливаясь у фонтана. — Что именно? — Что ты пытаешься быть… идеальным. Не опаздывать, не спорить, не стареть. — Она повернулась к нему, и в её глазах мелькнула тень той самой его «La Femme Rouge», которая когда-то обводила вокруг пальца весь мир. — Но я не хочу идеала. Хочу тебя. Даже если ты ворчишь по утрам и ненавидишь танго. Он рассмеялся и взял её руку, чувствуя, как её пальцы сплетаются с его — привычный жест, ставший их тихой формой обещания. — Знаешь, что я нашёл в тех статьях? — спросил он, ведя её к скамейке. — Что главная проблема не в возрасте. А в том, что ты… — он запнулся, подбирая слова, — как красный воздушный шар. Летишь, куда захочешь. А я — якорь, который боится, что верёвка порвётся. Кармен прижала его ладонь к своей щеке. Её кожа была тёплой, как аргентинское солнце. — Тогда давай договоримся: если я полечу слишком высоко, ты дёрни за верёвку. А если начнёшь тонуть — я тебя подниму. Вечером, когда Карлотта ушла к соседке, они сидели на крыше, деля бутылку вина. Кармен рассказывала про Зака, который умудрился перепутать дрона с кофеваркой. Чейз смеялся, наблюдая, как она оживляется, вспоминая своих друзей. Он терпеть не мог бумажную работу, предпочитая полевые задания, где можно было действовать, а не заполнять кипы документов. Кармен иногда помогала ему и своим друзьям в операциях, хотя сейчас её жизнь крутилась вокруг помощи маме в приюте и планов, далёких от прежних авантюр. Кармен, словно читая его мысли, ткнула его локтем: — В следующий раз возьмёшь меня с собой? А то я соскучилась по приключениям. Он покачал головой, но в уголке губ дрогнула улыбка. Она уже не раз вытаскивала его из переделок на заданиях, будто их отношения были не только романом, но и странным партнерским дуэтом. — Я не хочу, чтобы ты менялась, — вырвалось у него неожиданно. — А я не хочу, чтобы ты перестал гуглить глупости, — она ухмыльнулась, наливая ему вина. — Это же так мило. Когда он уезжал в воскресенье, Кармен сунула ему в руки пакет с альфахорес, которая она сама для него приготовила. — Для дороги. И… — она придержала его руку, — перестань вести себя как мой отец. Трекер в моём телефоне, подарки, вечные звонки… Чейз задержал взгляд на её серьге-коммуникаторе, которую сам же и подарил «на всякий случай». — Это не контроль, — он прикрыл глаза, будто пряча тень собственного чувства вины. — Просто… если VILE вернутся… — Они не вернутся. А если и вернутся — я справлюсь. Мы справимся. Он фыркнул, целуя её в лоб, но в его жесте была та самая упрямая забота, из-за которой он тайком проверял трекер каждые три часа. Кармен улыбнулась, понимая: его щедрость и гиперопека — не попытка заменить отца, а язык, на котором говорил мужчина, который очень сильно боялся её вновь потерять. В самолёте Чейз снова открыл ту статью. Прокрутил до конца и закрыл вкладку. Пятнадцать лет — не пропасть, а мост. И если Кармен готова его строить, то ему остаётся лишь уверенно идти вперёд.