Танец под его взглядом.

Вечеринка в роскошном парижском особняке кипела жизнью. Золотистый свет люстр отражался в бокалах с шампанским, а смех гостей сливался с ритмами джаза. Кармен Сандиего, скрывшаяся под элегантной маской в стиле венецианского карнавала, кружилась в центре зала. Её алое пальто, сброшенное на спинку кресла, оставалось единственным напоминанием о её истинной сущности — защитницы, а не воровки. Сегодня она была просто девушкой, жаждущей внимания и восхищения. Её танец начался с лёгких шагов, будто она парила над полом. Руки взмывали вверх, подчиняясь ритму, волосы рассыпались по плечам, а улыбка озаряла лицо, словно луч солнца. Джулия Арджент, стоявшая у колонны, замерла, заворожённая. Её глаза сияли — для неё Кармен была воплощением свободы и благородства, живой легендой, которую хотелось восхищаться и вдохновляться. Музыка ускорилась, и Кармен ответила ей резкими, почти дерзкими движениями. Она кружилась, подпрыгивала, ловко избегая столкновений с гостями, будто исполняла сложнейший пасьянс из шагов и жестов. Каждый поворот головы, взмах руки — всё было идеально рассчитано, чтобы заставить зал аплодировать. И они аплодировали. Даже скептики присоединились к овациям, когда она, запрокинув голову, замерла в финальной позе, дыхание учащённое, щёки розовые от восторга. Но всё изменилось, когда её взгляд наткнулся на него. Чейз Девино, в идеально сидящем костюме, стоял у колонны, скрестив руки. Его улыбка — самоуверенная, почти наглая — резала пространство, словно лезвие. Кармен почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она пыталась игнорировать его, но его взгляд, оценивающий каждый её жест, словно сканер, выводил её из равновесия. Мир сузился до его самоуверенных глаз, которые, казалось, видели сквозь все её маски. Её ноги, ещё секунду назад такие ловкие, начали заплетаться. — Почему именно он тут? — подумала она, отчаянно пытаясь вернуть уверенность. Чейз не верил в V.I.L.E., считая их вымыслом, и видел в ней лишь преступницу. Но для Кармен он был больше, чем агент ACME. Его упрямство, та одержимость, с которой он преследовал её месяцами, заставляла сердце биться чаще. Она восхищалась его настойчивостью, даже когда он ошибался, и втайне мечтала, чтобы однажды он увидел её истинное «я» — не врага, а союзника. Джулия, заметив смятение воровки, прсмотрела на нее с недоумением, но Кармен резко отвернулась. Она не могла позволить Джулии, своей тайной поклоннице, увидеть её слабость. Вместо этого она бросила Чейзу вызов — закружилась вновь, но теперь её танец стал резким, почти агрессивным. Каждый поворот, каждый жест будто говорил: «Поймай меня, если сможешь». Чейз не моргнул, сохраняя на лице самоуверенную улыбку, словно он уже считал победу своей. Взгляд, острый и неумолимый, был прикован к Кармен, словно луч прожектора. Он следил за каждым её шагом, каждым изгибом тела, будто пытался разгадать тайный ритм, управляющий её танцем. Его пальцы непроизвольно сжались — старый рефлекс агента, готового в любой миг броситься в погоню. Но сейчас он не двигался. Просто наблюдал. И в этом молчаливом внимании чувствовалась та самая упрямая одержимость, которая заставляла Кармен то смеяться над его настырностью, то терять дар речи от его внезапной близости. — Прекрасный танец, мадемуазель Сандиего, — его голос прозвучал внезапно. Чейз преградил ей путь, когда она попыталась исчезнуть в толпе. — Но почему вы убегаете? Кармен замерла. Его близость парализовала — она чувствовала запах его одеколона, смешанный с ароматом виски. Её рука дрогнула, и бокал шампанского в её пальцах накренился. Розоватая жидкость хлынула на его пиджак, оставив мокрое пятно. — Ой, — фальшиво ахнула она, — какая неловкость! Чейз нахмурился, но прежде чем он успел схватить её за запястье, Кармен юркнула в толпу, оставив его среди смеха гостей. Сердце колотилось так громко, что заглушало музыку. Она прижалась к мраморной колонне, пытаясь унять дрожь в коленях. В памяти всплывали детали: как он следил за каждым её шагом, как его губы дрогнули в усмешке, когда она споткнулась... — Идиот, — прошептала она, закрывая лицо ладонями. — Почему он всегда так действует на меня? Чейз, тем временем, скинул испорченный пиджак и бросил его стул. Его взгляд метался по залу, но Кармен уже растворилась, как призрак. Он сжал кулаки — не из-за злости, а из-за досады. Каждый раз она ускользала, оставляя лишь след из вопросов. А Кармен, спрятавшись на балконе, смотрела на звёзды. Мысли о Чейзе смешивались с тревогой: что, если Джулия разочаруется, узнав, что её героиня способна краснеть из-за агента, который мечтает запереть её за решёткой? Но глубже этого страха таилось иное — искра любопытства. Может, в следующий раз она найдёт слова, а не сбежит? Или хотя бы не прольёт напиток... Чейз же, оставшись один, поднял с пола алый шёлковый платок — единственное, что осталось от её танца. Он сунул его в карман, даже не понимая зачем. Может, как доказательство, что она была здесь. Или как напоминание, что однажды он её догонит.