Утро, которое началось с душа. (Постканон)

Кармен замерла под струями воды, пытаясь смыть остатки сна. Ритмичный шум внезапно прервался скрипом двери. — Bonjour, mon amour! — Чейз, закутанный в полотенце, широко улыбался, будто его вторжение в ванную было чем-то само собой разумеющимся. — Ты серьёзно? — Кармен инстинктивно прикрылась руками, хотя их тела давно перестали быть тайной друг для друга. — Что? Ты же знаешь, у меня совещание в ACME через час. А горячая вода в нашем душе кончается через пять минут, — он шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Его уверенность граничила с наглостью, но Кармен, скрыв улыбку, просто подвинулась, давая место. Он начал рассказывать о новом задании, размахивая бритвой, а она слушала, смеясь над его жестами. «Он всё ещё тот же Чейз — разрушает машины и личные границы с равным энтузиазмом», — думала она, ловя его взгляд в зеркале. Пар от воды окутывал их, смягчая резкие линии плитки. Чейз, не прекращая монолога, аккуратно провёл лезвием по щеке, а Кармен наблюдала за ним краем глаза. Его движения были привычно небрежными, словно даже бритьё он превращал в импровизацию. Когда он наклонился, чтобы сполоснуть бритву, капли воды скатились с его спины, и Кармен невольно провела пальцем по его мокрому плечу. — Ты отвлекаешь меня, — он приподнял бровь, но в его голосе не было упрёка. — Это ты ворвался сюда, — парировала она, пряча улыбку в ладонях. Он фыркнул, вытирая лицо полотенцем, а потом неожиданно протянул ей тюбик с гелем для душа. — Твоя очередь. Я уже закончил. — Спасибо за разрешение, — она намеренно протянула слова, выдавливая гель на ладонь. Аромат вишни смешался с запахом его одеколона — резким, но странно уютным. Чейз, прислонившись к стене, наблюдал, как пена стекает по её плечам. Его взгляд был мягким, лишённым привычной спешки. Кармен поймала себя на мысли, что даже после месяцев таких визитов его присутствие всё ещё будоражило — не тревогой, а теплом, которое она только училась принимать. — À plus tard, — он бросил полотенце на раковину, собираясь уйти, но задержался в дверном проёме. — Привезу тебе те круассаны, что ты любишь. Из той пекарни у площади. — Ты же забудешь, — она повернулась, пряча улыбку в потоке воды. — Никогда, — ответил он так серьёзно, будто это было важнее любого дела ACME. Дверь захлопнулась, оставив её наедине с эхом его шагов. Кармен прикрыла глаза, позволяя воде смыть последние следы геля. Где-то за стенами звучал голос её матери, звавший к завтраку, а в воздухе витало обещание выходных, которые Чейз, как всегда, превратит в маленькое приключение — без краж и погонь, но с круассанами и его неистребимой уверенностью, что даже мирная жизнь заслуживает быть прожитой на полную.