Ночные тени Пуатье. (R-18)

Кармен Сандиего замерла на карнизе старинного здания в Пуатье, её алый плащ сливался с ночью. Окно квартиры Чейза Девино было приоткрыто — он всегда забывал закрывать его, слишком уверенный в своей неуязвимости. «Глупец», — подумала она, но именно эта беспечность заставляла её улыбаться. Сегодня она пришла не для игры в кошки-мышки. Чейз сидел за столом, разбирая папки с пометкой «Сандиего». Его пиджак был брошен на спинку стула, рукава белой рубашки закатаны. Он вздрогнул, услышав шорох, и резко обернулся. — Сандиего?! — Его рука потянулась к пистолету в ящике, но замерла, когда он разглядел её лицо. — Ты… в моей квартире? Кармен шагнула в свет лампы, сбрасывая перчатки. Её пальцы дрожали, но голос звучал твёрдо: — Я не здесь ради игры. Я... — голос сорвался. Она сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Я... люблю тебя, Девино. Сигарета замерла у его губ. Чейз медленно поднялся, тень скользнула по острым скулам. — Любовь? — Он рассмеялся, коротко и жёстко. — Ты украла Кодекс Леонардо, обвела вокруг пальца Интерпол, меня кучу раз... И теперь приползла сюда, чтобы сыграть в романтику? — Девино... ты — упрямый осёл, который мешает мне спасти мир, — прошептала она, внезапно сократив дистанцию. Её ладонь легла на его грудь, чувствуя учащённый пульс под тканью. — Но твоё упорство в борьбе за справедливость и желание никогда не сдаваться... Чёрт, это сводит меня с ума. — Сводит с ума? — Чейз рассмеялся. — Ты думаешь, я что, наивный дурак и поверю в твою игру? Докажи тогда... — сказал он, приближаясь. — Что это не игра. Она не отвечала. Пальцы уже тянули молнию кофты. Ткань сползла с плеч, обнажив загорелую кожу. Чейз замолчал. Его взгляд, обычно острый как лезвие, задержался на изгибе её шеи, скользнул ниже — к дрожащему животу. Рука с сигаретой коснулась её ключицы; пепел осыпался горячими искрами. Кармен закусила губу. Его пальцы провели по рёбрам, медленно, изучающе, будто искали спрятанный провод микрофона. Она вскрикнула, когда ладонь резко обхватила талию, прижав к себе. Чейз пахнул коньяком и сигаретами — смесь, от которой кружилась голова. — Ты же хотела... доказать? — он дёрнул ремень на её штанах, металл звякнул о пол. Она закрыла глаза, чувствуя, как холодный воздух бьёт по обнажённым бёдрам. «Не смей отступать». Но когда его губы вдруг коснулись шеи, тело предательски прогнулось навстречу. Грубые пальцы впились в кожу, заставляя её отступить к дивану. Кармен закрыла глаза, чувствуя, как её тело отвечает на прикосновения, которых она никогда не знала. — Долгие месяцы меня дразнила... — он пригвоздил её запястье к подушке, второй рукой расстёгивая рубашку. — Теперь моя очередь. Боль пронзила резко, когда он вошёл в неё. Кармен вцепилась в его плечи, сдерживая стон. Чейз дышал тяжело, но движения оставались расчётливыми, будто каждый толчок — шаг в ловушке. Её близость парализовала логику. Он привык к погоням, к её насмешкам, но не к этому — дрожи в голосе, алому румянцу на щеках. Кармен, всегда непоколебимая, вдруг казалась хрупкой. Он на миг засомневался. Всего на миг. Щелчок наручников прозвучал как выстрел. Холодное кольцо сомкнулось вокруг её левой руки, второе — на его правой. — Чейз?! — она дёрнулась, но он прижал её к дивану, лицо в сантиметре от её губ. — Ты действительно думала, я поверю в твои нелепые сказки? — его дыхание обожгло кожу. — Но спасибо за сцену. Очень... трогательно. Даже жаль, что это лишь обман. Кармен почувствовала, как предательские слёзы подступают. Она хотела доверия, а получила ловушку. Но даже сейчас, глядя на его торжествующий взгляд, она не могла не восхититься его победной улыбкой. Дождь бил в окно, смывая следы её наивности. Она смотрела, как он набирает номер Интерпола, и впервые пожалела, что красный цвет так заметен в темноте.