Его улыбка. (R-18) (Постканон)

Буэнос-Айрес дышал ночной прохладой, когда Чейз, как всегда, приехал в пятницу. Его машина остановилась у дома с терракотовыми стенами, где Кармен уже ждала на балконе, облокотившись на перила. Её красное платье сливалось с геранью в кашпо — словно часть пейзажа, который он запоминал каждую неделю заново. Они не тратили время на слова. Его пальцы впились в её талию, как только дверь закрылась, а её смех растворился в поцелуе. Кармен откинула голову, позволяя губам Чейза скользить по шее, и провела рукой по его щеке, заставляя его замереть. Она любила это — наблюдать, как его самообладание трещит по швам. Его дыхание стало глубже, а взгляд, обычно такой сосредоточенный, теперь блуждал по её лицу с немым вопросом. — Ты сегодня торопишься, — прошептала она, отступая к кровати и притягивая его за галстук. Чейз фыркнул, но позволил вести себя, как всегда — его упрямство уступало лишь её дерзости. Он снял пиджак небрежно, вызвав у Кармен улыбку одобрения. Ей нравилось, как он сопротивлялся даже себе, но подчинялся её тихому «ляг». Его руки, грубоватые от постоянной работы с досье и оружием, осторожно скользнули под платье, и она закусила губу, наблюдая, как его веки дрогнули. — Ты слишком много думаешь, — проворчала она, прижимая его ладонь к своему бедру. Чейз зарычал в ответ, но Кармен, зная его дальнейшие действия, не дала ему контроля. Её ноги обвили его талию, а пальцы вцепились в волосы, мягко оттягивая голову назад. — Нет, — прошептала она, — сегодня я решаю, как. Он замер, и в его глазах мелькнуло знакомое упрямство, но затем губы растянулись в усмешке. — Как скажешь, миссис Девино. Его голос звучал низко и хрипло, но руки повиновались, следуя её нежным указаниям. Кармен изучала каждое изменение в его лице, словно читала карту его желаний: скулы, резко обозначившиеся, когда он вошёл в неё; губы, слегка дрогнувшие на выдохе, будто он пытался сдержать её имя; морщинки у глаз, смягчившиеся в миг, когда её ногти впились в его плечи. Она поймала его взгляд, и пальцы её потянулись к его подбородку, крепко сжав его, чтобы он не отводил глаз. — Смотри на меня, — прошептала она, замедляя движения, чувствуя, как он напрягся под её ладонью. В его взгляде, обычно таком остром, теперь плавилось что-то иное — преданность, граничащая с одержимостью. Таким он был и тогда, мелькнуло у неё в голове. Вспышка памяти: Чейз, чьи пальцы сжимают наручники, которые она ловко перехватила, а потом щёлк — сталь сомкнулась на его запястьях. Даже тогда он не сдался, не краснел, лишь усмехался, будто восхищёный её наглостью. — Ты всё такой же, — выдохнула Кармен, слегка приподнимаясь, чтобы глубже почувствовать его внутри. Его руки тут же вцепились в её бёдра, пытаясь задать ритм, но она не позволила. Она двигалась медленно, почти невыносимо, наблюдая, как его дыхание сбивается, а пальцы впиваются в её кожу. Чейз зажмурился, но её пальцы на подбородке заставили его вновь открыть глаза. В них не было ни капли смущения — только тёплое, почти нежное упрямство, которое она так любила. Его улыбка, обычно саркастичная, сейчас была мягкой, словно он признавал её победу. — Ты… невыносима, — прошептал он, но голос дрогнул, когда её внутренние мышцы невольно сжали его, вырвав у него стон. Кармен усмехнулась, чувствуя, как дрожит его тело, и это сводило её с ума. Она наклонилась, касаясь лбом его лба, и ускорила движения, всё ещё не выпуская его взгляда из плена. Его руки скользнули вверх по её спине, прижимая к себе так сильно, что она едва дышала. И тогда он не выдержал — резко перевернул её, прижав к матрасу, но даже теперь не отрывал взгляда. Его губы коснулись её шеи, зубы слегка сжали кожу, а движения стали глубже, отчаяннее, словно он хотел доказать, что всё ещё может её догнать. Кармен закинула руки ему за шею, смеясь сквозь прерывистое дыхание. Он был упрям, как всегда, но теперь это упрямство служило им обоим — сплетаясь в ритме, где не было места прошлым предрасудкам и сомнениям, только теплота кожи и немое обещание, что через неделю он снова вернётся. Тишина комнаты наполнялась мерцанием уличных фонарей, пробивавшихся сквозь шторы. Кармен прижалась щекой к груди Чейза, слушая, как его сердце замедляло ритм. Её пальцы невольно теребили складки одеяла — жест, который он уже успел заметить как признак её внутренней неуверенности. — Люблю тебя, — произнесла она тихо, не поднимая головы. Голос звучал твёрдо, но в нём дрожала тень прежних сомнений. Ранее эти слова были щитом, брошенным между ними, но теперь — мостом, который она наконец решилась перейти. Чейз почувствовал, как что-то сдвинулось в воздухе. Не доверие к нему — оно уже давно перестало быть вопросом, — а её доверие к себе. Он помнил, как она металась в кошмарах после того, как VILE стёрли её память, превратив в марионетку. Как Шэдоу-сан, обычно непроницаемый, держал её, пока её тело сотрясали рыдания от осознания содеянного. Теперь же её объятия были лёгкими, словно она сбросила невидимые цепи. — Говори громче, Кармен. А то мне скоро на пенсию, слух подводит, — пошутил он, проводя ладонью по её спине. Его тон сохранял привычную браваду, но пальцы дрожали, выдавая волнение. Кармен фыркнула, подняв голову. Её глаза сверкали озорством, но уголки губ дёргались в попытке скрыть смущение: — Ты же слышал. Не заставь меня повторить. — А если очень попрошу? — он приподнял бровь, наслаждаясь тем, как её щёки слегка порозовели. Она потянулась к его подбородку, зажав его между большим и указательным пальцами — жест, ставший их ритуалом. — Ты упрям, как та коза в Марселе, помнишь? — её голос дрогнул, когда она вспомнила, как когда-то бежала от него по крышам, а он, сбив колено, всё равно продолжал погоню. — Это ты украла мои наручники, — проворчал он, но улыбка смягчила слова. — И да, я бы догнал. Всегда догоняю. Она рассмеялась, звук смеха наполнил комнату, и Чейз поймал себя на мысли, что ради этого готов на всё. Её флирт был неуклюж, как первые шаги ребёнка: она то слишком резко отстранялась, то внезапно прижималась ближе, словно боялась, что он исчезнет. Но в этой неловкости была искренность, которая ранила сильнее любого её удара. — Знаешь, — она внезапно серьёзнела, положив ладонь ему на грудь, — раньше я думала, что доверять в этом плане это как оставить дверь открытой для ножа в спину. А теперь… — она замолчала, ища слова. — Теперь ты поняла, что я слишком упрям, чтобы просто так сдаться, — закончил он за неё, притягивая её к себе. Кармен не ответила, но её взгляд сказал всё. Она прижалась губами к его шее, дразняще медленно, а затем вдруг отстранилась, делая вид, что рассматривает трещину на потолке. Чейз наблюдал за ней, отмечая, как её улыбка стала шире, свободнее — такой он видел её лишь в те редкие моменты, когда она общалась с Заком и Айви. «Никогда больше», — поклялся он про себя, вспоминая её лицо, искажённое злостью после того, как VILE вырвали из неё саму. Он не был героем из её историй, но если понадобится, станет щитом. Даже если для этого придётся снова пройти через ад, который устроил ему VILE. — Эй, Девино, — её голос вернул его в реальность. — Ты заснул? — Мечтал, как научу тебя готовить круассаны без подгоревших краёв, — усмехнулся он, переворачивая её на спину, чтобы скрыть внезапную влажность в глазах. Она засмеялась снова, и в этом смехе не было ни тени прошлого — только настоящее, хрупкое и бесценное. Чейз знал: их путь не будет лёгким. Но пока её пальцы переплетались с его, а дыхание смешивалось в единый ритм, он верил, что они справятся. Вместе.