Красный след. ❤️

Тени парижской крыши сгущались, когда Кармен почувствовала знакомый мускусный запах дорогого одеколона, смешанный с пылью. Она не оборачивалась, зная, чьи шаги преследовали её последние три квартала. Чейз Девино стоял в двух метрах, его коричневый пиджак расстегнут, галстук болтался как забытая мысль. Он дышал тяжело — не от усталости, а от адреналина. — Опять ускользаешь, Сандиего? — Его голос прозвучал хрипло, но без злости. Скорее с вызовом. — Я видел твой трюк с фреской в Лувре. Грязно. Кармен медленно повернулась, пальто шуршало о черепицу. В её руке мерцал крошечный проектор. Она щелкнула им, и световая ловушка погасла. — Возвращаю украденное, инспектор. Как всегда. А ты... преследуешь тень. — Уголки её губ дрогнули. Не улыбка, но что-то близкое. — Может, пора сменить цель? Чейз шагнул ближе, не сводя с неё глаз. Его пальцы скользнули по бархату воротника её пальто, будто проверяя ткань на прочность. Кармен замерла. Воздух между ними сгустился, стал липким от невысказанного. Она видела, как его взгляд упал на её губы, как он наклонился... Сердце ударило в рёбра, а в висках застучало: "Сейчас. Он сейчас..." Веки её сомкнулись сами собой, дыхание застряло в горле. Она ждала — трепетная, нелепая, вся — ожидание. Но его губы обожгли не рот, а шею. Горячее, влажное прикосновение ниже уха. Слишком грубо, слишком по-хозяйски. Кармен ахнула — не от удовольствия, а от неожиданности. Его зубы сжали кожу, язык вдавился в неё с мокрым звуком. Мурашки побежали вниз по спине, смешанные с дрожью отвращения... и чего-то ещё. Глупого, тёплого, стыдного. Она не оттолкнула его. Руки повисли в воздухе, пальцы сжались. — Метка, — прошептал он против её кожи, голос густой, как патока. — Чтобы все знали, чья ты добыча. Кармен отшатнулась, ладонь прижата к шее. Там пульсировало жаром, влажным пятном. Она чувствовала форму его губ на себе, как клеймо. — Ты... идиот! — вырвалось у неё, но без злости. Голос дрожал. — Это же будет синяк! Чейз усмехнулся, вытирая рот тыльной стороной ладони. Его глаза горели — не триумфом, а чем-то диким, голодным. — Пусть. Будешь помнить, кто тебя найдёт. Всегда. — Он потянулся к наручникам на поясе. — А теперь... Кармен уже отбежала к краю крыши. Ветер подхватил полы её пальто, обнажив чёрный комбинезон. Она коснулась шеи — место засоса пылало. — Ищи, Девино, — бросила она, и в голосе впервые прозвучала не злость, а досадливая нежность. — Но в следующий раз... попробуй поцеловать как следует. Если догонишь. Она шагнула в пустоту. Красное пальто мелькнуло в свете фонарей и исчезло в переулке. Чейз не побежал следом. Он стоял, вдыхая воздух, где ещё витал её запах — ванили и опасности. Пальцы сами потянулись к губам. Он улыбнулся — не злорадствуя, а с каким-то глупым, животным удовлетворением. На её шее остался его след. Маленькая победа. Его победа. Завтра он снова будет гнаться за ней. Но сегодня... сегодня он её пометил. И это было отвратительно, нелепо... и безумно важно. ... Зеркало ванной комнаты парижского отеля «Ritz» запотело от пара, но Кармен не видела ни мраморной отделки, ни позолоченных смесителей. Кончики её пальцев дрожали, скользя по влажной коже шеи, где пылало тёмно-багровое пятно. Засос. Грубый, нелепый, словно клеймо. Она надавила — тупая боль отозвалась горячей волной в животе. — Идиот... — прошептала она в пустоту, но в голосе не было ни злости, ни отвращения. Только смущение, густое, как этот пар. В памяти всплыл вечер: крыши Монмартра, ветер, хлеставший полы её пальто, и он — Чейз Девино в растрёпанном коричневом пиджаке. Его дыхание, согревшее щёку. Ожидание поцелуя, заставившее сердце биться так, будто хотело вырваться из груди. А потом... Резкий хват его губ на шее, мокрый звук, противный и интимный одновременно. Его слова, выжженные в сознании: "Метка. Чтобы все знали, чья ты добыча". Она сжала раковину. Холод фарфора проступил сквозь тонкую ткань перчаток. Почему она не оттолкнула его сразу? Почему руки повисли в воздухе, беспомощные? Почему сейчас, глядя на этот синяк, она чувствовала не возмущение, а... стыдливое тепло? — Рэд? — голос Игрока прозвучал из встроенных динамиков ноутбука, заставив её вздрогнуть. — Ты уже три часа не выходила на связь. Всё в порядке? Она резко отдернула руку от шеи, будто пойманная на краже. Голос звучал хрипло: — Всё нормально. Просто... горячая ванна. — Чейз опять близко? Датчики фиксировали его сигнал в районе Лувра час назад. — Он везде близко, — она провела ладонью по зеркалу, стирая конденсат. В проступившем отражении её лицо было алым. — Но сегодня он не поймает. Как всегда. Молчание Игрока было красноречивым. Он знал её слишком хорошо. Знавал каждую фальшивую ноту в голосе. — Рэд... Ты уверена? — Абсолютно, — она натянуто улыбнулась собственному отражению. — Готовь данные по Каиру. У VILE там намечается "аукцион". — Уже в работе. Но... — Скоро выйду на связь, Игрок. Экран погас. Тишина вновь заполнила пространство, густая, звонкая. Кармен сняла перчатку, коснулась засоса. Кожа под пальцами была горячей, пульсирующей, как живое напоминание. Его наглость бесила. Его упорство — пугало. Но этот след... Он был её тайной. Её доказательством того, что за погоней, за наручниками и званием "злодейки" скрывалось что-то иное. Что-то, от чего кровь приливала к щекам, а дыхание сбивалось. Она открыла аптечку. Крем с арникой пах лекарственной травой. Нанося его кончиками пальцев, она ловила себя на мысли: а что, если он прав? Что если это действительно метка? Не собственническая, а... признание? Глупое, неловкое, по-детски агрессивное, но — единственное, что он мог себе позволить? Агент ACME, одержимый поимкой "воровки", не мог поцеловать её. Но мог оставить след. Доказательство встречи. Доказательство того, что он был там, где никто другой не мог её настигнуть. — Надоедливый мучитель, — пробормотала она, но в углу губ дрогнула улыбка. Она надела чёрный костюм — практичный, облегающий, скрывающий синяк под высоким воротником. Поправила в зеркале беспорядок тёмно-бордовых волос. Достала из косметички тюбик губной помады — алой, как её пальто. Проверила экипировку. Но пальцы снова потянулись к воротнику, к скрытому под тканью жгучему пятну. — Догони сначала, инспектор, — шепнула она пустому номеру, распахивая окно. Ночной Париж встретил её огнями и ветром. — А потом... попробуй повторить. Красное пальто мелькнуло в темноте, сливаясь с огнями Эйфелевой башни. Она не боялась погони. Боялась лишь одного — что в следующий раз, когда он настигнет её, её собственное сердце предаст её так же громко, как этот дурацкий засос. Ведь самая большая кража, которую совершил Чейз Девино, была не в музеях. Он украл её невозмутимость. И, возможно, что-то гораздо большее . ... Пыльные витрины антикварного магазина на улице Риволи служили жалкой ширмой. Кармен прижала Чейза спиной к холодному стеклу, его коричневый пиджак смялся под её хваткой. Он не сопротивлялся, лишь смотрел сверху вниз, в его глазах плескалось нечто среднее между изумлением и глупой ухмылкой. Они только что пронеслись через три переулка, сбили пару уличных лотков, и теперь дышали в унисон — тяжело, с присвистом. — Ну что, Сандиего? — выдохнул он, и его дыхание, горячее и с легким оттенком дорогого кофе, обожгло её щеку. — Наручники или... очередной фокус? Она не ответила. Мысль, дикая и нелепая, созрела в ней еще с той ночи в отеле, когда она разглядывала его "метку" в зеркале. Её пальцы, все еще в тонких перчатках, впились в его плечи. Она видела его голую шею над воротником рубашки, сильную, с напряженной мышцей, где пульсировала жилка. Его шея. Как он посмел тогда... Вместо слов она действовала. Резко потянула его вниз, встав на цыпочки. Её губы нацелились на то же место — чуть ниже уха, где кожа казалась особенно уязвимой. Она хотела повторить его жест. Отплатить той же монетой. Оставить свой след. Свою глупую, смущающую ее до дрожи заявку. Но ничего не вышло. Её губы лишь шлепнулись о его кожу, влажно и неловко. Никакого вакуума, никакого характерного присасывания. Только мокрый звук и ощущение собственной неопытности, ударившее по щекам жаром. — М-м? — Чейз фыркнул, не отстраняясь. Его руки, до этого висевшие вдоль тела, медленно обвили её талию, не сдавливая, а просто... фиксируя. — Это что, новая тактика уклонения от правосудия? Слюнявая атака? Кармен зарычала — тихо, от бессилия и дикого стыда. Она попробовала снова. Сжала губы, попыталась создать втягивающее движение, как делают дети, пытаясь оставить синяк на руке. Получилось еще смешнее. Её губы сморщились, язык нелепо коснулся его горячей кожи, оставив мокрую полосу. Звук был жалким — что-то вроде "чмюк". Чейз рассмеялся. Не злорадно, а искренне, громко, всем телом. Его грудь колыхалась под её ладонями. — Ох, Сандиего... — он задыхался от смеха, его пальцы непроизвольно сжали её поясницу. — Это... это надо видеть! Великая Кармен Сандиего, бич VILE... не может справиться с элементарным засосом! — Заткнись, Девино! — вырвалось у неё, но в голосе не было силы, только смущение и досада. Она отчаянно попыталась в третий раз, вцепившись в него, как бульдог. Сосредоточилась, изо всех сил втягивая щеку. На этот раз что-то получилось. Кожа под её губами слегка приподнялась, возникло слабое, но ощутимое всасывание. Чувство крошечной победы! Но длилось оно мгновение. Чейз, все еще смеясь, резко, но без грубости, отстранил её за плечи. Его глаза блестели весельем и чем-то еще... мягким, неожиданным. — Довольно, грабительница, — он покачал головой, вытирая мокрое пятно на шее рукавом пиджака. На том месте, где она так отчаянно старалась, краснело небольшое, невнятное пятнышко — не синяк, а скорее ссадина от её неловкого усердия. — Ты меня скорее защекочешь до смерти, чем пометишь как следует. Кармен отпрянула, чувствуя, как горит все лицо. Она смотрела на свою "работу" — жалкое подобие того багрового клейма, что он оставил на ней. Стыд накрыл ее с головой. Она хотела казаться дерзкой, мстящей, а вышла... нелепо. — Это... это несправедливо, — пробормотала она, отводя взгляд. — У тебя просто... кожа как кожа слона! Чейз рассмеялся еще громче. Он не пытался схватить её, не тянулся к наручникам. Он просто стоял, держась за бок от смеха, его пиджак съехал набок, волосы растрепались. — Кожа слона? — он ухмыльнулся, подступая ближе, но теперь без угрозы. Его палец нежно ткнул в её разгоряченную щеку. — Или просто мастерство требует практики, алый кошмар? Кармен отскочила, как ошпаренная. Его прикосновение, его смех, его слова "алый кошмар", сказанные с такой странной, теплой интонацией... Это было хуже любой погони. — Практикуйся на своих наручниках! — бросила она ему через плечо, уже отбегая к узкому проходу между домами. Сердце колотилось, как бешеное. — Сандиего! — окликнул он её, и смех все еще звенел в его голосе, но теперь примешивалась знакомая настырность. — Это не конец! Ты еще попробуешь! Я в тебе не сомневаюсь! Кармен не обернулась. Она мчалась по переулку, чувствуя, как жар от стыда и чего-то еще, сладкого и тревожного, пылает на её щеках. Его смех преследовал её гулким эхом. Он видел её слабость, её нелепость... и он смеялся. Но не зло. А так... как будто ему это нравилось. Как будто их игра вышла на новый, совершенно дурацкий уровень. Она коснулась своего неудавшегося "засоса" на его шее мысленно. Это была не метка. Это был провал. Но почему тогда у неё в груди щемило не только от досады, но и от какого-то странного, трепетного предвкушения? В следующий раз... в следующий раз у нее обязательно получится. Или... или он сам ей покажет? Эта мысль заставила её споткнуться на ровном месте.