Три желания. ❤️

Пыльный полумрак заброшенного склада в Марракеше съеживался под взглядами трех незваных гостей. Кармен Сандиего, изящно присев на корточки перед старым сундуком (красное пальто аккуратно подоткнуто, чтобы не пачкалось), вытащила оттуда предмет, больше похожий на перекошенный медный чайник, чем на волшебный артефакт. За ее спиной толкались Зак и Айви, их рыжие вихры сливались в единое пламя в тусклом свете фонарика. — Ну и ржавое ведро, — фыркнул Зак, тыча пальцем в замысловатую вязь на боку. — Думаешь, это тот самый «артефакт невероятной силы», о котором Игрок бормотал? — В описании VILE значилось: «Лампа Аль-Хазира, 9 век, предположительно декоративная», — напомнила Айви, скрестив руки. Ее практичный взгляд бурильщика сверлил находку. — Но если они за ней охотились… Кармен, не слушая, машинально протерла ладонью заляпанный грязью бок. Медная поверхность блеснула тускло-красным, как тлеющий уголек. И тут же склад наполнился ослепительным сиянием и густым запахом корицы, перца и… жареных пончиков. Воздух завихрился, материализуя фигуру в струящихся шароварах и тюрбане. Джинн, ростом под потолок, зевнул так, что задрожали стеллажи, и потянулся, как человек, разбуженный среди ночи. — Ох, — пробормотал он голосом, похожим на скрип несмазанных колес телеги. — Опять? Опять кто-то трет мою квартиру в три ночи по местному времени? Пятьсот лет без отпуска, ни сна, ни покоя… Ладно, ладно, правила знаете. Три желания. Быстро. У меня свидание с джинном из лампы номер семь через полчаса, она сегодня в ударе. Близнецы остолбенели. Кармен, привыкшая к странностям, лишь приподняла бровь. — Три? Но нас трое, — заметил Зак, внезапно оживившись. Его глаза уже бегали в поисках невидимого меню. — Математик, — проворчал джинн. — Ладно, по желанию на рыжую башку. Кто первый? Ты, вечно голодный? — Он ткнул пухлым пальцем в Зака. Зак даже подпрыгнул от восторга. Мечта всей его жизни обрела форму! — Хочу, чтобы у меня всегда была еда! Любая! Самая вкусная! В любое время! Без очередей, без оплаты! — выпалил он. — Как только подумал — бац, и она тут! Джинн щелкнул пальцами. Раздался звук, похожий на хлопок пробки от шампанского. Ничего не произошло. — Готово. Следующий? Рыжая с гаечным ключом в кармане? — Джинн повернулся к Айви. Айви, инженер до кончиков веснушек, уже все продумала. Ее мечта была чиста и практична. — Хочу, чтобы все механизмы, все технологии вокруг меня работали идеально! Без поломок, без сбоев, на пике эффективности! Чтобы я могла чувствовать их и управлять ими мысленно! — объявила она, сверкая глазами. Гаечный ключ в ее кармане одобрительно звякнул. Щелчок джинна прозвучал чуть громче. Воздух завибрировал. Айви почувствовала странный, нарастающий гул где-то в затылке, как будто в ее голове запустили серверную ферму. Кармен заколебалась. Тень давней, тревожной мысли мелькнула в ее карих глазах — мысль об упрямом агенте в коричневом пиджаке, чей взгляд, полный ярости и чего-то еще, преследовал ее даже во сне. Она знала, что это безумие. Но магия липко манила возможностью обойти страх, неопытность и вечную погоню. Шепот вырвался почти против ее воли: — Я… хочу быть с Чейзом Девино. Его женой. И… жить обычной жизнью. Без погонь. Без VILE. Просто… жить. Джинн закатил глаза так, что видны были только белки. — О, великие пески, опять это! Любовь! Самая скучная и предсказуемая магия! Ладно… — Он щелкнул пальцами в третий раз. Звук был оглушительным, как удар гонга. — Желания исполнены! Спокойной ночи! И… удачи. Особенно тебе, леди в красном. — И с хохотком, напоминающим треск статики, джинн растворился, оставив в воздухе лишь запах жареных пончиков и медную лампу, уныло валявшуюся на полу. Для Зака рай начался немедленно и аппетитно. Едва он подумал: "Бургер… с тройной котлетой, беконом, сыром…", как в его руках материализовался шедевр кулинарии, еще шипящий. Он застонал от блаженства. Через минуту: "Пончики! Шоколадные! С посыпкой!" — и коробка с дюжиной идеальных пончиков появилась у него на коленях. "Курица-гриль! Картошка фри! Молочный коктейль!" Склад стремительно превращался в филиал ресторанного дворика. — Вау! Это же круче, чем тот ворованный торт от VILE! — Лицо Зака сияло жиром и счастьем. Он откусил от бургера, потом от пончика, залпом отпил коктейль и потянулся к омару. Но "всегда" — понятие коварное. Едва он доел бургер, как в воздухе с легким попом возник… еще один. Идентичный. Зака замер с полным ртом. Он проглотил. Поп! Еще бургер. Он отодвинул коробку с пончиками. Поп! Поп! Две новые коробки материализовались прямо поверх первой. Молочный коктейль? Поп! Поп! Поп! Стаканчики выстроились в шеренгу. Его желудок издал жалобный стон протеста. Лицо Зака, еще секунду назад сиявшее блаженством, побелело. Он отчаянно подумал: "СТОП! ХВАТИТ ЕДЫ!" Но его собственное желание работало неумолимо. Поп! Гигантский торт "Наполеон". Поп! Целая жареная индейка. Поп! Гора эклеров. Зак в ужасе отполз под стеллаж, заваленный коробками пиццы, которые продолжали появляться с каждым его нервным вздохом. Его рай превратился в пищевой кошмар апокалиптических масштабов. "Айви! Кармен! Помогите! Я… я больше не могу!" — его голос потонул в хрусте картофельных чипсов, посыпавшихся на него, как град. Для Айви мир стал… слишком гладким. Едва она подумала о двери склада, как тяжелый засов сам бесшумно отодвинулся, а дверь распахнулась с идеально рассчитанным усилием. "Удобно", — мелькнуло у нее. Она посмотрела на фонарь Кармен. Мысль: "Ярче". Фонарь вспыхнул ослепительно, чуть не спалив тент. "Слабее!" — свет тут же стал мягким. Ее внутренний "интерфейс" гудел, как перегруженный процессор. Она почувствовала каждый электродвигатель в квартале, каждую лампочку, каждую сигнализацию. Это был информационный водопад, обрушившийся на ее сознание. — Ого… — прошептала она, пытаясь отфильтровать шум. — Это… мощно. Представляешь, Кармен, какие системы можно оптимизировать… — Она хотела показать сестре, как может управлять старым краном у стены. Мысленная команда: "Поднять ковш". Кран ожил с грохотом. Но вместо плавного подъема его стрела дернулась, как в конвульсиях, и рванула вверх, задевая потолок. Искры посыпались с тросов. "СТОП!" — панически подумала Айви. Кран замер. Но в ее голове уже звенело от перегрузки. Она почувствовала, как где-то в городе перегрелся сервер, как сбились настройки светофора на перекрестке, как у соседнего кафе завис кофейный автомат, заливая эспрессо пол. Управление "всем" оказалось неподъемным бременем. Она схватилась за голову, пытаясь заглушить нарастающий гул тысяч механизмов, кричавших в ее мозгу. "Слишком… много…" — простонала она, сползая на корточки рядом с горой эклеров, преследующей Зака. Ее мечта о совершенстве обернулась цифровым адом. Для Кармен мир перевернулся тихо и необратимо. Одно мгновение она стояла на пыльном складе, оглушенная воплями Зака и грохотом крана Айви. Следующее — она сидела на… диване. В уютной, солнечной гостиной. На ней были не брюки для лазания по крышам, а мягкие льняные шаровары и шелковая блузка. В руках — чашка чая с запахом жасмина. И главное — напротив нее, в таком же удобном кресле, в домашнем свитере (но все с тем же упрямым подбородком), сидел Чейз Девино. Ее муж. На его пальце золотое кольцо. На ее — парное. — …и потом этот идиот из отдела Жаклин опять перепутал досье на Сандиего с делом о краже велосипедов! — Чейз яростно жестикулировал, помешивая ложечкой кофе. — Я ему говорю: "Бертрам! Красное пальто! Шляпа! Гениальная воровка, которая три года водит нас за нос!" А он мне: "А, это та, что угнала тандем у старушки из Пуатье?" Я чуть со стула не упал! АСМЕ просто набирают кого попало! — Он тяжело вздохнул и отхлебнул кофе. Его взгляд, полный привычного возмущения, упал на Кармен. — Что, дорогая? Ты как будто видишь меня впервые. Опять этот сон про крыши и какую-то… лампу? Говорил же тебе, не ешь острое на ночь. Кармен онемела. В ее памяти всплывали обрывки: рыжие близнецы, пыльный склад, ослепительная вспышка… и ее же собственный, глупейший, сокровенный шепот желания. Желания, которое джинн понял буквально. Здесь не было VILE. Не было миссий. Не было красного пальто, висящего на видном месте в гардеробе. Здесь была она — Элен Девино. Домохозяйка (судя по поваренной книге на столе "Магия Французской Выпечки"). А он… он был все тем же Чейзом. Упрямым, эмоциональным, добрым в глубине души, но абсолютно убежденным, что та Кармен Сандиего — коварная злодейка, а его жена — просто милая, немного мечтательная женщина, страдающая от странных снов. И он по-прежнему горел одной страстью: поймать Кармен Сандиего. Только теперь он делился этим за завтраком со своей женой, которая едва не подавилась жасминовым чаем. Ирония ситуации была настолько чудовищной, что у Кармен вырвался смешок, больше похожий на икоту. — Да, сон… странный, — прошепелявила она, отставляя чашку. Рука дрожала. — Просто… представь, что ты женат на этой… Кармен Сандиего. Абсурд же? Чейз фыркнул, отставив свою чашку. — Абсурд? Это кошмар! Жениться на этой хитрой, опасной, абсолютно безрассудной… — он искал слова, — …но, надо признать, чертовски умелой и… эээ… эффектной в этом своем красном… — Он резко оборвал себя, покраснев до корней волос и глянув на жену с внезапной паникой. — То есть… нет! Кошмар! Полный кошмар! Представить невозможно! Ни за что! Никогда! Она же преступница! Ее место за решеткой! И я ее поймаю, вот увидишь! Скоро! — Он вскочил, полный боевого пыла, и чуть не опрокинул столик. — Пойду проверю, не пришли ли новые спутниковые снимки с предполагаемого района ее появления в Каире! Не убирай мою кружку! Он стремительно вышел, оставив Кармен сидеть в гостиной "их" милой квартиры в Пуатье. Она медленно подняла руки и уставилась на обручальное кольцо. Обычная жизнь. Муж. Уют. И муж, который каждое утро клянется поймать ее саму и упечь за решетку. Желание обернулось изощренной пыткой. Она сглотнула комок в горле. Где Зак и Айви? Вырвались ли они из своих кошмаров? И как, во имя всех украденных VILE реликвий, теперь жить этой жизнью? Мысль о том, что Чейз может когда-нибудь узнать правду, заставило ее душу сжаться ледяным комом. Джинн не солгал. Она стала женой Чейза Девино. И жила. Но это была не жизнь, а изощренная комедия ошибок, где главную роль в ее же кошмаре играла она сама. И смеяться было невыносимо больно. Особенно когда вечером того же дня, засыпая рядом с яростно храпящим "мужем" в пижаме в уточку, она почувствовала, как его рука во сне потянулась к тумбочке… и легонько щелкнуло наручниками, пристегнутыми к ее запястью. Старая привычка, видимо. На всякий случай. На утро он, конечно, извинился, списав на "рефлекс при тревожных снах". Кармен смотрела на синяк на запястье и понимала — этот магический "подарок" был хуже любой ловушки VILE. Он запер ее в клетке ее же собственной, нелепой мечты. ... Утро в пригороде Пуатье начиналось с привычного хаоса. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кружевные занавески, выхватывали пылинки, танцующие в воздухе, и освещали стол, заваленный картами, спутниковыми снимками и пустыми кружками из-под кофе. Чейз Девино, в помятой футболке и тренировочных штанах, склонился над раскинутым планом Каира, его брови были сведены в яростную складку концентрации. Он что-то бормотал себе под нос, водя пальцем по маршруту: "...а потом она, наверное, свернет здесь, используя базар как прикрытие... чертовски умно... но я ее все равно вычислю..." Кармен, стоявшая у плиты в мягких домашних шароварах и просторной блузе (ее бардовые волосы были небрежно собраны в хвост, а лицо свободно от макияжа, кроме едва заметных следов вчерашней туши), помешивала омлет. Запах сливочного масла, зелени и поджаренного хлеба наполнял уютную кухню. Она наблюдала за ним краем глаза, и странное, щемящее чувство смешивалось с постоянным фоном тревоги и абсурда. Этот человек, яростный и упрямый, который каждую свободную минуту посвящал поимке ее альтер-эго, был ее мужем. И он был здесь. Реальный. Теплый. Доступный. Мысль, зародившаяся накануне после нелепого инцидента с наручниками (которые он все еще прятал в тумбочке, "на всякий случай"), теперь настойчиво стучалась в ее сознание. Она может его поцеловать. Просто так. Без погонь по крышам, без криков "Стой, Сандиего!", без риска для жизни. Эта свобода, дарованная искаженным желанием джинна, была одновременно пыткой и… невероятным, запретным соблазном. — Завтрак готов, — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал естественно, как у Элен Девино, а не как у Призрака в красном. — Прервешь свою… охоту? Чейз вздрогнул, оторвавшись от карты. Его взгляд, еще секунду назад острый и аналитический, смягчился, когда упал на нее. Он провел рукой по лицу, смахивая усталость и концентрацию. — Ох, да, прости, дорогая, — он потянулся, его свитер задрался, обнажив полоску кожи на животе. Кармен быстро отвела взгляд, чувствуя, как по щекам разливается тепло. — Эта Сандиего… Она как призрак. Но я ее поймаю. Скоро. Я чувствую это. — Он подошел к столу, его движения были энергичными даже в домашней одежде. Запах кофе и его собственный, теплый, немного пряный аромат мыла и чего-то мужского смешались в воздухе. Он сел, устремив взгляд на тарелку с омлетом, явно уже мысленно возвращаясь к Каиру. Кармен поставила перед ним тарелку, ее пальцы слегка дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Сейчас. Просто сделай это. Она наклонилась. Не к щеке, как делала это пару раз за эти мучительно-сладкие дни из вежливости или для поддержания легенды. Она наклонилась к его губам. Чейз, почувствовав движение, машинально поднял голову. Их взгляды встретились. В его глазах мелькнуло удивление, затем – мгновенная искра тепла, той самой доброты, которую он тщательно маскировал под слоем профессиональной ярости и высокомерия. Он не отстранился. Не замер. Он подставился. Ее губы коснулись его. Сначала осторожно, пробно. Тепло. Сухость от утреннего кофе. Легкая щетина, колючая под подушечками губ. Потом – ответ. Нежный, почти неуверенный нажим. Его рука, лежавшая на столе, непроизвольно сжалась в кулак, но не отпрянула. Он поцеловал ее в ответ. Медленно. Внимательно. Как будто впервые. Как будто забыв на мгновение о картах, о Каире, о неуловимой воровке в красном. Его поцелуй был… исследовательским. Глубоким. Наполненным неожиданной нежностью, которая заставила Кармен забыть, кто она и где находится. Мир сузился до точки соприкосновения их губ, до его теплого дыхания на ее коже, до биения сердца, которое теперь стучало в унисон с ее собственным бешеным ритмом. Это длилось несколько секунд – вечность в их странной реальности. Когда она отстранилась, легкая дрожь пробежала по ее рукам. Чейз смотрел на нее. Его глаза были широко раскрыты, в них читалось чистое, ничем не замутненное потрясение. Щеки порозовели. Он провел языком по губам, словно пробуя незнакомый вкус. — Вау, — выдохнул он наконец, голос был хрипловатым, лишенным привычной напористости. Он смущенно потёр затылок. — Это… это было неожиданно. Приятно, но… неожиданно. Что… что это было, дорогая? — В его взгляде светилось искреннее, почти мальчишеское недоумение. Он не подозревал. Ни капли. Для него это был просто внезапный порыв его милой, немного странноватой жены. Кармен почувствовала, как смех и рыдание сплелись у нее внутри в тугой узел. Ирония была чудовищной. Она только что поцеловала человека, который мечтал заковать ее в наручники, и он понравился ей. Более того – он ответил ей с такой нежностью, о которой она в своих самых смелых (и самых тайных) фантазиях и не мечтала. Этот поцелуй был настоящим. Его реакция – смущенная, искренняя, лишенная привычной брони – была настоящей. Это был плюс. Огромный, головокружительный, сладкий как яд, плюс в этой кошмарной клетке под названием "обычная жизнь". Она улыбнулась ему, надеясь, что улыбка выглядит достаточно "жениной" – мягкой, любящей, а не истеричной или виноватой. — Просто… доброе утро, Чейз, — сказала она тихо, ее голос слегка дрожал. — Просто захотелось. Разве мужу нельзя пожелать доброго утра поцелуем? Он рассмеялся – не своим обычным, резким, торжествующим смехом агента ACME, а теплым, чуть смущенным, домашним смехом Чейза Девино. Он схватил ее руку и поцеловал ее костяшки. Его губы были такими же теплыми, как минуту назад. — Конечно можно, — прошептал он, его глаза все еще светились тем странным, смущенным теплом. — Особенно такому… — Он запнулся, словно ища слово. — …такому упрямому мужу, который вечно с головой в работе. Спасибо. Это было… замечательно. Он отпустил ее руку и снова уткнулся в омлет, но Кармен видела – кончик его ушей все еще горел румянцем. Он украдкой взглянул на нее, и в его взгляде было что-то новое. Нежное. Заинтересованное. Он снова стал "охотиться" за Кармен Сандиего на карте, но уголки его губ теперь непроизвольно подрагивали в легкой улыбке. Кармен отвернулась к окну, делая вид, что поправляет занавеску. Ее собственные губы все еще пылали от прикосновения его. Этот поцелуй был одновременно и побегом, и новой ловушкой. Он дал ей вкус того, чего она тайно желала – его близости, его тепла, его настоящего, не замутненного погоней внимания. Но он же и приковал ее сильнее к этой лжи. Потому что теперь она знала, каков он в тишине их кухни, когда целует свою "жену". И знала, что это знание, этот сладкий, краденый миг нежности, сделает неизбежное возвращение в реальность (если оно вообще случится) еще более невыносимым. Она украла этот поцелуй у судьбы, у джинна, у самой себя. И теперь боялась, что заплатить за него придется кусочком своей души. Но пока… пока она могла позволить себе этот маленький, опасный плюс. Просто доброе утро.