Красный призрак или злодей Чейз Девино. ❤️

Дождь хлестал по крышам Марселя, превращая узкие улочки Старого порта в черные зеркала, отражающие неоновые вывески и редкие фары проезжающих машин. Агент Кармен Сандиего из отдела особых расследований ACME прижалась спиной к мокрой стене здания, сливаясь с тенями. Капли стекали с козырька ее темной шляпы, но не могли смыть ледяную сосредоточенность с ее лица. Ее цель был здесь. Он. Чейз Девино. Бывший агент. Предатель. Теперь – «Красный Призрак», самый разыскиваемый вор в Европе. Информация поступила час назад: Девино нацелился на «Голубую Нереиду», бесценное сапфировое ожерелье XVIII века, выставленное на закрытом показе в отеле «Major». Кармен прибыла первой. Ее план был точен, как швейцарский механизм: перехватить его на выходе, обезвредить, доставить в штаб-квартиру в наручниках. Личные чувства? Они умерли в тот день, когда он украл шифровальные коды ACME и растворился в подполье, оставив после себя лишь насмешливую записку и запах своего одеколона. Теперь он носил кроваво-красное, как цвет его новых преступлений. Тень метнулась в арке напротив. Высокая, стремительная. Красное пальто мелькнуло под тусклым фонарем, как капля крови на мокром асфальте. Кармен замерла, дыхание ровное, сердце билось спокойно – холодный расчет профессионала. Он шел по плану. Ее плану. Она оттолкнулась от стены, скользнув за ним в темный проход, ведущий к служебному входу отеля. Его шаги были бесшумны, но она знала их ритм, знала каждое движение этого тела – когда-то близкого, теперь вражеского. Он исчез в черном зеве двери. Кармен последовала, как тень, растворившись в темноте подсобки. Внутри пахло моющими средствами и сыростью. Единственный свет лился из-за угла – свет лифтовой шахты. И там, под мерцающей лампочкой, стоял он. Чейз Девино. Его кроваво-красное пальто казалось почти черным в полумраке, лицо скрывала тень низко надвинутой шляпы. В его позе читалась настороженность хищника, знающего, что за ним следят. Кармен вышла из тени, шагнув на бетонный пол. Звук ее каблука гулко отозвался в пустоте. — Девино, — ее голос был лезвием, холодным и острым. — Игра окончена. Отдай «Нереиду». Сдавайся. Без глупостей. Он медленно повернулся. Шляпа скрывала глаза, но она чувствовала его взгляд, скользящий по ней, оценивающий, как всегда. Уголки его губ под ней приподнялись в едва уловимой, знакомой усмешке. — Агент Сандиего, — его голос был низким, чуть хрипловатым, с оттенком мнимой усталости. — Всегда первая. Всегда на шаг впереди. Это восхитительно. И немного… раздражает. — Он сделал шаг назад, к открытым дверям лифта. — Но «Нереида»? Она уже в пути. В более надежные руки, чем ваши сейфы ACME. — сделаешь еще шаг – будешь дышать через трубку, — предупредила Кармен, делая свой шаг вперед. Расстояние между ними сократилось. Она видела, как напряглись его плечи под пальто, как сжались кулаки. — Угрозы? — Он покачал головой, притворно разочарованно. — От вас, Кармен? Я ожидал большего изыска. Ведь мы же… старые друзья. — Друзья не крадут коды и не предают доверие, — парировала она, еще на шаг ближе. Пальто его было мокрым от дождя, капли сверкали на плечах. Она чувствовала исходящее от него тепло, смешанное с запахом дождя и его дорогим, все тем же одеколоном. — Последний шанс, Чейз. Наручники или больница. Выбирай. Он рассмеялся – коротко, резко. — Выбор? Милая Кармен, я всегда выбираю… третий вариант! Он рванулся в лифт. Кармен – за ним, молнией. Двери начали закрываться, но она успела проскочить внутрь. Тесная кабина дрогнула. Они оказались в ловушке размером два на два метра. Он прижался спиной к зеркальной стене, она – в полушаге от него, блокируя выход. Воздух наэлектризовало. Дождь заливал зеркальный потолк за окном шахты серыми потоками. — Теперь ты мой, Призрак, — прошептала Кармен, и в ее голосе зазвучали нотки дерзкой игры, скрытые под маской служебного рвения. Она сделала выпад, не для удара, а для захвата. Ее рука метнулась к его запястью. Он парировал с удивительной ловкостью, ловя ее руку в воздухе. Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья – крепко, но без боли, без попытки сломать. Только удержать. Их взгляды скрестились. В его темных глазах, наконец видимых под сдвинутой шляпой, не было ненависти или страха. Была ярость, горячая и своенравная, но и… вызов. Искра знакомого азарта. — Твой? — он фыркнул, его дыхание горячим веером коснулось ее лица. Он потянул ее к себе, используя ее же импульс. — Мечтай, агент. Я всегда ускользаю. Всегда. Они кружили в тесном пространстве, как в странном танце. Ее вторая рука попыталась дотянуться до его шеи, он перехватил и ее, скручивая ей руки за спину с отработанной, но аккуратной силой. Он прижал ее к холодной стене лифта, его тело – жесткий барьер. Его лицо было в сантиметрах от ее. — Сдавайся, Кармен, — прошептал он, и в его голосе вдруг прорвалась не игровая строгость, а что-то глубже, хриплое и напряженное. — Ты проиграла. Как всегда, когда пытаешься меня поймать. Она выгнулась, пытаясь высвободиться, но его хватка была стальной. Их взгляды сцепились. Напряжение висело в воздухе густым туманом. Она видела капли дождя на его ресницах, тень щетины на резко очерченной челюсти. Видела ту самую упрямую ярость, которая когда-то была направлена на нее как на врага, а теперь… теперь была частью игры, которую они затеяли вместе. Ее губы дрогнули. — Никогда, — выдохнула она, но в ее глазах, вопреки словам, не было отчаяния пленницы. Был огонь. Вызов. Любовь к этой опасной игре. — Ты недооцениваешь ACME, Девино. И меня. Он наклонился еще ближе. Его губы почти касались ее уха. — Оцениваю по достоинству, агент, — прошептал он, и его голос внезапно потерял всю театральную злобу, став низким, теплым, знакомым до боли. — Особенно тебя. И твою… настойчивость. И прежде чем она успела что-то ответить, его губы нашли ее губы. Нежно. Не как враг, захвативший добычу, а как любовник, наконец-то дотянувшийся до своей возлюбленной сквозь дымку игры. Поцелуй был глубоким, влажным, полным сдерживаемой страсти и облегчения. Кармен ответила мгновенно, забыв о борьбе, о наручниках, о «Голубой Нереиде». Ее руки высвободились из его ослабевшей хватки и обвили его шею, вцепившись в волосы под шляпой. Лифт давно остановился, дождь стучал по крыше, но они не замечали ничего, кроме вкуса друг друга, смеха, который наконец вырвался у Кармен и потонул в его поцелуе, и глухих стонов удовольствия. — Ты… ты испортил все задержание, — прошептала она, отрываясь на секунду, задыхаясь, ее глаза сияли смехом и влагой, не от дождя. Чейз сбросил свою шляпу и прижал лоб к ее лбу, его дыхание было прерывистым, а улыбка – ослепительной, лишенной всей напускной злобы «Красного Призрака». — Зато получилось эффектное завершение операции, — парировал он, целуя уголок ее рта, затем мочку уха, заставляя ее вздрогнуть. — Моя лучшая «жертва». Лучший «воровской трофей». — Его руки скользнули под ее строгий жакет, обнимая за талию, прижимая ближе. — Хотя «Нереида»… она все же у меня. — Он лукаво подмигнул, доставая из внутреннего кармана своего красного пальто не сапфировое ожерелье, а… маленькую шоколадную медаль в золотой упаковке. — Для моей лучшей охотницы. Кармен рассмеялась, чистым, звонким смехом, который эхом разнесся по металлической шахте. Она откинула голову назад, а он ловил ее смех своими поцелуями, целуя шею, основание горла, смывая всю серьезность миссии, всю выдумку вражды. — Идиот, — прошептала она нежно, обнимая его крепче, чувствуя, как его смех вибрирует у нее в груди. — Лучший в мире вор. Мой. Они стояли, слившись в поцелуе и объятиях посреди лифта, забыв о Марселе, о дожде, о вымышленных ролях. Красное пальто Чейза и темный костюм Кармен были лишь костюмами в их страстной, дерзкой игре. Истина же была проста: под масками "агента" и "вора" бились сердца влюбленных, для которых даже арест был лишь предлогом для еще одного поцелуя. Дождь за окном лифтовой шахты стихал, уступая место тишине ночи и их счастливому смеху, смешанному с шепотом нежных слов.