Игрок смущается. ❤️

Коммуникатор в её серёжке шипел помехами, но сквозь треск Игрок прекрасно слышал голоса. Голос Чейза Девино, низкий и с лёгкой хрипотцой, доносился чётко: — ...И снова ты ускользаешь, словно солнечный зайчик, Сандиего. Оставила меня любоваться закатом над Сеной в одиночестве. Несправедливо. Я ведь приготовил остроумный комплимент насчёт того, как алый цвет твоего пальто сливается с последними лучами солнца. Игрок закатил глаза, уткнувшись лбом в клавиатуру. Опять это. Кармен ответила легко, но в её обычно уверенном тоне Игрок уловил едва заметную нотку смущения: — Комплименты от человека, который мечтает защелкнуть наручники на моих запястьях? Оригинально, инспектор. Может, сначала догонишь? — О, я догоню! — смех Чейза прозвучал искренне, почти игриво. — Это лишь вопрос времени. Представь: Париж, дождливый вечер... Ты в своём эффектном пальто на мосту Александра III, я — с зонтиком и парой очень надёжных наручников в кармане. Романтично, не находишь? Игрок не выдержал и резко нажал кнопку связи, перебив их: — Рэд! Серьёзно? Опять этот... флирт на частоте? Я не хочу это слушать! Звучит как диалог из дешёвого любовного романа! На другом конце секунду царила тишина. Потом послышался шелест ткани — Кармен, видимо, быстро отошла в укрытие. Её голос в его наушниках стал приглушённым, без прежней лёгкости: — Игрок, это не флирт. Это... тактика. Держу его в тонусе. И в заблуждении. — Тактика? — Игрок фыркнул. — Он только что предложил тебе романтическую прогулку под дождём с наручниками! А ты ему: "Ох, инспектор, какой вы настойчивый!" — Он пародировал её интонацию. — Я так не говорила! — возмутилась Кармен, но Игрок услышал, как она слегка сбилась. — Я дразню его. Это отвлекает. Заставляет видеть в меня загадку, а не угрозу, которую нужно немедленно обезвредить. — Он и так видит в тебя загадку! — парировал Игрок. — Он же не дурак. Знает, что ты воруешь только у VILE и возвращаешь украденное. Но он упрям как... как... — ...Как осёл? — не удержалась Кармен, и в её голосе снова мелькнула улыбка. — Да! И этот осёл почему-то уверен, что за твоей добротой скрывается супер-коварный план по захвату мира! А ещё он явно восхищается тобой. Слышно по голосу. Как ты летаешь, как исчезаешь... Он это обожает, даже если злится! Пауза затянулась. Игрок представил, как Кармен, спрятавшись где-нибудь на парижской крыше, бессознательно крутит прядь своих тёмно-бардовых волос — её нервная привычка. — ...Он преследует меня не потому, что кто-то ему это приказал, — её голос вдруг стал тише, уязвимее. —Это его личная миссия. Его "цель жизни", как он любит повторять. И в этой... одержимости... есть что-то... Она запнулась. — ...Что-то тревожное? — осторожно подсказал Игрок. — Что-то слишком личное, — быстро поправила Кармен. — И опасное. Для него. VILE не шутит с теми, кто слишком близко подходит к их делам или ко мне. А Чейз... он лезет в самое пекло с улыбкой. Его упрямство — его же слабость. И я не могу позволить... Она снова замолчала, не договорив. — Не можешь позволить что?— настаивал Игрок, хотя догадывался. — Не могу позволить его чувствам — или его глупой идее поймать меня — погубить его! — вырвалось у Кармен. В её голосе прозвучала редко слышимая тревога. — И я не... не флиртую с ним, Игрок. Я балансирую. Дразню, чтобы он оставался заинтригованным, но отстранённым. Чтобы он не делал чего-нибудь безрассудного в погоне за мной. И чтобы... — Чтобы самой не свалиться в эту бездну с головой? — рискнул Игрок. Молчание. Потом тяжёлый вздох: — Это сложно. Он... харизматичный. Настойчивый. И его вера в то, что он обязан меня остановить, даже не зная, что я не настоящая злодейка... Это одновременно бесит и... — И сводит с ума?» — Достаточно, Игрок, — её тон снова стал командирским, но дрожал. — Следи за каналами VILE. Чейз может подождать. И... выруби запись этого канала. Пожалуйста. Связь прервалась. Игрок откинулся на стуле, смотря в потолок. — Балансируешь, Рэд? — подумал он. — Похоже, ты сама на краю пропасти. А в эфире, уже без его прослушки, Чейз Девино, наверное, улыбался, глядя на пустое место, где только что стояла девушка в красном, и шептал себе под нос что-то про "не уйдёшь в следующий раз", его голос полный азарта и той самой опасной, упрямой одержимости, которая так пугала Кармен и... так незримо притягивала. ... Шум стамбульского базара через коммуникатор внезапно оборвался. Игрок, грызя карандаш над картой маршрута эвакуации, услышал лишь резкий вдох Кармен – не испуг, а чистое, ледяное потрясение. И… тишину. Не ту, что от отключенного канала, а густую, звенящую, будто воздух кристаллизовался. — Рэд? – выдохнул он, наклонившись к микрофону, почувствовав неладное. — Что случилось? Ответа не было. Только едва уловимое, прерывистое дыхание. Потом – шорох ткани, резкий и близкий, будто камера микрофона задела что-то. И… звук. Нежный, влажный, совершенно неуместный в их обычных переговорах о погонях и артефактах. Звук, от которого у шестнадцатилетнего Игрока мгновенно запылали уши и шея, а желудок сжался в тугой комок. Это длилось мгновение – неловкое, неуклюжее соприкосновение. Первый поцелуй Кармен. Он знал. Знал по тому, как ее дыхание сперлось, по той абсолютной, ошеломленной тишине, что за ним последовала. — Мммф! – наконец, вырвалось у Кармен, звук приглушенный, спутанный. Послышалось резкое движение, отшатывание. Голос Чейза прозвучал непривычно близко, без привычной игривой хрипотцы, а низко, сдавленно, почти шепотом, но Игрок разобрал каждое слово: — Вот твой ответ, Сандиего. На все твои… дразнилки. Не уйдешь на этот раз. Никогда. Тишина снова повисла в эфире, натянутая, как струна. Игрок сидел, вцепившись в край стола, пальцы побелели. Его мозг лихорадочно пытался обработать информацию. Чейз. Поцеловал. Кармен. Внезапно. Прямо сейчас. Картинки, на которые его подростковое воображение даже не смело намекать, обрушились лавиной – неловкие, чужие, пугающе интимные. Он чувствовал себя взломщиком, подсмотревшим что-то священное и запретное через замочную скважину коммуникатора. Жар стыда заливал лицо. Он хотел выключить звук, отключить канал, закричать – но был парализован. Это было слишком личное. Слишком… взрослое. А он был тут, в своей комнате, всего лишь шестнадцатилетний парень, который должен был обеспечивать прикрытие, а не подслушивать… это. Через вечность (на деле – секунды) Кармен наконец заговорила. Ее голос был неузнаваем – сбитый, дрожащий, лишенный всей привычной уверенности и иронии. В нем была чистая паника и что-то еще… растерянность новичка, впервые столкнувшегося с непрописанным в учебниках сценарием. — Ты… ты сумасшедший, Девино! – выпалила она, и Игрок услышал шум шагов – она отступала. — Это… это нечестно! Атака ниже пояса! Чейз рассмеялся – коротко, беззвучно, больше похоже на выдох. — В войне все средства хороши. Особенно против такой… неуловимой цели. Его тон снова обрел намек на привычную дерзость, но под ней явно бушевало что-то еще. Что-то, заставившее его совершить этот безумный поступок. Игрок не выдержал. Он сгреб наушник и швырнул его на стол, как раскаленный уголь. Звуки из Стамбула – отдаленные крики торговцев, гудок машины, сбивчивое дыхание Кармен и низкий голос Чейза – превратились в далекий, невнятный гул. Он вскочил, зашагал по комнате, теребя волосы. «Ниже пояса… Сумасшедший…» – бормотал он, повторяя ее слова, пытаясь ухватиться за что-то понятное в этом хаосе. Его сердце колотилось где-то в горле. Он представлял ее лицо – обычно такое собранное, уверенное – растерянным, алым от смущения. Представлял Чейза – этого самоуверенного «деда» – нагнувшимся к ней, нарушившим все границы. Игрок чувствовал себя одновременно свидетелем и соучастником. Он слышал первый поцелуй Кармен Сандиего. Этот факт горел в его сознании ярче любого взлома сервера VILE. Он был ребенком, застрявшим в чужой, внезапно ставшей слишком взрослой и слишком сложной драме. И от этого ему было неловко, стыдно и… дико любопытно, что же будет дальше, даже если он боялся это услышать. Он так и не смог заставить себя надеть наушник снова. Пусть они разбираются сами. Он был всего лишь Игрок. Шестнадцать лет. А там, в Стамбуле, рухнул какой-то важный барьер, и он не хотел быть под обломками.