Блинчики. ❤️

Звонкий стук его собственного лба о пол разбудил Чейза Девино так резко, что мир на мгновение погрузился в темноту, а потом вспыхнул пятнами. Он лежал на прохладном паркете своей пуатьерской квартиры, сбитый с дивана кошмаром, в котором леди в красном пальто растворялась в тумане над Сеной — снова. На часах мигало 5:47 утра. Два часа сна. Опять. Доска расследования напротив, утыканная нитями, фотографиями музейных экспонатов и газетными вырезками о дерзких ограблениях, казалась насмешливым пятном в полумраке. Главное фото в центре — женщина в алой шляпе, улыбающаяся с парижской крыши. Цель всей жизни, — прошипел он про себя, вставая и потирая затылок. Запах... кофе? Он замер. Горьковатый, насыщенный аромат плыл из кухни, смешиваясь с чем-то сладким — ванилью? Тесто? Сердце Чейза глухо стукнуло о ребра. Рука инстинктивно потянулась к пустому кобуре на спинке дивана — привычка. Пистолет остался в прикроватной тумбе после вчерашнего разбора бумаг. Шаги его по коридору были беззвучными, тело напряглось, готовое к прыжку, к борьбе... На кухне горел свет. И у плиты, спиной к нему, стояла она. Кармен Сандиего. Не в своем культовом пальто и шляпе, а... в его же собственной рубашке, небрежно закатанной по локти. Ее густые бардовые волосы были собраны в небрежный пучок, открывая шею. На столе дымились две кружки кофе, а на тарелке золотились стопкой еще теплые блинчики. Ее пальто, то самое, алое, как предупреждение, было небрежно брошено на спинку стула рядом. Она обернулась, услышав его шаг. И улыбнулась. Не насмешливой ухмылкой преступницы, а чем-то... теплым. Искренним? — Доброе утро, соня, — ее голос был хрипловатым от раннего часа, но звучал непривычно мягко. — Кофе как раз готов. Сахар? Чейз оперся о дверной косяк, пытаясь перевести дух. Реальность плыла. Усталость? Галлюцинация? Сон, плавно перетекший из кошмара в... это? Его взгляд скользнул по ее ногам, босым на его кухонном кафеле, по рукам, ловко переворачивающим последний блинчик на сковороде. Слишком реально для сна. Слишком нереально для... реальности. — Сандиего, — его собственный голос прозвучал хрипло. Не грозно. Скорее... ошеломленно. — Ты... что ты делаешь в моей квартире? В моей... рубашке? Она поставила перед ним кружку с черным кофе, ароматным паром. Потом пододвинула тарелку с блинами. — Завтрак готовлю, разве не очевидно? — Она села напротив, поджав под себя ноги на стуле, и взяла свою кружку. Ее глаза, серо-голубые, как парижское небо перед грозой, изучали его без тени обычной дерзости. — А рубашка... твой гардероб ближе. Мое пальто не очень подходит для жарки блинов. Признай, выглядит неплохо. Он машинально взял кружку. Горячее стекло обожгло пальцы, вернув толику ощущения реальности. Он выпил большой глоток. Крепко. Горько. Настоящее. — Кража со взломом и незаконное проникновение, — пробормотал он, но без привычной злобы. Скорее... констатация факта. — И ты считаешь, что блинчики это смягчающее обстоятельство? Кармен рассмеялась. Звонко, заливисто. Звук заполнил кухню, согнав остатки ночного кошмара. — Всегда смягчающее, инспектор Девино. Особенно мои. Я их с корицей пекла. Твой любимый кофе — тот, что из бразильских зерен, в красной упаковке, правда? — Она подмигнула. — Не смотри так испуганно. Я просто наблюдательна. Как и ты. — Наблюдательность преступника — это не комплимент, — парировал он, но уголки его губ дрогнули. Он отломил кусок блина. Воздушный, сладковатый, с хрустящей корочкой. Идеальный. — Хотя... блинчики действительно хороши. Почти как у бабушки. — О, сравнил с бабушкиными! — Она притворно всплеснула руками. — Это высшая похвала. Я польщена. Хотя, возможно, я просто украла ее рецепт? — Ты и рецепты блинчиков воруешь? — Чейз покачал головой, наконец позволяя себе улыбнуться. Натянуто, но искренне. — Ну конечно. Кармен Сандиего — воровка всего, что плохо лежит. Даже в чужих кухнях посреди ночи. — Не посреди ночи, — поправила она, указывая вилкой на светлеющее окно. — Утро. А я... думала, тебе нужен нормальный завтрак после вчерашнего. Судя по твоей доске, ты провел ночь в героических, но бесплодных попытках меня поймать. Опять. Он последовал за ее взглядом в сторону гостиной, где виднелся угол доски с ее фото. Там были карты, маршруты, спутниковые снимки — безумный пазл, который он годами не мог собрать. Одержимость. — Это называется работа, Сандиего, — он откусил еще кусок блина. — Моя работа — ловить тебя. Твоя — убегать. Хотя... сегодня ты почему-то сама пришла. Неужели сдаешься? Она откинулась на спинку стула, прихлебывая кофе. Ее взгляд вдруг стал серьезнее, глубже. — А что, если бы я сдалась? Прямо сейчас. — Она жестом обвела кухню. — Вот так. В твоей рубашке, с блинчиками. Что бы ты сделал? Надел бы наручники? Отвез в ближайший участок? Вопрос повис в воздухе, густой, как кофейный пар. Чейз замер, вилка с кусочком блина на полпути ко рту. Он представлял этот момент тысячу раз. Торжество. Справедливость. Звонок шефу Фрейзер: "Я ее взял!". Но сейчас... в этой теплой, пропахшей кофе и ванилью кухне, с этой невероятно живой, улыбающейся Кармен в его одежде... мысль о наручниках казалась абсурдной. Кощунственной. — Наручники? — Он фыркнул, пытаясь вернуть себе браваду. — Слишком банально. Для тебя, Сандиего, нужен особый подход. Может, запру в кладовке. Или привяжу к этому стулу веревкой от штор. Кормить буду только блинчиками. Кармен засмеялась снова, но в смехе слышалось облегчение. — Звучит... интимно, — заметила она, играя краем своей кружки. Ее пальцы нервно перебирали ручку. — Но я предпочту свободу передвижения. Хотя блинчики — сильный аргумент. — Ты всегда так поступаешь? — спросил он вдруг, отодвигая пустую тарелку. Его голос потерял игривость, стал тише, задумчивее. — Проникаешь к агентам, которые охотятся за тобой, готовишь им завтрак... дразнишь их? Это часть твоего плана? Затуманить мне разум? Она посмотрела на него. Прямо в глаза. И в ее взгляде мелькнуло что-то неуловимое — тревога? Тоска? — А что, если это не план? — прошептала она. — Что, если я просто... хотела увидеть тебя? Без погонь. Без ловушек. Без твоих попыток меня арестовать и моих... попыток удрать. Хотя бы на время. Тишина сгустилась, нарушаемая только тиканьем часов и далеким гулом утреннего Пуатье за окном. Чейз смотрел на нее. На эту загадку в красном, сидящую в его кухне в его рубашке. На ее руки, обхватившие кружку так крепко, что костяшки пальцев побелели. На легкую дрожь в уголках губ, которую она пыталась скрыть улыбкой. Она боится, — пронеслось у него в голове с ошеломляющей ясностью. Не меня. Не ареста. Чего-то другого. И в этот момент Чейз Девино принял решение. Осознанное. Безумное. Прекрасное. Он отодвинул кружку, облокотился на стол, подперев подбородок кулаком. — Знаешь что, Сандиего? — Его голос звучал низко, почти ласково. — Я думаю, я все еще сплю. Упал с дивана, ударился головой, и это... галлюцинация. Очень приятная, кстати. Самые лучшие блинчики в моей жизни. Ее глаза широко распахнулись. — Ты... веришь, что это сон? — Абсолютно, — он кивнул с преувеличенной серьезностью. — Ни одна реальная Кармен Сандиего не стала бы тратить свое драгоценное время на готовку завтрака для упрямого агента ACME. Особенно того, который так навязчиво хочет ее посадить. Это явно продукт моего переутомленного мозга. И раз уж это сон... — Он протянул руку через стол, не дотрагиваясь, просто указав на ее тарелку. — ...то почему бы тебе не доесть свой блинчик? И не рассказать мне что-нибудь... не связанное с кражами, АСМЕ или твоими таинственными "благородными" мотивами? Что-нибудь обычное. Чем ты любишь заниматься, когда не... ну, знаешь. Кармен смотрела на него несколько секунд, словно пытаясь разгадать шутку. Потом медленно, не отрывая взгляда, она отрезала кусочек блина. Маленькая улыбка тронула ее губы — нежная, почти застенчивая. Неловкая. Совсем не та, что он видел на крышах или в сводках новостей. — Обычное? — Она задумалась, подняв вилку. — Люблю слушать дождь. И кататься на мотоциклах. Быстро. Очень быстро. И... смотреть старые фильмы про шпионов. Глупые, предсказуемые. — Хм, — Чейз притворно нахмурился, наслаждаясь моментом, теплом кофе внутри, ее присутствием здесь и сейчас. — Мотоциклы и старые шпионские фильмы. Звучит как рецепт идеального вечера. Для кого-то. Не для вора международного масштаба, конечно. — В твоём сне — все возможно, — парировала она, и в ее глазах вспыхнул знакомый огонек озорства. Но теперь он был теплее. Безопаснее. — Может, в следующем сне я даже научу тебя воровать. Аккуратно. Только у очень плохих людей. — В моих снах я только ловлю, — он улыбнулся ей в ответ, откидываясь на спинку стула. Сердце билось ровно и странно спокойно. Мир сузился до этой кухни, до запаха кофе и ванили, до ее лица напротив. Доска расследования с ее фото осталась в другой комнате, в другом мире. Здесь, в этом "сне", была только она. Кармен. Не Сандиего. Не цель. Не загадка. Просто... женщина в его рубашке, доедающая блинчики. Он не знал, как долго это продлится. Не знал, проснется ли он вновь один на холодном полу. Не знал, что будет, когда этот призрачный мир рухнет. Но пока он длился, Чейз Девино позволил себе просто быть. Наслаждаться тишиной, ее смехом, легким прикосновением ее ноги к его под столом — случайным? Намеренным? Он не отдернул свою. Пусть это сон, — думал он, наблюдая, как раннее солнце ловит медные искорки в ее растрепанных волосах. Пусть это безумие. Пусть завтра мы снова будем охотником и добычей. Но сегодня... сегодня он выбирал верить в чудо. Выбирал не думать об аресте, о правосудии, о своем упрямом стремлении поймать ее любой ценой. Сегодня он думал только о том, как странно и прекрасно сидеть за своим кухонным столом с женщиной, которую всю жизнь преследовал. О том, как легко смеяться вместе. О том, как ее рубашка пахнет теперь не только его стиральным порошком, но и ванилью, корицей, и чем-то неуловимо ее. Он протянул руку, не к наручникам, а к кофейнику. — Еще кофе, Сандиего? Пока мы... здесь? Она посмотрела на его руку, потом ему в глаза. И кивнула, подставляя свою кружку. — Да, Девино. Пока мы здесь.