Он рядом. ❤️ (Постканон)

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах отеля в Праге, танцевал на лице Кармен Сандиего, но не мог разбудить её. Она уже проснулась. Проснулась от странного чувства тепла и безопасности, которого не знала с тех пор, как покинула остров VILE. И от взгляда. Взгляда, который она ощущала на себе, даже не открывая глаз. Она медленно приподняла веки. И увидела его. Чейз Девино. Он сидел на краю кровати, опершись на локоть, и смотрел на неё. Не так, как раньше — с яростью, одержимостью, жаждой погони. Его глаза, обычно суровые и сосредоточенные, сейчас были мягкими, полными тихого, безграничного обожания. В уголках губ играла та самая ухмылка, что всегда сводила её с ума, но теперь в ней не было вызова — только нежность. — Уже утро, mon coeur, — произнес он, и его голос, обычно громкий и властный, сейчас звучал низко и бархатисто, почти шепотом. — Или тебе нужно ещё часов пять, чтобы прийти в себя после вчерашнего? Я, конечно, знал, что ты любишь поспать, но не до такой же степени. Он не торопился, не подгонял. Он просто смотрел, как будто мог делать это вечно. И в этот момент всё нахлынуло на Кармен. Весь этот долгий, изматывающий путь. Его крики «Стой, Сандиего!», его яростные попытки надеть на неё наручники, его слепая вера в её виновность. А потом — медленное прозрение. Его упрямство, обращённое теперь против её настоящих врагов. Его смех во время их безумных, уже совместных операций. Его рука, всегда вовремя подставленная, чтобы она не оступилась. Его слова, сказанные прошлой ночью, когда они, мокрые и смеющиеся, прятались от ливня под одним зонтом: «Ты знаешь, всё это — погони, эта дурацкая организация… Всё это не имело бы смысла, если бы в конце всего этого не было тебя». Слёзы выступили на её глазах сами собой, без её разрешения. Они текли по вискам и капали на подушку, тихие и горькие от воспоминаний и сладкие от настоящего мгновения. Она не пыталась их смахнуть или скрыть. Чейз замер. Его ухмылка исчезла, сменившись мгновенной тревогой. — Эй, что такое? — он протянул руку, его большой палец грубовато, но бесконечно нежно коснулся её щеки, снимая слезу. — Что случилось? Я что-то не то сказал? Если это про вчерашний суп, то я сразу признаю — да, я его пересолил. Выкину, клянусь своим любимым пиджаком. Кармен рассмеялась сквозь слёзы, этот смех прозвучал хрипло и неуверенно. — Нет, — прошептала она, хватая его руку и прижимая её ладонь к своей щеке. — Не суп. Это… это ты. Он нахмурился, всё ещё не понимая. — Я? Я что, опять что-то сделал? Сандиего, говори понятнее, а то я не силён в расшифровке женских слёз. Моя специализация — криминальные загадки и твои уловки. — Ты смотришь на меня, — выдохнула она, и её пальцы сжали его руку так, будто боялись, что он исчезнет. — Ты смотришь на меня так… как будто я не твой главный враг. Как будто я не та, кого ты долгое время пытался засадить в тюрьму. Ты смотришь на меня, как на… смысл своей жизни. И я не могу поверить, что это правда. Что это не сон. Понимание медленно осветило его лицо. Тревога уступила место той самой нежности, что сводила её с ума. Он не смутился, не отвернулся. Он принял её слёзы как данность, как часть её. — А, это ты о чём, — он наклонился ближе, и его лоб коснулся её лба. — Ну конечно, это правда. Разве это не очевидно? Я потратил ночи без сна, чтобы добраться до тебя. Правда, раньше я думал, что хочу тебя за решётку, а теперь понял, что хочу вот так. Просто быть рядом. Это гораздо сложнее, кстати. И дороже — ты только посмотри, во сколько мне обходятся билеты на все твои авантюры! Она снова рассмеялась, и ещё одна слеза скатилась по её лицу. Он поймал её губами, мягко поцеловав её щёку. — Дурак, — прошептала она, запуская пальцы в его волосы. — Самый упрямый, самый надоедливый и самый прекрасный дурак на свете. — Твой дурак, — поправил он её без тени сомнения. — Со всеми вытекающими. Включая необходимость время от времени есть твой пересоленный суп и слушать твои дурацкие шутки про мой пиджак. Он обнял её, и Кармен уткнулась лицом в его шею, в привычный, такой родной теперь запах мяты и чего-то неуловимо своего, чейзовского. Она дрожала, и он прижимал её к себе крепче, как будто пытаясь вобрать в себя всю её боль, все старые страхи и недоверие. — Я тебя так долго ненавидел, — тихо проговорил он, его губы касались её виска. — Ненавидел так ярко, что даже не заметил, как это переросло во что-то другое. Что самая яркая краска в моей жизни — это ты. И теперь я буду тратить всё своё упрямство на то, чтобы ты никогда больше не плакала от сомнений. Ты — моя самая сложная и самая ценная операция. И я никогда, слышишь, никогда её не провалю. Он говорил это с такой простой, непоколебимой уверенностью, что её сердце сжалось от щемящего счастья. Она откинулась назад, чтобы увидеть его лицо, и провела пальцами по линии его челюсти, по легкой щетине, которая колола подушечки пальцев. — А если я снова убегу? — шепнула она, играя с ним, но в глубине её глаз таилась тень старой неуверенности. — Как раньше. Оставлю тебе только записку и запах вишни в воздухе. Чейз рассмеялся — громко, искренне, так, как смеялся только теперь, когда был с ней. — Тогда я найду тебя. Как всегда. Только на этот раз не с наручниками, а с этим, — он указал на прикроватный столик, где стояли два круассана и кофе в бумажных стаканчиках. — Твой с двойной порцией шоколада. Хотя нет, лучше не убегай — остынет. А я терпеть не могу холодный кофе. Он встал, потянулся так, что косточки хрустнули, и протянул ей руку. Его силуэт на фоне пражского утра, залитого солнцем, казался таким же незыблемым и постоянным, как камни Карлова моста. — А теперь давай, вставай, соня. Миссия ждёт. Хотя миссия сегодня одна — выгулять меня по Праге. Говорят, тут где-то есть такой мост, который нужно поцеловать на удачу. Или это в Венеции? Чёрт, я всегда путал. — Это Карлов мост, глупыш, — улыбнулась она, позволяя ему поднять себя с кровати. — И целуются на удачу не его, а под ним. Но тебе, я смотрю, всё равно куда — лишь бы приложиться губами. — Точно, — он обнял её за талию и притянул к себе. — Главное — с кем. А место — дело десяторе. Хоть на помойке, если ты будешь рядом. Она засмеялась, и этот смех наконец стал чистым, без следа слёз. Он звучал легко и свободно, как колокольчик, и, казалось, наполнял светом всю комнату. Чейз смотрел на неё, и в его глазах читалось неподдельное торжество, будто он только что совершил самое главное ограбление в своей жизни — украл её печаль и подарил ей взамен радость. Они стояли так, обнявшись, посреди невзрачной пражской квартиры, залитые утренним солнцем. Где-то там, за окном, всё ещё существовал VILE, ACME, погони и опасности. Но здесь и сейчас существовали только они — Кармен Сандиего и Чейз Девино. Две половинки, которые так долго искали друг друга в водовороте страсти, ненависти и азарта, чтобы наконец обрести покой в простом утреннем объятии. И Кармен знала — что бы ни случилось дальше, он будет рядом. Не как агент, не как охотник. А как тот самый упрямый, надоедливый и прекрасный мужчина, который нашёл её не для того, чтобы запереть, а для того, чтобы любить. И это было куда страшнее и прекраснее любой авантюры.