Стильный, модный, молодёжный. ❤️ (Постканон)

Чейз Девино, мужчина в расцвете сил, непризнанный агент ACME с впечатляющим послужным списком и не менее впечатляющей способностью устраивать хаос в комнате, внезапно столкнулся с проблемой, которую не мог решить ни протоколом, ни упрямством — ему исполнилось тридцать семь. И хотя сам он чувствовал себя всё тем же азартным охотником, чей взгляд когда-то загорелся при виде Кармен в Пуатье, зеркало и этот неумолимый внутренний счётчик напоминали ему: он взрослый, солидный мужчина, а его возлюбленной — двадцать два. Эта мысль, словно назойливый шпион, засела у него в голове, и Чейз, всегда действовавший с прямолинейностью тарана, решил атаковать и эту проблему. Он будет современным. Модным и молодёжным. Таким, каким, как ему казалось, его хочет видеть Кармен. Его первая попытка началась с одежды. В один из выходных, вместо своего привычного коричневого пиджака и начищенных туфель, он появился на пороге её дома в Буэнос-Айресе в кожаной куртке, которая скрипела при каждом движении, и в джинсах с замысловатыми прорехами на коленях, которые он с гордостью приобрёл в бутике после двухчасового совещания с продавцом-консультантом. —Mon coeur, я тут подумал, — он распахнул куртку, пытаясь придать себе вид бесшабашного байкера, а не агента тайной полиции. — Нужно же соответствовать духу времени. И твоему… энтузиазму. Кармен, развалившись на диване с книгой по этнографии, лишь приподняла бровь. Её взгляд скользнул по его новому образу, от намеренно небритой щеки (ещё одно «молодёжное» веяние, как он решил) до джинсов, из дырки в которых застенчиво выглядывала коленная чашечка. — Чейз, — начала она, откладывая книгу и поджимая губы, чтобы скрыть улыбку. — Ты выглядишь так, будто пережил дуэль с дикобразом и проиграл бой за последние штаны в комиссионном магазине. Он нахмурился, его попытка сохранять крутой вид дала трещину. —Это винтажно! — заявил он, упрямо подбоченившись, отчего кожа куртки жалобно взвизгнула. — Все носят. Я видел. В этих… инстаграмах. — В инстаграмах, — поправила она, наконец сдаваясь и разражаясь смехом. — Боже, ты настоящий... Иди сюда. Он подошёл, и она потянула его за руку на диван, усаживая рядом. Её пальцы коснулись прорехи на джинсах, погладили грубую ткань. —Мне нравится твой обычный пиджак, — прошептала она, прикасаясь губами к его щеке. — И твои накрахмаленные рубашки. И даже то, как ты вечно носишь с собой этот портфель, набитый бумагами. Ты пахнешь не кожей и бензином, Чейз. Ты пахнешь… тобой. Безопасностью. Кофе и мятными леденцами от стресса. Его сердце совершило что-то странное — не то кувыркнулось, не то замерло. Он ожидал насмешек, поддразнивания, но не этой внезапной, обезоруживающей нежности. Он пытался быть кем-то другим, а она ценила именно его. Но Чейз Девино не сдавался так легко. Если одежда провалилась — он атакует с другой стороны. Сленгом. Он провёл ночь, изучая в интернете «актуальные молодёжные словечки», составил список и заучил его с тем же рвением, с которым когда-то готовился к экзаменам в Интерполе. На следующее утро, за завтраком с Кармен и Карлоттой, он решил блеснуть. — Кармен, этот авокадо на тосте — просто огонь! — выпалил он, указывая на её тарелку вилкой. Кармен поперхнулась апельсиновым соком. Карлотта, подняв на него свои мудрые, спокойные глаза, лишь улыбнулась в свою чашку мате. —Чейз, дорогой, — сказала она мягко. — «Огонь» — это когда ты забываешь выключить газ под чанчо. А это просто хороший завтрак. Чейз почувствовал, как горячая волна разливается по его шее. Но он был упрям. Позже, когда они остались одни на кухне, и Кармен мыла посуду, он подошёл сзади, обнял её за талию и прижался губами к её шее. — Что делаешь, киса? — прошептал он заученной фразой, стараясь, чтобы голос звучал томно и игриво. Кармен замерла с тарелкой в руках. Затем медленно повернулась, и он увидел в её глазах не то чтобы испуг, но самое настоящее веселье, смешанное с нежностью. —Чейз Девино, — сказала она, вытирая мыльные руки о полотенце. — Ты только что назвал меня «кисой». Ты, который на допросах может часами молчать, как скала. Ты, который одним взглядом заставляет мелких воришек сознаваться в содеянном. Ты сказал «киса». Он отступил на шаг, смущённый провалом своей операции. Его плечи слегка поникли. — Я просто… хотел быть немного ближе к тебе. К твоему миру. — В его голосе прозвучала редкая нота неуверенности. — Иногда мне кажется, что моя жизнь состояла только из погонь, протоколов и… этой чёртовой бумажной работы. А ты — ты вся как яркая вспышка. Я боюсь, что однажды ты оглянешься и поймёшь, что я слишком скучный и старый для тебя. Его слова повисли в воздухе, и он вдруг осознал, насколько они уязвимы и искренни. Он не привык к такому — он привык действовать, а не говорить о чувствах. Кармен закрыла расстояние между ними. Она взяла его лицо в свои ещё влажные от воды руки. Её пальцы были прохладными на его горячей коже. — Слушай меня, — сказала она тихо, но твёрдо. — Мне не нужен никто другой. Мне не нужен парень из инстаграма, который знает все тренды. Мне нужен ты. Тот, кто разбрасывает носки по моей комнате и вечно оставляет свой портфель под ногами. Тот, кто поёт французский гимн под пыткой правдой. Тот, чей взгляд в Пуатье заставил меня бежать быстрее. Ты — мой главный трофей, помнишь? И я ни за что не променяю тебя на какого-нибудь «огонь»-мальчика. Она поцеловала его — нежно, но с обещанием того огня, что горел между ними всегда. И он наконец понял. Он пытался надеть на себя маску, тогда как она любила его именно без неё — настоящего, неуклюжего, упрямого, своего. Их смех после этого был лучшим звуком на свете. Он сбросил с себя дурацкую кожаную куртку, которая так и не стала его второй кожей, и остался в своей простой футболке, чувствуя себя свободно. А потом был вечер, проведённый на диване, где он, почти сорокалетний мужчина, пытался объяснить Кармен смысл какого-то абсурдного видео-мема с котом в сапогах, который он увидел в её ленте. У него ничего не получалось, он путался и злился, а она смеялась до слёз, валяясь у него на груди и целуя его в щёку, в шею, в губы. — Ладно, — сдался он наконец, откидываясь на спинку дивана и обнимая её. — Я старомоден. Я предпочитаю вино из бутылки, а не из банки, и моё сердце принадлежит тебе, а не TikTok. — И слава богу, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Потому что мой мир — это не сленг и не мода. Мой мир — это ты. И твои ужасные, старомодные, самые лучшие в мире шутки. И Чейз осознал, что быть современным — это не значит носить рваные джинсы или говорить на непонятном языке. Это значит быть рядом с тем, кто заставляет твоё сердце биться чаще, и принимать себя таким, какой ты есть. Даже если тебе тридцать семь, и твой самый большой подвиг — не поймать международную преступницу, а убрать свои носки с ручки комода. Для неё этого было более чем достаточно.