ОБОРОТНИ

Баки смутно помнил, что значит быть человеком. Он когда-то им точно был, но так давно, что уже не мог представить, каково это - ходить на двух ногах. Его Хозяин ходил. Его Хозяин называл его смешной, уличной кличкой, подходящей для дворового пса, и говорил, что он – его лучший друг. В генетическом коде волков ничего про дружбу прописано не было, так что Баки не обращал на слова внимания. Ему нравилось, когда чуткие пальцы вплетались в шерсть на загривке, почёсывая кожу. Нравилось, когда Хозяин трогал его уши, осторожно их сгибая. Нравилось, когда он разминал лапы, даже металлическую. У него это выходило мягче, чем у техников. Баки осознавал даже своим измененным сознанием, что только Хозяин его любит. Только он его не боится... Может быть, потому что и сам был таким же... Не совсем человеком. Иногда, очень редко, по мнению Баки, тот становился правильным и понятным. Четырехлапым, белым, зубастым... И тогда Баки боялся его. И тогда Баки его хотел. От Хозяина, наконец, правильно пахло, зверем и силой, и лишь совсем немного чем-то незнакомым, будоражащим. Особенно остро это иное чувствовалось, когда Хозяин распахивал пасть и наружу вырывались гигантские щупальца, способные поглотить абсолютно всё на своём пути. Откуда-то у Баки в мозгу крутилось слово "флеркин", хотя он понятия не имел, что оно значило. Оно ассоциировалось с чем-то маленьким и милым, и ещё со смертью. Хозяин потом, став собой, только посмеивался, когда Баки тыкался мордой ему в губы, пытаясь выяснить, куда деваются щупальца. – Откуда я знаю, Бак, может это секрет сыворотки! Хозяин раньше точно был маленьким и милым, а теперь он – смерть. Всё сходилось. Баки регулярно водили на неприятные процедуры. Он совсем не хотел, тревожился и огрызался, но Хозяин правильно, грубо брал его за загривок и прижимал к земле так, что Баки не мог вырваться. – Ты не понимаешь! Так будет лучше! Мне нужно, чтобы ты оставался таким, нужно поддерживать оборот искусственно! Никто не может заставить луну стоять на месте. Баки это понимал, но на процедуры всё равно не хотел. Впрочем, расстраивать своего Хозяина он не хотел больше. После закрепления оборота он ещё сутки плохо соображал, с трудом вспоминая, что он – не обычный волк. Осознавать себя было больно, но это всегда поощрялось. – Смотри, Бак, принес тебе игрушку. Представляешь, мы теперь делаем... Как это называется... Мерч! И они его покупают. Идея Тони. Баки зарычал. Он не любил Тони, от которого вечно пахло синтетикой, железом и бензином. Он был слишком быстрым, хотелось прикусить его за горло, чтобы не рыпался. Хотелось, чтобы Хозяин перестал играть с Тони. – Это Гидра, Баки, смотри! – Хозяин кинул ему небольшой красный шарик, который, упав на землю, расправил щупчики и смешно запищал. Баки надо было расковырять его и посмотреть, откуда у него растут щупы, сравнить... Он разодрал его за мгновение и ничего не понял. Пришлось посмотреть на Хозяина с немой просьбой. Хозяин же хохотал. – Ты иногда такой глупый, Баки! Я порой забываю, что ты не домашний пёс, и что этой же лапой ты убиваешь людей... Как же я тебя люблю. И Хозяин кинул ему ещё один красный шарик. Баки действительно убивал. Редко, только иногда, когда Хозяин отдавал ему команду "Фас". Он с упоением вгрызался в разгоряченную, полную ужаса плоть, с наслаждением втыкал когти и клыки в лопающуюся под их напором кожу. Он резвился, не сдерживая силу, выл и скалился вдоволь и никто не одергивал его за лишнюю жестокость. Для Баки это было лучшим поощрением. Хотя, нет... Лучшим было, когда с ним вместе развлекаться выходил и Хозяин. У него была большая тарелка, похожая на фрисби, тяжёлая, пригодная для игры как раз с таким, как Баки. Хозяин кидал её так, что по пути до зуб и лап она сшибала лишних людей, которым игра не нравилась. Баки с радостью кидался за ней, ликвидируя всех, кто пытался поймать её первым. Баки соревновался с ней, кто быстрее, кто дальше, кто завалит больше. Но даже это было не так хорошо, как превращение Хозяина в равного. Когда он становился на четыре лапы и выходил вместе с Баки в поле – вот это было лучшее, чего только можно было желать. Они играли в охоту – делились жертвами, загоняли их, перекидывали друг другу. Они бегали за хвостами друг друга, порываясь вытереть от чужую шерсть окровавленные морды. Они долго ещё катались по земле, в шутку грызлись и боролись. Баки совсем не боялся смертоносных щупалец, он знал, что Хозяин никогда не тронет его. А иногда они переходили границы приличий и играли в другие игры. Хозяин в любом облике был сильнее, и Баки подчинялся ему, как сучка, припадая на передние лапы, и скулил от ощущения абсолютного счастья. Баки любил своего Хозяина. – Я безумно скучаю по тебе, Бак, но на одних лунных оборотах ты нестабилен. – Хозяина редко пробивало на откровенность, но после случек, трансформируясь обратно в человека, он частенько оставался лежать на земле, позволяя Баки распластаться по себе и дремать. – Ты против того, что мы делаем, а я не могу так рисковать. Тони говорит, что нельзя оставлять тебя в обороте навсегда, но ведь я не хочу навсегда! Я хочу создать для тебя лучший мир, хочу, чтобы, когда ты снова стал собой, мы были счастливы. Он гладил его, играл с хвостом, пропуская его сквозь кольцо пальцев, и Баки хотел возразить, что он уже счастлив, что не нужно ничего менять, пусть всё остаётся как есть, только пусть он, Хозяин, всегда будет рядом. Но ленивая нега и строение челюсти не позволяли ему говорить. Он мог только довольно урчать и, положив тяжёлую лапу на губы Хозяина, чтоб замолчал, наслаждаться его беззвучным смехом. *** Эта миссия была опасной. Хозяин долго втолковывал ему что-то про настоящих оборотней, тех, что прикидываются одним, а на самом деле – другое. Он объяснял что-то про предателей, шпионов и прочую скуку, Баки особо не слушал, он ждал четкой команды. Хозяин пошел с ним, но на двух ногах и без фрисби. Дело было действительно плохо. Баки знал, что Хозяин не привязан к лунному циклу или к препаратам, как он сам. Он мог обратиться на ходу, за секунду, поэтому тревога сменялась на томительное предвкушение и обратно. Но вот они уже покинули джет, а Хозяин всё ещё оставался человеком. – Капитан Гидра и его верный пёсик. Тот, кто стоял перед ними, отличался от других людей. Баки подсознательно чувствовал в нём такую же тягу к игре и к жестокости, какую порой чувствовал в Хозяине, но в то же время этот человек был чужаком. Он не боялся, но и не радовался встрече. Он будил щекотку в сознании, скрежет в затылке и желание во что бы то ни стало защищать Хозяина. Баки рычал, чуя и других. Они были везде, хорошо спрятаны, невидимы и замаскированы. Но против двух волков (или кем был хозяин) у них не было шансов. – Ну уж нет! – Баки пропустил всё, что говорил этот чужак, и всё, что отвечал Хозяин. Разговоры были бесмысслены, надо было действовать! Он обернулся на Хозяина и понял, что что-то идёт не так. На нём был намордник, притом, что он всё ещё был человеком. На руках и ногах были металлические ободки, в какие заковывали самого Баки перед процедурами. Хозяин изогнулся, пытаясь трансформироваться, и ничего не получалось. Баки видел, как его выламывало и крутило, но ничего не мог поделать. Он злился. Запах Хозяина сбивал с ног нотами ярости и боли. Баки решил, что нужно убрать всех самому, и этого странного чужака, и других, которые прятались. Может быть, тогда Хозяин освободится. И он действительно рвал и грыз, разбивал металлической лапой дротики, перекусывал ножи и отбивался от мелких железных мух, норовящих укусить в мягкий бок. Шерсть слиплась в кровавые колтуны, а один из клыков шатался, повреждённый о чей-то доспех, но он не подпустил ни одного из них к Хозяину. – Эй, Баки! Это позвал тот странный, не боящийся. Он стоял ровно, расставив ноги. Он был в чёрном, грязном от той же крови, бронижилете. У него были и ножи, и пистолеты, но они были рассованы по карманам и ремням. У него были странные, жёлтые глаза и... Сила. Баки уважал силу. – Поговорим? Ты явно плохой мальчик, но я думаю, мы найдем общий язык. Человек присел на корточки и поманил к себе. Баки скалился, угрожая, чтобы он знал – пусть только дернется, и он вырвет ему кадык. – Иди сюда. Я тебе не наврежу. Что-то новенькое. Баки вообще не был уверен, что ему можно навредить. Никто никогда ему не вредил, Хозяин бы не позволил. Люди были глупы и слабы, никто из них не был ему достаточно опасен. Но этот человек говорил всерьез. Баки чувствовал в его запахе ноты чего-то знакомого, такого, что порой чувствовал у Хозяина, но расшифровке это не поддавалось. Это было из области человеческих эмоций, а в них Баки был не слишком хорош. – Вот так, парень. Человек протянул руку ладонью вверх, словно бы говоря – я безоружен. Но Баки следил за другой его рукой, где в любую минуту мог появиться нож. А ещё он чутко слушал тех, других, от которых фонило страхом. Если кто-то из них сделает хотя бы шаг... Он подошёл ближе к человеку, чтобы при случае не тратить время на прыжок. Запах уверенности усилился, дополнился запахом пряного, солёного мяса... Баки редко давали мясо. – Я тоже могу так. Зубы, когти, хвост... Ты не думай. Раз в месяц, по крайне мере, как нормальный оборотень, я так и делаю. Но иногда надо уметь мыслить здраво. Тебе бы не помешало, как думаешь? Баки склонил голову набок. Человек был как Хозяин? Он умел оборачиваться? Баки никогда не видел других... Но ведь он редко куда уходил с базы, только для кровавой игры с Хозяином. И против них никогда не дрались звери. – Нам бы действительно поговорить... А для этого у тебя должны быть человеческие мозги, Баки. Я не Гудвин, но кое-что тоже могу. Пойдешь со мной? Баки думал. Слова звучали странно, было много не понятного, мутного, цепляющего мысли, как рыболовные крючки. Думать было неприятно. Но необходимо. В словах человека было что угодно, кроме угрозы. – Дай мне неделю, Баки, а потом сможешь вернуться к своему Капитану, если захочешь. Это было странным предложением для врага. Вернуться... Баки обернулся. Хозяин так и был в странных браслетах, но дрался. Без щупалец и зубов, но успешно. Люди разлетались от него в стороны, как маленькие красные игрушки. Мерч. – Баки. Человек не давал ему сосредоточиться, все время перетягивая внимание на себя. Он был очень близко. Осторожно коснулся лба. Прикосновение было приятным, пальцы тёплыми. Пахло порохом и кровью. Баки чувствовал себя в безопасности. – Пойдем, дружище. Вот так. И Баки пошел. *** Первым, что он услышал, вынырнув из темноты, был противный писк электронных приборов. Первым, что увидел – голубая занавеска. Запахи были приглушены, картинка в целом была нечеткой. Положение тела в пространстве и вовсе непонятным – он смотрел вверх и не видел лап. Не чувствовал хвоста... – Проснулся. Поворот головы отозвался болью во всём позвоночнике, в глазах замерцали черные мушки. В кресле сидел уже знакомый человек с желтыми глазами и пристально смотрел на него. – Доброе утро, сержант Барнс. С возвращением. Баки хотелось пить.