Часть 5

Томас проснулся рано утром. До сих пор в его памяти лик Норы, ее улыбка… Он перевернулся на живот и улыбнулся, вспоминая их первое свидание. Он обнял подушку, а хотелось бы ту голубоглазую блондинку, что вчера улыбалась на его даже самые тупые шутки. Встав с постели, Томас направился на кухню, по пути заглянув в спальню Дитера и Эрики, где они мирно спали под тихий храп Болена. На завтрак Томас готовил блины из кислого молока, не пропадать же продукту, под блины вполне годится. Он включил на магнитофоне кассету с рок-песнями и под тихую громкость тяжелой музыки мешал тесто. Вскоре он услышал шаги в сторону кухни и посмотрел за входящего сонного Дитера.       — Доброе утро… — зевнул блондин и включил в раковине холодную воду, чтобы умыться, — Опять сексы всякие слушаешь?       — Вообще эта песня про демонов, про секс была предыдущая. Скоро завтрак будет готов, поэтому пусть Эрика тоже просыпается. — Томас перевернул первый блин.       — Я не думаю, что она обрадуется, если я ее будить начну, пусть лучше сама проснется и встанет. — Дитер попробовал на вкус тесто и пошел в ванную, чтобы принять утренний прохладный душ.

***

      — Готов? — спросил Дитер у стоящего в комнатке для записи Андерса. Тот кивнул, и Дитер нажал нужную кнопку, начиная запись.       — Томас, ты кого-то хоронишь? — понятно, Болену пение не понравилось, — Вообще вяло получилось. Песня дарит любовь, а не оплакивает ее. Давай, бодрее и… — Дитер не успел договорить, как в дверь студии раздался тихий стук.       — Да кого там принесло? — он открывает дверь и видит на пороге Нору, которая пару раз поморгала и спросила разрешение зайти, обещая быть тихой. Вопрос в белобрысой голове «Как Нора узнала, что они с Томасом сейчас здесь?» возник сразу и испарился, как только она сказала, что парень ее пригласил посмотреть как они записываются. Дитер посмотрел на Томаса, чьи глаза сразу заблестели при виде юной красавицы, и вздохнул. Сказал Норе сесть на диван и вести себя максимально тихо, ведь любой звук может отразиться в записи. Тише воды и ниже травы она сидела и любовалась своим предметом обожания. Даже Томас стал петь заметно лучше и чувственнее, что обрадовало блондина. После записи Томас предложил Норе погулять.       — Конечно, Том, ради тебя я на край све… — девушке зазвонил телефон в кармане. Милая мелодия как у Барби-телефона прервалась ее волнительным «Ало». Тишина, кивок и печальное «Хорошо», — Прости, мне нужно домой. В другой раз погуляем.       — Тогда я тебя проведу до дома. — Томас не хотел отходить от девушки.       — Не нужно, за мной заедут. Пока. — она целует его в щеку и выходит из студии. Дитер смотрел на происходящее, пока закрывал дверь студии, и усмехнулся:       — Отшила? Бывает. Томас опустил голову и посмотрел на Дитера, глазами спрашивая «Почему?».       — Девушка добрая, но ее родители капец какие избирательные. Она не из фиговой семейки, те еще буржуи, конечно они желают ей самого лучшего, поэтому стоит напрячь извилины серого вещества, чтобы получить одобрение на руку и сердце их дочери. — Дитер повесил ключ в шкафчик студии и пошел с Томасом к выходу.

***

Дома Томас сел в своей комнате и начал переписываться с Норой по смс. Он присылал ей эмодзи сердечек и смайлики, состоящие из скобки и двоеточия. Переписка длилась долго, пока не пришло уведомление о недостатке средств. Десять евро ушли в считанные минуты, учитывая немалострочность его сообщений. Теперь стало скучно, даже Дитеру не позвонить, чтобы попросить закинуть денег на телефон. Остается походить по дому и поискать чего-нибудь вкусного. Утренние блины уже были не так вкусны, чтобы их доедать холодными, поэтому пришлось посмотреть что-нибудь в шкафу. Конфеты в баночке. Отлично. Томас берет баночку и открывает ее, но там лежало то, что не похоже на конфеты: какие то сухие крошенные листья вперемешку с табаком. Как раз сигареты кончились, а курить было желание. Не раздумывая, Томас отрывает кусок ваты и берет папиросную бумагу, Дитер часто крутил сигареты, когда лень идти в магазин через дорогу, вот и Андерс решил не заморачиваться с походом туда. Он щедро насыпает содержимое баночки, скручивает и поджигает. Пахнет овощным супом и слегка бьет по горлу, «Может быть это ароматизаторы», — подумал Том, пока не стало так хорошо и улыбка не растянулась сама по себе. На улице начали лаять собаки и от этого стало смешно. Глаза было тяжело открыть полностью, кухня наполнилась звонким смехом, который иногда замолкал на пару минут и снова возростал.       — А я говорила, что надо было до конца в очереди стоять, чтобы успеть купить билеты на этот фильм, пока их не растаскали, ты меня вынудил пойти тебе за кроссовками. — ругалась на Дитера Эрика, когда они пришли домой, — Фу, че у нас так травой дома воняет? — Она заходит на кухню и замечает, что Томас сидел за столом, смотрел в телефоне мультик про двух лягушек, которые не поделили мух, держал в руке своеобразную сигарету третью по счету и смеялся. В этот момент она онемела и помчалась к Дитеру.       — Откуда я знал, что он это найдет?! — Дитер переодевался в домашние спортивки и пытался донести жене, что не его вина, что Томас накуренный.       — Я тебе не раз говорила выбросить это или получше спрятать! Ты понимаешь, что он в первый раз это курит из-за чего ему может стать плохо или что еще хуже!       — Эрика, за все время, что люди начали курить марихуану, от нее никто не умер, поэтому ему ничего не грозит, максимум словит передозировку, если десять косяков за раз скурит, что маловероятно. — Дитер пошел на кухню и посмотрел на Томаса, который уже по пятому кругу смотрел одно и то же видео. Он ждет, пока тот потушит докуренный косяк, и берет его на руки, чтобы отнести в комнату.       — Тебе лучше полежать.       — Я мультик не досмотрел. — Томас потянулся за телефоном, но Дитер уже понес его в комнату. Уложив его, блондин сел рядом и стал дожидаться, пока Томас начнет засыпать под свой уже редкий уставший смех, от которого уже тянул живот.

*

      — Возможно он подумал, что в той баночке реально конфеты. — вслух задумался Болен, отпивая из кружки чай.       — Да, и сделал из этих «конфет» самокрутки. Глупости-то не говори. — Эрика стояла у открытого окна и курила тонкие ментоловые сигареты.       — Тогда я не знаю, что думать. Как проснется, я с ним поговорю.       — Угум, пригрозишь пальцем и поставишь в угол. Знаешь, что с этим общего? Он, как ребенок, будет продолжать этим заниматься, раз начал.       — Ну и паникерша ты, Эрика. Редко случается, что от травы может быть зависимость, это зависит от самой силы воли человека. Он у нас парень крепкий, не снаркоманится, даже если начнет нюхать порошки или глотать таблетки.       — Заткнись и сплюнь! Не хватало еще подсадить его на эту дрянь! Дитер и отвечать не стал. Да, Эрика была очень чувственной к людям и боялась малейших ошибок по отношению к ним. Возможно именно это и зацепило Дитера, когда они познакомились и в дальнейшем связали свои судьбы, остается надеяться, что ее опасения действительно напрасны.       — Теперь у нашего Андерса есть девиз жизни: «Секс, конфеты, рок-н-ролл»! — смеется блондин и уходит проведать Томаса.       — Ой, рот закрой! — фыркнула Эрика.