Глава 4

      Если Жон и ненавидел что-то, так это ходить по магазинам одежды.       Как бы типична ни была такая реакция для многих парней, его собственные причины были немного глубже. Когда они с Синдер были приемными детьми матроны, их заставляли ходить за покупками вместе с ней и ее настоящими дочерьми. Естественно, матроне нужно было поддерживать репутацию в обществе, поэтому их с Синдер редко наказывали на людях. Вместо этого с ними обращались, как и полагается приемным детям, — с мягкой добротой.       Это всегда было мучительно.       По его мнению, заставить женщину, которая тебя била, умиляться, ворковать и ерошить волосы — это все равно что заставить женщину улыбаться в лицо мужчине, который над ней издевается. Он всегда очень боялся этих моментов, потому что от него ожидали улыбки и счастливого поведения в ответ, и любая неудача в этом случае заканчивалась ужасным наказанием. Иногда их все равно наказывали, просто ради наказания, как будто матрона и ее дочери чувствовали себя грязными из-за того, что им пришлось быть с ними милыми в течение дня, и пытались отмыться от этого неприятного чувства, отпихивая их потом.       Часто, Жон уходил с разбитой губой и в новой одежде, охваченный смутным чувством счастья от редкого проявления доброты и цепким страхом перед тем, что будет потом. Синдер всегда была тише, кипела безудержной ненавистью и замышляла будущее убийство своих обидчиков.       Синдер никогда не была такой жестокой, когда заставляла его ходить за покупками. Ни разу. Но это все равно не приносило удовольствия, так как ему часто казалось, что он заново переживает травму. К счастью, она знала об этом и обычно позволяла ему сидеть возле магазинов с любыми пакетами. Он доверял ей выбирать для него самую лучшую одежду, и она никогда не подводила. Сегодняшний день был посвящен Эмеральд, и от него будет еще меньше пользы, если он будет подбирать для нее одежду.       Жон мог бы смириться с походом в торговый центр ради Эмеральд. У девочки не было ничего, кроме грязной одежды, которую она носила, и она заслуживала того, чтобы иметь настоящий гардероб. Они уже купили ей чемодан, чтобы она могла забрать свои новые вещи с собой в Мистраль. Он лежал между ног Жона вместе с несколькими пакетами чистящих средств, зубными щетками и прочим. В Мистрале Эмеральд ожидали также визиты к врачам и дантистам.       Тот факт, что Синдер все это устроила, был бы очень милым, если бы ее оправданием не было громкое заявление о том, что она не собирается пускать Эмеральд в их дом, если у нее могут быть клещи, вши или какая-нибудь другая неприятная зараза.       Но это все равно была доброта. Жон уцепился за это. Может, его сестра и не умеет говорить красиво, но назначение визитов к врачам для Эмеральд все равно было положительным моментом. Это поможет Эмеральд стать более здоровой.       Так она сможет помочь им уничтожить Вейл…       Ладно, может быть, это все еще маленькое зло. Мне действительно нужно поговорить с Синдер об этом.       — …ну же, сестренка, мне нужна новая пара сапог!       — Но Яаааанг…       — Нет. Я сидела, пока ты пускала слюни на журналы, так что ты можешь посидеть пятнадцать минут, пока я выбираю новые ботинки.       — Как будто это будет всего пятнадцать минут! Это будет пятнадцать часов!       Жон наклонил голову, наблюдая за приближением двух шумных девушек. Похоже, он был не единственным, кого вытаскивали с большой неохотой. Девушка пониже ростом, одетая в красное и с черными волосами того же цвета, тащилась рядом с более высокой блондинкой с дикой гривой волос и наглой ухмылкой.       Сестры, судя по тому, что они говорили, не были похожи друг на друга. Впрочем, как и они с Синдер с их одинаковыми волосами — желтыми и черными соответственно. Это было почти как смотреться в зеркало, только Синдер была моложе, а он — старше, и у него была потрясающая пара сисек.       Блондинка заметила его и ухмыльнулась. — Эй, похоже, не ты одна дуешься. Ты можешь остаться с этим парнем, пока его девушка ходит по магазинам.       Девушка поменьше упиралась.       Как и Жон. — Воу! Воу! Там моя сестра. Не моя девушка.       — Правда? Тогда у вас еще больше общего. — Девушка схватила свою младшую сестру и усадила ее на сиденье рядом с ним. — Руби, парень. Парень, Руби. — Представление оставляло желать лучшего. — Посиди здесь, пока я делаю покупки.       А потом она ушла, оставив младшую сестру с незнакомым парнем. Бедная девушка медленно краснела, ее серебристые глаза изредка посматривали в его сторону, но находили лишь новые причины для смущения. Синдер могла бы поддразнить его за то, что он заставляет девушку краснеть, но он мог сказать, что она больше смущена тем, что ее заставили сидеть здесь.       — Кстати, меня зовут Жон. Не Парень.              — Р… Руби. И я очень извиняюсь за Янг.       — Ничего страшного. — Жон немного пожалел ее. Девушка выглядела на несколько лет моложе его. — Старшие сестры, да? Неужели и твоя так же подавляет все, что ты говоришь?       — Да! — сказала Руби, немного нервно хихикая. — Янг вообще не принимает отказов.              — Звучит как Синдер. Моя сестра. Приемная. Вы двое…?       — Папа один, мамы разные. — Очевидно, Руби уже задавали этот вопрос, и он не показался ей неприятным. — Наши мамы и папа были в одной команде, когда были охотниками. Я собираюсь стать охотницей! — Руби покраснела и отвела взгляд. — Ум, Э…       Нервничает. Было видно, что Руби не знает, что сказать и как правильно вести разговор. Жон мягко улыбнулся. — Все в порядке. Мы с Синдер тоже собираемся стать охотником и охотницей.       — Правда?! — Ее лицо засветилось, когда она нашла общий язык. — Значит, вы сейчас в академии?       — В следующем году мы будем в Хейвене. В Мистрале.       — Так круто! — Глаза Руби сверкнули, и она сжала кулаки. — Я завидую! Мы с Янг учимся в Сигнале, на Патче, но мы собираемся поступать в Бикон… — Жон вздрогнул. — Янг поедет в следующем году после этого, а я — через два года.       — Значит, тебе уже четырнадцать?       — Хм. — Руби кивнула. — А тебе семнадцать?       — Шестнадцать.       — Подожди, но разве ты не собираешься в Хейвен…?       Упс. Он забыл, что Синдер собиралась сжульничать с его возрастом. — Ах, я как раз на грани, — соврал он. — Мне будет семнадцать, за несколько дней до отъезда.       — Ох. Это имеет смысл. Счастливчик. Хотела бы я попасть в Бикон раньше. Я также лучшая в своем классе, особенно по оружейному делу. Тебе нравится оружие? Какое оружие ты используешь? Оно у тебя здесь? Можно посмотреть?       Руби практически не сводила глаз с его пакетов с покупками, как будто могла обнаружить в них оружие. Будь его сумки женщинами, они могли бы вызвать полицию за то, как жадно она их раздевает.       — Эм. Нет. Наше оружие в отеле. Синдер… Вообще-то у Синдер нет оружия, потому что ее Проявление позволяет ей использовать стекло и придавать ему форму оружия по своему усмотрению; обычно она использует лук и может превращать его в сдвоенные мечи.              — Ваааау! Это так круто!       Жон приободрился. — Так и есть! — подтвердил он. — Моя сестра — самая крутая. Когда она сражается, это похоже на танец, и она всегда выглядит такой элегантной и контролирующей. Я учусь владеть мечом, но пока он у меня только тренировочный. Синдер хочет заказать мне лучший, и она говорит, что не согласится, чтобы у меня был не самый лучший, так что мы ищем подходящего человека, который его сделает.       — Ты не собираешься сделать свой собственный…?       — Не думаю, что я доверюсь мечу, который сделаю сам. Я довольно неуклюж.       — Ммм. — Руби не выглядела убежденной. — Думаю, это нормально, но создание собственного оружия — это более личное дело. Я как раз сейчас работаю над своим детищем. Это будет складная коса с патронником для снайперской винтовки. Вот! — Руби достала свой свиток и открыла его, быстро пролистав концептуальные схемы и фотографии деталей, разложенных на столе. — Сейчас я работаю над деталями. Это стреляющий механизм…       Исчезла застенчивая и нервная маленькая девочка, и на ее месте появился монстр. Жон обнаружил, что его заваливают техническим жаргоном, в котором он совершенно не разбирался, да еще и от девушки, которая на два года младше его. Это было бы очень приятно, если бы он действительно был охотником, а не тем, кого Синдер обучает на стороне. Ее внимание всегда было сосредоточено на боевой силе, а от теоретических предметов вроде этого она отмахивалась как от чего-то, за что можно заплатить кому-то другому.       Было очевидно, к чему стремилась Руби.       — …и я работала над соединениями, чтобы его можно было складывать и носить на задней поверхности бедра, когда не используется, но я застряла на стволе. Я не могу сделать так, чтобы в стволе были какие-либо шарниры, потому что за них может зацепиться пуля, и тогда ствол взорвется и повредит моего ребенка…       Жон открыл было рот, чтобы что-то сказать, чтобы увести разговор в сторону, но Руби перебила его. Это не было грубостью. Скорее, казалось, что она сама не понимает, как много болтает, и просто рада, что кто-то заинтересовался ее оружием.       Даже если на самом деле ему это было неинтересно.       Не то чтобы он был настолько жесток, чтобы признаться в этом, когда она рассказала ему о концепции своего оружия, его сильных сторонах и истории его разработки за последние три года. Жон лишь кивал, издавая одобрительные звуки, и позволял ей говорить. Все-таки это было лучше, чем когда Синдер заставляла его наряжаться в разные наряды.       — …и потом я буду использовать выстрелы, чтобы привести себя в движение…       — Кхм. — Рядом прочистили горло. — Мы закончили.       Руби замерла.       Жон поднял голову и улыбнулся. — Синдер! Все готово?       — Да. Что скажешь? — Синдер жестом указала на Эмеральд, которая сменила свое грязное пальто на несколько размеров больше и рваные джинсы на облегающие серые брюки и жилетку. Ее волосы также стали менее растрепанными и немного короче. Девушка нервно ерзала, часто оглядываясь на Синдер.       — Эмеральд! Ты выглядишь потрясающе!       — Ах. Да. — Эмеральд не заикалась и не краснела. — Хорошо. — Ее глаза снова обратились к Синдер и расширились. Не успел Жон оглянуться, как Эмеральд с дикой улыбкой обняла его за плечи. — Спасибо тебе огромное, Жон! Все это так много значит для меня! Спасибо!       — Лучше… — пробормотала Синдер, но в голосе ее звучала лишь смутная угроза. Ее взгляд скользнул к Руби, все еще застывшей и не знающей, что сказать. — Хм. И это? Представь меня своему новому… другу, Жон. Было бы невежливо не сделать этого.       — Ох. Руби, это моя старшая сестра, Синдер. Синдер, это Руби. Ее сестра тоже зашла в магазин и выбросила ее на улицу, как ты меня.       Синдер закатила глаза. — Скорее, пощадила тебя. Очарована. — Она не протянула Руби руку для пожатия. — Я уверена, что ты можешь уйти…       — Руби собирается стать охотницей в Биконе. И она как раз показывала мне оружие, над которым работала.       Все, что она собиралась высказать, прервалось. — Правда…? — спросила она, внезапно заинтересовавшись маленькой девочкой. — Ну, разве это не нечто. Мы также собираемся стать охотником и охотницами в Мистрале. Знаешь, возможно, вам с Жоном стоит поддерживать связь. Как это сейчас называется? Друзья по переписке?       — Правда…? — в голосе Руби звучала надежда.       — Неужели…? — подозрительно заметил Жон. — Это ужасно дружелюбно с твоей стороны, сестренка.       — Тебе нужно больше друзей помимо меня, — ответила она, пожав плечами. — И, возможно, наличие друга, которому можно писать письма, пойдет тебе на пользу. Не говоря уже о том, что тебе нужен совет по поводу твоего собственного оружия. Возможно, это судьба, которая свела вас вместе.       Хорошо. Синдер сейчас слишком много говорила. Синдер никогда не поощряла его дружбу и делала все возможное, чтобы Эмеральд знала свое место в качестве приспешника, а теперь она хочет, чтобы у него был друг по переписке? Он уже собирался объявить о розыгрыше, но Руби опередила его, застенчиво улыбнувшись.       — С удовольствием. У меня нет… эм. У меня не так много друзей за пределами Сигнала.       Сердце Жона растаяло. Черт побери. — Ну, теперь у тебя есть один! — провозгласил он. Синдер закатила глаза, а Эмеральд фыркнула. — Вот, возьми мой номер. И не бойся писать мне, если захочешь узнать, каково это в Хейвене.       Лицо Руби засияло. — Правда? А ты пришлешь мне фотографии!       — Конечно.       — Оружия людей?!       — Э-э…       — А… А можно мне посмотреть на оружие твоей сестры? — спросила она, робко глядя на Синдер.- Ж-Жон сказал, что у тебя потрясающее Проявление и что ты всегда выглядишь очень круто, когда используешь его.       — Правда? — Обычно Синдер ругала бы его за то, что он делится ценной информацией, но она выглядела слишком самодовольной, чтобы это делать. — Ну, думаю, это не повредит. — В мгновение ока в ее руке появился стеклянный кинжал, который она протянула Руби. — Вот, держи.       — Ваааааау. — Руби взяла его в руки и провела пальцем по острию. Естественно, она использовала ауру, отчего кинжал слегка заискрился, а не пустил кровь. — И он острый. Это так круто! Ты можешь сделать снайперскую винтовку?       — Нет. Сложное оружие требует движущихся частей, а стекло для этого не годится. Нажатие на спусковой крючок разобьет стекло, а если и не разобьет, то стреляющий механизм разнесет стеклянную пулю вдребезги». Синдер позволила ножу раствориться в пыли. — Вот почему я использую лук или метательное оружие. Это единственный безопасный способ запустить стеклянное оружие.       Руби выглядела так, словно хотела задать еще несколько вопросов, но тут появилась ее сестра с пакетом покупок. Жон заметил ее, когда она приостановилась, чтобы посмотреть на них. Он заметил, как сестра сузила глаза, предполагая самое худшее, а затем медленно усмехнулась, когда поняла, что Руби не в беде, и улыбнулась. Янг посторонилась, чтобы не мешать сестре.       Но Руби увидела ее и ничего не поняла. — Ах, это моя сестра. С-Спасибо, что продемонстрировала мне свое Проявление. И за то, что ты мой друг, Жон, — добавила она, застенчиво краснея. — Не могу дождаться, когда увижу фотографии Хейвена! Не забывай обо мне!       Девушка исчезла со скоростью, намного превышающей человеческие возможности, — очевидно, это было Проявление. Синдер вскинула бровь, когда несколько цветочных лепестков коснулись ее щеки. Она поднесла палец, чтобы сорвать его, и позволила ему упасть на землю.       — Уже завел новых друзей? — спросила она его.       — На самом деле это было скорее из-за того, что ее сестра бросила ее со мной. И с каких пор ты вообще хочешь, чтобы я заводил друзей? Что это было?       — Могу ли я не жалеть явно застенчивую и неуверенную в себе маленькую девочку?       Глаза Жона расширились. Его сердце заколотилось. Неужели это оно? Это начало ее искупления…? Улыбка расцвела на его лице, когда он открыл рот, чтобы похвалить ее, а может, даже обнять.       — И она окажется полезным источником информации, когда окажется в Биконе. Если она сочтет нужным отплатить тебе за фотографии Хейвена, мы сможем с ее помощью получить важную информацию о безопасности Бикона.       Ииии тут его покинули приятные чувства, потому что ему напомнили о том, что Руби будет учиться в школе, которую Синдер собиралась уничтожить, и что единственная ценность, которую Синдер видела в ней, — это потенциальная роль невольного шпиона. Неужели они действительно собирались подвергнуть такую бедную девушку, как Руби, всем этим страданиям и печалям? Все признаки указывали на то, что да. Плечи Жона поникли.       — Не привязывайся ни к кому слишком сильно, — посоветовала Синдер. — Никогда не знаешь, подружишься ли ты сегодня с человеком, от которого завтра придется избавляться. — Когда он увял еще больше, Синдер вздохнула. — Пойдем купим мороженое. Это поможет тебе почувствовать себя лучше.       — Не думаю, что мороженое избавит меня от чувства вины за то, что я собираюсь предать своего нового друга по переписке в будущем, Синдер.       — Чувство вины? С чего бы это…?       Похоже, ей еще предстояло пройти долгий путь к искуплению. Жон прошептал Руби молчаливое извинение и мысленно отметил, что должен найти способ защитить ее — или убедить не идти в Бикон. Возможно, это не имело бы значения. Его главной целью было помешать Синдер осуществить этот ужасный план.       Может быть, именно ей нужны были друзья в жизни?       Хмм. Если я подружусь с Руби, то, возможно, смогу убедить Синдер подружиться с ее старшей сестрой. Я могу заставить Синдер думать, что в этом есть смысл, ведь Янг отправится в Бикон на два года раньше. Синдер будет симулировать дружбу, чтобы получить ценную информацию, и вполне возможно, что она действительно станет ее другом, если будет симулировать достаточно долго.       До того, как им придется беспокоиться о Вейле, оставался еще целый год с небольшим. Времени было достаточно, чтобы познакомиться с Руби и попытаться устроить их с сестрой знакомство. Все, что ему нужно было сделать, — это убедить Синдер привезти их в Вейл когда-нибудь в будущем. Это будет несложно, если он сделает все так, как было, чтобы еще раз разведать город.       Операция: Найти Синдер Друга.       Неплохое название.

***

      Эмеральд была в тюрьме.       Вроде того.       Полет обратно в Мистраль в тесном самолете был крайне неловким, потому что она сидела между Синдер и Жоном — с одной стороны, слишком дружелюбный щенок, а с другой — олицетворение смерти. Жон беспокоился, что она боится летать, и всю дорогу старался отвлечь ее глупыми карточными играми, не понимая, что любой ее страх меркнет по сравнению с опасением расстроить его и тем самым заработать билет в один конец на бульвар разбитых тел.       Когда Эмеральд выиграла в карты, Синдер бросила на нее такой ужасающий взгляд, что Эмеральд использовала свое Проявление на Жоне, чтобы убедить его в том, что она жульничала, и что на самом деле выиграл он. Он посмеялся над ее «жульничеством» как над хорошим развлечением, в то время как Синдер согласно кивнула.       Эмеральд и раньше слышала о слишком заботливых старших сестрах, но Синдер по праву завоевала это звание! Если бы она могла, то на крышах домов стояли бы снайперы, которые отстреливали бы всех, кто хоть раз не так посмотрит на Жона.       А сейчас она находилась в их доме — и в своем доме тоже, и это наводило на нее смутный ужас. Дом выглядел настолько обычным, что Эмеральд задалась вопросом, где же находится подземелье со всем его пыточным оборудованием. Она не удивилась бы, если бы в каждой комнате стояли камеры, чтобы Синдер могла следить за происходящим. Но то, что она их не видела, наводило на мысль, что они слишком хорошо спрятаны.       И, конечно же, Жон был слеп ко всему этому. Он считал свою сестру святой.       — Это твоя комната, — сказал он, открывая дверь, чтобы она могла войти. — Она прямо напротив комнаты Синдер. Моя — рядом с ее. Можешь украшать ее как хочешь — только следи за чистотой.       В комнате стояла удобная кровать и окно, через которое, как она подозревала, она не успеет вылезти, прежде чем Синдер снимет с нее кожу. Эмеральд осмотрела шкафы. В детстве она мечтала, что когда-нибудь у нее будет настоящая семья, но это было не так. Она чувствовала, что Синдер подслушивает.       — Ух ты! Это потрясающе! — Эмеральд вливала мед в каждое слово. — Спасибо тебе огромное, Жон. Ты такой добрый! Не могу поверить, что мне так повезло!       — Оууу. Блин. — Он покраснел и притопнул каблуком. — Ты не должна быть такой. Ты заслужила место, где можно остановиться, Эм. Можно я буду называть тебя Эм?       — Конечно!       До тех пор, пока ее имя не содержало строк «находится здесь» или «R.I.P.», она была не против. Хотя у нее было подозрение, что если ее будут звать Эмеральд Фолл, то она тоже умрет, потому что Синдер, похоже, была не из тех, кто делится с кем-то, даже с потенциальной будущей супругой. Эмеральд жалела девушку, достаточно безрассудную, чтобы влюбиться в него.       — Я попрошу Синдер сходить за покупками, чтобы вечером приготовить для нас большой ужин, — сказал он. — Тебе лучше оставаться в доме, пока ты не узнаешь местность получше. Синдер может немного рассердиться, если я уйду один, не предупредив ее.       Ох, как хорошо; она была контролирующей маньячкой по отношению к собственному брату. Какие шансы были у Эмеральд в этом случае? Она кивнула головой. — Принято. Я останусь здесь, если мне не скажут иначе.       — Отлично. Мы все вместе присоединимся к Хейвену, как команда, но, думаю, сначала нам нужно подобрать четвертого члена.       — Могу ли я знать, кто это…?       — Без понятия. Я тоже не знаю, кто это. — Жон рассмеялся. — Но тогда я не знал о тебе, пока не встретил тебя в Вейле. Это будет кто-то с Проявлением, которое, по ее мнению, может быть полезным. Уверен, она расскажет нам о нем, как только мы окажемся там.       — Верно. — Эмеральд не решалась спросить Синдер. — Так что… Могу ли я чем-нибудь помочь тебе по дому?       — Тебе не нужно.       — Я хочу!       Потому что так она ему больше понравится, и потому что если она будет занята помощью Жону, то Синдер может оставить ее. Между помощью в мытье посуды и необходимостью проводить время с Синдер, Эмеральд знала, что предпочтет. Она приклеилась бы к Жону как клей. Единственное, что ее беспокоило, — это если Синдер почувствует, что она слишком близко сблизилась с Жоном, и тогда ее тоже могут убить.       Если держаться от него подальше, я рискую расстроить его и заставить ее убить меня, но если я подойду слишком близко, Синдер может подумать, что я пытаюсь занять ее место, и убьет меня. Я проклята, если сделаю это, и проклята, если не сделаю! Мысленно Эмеральд грызла свои ногти. Может быть, этот четвертый член будет моим путем к безопасности. Я могу либо держаться за него, либо бросить его перед Синдер в качестве дымовой завесы. Использовать в качестве жертвенного агнца.       Конечно, ей было бы неприятно, но не настолько, чтобы оказаться в центре внимания Синдер. Бедный идиот, который станет их (скорее всего, невольным) четвертым членом, может пострадать, если это означает, что она останется в безопасности.       — Полагаю, ты можешь помочь мне прибраться здесь, — сказал он. — Нас не было несколько дней, так что пыли накопилось много. Синдер не очень-то любит убираться.       Эмеральд не удивилась. — А чем же она занимается?       — В основном она готовит заговоры о конце света и другие злые вещи.       — Что?       — Я сказал, что мы должны убраться.       — Нет, другая часть…       — Я сказал, что мы должны убраться. — Жон деревянно улыбнулся и протянул ей пылесос. — И чтобы ты знала, я не слепой. — Он тепло улыбнулся ей. — Я знаю, что с Синдер бывает нелегко найти общий язык и что она может быть требовательной. — Он сжал ее плечо. — Но под этой холодной внешностью скрывается любящая и добрая старшая сестра, которая всегда заботится о тех, о ком заботится, и я уверен, что со временем она станет заботиться и о тебе. — Он еще раз сжал ее плечо. — Поверь мне. Просто узнай ее поближе, и ты поймешь, какой удивительный и замечательный человек она на самом деле, а все остальное — лишь внешняя оболочка.       — … — Он был слеп, как летучая мышь. Эмеральд заставила себя улыбнуться. — Да. Конечно. Итак, уборка?

***

      Жону понравилось, что в доме есть Эмеральд.       Удивительно, с каким удовольствием она занималась домашними делами, ведь он думал, что она будет довольно неряшливой из-за того, что у нее никогда не было ничего, что нужно было бы содержать в чистоте. Возможно, теперь, когда у нее появились вещи, все изменилось. Как бы то ни было, Эмеральд всегда вставала рано и принималась за работу еще до того, как Синдер спускалась вниз, чтобы выпить свой первый кофе. Вообще, Эмеральд, похоже, стремилась быть занятой всегда, когда Синдер была рядом.       Он мог только предположить, что она хочет произвести на Синдер впечатление своим трудолюбием. Это было мило! Он так и сказал Синдер и посоветовал ей вознаградить Эмеральд, проведя с ней немного времени. Было приятно видеть, как они ладят; Эмеральд практически потеряла дар речи, когда Синдер, выполнив его просьбу, решила вознаградить ее за усердие, отправившись за покупками с ней наедине.       Что бы ни случилось в этой поездке, должно быть, было весело, потому что Эмеральд вернулась и сразу же легла в постель, ничего не рассказав ему об этом. По его мнению, это была частная беседа между девушками.       За три недели, прошедшие с их возвращения, он обменялся с Руби несколькими длинными письмами и узнал о ее оружии, оружии ее дяди, оружии ее сестры и ее собаке — о самых важных вещах в жизни Руби. Он даже не знал имени ее отца, зато знал его оружие в мельчайших подробностях. В своих письмах Руби называла его просто «папа». В свою очередь, он рассказывал ей истории о Синдер — приятные истории, ведь он все еще хотел, чтобы Синдер и Янг подружились в будущем.       Он пытался подтолкнуть к этому и Эмеральд, чтобы понять, успокоится ли Синдер, если вокруг нее будет много близких друзей, но Эмеральд по-прежнему держалась на почтительном расстоянии, вероятно, потому, что считала себя слишком многим обязанной Синдер за то, что та дала ей дом.       Придется продолжать настаивать на том, чтобы они проводили больше времени вместе. Эмеральд не должна чувствовать, что ее принимают здесь только в том случае, если она полезна, а Синдер не помешает подруга. Я уверен, что они преодолеют свою неловкость, если я буду заставлять их проводить время вместе.       Сидя за обеденным столом, Эмеральд дрожала и нервно потирала руки.       Синдер прервала его размышления, бросив на стол несколько бумаг. — У нас в поле зрения четвертый член команды. Маркус Блэк. Его Проявление позволяет ему красть Проявления других людей и использовать их, что делает его ценным активом, который мы не можем позволить себе игнорировать. Мы отправимся на его вербовку через два дня.              Эмеральд и Жон приняли несколько документов. Эмеральд пролистала их и кивнула, все еще слишком нервничая, чтобы высказаться и поделиться своим мнением. Жон не нервничал и, скорее, чувствовал, что должен сказать то, что, вероятно, боялась сказать Эмеральд.       — Сестренка… ты не видишь в этом проблемы…?       — Нет. — Синдер наклонила голову. — Должна ли я…?       — Сестренка… Маркусу Блэку тридцать шесть лет, если верить этому.       — Да.       — Тридцать шесть!       — И?       — Он старик! Ему придется притворяться первокурсником в Хейвене!       — Зрелые студенты существуют.       — Не в академиях охотников, и не такие зрелые! — возразил он. — Это общее общежитие, а физический возраст — препятствие для того, чтобы стать охотником. К моменту выпуска он будет слишком стар, чтобы выступать. Никто не поверит, что он наш товарищ по команде!       — Его Проявление, однако…       — Это хорошее Проявление, — согласился Жон. — Но мы не можем нанять его в качестве четвертого члена команды в Хэйвене. — Он почти видел, как она начала увядать. Жон вздохнул. — Но я полагаю, ты можешь завербовать его другим способом.       — Хмммм?       — Он не сможет быть студентом, но… ну… я полагаю, это не помешает ему присоединиться к нам. — Черт бы побрал его мягкое сердце. Жону не нравилось, что рядом с его сестрой будет находиться старик, похищающий Проявления, но если она настроена решительно, он поможет ей найти выход. — Может, он сможет притвориться нашим дальним дядей или еще кем-нибудь?       — Тогда решено. — Синдер хлопнула в ладоши. — Маркус Блэк станет нашим неофициальным четвертым членом. Осталось только внушить ему, как важно работать под моим началом. Надеюсь, Жон, учитывая, что это старый и обеспеченный человек, ты не сочтешь нужным вмешаться и принять его в нашу семью, как сделал это с Эмеральд?       Жон покраснел. — Думаю, я смогу удержаться.       — Хорошо. Меньше всего нам нужно, чтобы ты подобрал еще одного бродягу.

***

      Дом был в огне.       Это не их вина, — счел нужным уточнить Жон. Когда они приехали, дом уже горел. Иначе он бы точно поверил, что сестра приложила руку к поджогу. Одинокий мальчик без ног тащился к ним из-под обломков, пот струился по его лицу вместе со слезами. Последние силы покинули его, и он рухнул к их ногам, совершенно обессиленный и неспособный сдвинуться с места ни на дюйм.       Жон повернулся и посмотрел на сестру.       — Нет, — сказала она.       Он уставился на нее.       — Нет!       — Но Синдер…       — Нет, Жон! Нет — значит нет! У него даже ног нет, черт возьми! Он будет бесполезен!       Глаза Жона слезились. Его нижняя губа дрожала.       Синдер смотрела на него в ответ.       Ее левый глаз дергался.              — Пожалуйста…?       — Черт побери, — прошипела она. — Ладно! Но ты имеешь дело с ним. Черт возьми! И заодно мое крадущее Проявления Проявление. — Синдер пнула траву. — Лучше бы этот калека имел хорошее.       Мальчик, видимо, только-только пришедший в себя, чтобы говорить, ответил: — У меня его нет. Мой отец украл мое…       — ПРОКЛЯТЬЕ!