Глава 5

Глава 5

Дорогая Руби, После возвращения в Мистраль все было суматошно. Во время увлеченной прогулки по сельской местности мы наткнулись на горящий дом и мальчика, потерявшего ноги в одиночестве в глуши. Синдер согласилась взять его к себе и присматривать за ним (хотя она немного жаловалась, но я уверен, что это было просто для показухи), и теперь он тоже будет жить с нами. Его зовут Меркури, и он немного странный. Он много смеется и подшучивает над всеми, и никогда не выглядит грустным. Я беспокоюсь, что он заставляет себя это делать, но не знаю, как к нему подступиться, а Синдер… скажем так, у нее есть о чем подумать. В последнее время она не в духе. Скоро мы отправимся в Хейвен. Я расскажу тебе обо всем и приложу несколько фотографий к следующему письму. Синдер передает тебе привет — ладно, не передает, но передала бы, если бы не была так занята другими делами. Надеюсь, с твоим новым оружием все сложится хорошо. Твой друг, Жон.       Синдер стояла, скрестив руки и раздраженно нахмурившись, и смотрела в окно магазина, постукивая ногой по полу. Все ее манеры были направлены на то, чтобы дать понять, как мало она хочет здесь находиться.       Эмеральд заметила это, как и всегда, с вниманием человека, который знал, что от этого зависит ее дальнейшее выживание. Зеленоволосая девушка стояла на расстоянии вытянутой руки от Синдер, скорее в знак покорности, а не потому, что всякий раз, когда она цеплялась за Жона, потому что он был добрее, Синдер начинала скрежетать зубами.       И Жон, не совсем забывчивый, но уже привыкший ко всему этому, стоял в стороне от них с огромной улыбкой на лице и хлопал в ладоши, когда занавес откинулся и Меркури Блэк осторожно вышел на своих новых протезах ног. Лавочник — профессиональный врач-слесарь-инженер — помогал ему с каждым шагом, поддерживая тело молодого человека обеими руками.       — У тебя получается! — радостно воскликнул Жон. — Ты делаешь это, Меркури. Ты идешь!       — Я… я… — Серебристоволосый парень по-мальчишески улыбнулся, не встречаясь с Жоном взглядом. Он продолжал смотреть в пол, который теперь был дальше, чем последние две недели. С тех пор как он потерял ноги. — Я иду. Я… — Его голос захлебнулся. — Я иду.       — Тч… — Синдер прищелкнула языком и закатила глаза.       Жон проигнорировал ее. Он шагнул вперед и занял место доктора — но Меркури это было не нужно. Парень был в состоянии сделать шаг самостоятельно, сначала осторожно, но потом все увереннее. Но и тогда он не оттолкнул Жона.       Он привык к нему.       Когда Синдер согласилась взять Меркури с собой, она дала понять, что он — ответственность Жона. До последней капли. Именно Жону пришлось нести его, пока они не добрались до деревни и не купили ему инвалидное кресло, а потом именно Жону пришлось толкать его. Именно он помогал Меркури добираться до ванной и обратно, пока тот не смог делать это самостоятельно — и ходить в туалет, и принимать ванну.       По замыслу Синдер, это должно было измотать Жона, чтобы он понял, что Меркури требует от него больше усилий, чем стоит, но, конечно, ее брат-идиот оказался слишком хорош для окружающего мира. Он делал все. Не только мыл его, но и уговаривал поесть, говорил с ним о том, что случилось, и даже умолял — на коленях — Синдер использовать часть их богатства, чтобы купить Меркури ноги.       Однако он все равно бесполезен, подумала она. Даже если он научится сражаться, у него нет Проявления. Почему Жон не видит этого? Любого можно научить сражаться — любого. Нет ничего, что сделало бы его уникальным, кроме его инвалидности. Но даже в этом нет ничего особенного.       По ее мнению, все это было пустой тратой времени. Синдер снова вздохнула, поскольку ее почти все игнорировали. Доктор счел отсутствие интереса знаком, чтобы не разговаривать с ней, а Жон и Меркури были слишком сосредоточены друг на друге. Глаза ее заострились, когда она уловила взгляд Меркури, обращенный к Жону, когда ее брат не смотрел.       Насмешка, с которой она могла бы согласиться. Также тонкая манипулятивная жадность. Тем не менее, эмоции, которые она увидела в глазах парня, когда он смотрел на ее брата, были гораздо хуже.       Тоска.       Сквозь стиснутые зубы вырвалось шипение, когда Меркури неловко, но искренне улыбнулся ее брату, а руки калеки схватили Жона за локоть, чтобы не упасть. Стоявшая подле нее Эмеральд нервно задвигалась вдоль стены, чтобы увеличить расстояние между ними.       — Хватит! — прошипела Синдер. — Это слишком долго. Они работают, так что давайте заплатим и уйдем! А ты тянешь время.       — Что? Но сестренка, ты тратишь больше времени, покупая обувь…       — Это не имеет значения!       — Не думаю, что это так… — вздохнул Жон. — Ты доволен ими, Меркури? Не бойся сказать, если нет. Мы можем остаться и попробовать еще, пока Синдер и Эмеральд будут делать то, что им нужно.       Нет, они, черт возьми, не останутся. Жон был ее братом, и он сделает то, что прикажет старшая сестра. Так было всегда, и так, черт возьми, будет и впредь. Синдер была в полусекунде от того, чтобы оттолкнуться от стены и схватить его в удушающий захват, и, возможно, так бы и сделала, если бы Меркури попросил еще примериться к ногам. Впрочем, калека решил не делать этого.       — Я в порядке. Это… Это больше, чем я ожидал. Спасибо…       — Не за что.       Конечно. Скажи этому идиоту, что он может пользоваться ее деньгами — их деньгами, правда, но Синдер была единственной, кто убивала за них. С насмешкой она всучила лавочнику деньги и выпроводила их из магазина. По крайней мере, они могли покончить с дурацким инвалидным креслом — и, возможно, теперь, когда у него появилась независимость, калека перестанет цепляться за Жона.       — Хватит отвлекаться на мелочи. Скоро начнется Хейвен, и мы все должны быть к этому готовы. Жон, я жду, что ты будешь тренироваться усерднее всех.       — Что? Почему я?       — Потому что ты тратил время на другие вещи. — Язвительный взгляд на Меркури дал понять, на что, по ее мнению, он тратил время. — Ты собираешься войти в Хейвен на год раньше, чем следовало бы, и я не потерплю, чтобы ты был слабее других. Поэтому следующие два месяца мы будем лично тренироваться вместе.       — И чем это отличается от обычного?       Ох, он еще пожалеет об этом.

***

      Жон пожалел обо всем.       В последние несколько недель, предшествовавших приезду в Хейвен, его сестра была безжалостна. Тренировки с ней всегда были мучительными, но она обычно давала ему отдохнуть, как только он начинал сдавать. Теперь этого нет. Он занимался час за часом, два, а иногда и три раза в день.       — Гримм не остановится только потому, что ты устал, — говорила она.       Когда он заметил, что Синдер поставила их на сторону Гримм, она восприняла это как-то, что он готов ко второму раунду, и подталкивала его, пока он не рухнул. Жон знал, что ему это необходимо, ведь в Хэйвене он будет притворяться на год старше, чем есть на самом деле, но он не мог не задаваться вопросом, не сделал ли он что-то не так.       — Сестренка… Синдер… — Упираясь руками в колени, Жон задыхался. — Ты… Ты сердишься на меня?       — Нет.       Ее ответ был слишком непосредственным, чтобы ему понравиться.       — Я чувствую, что ты сердишься.       — А я чувствую, что ты готов к третьему раунду, если способен нести чушь, — прошипела она.       — Нет, нет, нет! Я в порядке!       Отвлечься удалось благодаря тому, что их новый сосед по дому вышел с подносом напитков. Меркури использовал любую возможность и предлог, чтобы прогуляться, и Жон его не винил. — Прохладительные напитки! — весело сказал он. — Вы закончили? Я принес выпить.       — Ахх. Ты просто спаситель. — Жон взял один.       Синдер не взяла. — Мы тренируемся, — прошипела она. — Что ты здесь делаешь?       — Разве гидратация не является важной частью тренировок? Я и для тебя приготовил.       — Я не хочу пить.       Меркури пожал плечами. — Тогда я выпью. Ты выглядишь изможденным, — сказал он, присев на корточки перед Жоном и ухмыляясь. — Но ты становишься сильнее, это точно. Против нее ты продержишься гораздо дольше, чем раньше.       — Ты думаешь?       — Аг…       — Оставь анализ и критику мне! — сказала Синдер, встав между ними. — Жон, ты мой брат, и это значит, что ты должен быть вторым по силе человеком в Хейвене. От этого может зависеть твоя жизнь. Оставь Меркури тренироваться с Эмеральд.       — Знаешь, ему было бы полезно тренироваться с большим количеством людей, — сказал Меркури. — Почувствовать на себе разных противников. Наверняка он многому научится, сражаясь со мной и Эм.       — Это не…       — Это звучит как хорошая идея, сестренка. Я же не собираюсь постоянно противостоять тебе.       Плечи Синдер напряглись. — Я здесь самая сильная. Ты не получишь лучшей тренировки, чем со мной!       — Но все же полезно иметь некоторое разнообразие, не так ли? Кроме того, разве ты не говорила мне, как ты занята и как я должен быть благодарен тебе за то, что ты тратишь время на то, чтобы тренировать меня вот так? — Это были именно те слова, но они почему-то заставили Синдер замереть. — Если я буду тренироваться с Меркури и Эмеральд, ты сможешь вернуться к своей работе. Это беспроигрышный вариант.       — Тч. Ты… Нгх… — Ее глаза зажмурились. — Ладно. Делай, что хочешь! Синдер пронеслась мимо Жона, случайно задев Меркури коленом и отправив его в полет. Жон поспешил помочь ему подняться и извиниться за Синдер, так как она, очевидно, не заметила, что сбила его с ног.       — Извини за нее; Синдер просто очень волнуется из-за Хейвена.       — Конечно. Конечно. Все в порядке. — Меркури поморщился и поднялся на ноги. — Так ты хочешь потренироваться или слишком устал? Я не против передохнуть, если тебе это нужно после того, как она тебя измотала. Мы можем прогуляться, если хочешь. Я знаю, ты любишь комиксы. Может, сходим в магазин комиксов? Это даст тебе возможность отвлечься.       — Я не уверен. — Жону понравилась эта идея, очень понравилась. — Я не хочу расстраивать Синдер больше, чем уже расстроил.       — Аххх, я уверен, что Эмеральд не упустит шанс составить ей компанию.       Жон не был уверен. — Ты думаешь? У меня не было ощущения, что они ладят…       — Неа, поверь. Пока ты проводил время с Синдер, я разговаривал с Эм. — Меркури подмигнул. — И поверь мне, Синдер нравится ей гораздо больше, чем кажется. — Он соединил два пальца вместе. — Они как горошины в стручке. И Эм искала возможность провести с ней время.       Ого. Он и не подозревал, что они так хорошо ладят. Если честно, он был занят заботой о Меркури, пока тот был без ног, так что, возможно, Эм и его сестра стали больше ладить. Жон радостно улыбнулся. — Это отличные новости! Я так рад!       — Хмхм. Ага. Ну что, комиксы?       — Конечно!       Синдер смотрела из окна кухни, как они уходят, смеясь и шутя, а кружка с чаем в ее руке перегрелась и разбилась, забрызгав горячей жидкостью руку и стол. Эмеральд вздрогнула, но не посмела отреагировать, даже смахнуть горячие капли, обжигающие бедро.       Малейшее движение могло навлечь на нее гнев Синдер.       — Все было лучше, когда мы были вдвоем, — шипела Синдер, скорее себе, чем Эмеральд. — Почему все должно было измениться?       Эм. Потому что ты решила похитить меня, а потом отправиться за Меркури…? Эмеральд подумала об этом, но не решилась сказать. Ни за что на свете. Ты могла оставить меня в Вейле, и вы бы остались вдвоем. Это твоя вина.       — Это вина Меркури. Не так ли?       — Да, — солгала Эмеральд. — Да, это так.       В ней не было сочувствия. Никакого сочувствия. Если Меркури хотел поиграть с огнем, соперничающим с Синдер за расположение ее младшего брата, то он мог сделать это один. И далеко, далеко от нее.       Глаза Синдер пылали.       Эмеральд начала потеть. — Это… это может пройти само собой, — рискнула она. — Ведь его жизнь была перевернута. Может, он просто цепляется за Жона из-за этого.       — Хм. Это все равно неприглядно. Он ведет себя так, будто он равен Жону.       В отличие от нее, Синдер не нужно было говорить. Эмеральд знала свое место и знала, что не должна считать себя равной ни одному из них. Синдер ясно дала ей это понять еще в Вейле. У нее почти возникло желание сказать Синдер, что ей следует поступить так же с Меркури, хотя бы потому, что общее страдание — это страдание вдвое меньшее.       — Спаррингуй со мной, — приказала Синдер. — Мне нужно проветрить голову.       — Д-Да, мэм, — жалобно сказала Эмеральд. — Я с удовольствием…       Меркури, ты абсолютный ублюдок!

***

      До официального начала занятий в Хейвене оставалось меньше недели, когда Синдер получила плохие новости. Их подготовка улучшилась в разы, и Жону хотелось думать, что он готов к тому, что должно произойти. Формально им не позволили бы провалить посвящение, поскольку Директор Хейвена был предателем, служившим той же самой личности, что и Синдер (и он, формально), но от них все равно ожидали успехов — хотя бы для того, чтобы избежать подозрений.       Все шло по плану.       Но план изменился без предупреждения.              — Они хотят встретиться с нами.       Жон поднял глаза от готовящейся еды: овощи и рис шипели в воке. — Кто? — спросил он. — Директор Хейвена?       — Нет. Моя — наша — госпожа. Нас вызвали, чтобы обсудить с ними наши планы.       Деревянная ложка упала в рис. — Мы? Мы оба?       — Да. Я сказала им, что пойду и что этого будет достаточно, но… — Синдер прикусила губу. — Со мной связался Уоттс и сказал, что я должна привезти тебя. Это приказ. Салем хочет встретиться с тобой лично.       Это была плохая новость. Жона держали в стороне от всего, и он знал, что Синдер сделала это, чтобы защитить его. Любой другой подумал бы, что она держит его подальше, чтобы сохранить власть для себя, но он знал, что это не так. Он сомневался в их затее, был мягким, и к тому же плохо умел скрывать свои чувства.       — Меркури и Эмеральд тоже…? — беспомощно спросил он.       — Нет. Они останутся. Только мы.       — Значит, им нужен именно я. Если бы они хотели познакомиться с командой, то пригласили бы всех. Речь идет обо мне.       Синдер вздохнула. — Да. Я и сама догадалась. — Слабая улыбка. — Но я рада, что ты все понял. - Улыбка померкла. — Не знаю, что это такое, но мы были верны делу. Я делала то, что они хотели. Опасности быть не должно.       Не должно быть — не значит, что не будет. После усыновления не должно было быть одиночества, но оно было, и даже больше. Жон взял ложку и принялся счищать рис, прилипший ко дну вока.       — Как мы туда попадем?       — Мы вылетим с Мистраля и полетим на Буллхеде. Тебе нужно будет следить за своим желудком.       — А когда мы будем там? Что мне делать?       — Доверьтесь мне, я все расскажу. — Ее рука коснулась его спины. Жон не был уверен, что это должно было быть — утешение или притяжение, но и то, и другое подходило. И то и другое облегчало, хотя и по-разному. — Я не позволю им причинить тебе вред. Мы сделали все, что она хотела от нас. Возможно, это просто для того, чтобы убедиться в том, что все планы в порядке, прежде чем мы отправимся в Хейвен. Нам будет сложно уехать, чтобы встретиться с ними во время семестра.       — Хммм. — Он понимал, что она пытается успокоить его. Он также знал, что она сама паникует, поэтому заставляла себя выглядеть и говорить спокойно. По крайней мере, Синдер станет легче, если она подумает, что с ним все в порядке. — Логично. Думаю, это просто встреча и приветствие. Я буду держаться тихо, насколько это возможно. — Он не мог сдержаться. — Но с тобой все будет в порядке?       — Да. Поверь в свою старшую сестру.       Жон протянул одну руку за спину и схватил ее. — А когда нет?       — Хмф. Когда я говорю тебе бросить этого калеку…       — Не называй так Меркури. Он через многое прошел.       — Мы прошли через столько же, — проворчала она. — И даже больше. Мы сами вытащили себя из ада, а он просто вылез наружу и позволил нам решить все его проблемы. Мы не такие, как все, и он не заслуживает того внимания, которое ты ему уделяешь.       — Так вот в чем дело, Синдер? Ревность?       — Нет.       — Хммм. — Жон притворился, что поверил ей. Это было мило. — Как Эм справляется с тренировками?       — Она не так хороша, как ты.       — Как это?       — Не работает так усердно, не встает на ноги, не подгоняет себя. — Синдер с усмешкой перечислила все неравенства. — Ее Проявление — это все, что у нее есть. Но этого достаточно, чтобы сделать ее бесценной для наших планов.       — Как ни странно, ноги Меркури тоже могут оказаться полезными. Он может пронести оружие в любое место, поскольку оно спрятано в его протезах. Это полезно.       — Хмф. Едва ли…       — Хааа… — рассмеялся Жон, снимая вок с огня и приступая к порционной подаче жареного риса с овощами. — Ты и впрямь собственница, да?       — Нет, — шипела она. — Мне просто не нравится, как он на тебя смотрит.       — Как он на меня смотрит?       — Как будто ты брат, которого он хотел бы иметь.       Это было трогательно. Однако Жон оставил это мнение при себе, зная, что Синдер не захочет его услышать. — В этом нет ничего плохого, не так ли? Ты сама сказала, что я брат, о котором он мечтает. Я не тот брат, который у него есть; я тот, который есть у тебя.       Синдер ничего не ответила, но он почувствовал, как рука на его спине прижалась чуть крепче, а ногти впились в него по-хозяйски. Затем ее рука ослабла, и она погладила его по плечу, после чего отпустила и взяла одну из мисок.       — Мы уедем сегодня вечером. Лучше прими таблетки от укачивания и приготовь чемодан. Много тебе не понадобится, но хотя бы одна смена одежды будет нелишней — особенно если ты собираешься блевать на те вещи, в которых мы полетим.       — Я не настолько плох…

***

      Синдер держала его за волосы, пока рвота вытекала из его рта. Она прожгла горячую дорожку в горле и вырвалась из желудка. Полет начался неплохо, и он был не из тех, кто всегда теряет голову, но в тот момент, когда небо стало фиолетовым и снаружи показался Гримм, до него дошла реальность ситуации.       Они с Синдер работали с чистым злом, чтобы причинить людям вред.       Именно этот приступ тошноты и вывел его из равновесия. Укачивание было лишь удобным оправданием того, что ему было плохо от осознания того, что они делают.       — Все в порядке, — сказала Синдер, поглаживая его по спине свободной рукой. — Лучше снаружи, чем внутри.       Но все было не так уж и хорошо. Эти чувства он не мог изгнать из себя легкой рвотой. Даже сейчас Гримм наблюдал — Невермор сидел на посадочной площадке, а Беовульфы скользили мимо дверного проема. Монстры, которые должны были бы уже бездумно напасть на них, но наблюдали за происходящим с человеческим разумом.       — Все будет хорошо, — сказала она ему, солгав. — Просто глубоко дыши.       — Кхм. — Из кабины Буллхеда вылез усатый мужчина, прижимая к носу носовой платок. — Если твой брат закончил, Синдер, я уверен, что наша госпожа хотела бы видеть тебя внутри.       — Дай нам минутку, чтобы поменять его одежду. Салем не захочет встречать его в таком виде.       — Угх. Вполне. Я пойду и предупрежу ее о задержке. — Он отвернулся, но только после того, как добавил: — Убедись, что это не займет слишком много времени.       — Это Уоттс, — прошептала она на ухо Жону. — Я предупреждала тебя о нем.       — Угх… Ты… Ты предупреждала меня обо всех них.       — Тогда запомни эти предупреждения. И позволь мне говорить.       Прошло несколько минут, прежде чем он опорожнил желудок, и еще столько же, прежде чем Синдер стянула с него верхнюю одежду и натянула другую, переодевая его на холодном воздухе под пристальным взглядом Невермора. Когда она втащила его в черную башню, он вздрогнул от нечеловеческого холода. Ни один нормальный человек не смог бы жить там, не замерзнув до смерти. Зажженные факелы на стенах не давали достаточного тепла.       В коридорах тоже было грязно. Не захламленные, а пыльные, и только дорожка в центре оставалась чистой, да и то лишь благодаря шагам, взбивавшим пыль. Именно Жон поддерживал чистоту в их доме в Мистрале, теперь уже с поддержкой Эмеральд. Очевидно, никто не заботился о том, чтобы делать это здесь. Он не мог их винить. Никакая уборка не поможет почувствовать это место домом.       Ну и, конечно, Гримм. Их было не так много, они не заполняли залы, но то тут, то там встречались. Некоторых он узнавал, но большинство не узнавал, особенно плавающих желеобразных существ с усиками, свисающими под ними. Жон держался позади Синдер, которая в кои-то веки не потащила его за собой. В ее тени было безопаснее.              Чем больше он видел, тем больше ценил то, что она скрывала от него в прошлом.       Синдер никогда не хотела приводить его сюда.       В конце концов они подошли к открытому дверному проему, за которым Уоттс ждал вместе с двумя другими мужчинами. Один из них был крупным и громоздким, с загорелой кожей и бородой. Его глаза встретились с глазами Жона, и он незаметно кивнул. Это было самое любезное приветствие, которое он мог получить в Землях Гримм, о чем свидетельствовало то, как второй — фавн с маниакальной ухмылкой — согнулся в талии, чтобы заглянуть к нему через Синдер.       — Кто этот маленький испуганный ягненок, а? — спросил он, хихикая. — Жертва для богини?       Между ними возникла рука Синдер. — Мой брат, Тириан. Я буду благодарна тебе за то, что ты держишься на расстоянии. Я не хочу, чтобы Жон что-нибудь подхватил.       — Правда? Судя по всему, ему не мешало бы отрастить хребет. Хехехе. Старший брат Тириан мог бы научить его одному или… — Стеклянный меч пощекотал его подбородок. — … двум… — Вместо того чтобы испугаться, мужчина посмотрел на Синдер с маниакальным ликованием. — О? Эхехехе. Я задел нерв?       — Кхм. — Уоттс снова прочистил горло. — Салем уже достаточно долго ждет. Вам не кажется? С нашей стороны было бы невежливо заставлять ее ждать еще дольше.       — Хахх. Ты прав. — Тириан откинулся назад, подальше от клинка. — Ты должен быть польщен, младший брат. Ты встречаешься с истинной богиней Ремнанта — и будущей правительницей всего мира. Разве это не захватывающе? Уверен, ты будешь в восторге от нее. — Он подождал, его улыбка скривилась. — Нет слов? Нечего сказать?       Жон покачал головой.       — Хех. Маленького ягненка здесь съедят заживо.       — Я истреблю всех волков, которые посмеют попытаться это сделать, — огрызнулась Синдер, убирая оружие. — Включая тебя, Тириан. Не заблуждайся, его безопасность для меня важнее твоей — и важнее планов Салем тоже.       Жон напрягся, когда улыбка мужчины исчезла. Синдер сказала что-то опасное, и сказала это специально, чтобы вызвать гнев мужчины на себя. Ему это не понравилось. Используя ее тело как прикрытие, он подошел ближе и протянул руку к ножу на боку. Если он обойдет ее, пока Тириан будет отвлечен, то сможет вонзить нож ему в грудь.       Если он попытается напасть на Синдер.       Тирион отвел взгляд и прищурился. — Может, у ягненка все-таки есть зубы? Ты должна следить за ними, Синдер. И за своим ртом.       — Салем знает, что есть пределы моей преданности. Ни для нее, ни для кого не секрет, что, если моему брату будет причинен вред, мы потеряем всякую надежду на совместную работу. Но пока он в безопасности, я счастлива отдать все свои силы на служение ей, — солгала она. — Думаю, она предпочитает это твоей рабской преданности.       — Если вы оба покончили с этой чепухой, — сказал Уоттс. - Салем по-прежнему вынуждена ждать. Хейзел, веди. Пока эти двое не ввязались в очередную бессмысленную перепалку.       Огромный мужчина хмыкнул и двинулся к двери, а Уоттс последовал за ним. Страх остаться позади или быть замеченным опоздавшим заставил фавна погнаться за ними, и Синдер глубоко вздохнула, прежде чем сделать то же самое. Жон держался в тени.       — Убери оружие, — прошептала она.       — Я собирался напасть, только если он попытается что-нибудь сделать с тобой.       Синдер улыбнулась, но как-то напряженно. — Для него это нормально, но не для нее. Ничего не делай с ней. Ты не можешь причинить ей вред. Никто из нас не может. Лучше преклонить колено. Пока, — прошептала она в конце.       Зал, в который они вошли, был огромным, размером со спортивное поле, с высокими колоннами, окружавшими открытое центральное пространство, где стоял стол. За ним, на возвышенных каменных ступенях, стоял единственный трон. На троне восседала женщина, которая когда-то могла быть красивой, но теперь напоминала монстра.       Чистая белая кожа, черно-красные глаза, отвратительные вены, пульсирующие кровью на лице. Женщина выглядела больной, как будто ее тело находилось в процессе умирания, но отказывалось сделать этот последний шаг. Черное платье закрывало большую часть ее тела, и Жону показалось, что это было милосердием, потому что остальная часть ее тела могла быть такой же отвратительной, как и лицо. Невозможно было ошибиться в ее связи с Гримм.       — Наконец-то собрались мои доверенные агенты. — Ее голос был глубоким и грубым. Ее глаза просканировали их и лишь на мгновение встретились со взглядом Жона. Ее глаза сузились, хотя Жон не знал, почему. К счастью, они двинулись дальше. — Подойдите, — призвала она. — Я собрала вас, чтобы привести в действие наши планы относительно судьбы Бикона и Вейла. И, кроме того, судьбы самого Ремнанта.       Жон дождался, пока Синдер сядет за стол, и занял ближайшее к ней место, стараясь незаметно придвинуть свое кресло поближе. Тириан сидел по другую сторону от него, и ему хотелось, чтобы расстояние между ними было как можно больше. Салем встала и медленно спустилась по ступенькам, заняв место между Уоттсом и Синдер.       — В ближайшие дни каждому из вас предстоит проделать большую работу. Я жду от вас результатов, которых я требую. Но прежде… — Ее глаза снова встретились с глазами Жона. — Я считаю, что знакомство необходимо. Разве ты не согласна, Синдер?