Глава 7

Глава 7

. Дорогой Жон, Я не могу дождаться, когда увижу фотографии того, как выглядит Хейвен. Янг скоро переходит на последний курс, но пройдет еще много времени, прежде чем я смогу поехать в Бикон. Янг будет невыносима, когда уедет, и в доме будет так одиноко. По крайней мере, у меня будет Цвай, чтобы составить мне компанию. Я работаю над созданием своего совершенного оружия (фотографии прилагаются!), и оно будет потрясающим. Я пытаюсь придумать ему название. Сейчас я думаю о Кресент Роуз или Скаттинг Роуз. Я склонялась к последнему варианту, но потом Янг сказала мне, что слово «скат» в Интернете имеет другое значение. И вместо того, чтобы сказать мне, что это такое, она посоветовала мне поискать. НЕ ИЩИ! Я получила шрам на всю жизнь. В общем, если у тебя есть идеи классных имен, дай мне знать. Янг хотела, чтобы я назвал её Скити МакСнайперфейс, так что она лишилась привилегии предлагать имена. Твой друг, Руби XOX P.s. Пожалуйста, не обращайте внимания на след от губной помады на конверте. Янг думает, что она смешная в своих выходках, и ни у кого не хватает духу сказать ей обратное. .       Деревня неподалеку лежала в руинах, ее ворота были разгромлены. Деревянные дома с соломенными крышами стояли нетронутыми и заброшенными, окна были выбиты, а двери выломаны. На грязной улице валялись трупы — не так много, как можно было бы ожидать. Может быть, десять или двадцать, не больше. Выйдя на дорогу, Жон откинул капюшон плаща и встал над телом мужчины средних лет. Его лицо было рассечено, а сам он умер, сжимая в руках топор. Невермор, сидевший на плече у Жона, сердито закричал: его красные глаза-бусинки сверкнули, когда он щелкнул клювом в воздухе.       — Это не моя заслуга, — сказал он, не зная, перед кем оправдываться. Когда он нашел деревню, она уже была в таком состоянии, хотя любой, кто приходил сюда и видел фигуру в черном плаще с Гримм на руке, наверняка предположил, что это он виноват. — Должно быть, это дело рук клана Бранвен. Мы уже близко.       Невермор не ответил и не понял его. Маленький и незначительный, он не был ни проводником Салем, ни даже защитой для него. По правде говоря, его единственное предназначение заключалось в том, чтобы служить доказательством того, за кого он себя выдает. Салем сделала его и велела следовать за ним, чтобы у лидера разбойников не было причин сомневаться в нем, когда он скажет, кому служит.       — Но если дело дойдет до драки, ты бесполезен. Не так ли?       — Кауууу!       — Я так и думал.       Тяжелый вздох потряс его, а затем то же самое сделали и крылья, будоражащие его голову. Тварь опустилась одной когтистой лапой ему на плечо, а другой вцепилась в бицепс. Его аура не позволила когтям проколоть кожу, но ощущение все равно было не из приятных. Перешагнув через мертвеца, Жон подошел к разрушенным воротам и быстро нашел следы, ведущие прочь. Разбойники разграбили деревню и забрали все, что могли, часто таща за собой мешки с ценностями. Проследить это было несложно — трава от такого количества транспорта стерлась, оставив дорогу из раскисшей грязи и взрыхленной земли.              Сам лагерь находился недалеко. Племя, очевидно, пришло, разграбило и разбило лагерь неподалеку. Не было причин не сделать этого, когда им нужно было вывозить из деревни ценности и пленников. Дым от костров поднимался в ночное небо. Разбойники пели и смеялись, а пленники, которых держали в деревянных клетках по одну сторону лагеря, причитали и молили о пощаде. Молодых женщин держали отдельно, и разбойники толпились у этих клеток, протягивая руки через прутья, чтобы погладить их, пока женщины трусили в страхе.       — А я-то думал, что мы с Синдер должны быть злыми, — сказал Жон, подходя к лагерю с надвинутым на голову капюшоном.       Дозорные были навеселе и не замечали его до тех пор, пока он не оказался почти рядом с ними, и тогда ему пришлось прочистить горло, чтобы хоть как-то достучаться до них. Двое, мужчина и женщина, вскочили на ноги и направили на него оружие.       — Я пришел поговорить с вашим лидером, Рейвен Бранвен, — сказал он.       — Да? И о ком мы должны ей сообщить, что к ней пришли, а?              — Скажите ей, что прибыл эмиссар Салем. Она поймет послание.       Он надеялся.       — Конечно, малыш. Но как насчет того, чтобы сначала затащить тебя в клетку, а? — сказала женщина, вызвав смех у своего друга. — Ты, конечно, наглец, но от лишнего товара мы не откажемся.       Жон напрягся. Он сомневался, что сможет противостоять целому лагерю людей в таких условиях, поэтому, не имея идей, он решил действовать по своему обыкновению — делать то, что делает Синдер, и верить, что сестра знает лучше.       — Это было бы неразумным решением, — сказал он, с усмешкой глядя на двух приближающихся бандитов. Он откинул руку назад, распахнув черный плащ, чтобы они могли видеть рукоять его оружия. «Я бы предпочел поговорить с Рейвен мирно, но если понадобится, я пробью себе путь к ней через вас». Он протянул свободную руку, чтобы пощекотать подбородок Невермора. — Возможно, мой питомец с удовольствием полакомится вашими глазами.       Невермор, до этого неподвижно лежавший с закрытыми глазами, внезапно проснулся, расправил крылья за головой Жона и страшно закричал. Его ярко-красные глаза и костяная голова, теперь уже полностью открытая, заставили бандитов попятиться назад. Любой из них мог убить одного Невермора, но дело было не в этом.       Дело было в том, что они никогда раньше не видели прирученного Гримм.       Это не могло их испугать надолго, поэтому он должен был воспользоваться этим. — Отведите меня к Рейвен! — потребовал он. — Чтобы я не стал нетерпеливым и сам не отправился к ней.       Дозорные обменялись нервными взглядами.       Путь Синдер всегда срабатывал лучше всего.

***

      Меркури и Эмеральд стояли спина к спине, окруженные плотным кольцом фавнов-террористов, которые не очень-то хорошо восприняли то, что Синдер сделала «пример» из часового, осмелившегося оспаривать их продвижение. Оружие ощетинилось. Волосы на руках Меркури тоже зашевелились, по коже побежали мурашки.       — Я действительно думаю, — сказал он, уже не в первый раз, — Что у Жона был бы лучший подход.       — Заткнись, — прошипела Эмеральд.       — Тот мужик только спросил, кто мы такие, а Синдер его просто прирезала.       — Заткнись.       — Нулевое терпение. Жон бы…       — Заткнись, пока нас обоих не убили!       — Думаешь, Белый Клык сможет?       Эмеральд боялась не Белого Клыка. Синдер не подавала виду, что слушает, но она была уверена, что женщина слушает. Если бы Синдер была фавном, ее уши насторожились бы, как только прозвучало имя ее брата. У нее было шестое чувство на это.       И вот я больше беспокоюсь о том, что могу расстроить Синдер, чем о том, что нас окружают вооруженные террористы. Что за безумный мир. Самое ужасное, что Меркури прав. Жон гораздо лучше подошел бы для подобной дипломатической миссии.       Но, судя по всему, он отправился на свое задание, которое должен был выполнить в одиночку. Если бы была такая возможность, они с Меркури, подобно Гримм, боролись бы за право пойти с ним. Меркури — потому что был одержим мальчиком, а Эмеральд — потому что боялась Синдер. В Хейвене их команда окажется в полном беспорядке. Хуже того, им придется жить в одном общежитии. Эмеральд не хотела этого.       — Хватит! — крикнул мужчина. Он протиснулся сквозь массу толпы с красным мечом в руке. — Ты хочешь поговорить с главным. Ты говоришь со мной!       Синдер улыбнулась. — Хорошо.       Нет, подумала Эмеральд. Не делай этого. Ты убедишь ее, что она всегда должна поступать именно так.       Черт бы все побрал. Почему нельзя было отправить ее с здравомыслящим братом?

***

      Здравомыслящий брат широко раскинул руки, как волшебник из сказок, а над головой его кружил Невермор — его фамильяр в виде темного, злого ворона. Он стоял с поднятыми руками, устраивая представление для многочисленных вооруженных и опасных бандитов. Невермор пронзительно каркнул (скорее в знак недовольства тем, что он потревожил его насест, чем в знак угрозы) и, опустив лапы, снова устроился у него на плече. Несколько бандитов, пришедших возразить дозорным и ему, отступили, в том числе и коротковолосая девушка, которая пришла остановить его.       — Рейвен занята с кем-то, — заикаясь, проговорила она. — Она просила никого не беспокоить ее.       Желание быть вежливым боролось с необходимостью не упустить инициативу. Это, в свою очередь, подкреплялось пониманием того, что если заставить этих людей ждать, то это значит дать им время восстановить нервы. Хуже того, придется наблюдать, как они издеваются над пленниками. Сердце Жона уже колотилось в груди. Он был бессилен помешать им сделать с этими беднягами все, что они захотят. У него не хватало сил, чтобы все исправить. Будь здесь Синдер, она бы сказала, что это еще один пример того, почему нам нужна сила. Если бы я был достаточно силен, если бы у меня была власть, я мог бы заставить Рейвен освободить их.       Он мог бы разбросать этих жестоких глупцов, считающих, что их сила дает им право повергать слабых и втаптывать их в грязь. Может быть, они перестанут смеяться, когда сами окажутся в клетках.       Хотя капюшон закрывал верхнюю половину его лица, яростный взгляд Жона заставил нервных бандитов отойти подальше. Они не знали, что с ним делать, и были суеверны. Человек в плаще и Гримм, выполняющий все его приказы, — это как будто из сборника сказок. Сказка о духах, старых волшебниках и перевертышах. Любой цивилизованный человек отнесся бы к этим вещам как к бессмыслице, но грубо образованные (или даже совсем необразованные) кочевники, живущие в палатках, воспринимали их гораздо серьезнее.       — Я переговорю с Рейвен! — крикнула девушка, взбегая по деревянной лестнице на возвышение и ныряя в палатку.       Хм. Что ж, это сработало. Что бы это ни было, он был один. Жон надвинул капюшон на глаза, чтобы они не видели его нервного выражения. На улице уже стемнело, поэтому большая часть его лица была скрыта тенью. Бандиты, сидевшие у своих палаток неподалеку, делали старые знаки, отгоняющие зло в его сторону. Покрытые шрамами и мускулами матери уводили детей, отводя взгляд от маленькой, но непропорционально грозной фигуры, стоявшей в центре лагеря.       Не прошло и нескольких минут, как вернулась коротковолосая женщина. — Рейвен примет вас, сэр. То есть… э-э. кем бы вы ни были.       — Эмиссар.       — Да. Это. — Ее горло перехватило. — Эмиссар…?       — Гримм.       Она открыла рот, чтобы спросить, как такое возможно, но потом закрыла его, решив не делать этого. Жон прошел мимо нее к бордовому шатру, просунул руку под дверной проем и проскользнул внутрь. Невермор пригнул голову, и за ним опустилась створка. Внутри шатра праховые факелы, установленные на ящиках и бочках, освещали просторное жилое помещение, а ковры, подвешенные на деревянных шестах, создавали сзади перегородку, за которой обитатель мог спать в относительном уединении.              Шатер располагался на деревянном помосте, что позволяло ему занимать выгодное положение над остальными, а также избавляло Рейвен от необходимости ходить или сидеть в грязи. На деревянных балках под шатром лежали украденные ковры и ковровые дорожки в хаотичном порядке. Новый ковер начинался там, где заканчивался предыдущий, и получался неровный, но удобный пол. Сзади стояли ящики с вещами — большинство из них, вероятно, не принадлежало ей изначально, — а перед ними стояла сама женщина.       Рейвен Бранвен с первого взгляда напомнила ему Синдер и даже могла бы сойти за ее мать. Черные волосы и бледная кожа, острые красные глаза и угрожающая поза, намекающая на то, что кто-то привык держать меч на бедре. В данный момент оружие находилось на столе, но до него было рукой подать. Ее одежда не способствовала сравнениям с Синдер: в основном она была красной и черной, но в ней чувствовалась дикость и неприрученность, которой не было у Синдер. И он не имел в виду, что это хорошо. Рейвен была дикой и неприрученной, как и подобает дикой кошке.       Но она была не одна.       Там был человек, которого Жон узнал по сводкам, предоставленным Уоттсом Синдер. Список имен и лиц, связанных с Озпином, директором Бикона — или Озмой, бессмертным, как называла его Салем. Кроу Бранвен. Профессиональный охотник. Один из лучших — если не лучший — в Вейле. Это нехорошо. Совсем нехорошо.       — Кто это? — спросил Кроу, бросив на Жауна вполне обоснованный подозрительный взгляд.       — Вопрос, на который я тоже хотела бы получить ответ, — сказала Рейвен. — Похоже, ты навел панику на моих людей, незнакомец. Не хочешь представиться?       Не совсем. Если мы с Синдер собираемся проникнуть в Бикон, я не могу допустить, чтобы Кроу Бранвен увидел мое лицо или узнал мое имя. Это катастрофа.       — Я — Эмиссар, — сказал он, понизив голос на несколько нот. — Это мое имя, титул, данный мне той, кого вы знаете как Салем…       Меч покинул ножны и оказался перед подбородком Жона прежде, чем он успел моргнуть. Все произошло так быстро, что он не успел ни среагировать, ни даже подумать. Жон просто отшатнулся и посмотрел на оружие, которое Кроу Бранвен протянул к нему. Его острие выглядело достаточно острым, чтобы отсечь ему голову. При ближайшем рассмотрении он понял, что это, возможно, не меч, а какое-то мехашифт оружие. Впрочем, подробности не имели значения, когда он находился в полудюйме от дышащей стали.       — Убери оружие, брат. — насмешливо сказала Рейвен. — Ты никого не пугаешь. Он даже не вздрогнул.              Только потому, что это произошло так внезапно, что у него не было возможности! Жон был благодарен плащу, скрывавшему его горло, когда оружие было вынуто. Его сердце бешено колотилось! Кроу выглядел убийственно злым, и это был очень плохой знак. Синдер обучила его, как могла, но Жон подозревал, что единственный шанс против этого человека будет, если он согласится драться со связанными за спиной руками. Но даже в этом случае он может просто забить Жона до смерти. Этот человек был охотником, а Жон еще даже не поступил в академию. Ему нравилось думать, что он хорош для своего возраста, но это ничего не значило бы для того, кто имел больше опыта в прямом бою, чем Жон провел на планете.       — Ты храбр, раз так меня испытываешь, — проворчал Кроу.       Храбр? Как будто я знал, что ты будешь здесь.       — Хватит позерства, — прошипела Рейвен. — Каково твое послание, эмиссар?       Жон медленно повернулся к ней, открывая свой фланг для Кроу, но не для того, чтобы показать свое пренебрежение, а потому что знал, что никакая защита его все равно не защитит. Если он в любом случае обречен, то мог бы постараться не выглядеть угрожающе. Видимо, ему это не удалось, потому что Кроу стиснул зубы и оскалился.       — Меня послала Салем, чтобы я встретился с той, кто когда-то служила Озме, но отвернулась от него. Ты стала для нее интересной персоной.       — Рейвен, не надо! — прошипел Кроу. — Не смей.       — Заткнись, Кроу. Это больше не твое место. — Рейвен заставила его замолчать, но и сама не выглядела особенно счастливой от того, что Салем проявляет к ней интерес. Жон уловил, как она провела рукой по столу, словно в раздумье, но не упустил и того, как она приблизилась к своему оружию. — Я заинтересовала ее, не так ли? Не хочешь сказать, чем именно?       — Любопытство. Интрига. Салем… любопытна к тому, кто покинул службу у ее врага.       Жон демонстративно сложил руки вместе перед собой, ладонь к ладони, пустые и без оружия. Невермор, глядящий на всех, не очень-то помогал в этом, но он мог хотя бы показать, что не представляет угрозы.       — Меня направили сюда, чтобы поговорить с тобой и принести три предложения.       — Предложения?       — Предложения, если угодно. Салем хотела бы узнать твою позицию в текущем конфликте…       — Я не принимаю в нем участия. Он мне безразличен.       — Это один из вариантов. — Похоже, его ответ был правильным, потому что она замерла, а затем убрала руку, едва не дотянувшись до меча. — Салем знает, кто ты — потенциальный союзник, враг или тот, кто будет рад остаться в стороне. Одним она предлагает богатство, другим — угрозу.       — А что, если я не буду вмешиваться?       Жон склонил голову. — Ничего. Ни хорошего, ни плохого.       — И это все? — спросила Рейвен, подняв брови. — Я остаюсь в стороне, а она оставляет меня в покое? В чем подвох? Я отказываюсь верить столь щедрому предложению.       Щедрое…? Щедрость заключалась в том, чтобы дать кому-то что-то бесплатно. В лучшем случае Салем решила проигнорировать ее. К тому же, когда речь заходила о союзниках, колода в любом случае складывалась в пользу Озпина. У Салем было четверо подчиненных — пятеро, включая Жона. На стороне Озпина было почти столько же королевств. Не стоит удивляться тому, что она с радостью заключит сделку, в результате которой кто-то перестанет быть врагом. Но Рейвен подозревала нечто большее. Возможно, страх? Должна же быть причина, по которой она сбежала от Озпина.       Страх — веская причина, так часто говорила Синдер. Сильные властвовали над слабыми, но были и те, кто находился посередине — те, у кого было немного силы, но недостаточно. Самые смелые стремились к большему, а слабые прятались, трусили и старались сохранить ту силу, что у них была. Большая рыба в маленьком пруду. Синдер была акулой, стремящейся к большим водоемам и большему росту. А Рейвен была сомом в пруду, довольствующимся тем, что остается самой сильной и большой в своем маленьком феодальном королевстве и делает вид, что остального мира не существует.       Так вот почему ты бросила Озпин. Ты боялась пройти весь путь. Его глаза сузились под капюшоном. А это значит, что ты боишься меня или того, кого я представляю. Ты боишься позволить Кроу причинить мне вред, потому что Салем может обвинить тебя.       И она боялась любой «сделки», которая не имела смысла в ее голове. Для Рейвен согласие Салем оставить ее в покое было слишком хорошим, чтобы быть правдой. Это выглядело щедро, потому что Рейвен была трусихой, боявшейся, что ее растопчут, в то время как на самом деле у Салем было слишком много забот, чтобы действительно заботиться о ней.       — Я сказал, что Салем это устроит, — сказал Жон. — Но я не говорил, что этого будет достаточно для меня. За нее придется заплатить… милосердием. Но не тебе платить эту цену, и вряд ли она будет иметь большое значение для такой, как ты.       — Рейвен, нет! — повторил Кроу. — Любая цена будет слишком велика. Не слушай этого монстра!       — Монстра…? — не сдержался Жон. Он посмотрел на Кроу. — Ты обращаешься ко мне?       — А к кому же еще? — огрызнулся тот. — Ты служишь Салем — той, кто хочет убить всех на Ремнанте. Невинные жизни…       — Как те, что заперты в клетках снаружи. Что Озпин планирует с ними делать?       Кроу откинулся назад, нахмурившись. — Планирует? Мы не имеем к ним никакого отношения. Рейвен не брала их по нашему приказу.       — И все же они находятся здесь, в ловушке, одинокие и испуганные. В любом случае, это был не мой вопрос. Я спрашивал, что Озпин планирует с ними делать. Как он собирается их спасать? Послал ли он тебя торговаться за свободу от его имени?       Охотник выглядел ошеломленным.       Рейвен откинула голову и рассмеялась. — Он? Ха! Озпину наплевать на этих людей. Никогда не было и не будет. Слишком мелкие, чтобы иметь значение. Для него всегда важна только большая картина. Мой брат тоже лицемер, если ты об этом спрашиваешь. Он будет фыркать, жаловаться, называть меня злом, но никогда ничего не сделает. Этих людей выкупят. Такова их судьба.       — А если у их семей нет денег? Или если вы захватили их семьи и украли все их деньги? Что, если не у кого просить выкуп?       — Тогда они заплатят за свою свободу другим способом, — сказала она, пожав плечами. — Ничто в жизни не достается даром. Такова природа вещей. За все, чего ты хочешь, приходится платить или бороться. В том числе и за свободу. Они боролись недостаточно упорно, и теперь они здесь.       Жон посмотрел на Кроу. — И Озпин поддерживает это, не так ли?       — Нет! Но мы не можем… Мы ничего не можем… Зачем я вообще оправдываюсь перед тобой?       Хороший вопрос. Вина, вероятно. Вина за то, что Озпин и Кроу не стали ничего делать с этими людьми. Может, у них было слишком много других забот. Может, эти люди просто не были достаточно важны. Большая картина и все такое. Рейвен обвинила его в этом, и, похоже, не ошиблась.       — Понятно. — Жон выпустил тихий вздох. — Значит, от них придется отказаться. Неважные. Забытые.       Охотник зарычал и, развернувшись на пятках, пронесся мимо сестры и вышел из шатра. Жон выпустил нервный вздох, когда тот удалился. На мгновение ему показалось, что мужчина может напасть — и тогда это будет верная смерть для него.       — Он сейчас же побежит к Озпину, — сказала Рейвен. — Он всегда был питомцем профессора. Итак, наш уговор. Салем оставит меня в покое, если я оставлю в покое и ее. Правильно? Для меня это все еще звучит слишком хорошо. Ты упомянул цену. Какова она? Что я должна сделать, чтобы она отступила?       — Простая жертва, мисс Бранвен. Не думаю, что у вас возникнут проблемы.

***

      Салем подняла голову, когда Артур вошел в ее тронный зал. Он пришел с одним из своих многочисленных изобретений, которое, как она поняла, использовалось для того, чтобы сигнал с их башни доходил до МСС. Значит, кто-то хотел сделать доклад. Обычно она предпочитала использовать для этого Провидцев, но они не всегда были полезны — особенно если кто-то из ее агентов находился в городе или другом месте, где Гримм было бы трудно найти.       — Синдер? — спросила она.       — Ее брат, миледи.       — Ах, мальчик. Быстрый отклик. Посмотрим, как он справился.       Салем не была уверена в том, что с ним делать. Артур и Тириан видели в нем слабость Синдер, и они не ошибались, но Салем лично знала, как потеря любимого человека может подтолкнуть женщину к возмездию. Если бы Озпин или кто-то из его подручных убили мальчика, Синдер превратилась бы в дикого агента, полного решимости уничтожить их.       Но будет ли это полезно для нее?       Месть было трудно контролировать. Она была саморазрушительной, что было полезно, если ей нужен был тупой инструмент, но не слишком полезно если нужен был скальпель. Если бы Синдер заботилась только о том, чтобы убить Озпина, она бы воспользовалась первой же возможностью, отбросив все их тщательно продуманные планы ради удовлетворения собственных потребностей. Гораздо проще было использовать мальчика и рассматривать его и Синдер как единое целое, чем отторгать одного и наблюдать, как за ним следует другой.       Артур положил устройство и активировал его, когда она подала сигнал. В отличие от одного из тех свитков, которые он показывал ей раньше, этот работал скорее как камера — проецировал голографический дисплей для нее и передавал изображение на свиток мальчика. Он увидел бы, что она сидит на своем троне. Поэтому Артур ждал, пока она подаст ему сигнал. Нельзя, чтобы она была не готова.       — Жон Фолл, — приветствовала она. — Надеюсь, у тебя есть для меня хорошие новости.       — Да, мэм. — Он не называл ее ни королевой, ни богиней, но она не возражала. Любое выражение уважения было бы уместно, лишь бы он знал свое место. — Я встретился с Рейвен Бранвен и договорился с ней о том, что она не будет вмешиваться в наши с Озпин — то есть Озмой — планы.              Салем отмахнулась от этого вопроса. Для нее он мог быть Озмой, но она допускала, что большинство людей знают его под вымышленными именами, которые он выбирал. Не имело значения, какими пользовались люди. — Значит, ее нельзя было склонить на нашу сторону?       — Нет. И я не думаю, что она стоила бы того, чтобы ею обладать.       Салем наклонилась вперед. — О?       — Кажется, что страх и трусость были единственными причинами, по которым она бросила Озму. Она боится. Трусиха. Рейвен Бранвен напускает на себя важный вид и распоряжается своими людьми, а также невинными, но все это лишь для того, чтобы обмануть себя ложью, что она неприкосновенна. При первом же признаке реальных проблем она бросится бежать. Мне кажется, что если она уже сделала это однажды с Озпином, то с вами она сделает это снова.       Артур насмешливо хмыкнул, а Салем нахмурилась. — Как досадно. Хорошо, что мы не стали тратить на нее время. Ты хорошо поработал, Фолл. От твоей сестры пока нет никаких вестей, но мы ожидали, что это займет больше времени. Белый Клык — более крупная организация, чем простой разбойничий лагерь.       — Мэм… есть… кое-что еще…       О? Как любопытно. Она не привыкла, чтобы люди говорили в ответ, но пока он не выражал сомнений, она его подбадривала. — Продолжай.       — Рейвен не стала бы достойным дополнением к вашему делу, но, возможно, вас заинтересуют другие…?       — Хм. Ты проявляешь инициативу, молодой человек?       — Прошу прощения, если я переборщил.       — Это еще предстоит решить. Я никогда не откажусь от полезных союзников. Почему? Неужели среди ее трусов нашлись те, у кого хватит духу встать на мою сторону?       — В… гм… В некотором роде. Они очень хотят отплатить вам, мэм. Если я могу повернуть камеру так, чтобы вы могли видеть…?       Салем махнула рукой, чтобы он это сделал.       К чему она не была готова, так это к тому, что камера повернется и охватит толпу из примерно одной-двух сотен человек, в разном состоянии травм и смятения. Женщины прижимали к себе детей, а мужчины — свои семьи. Они были грязными, подавленными и слабыми.       Отчаянные и разрозненные.       Артур слегка поперхнулся.       Салем почти удалось удержать челюсть от падения. — Фолл, — спросила она тихим голосом. — Кто эти люди?       — Эм. Гражданские лица, брошенные королевствами, мэм. Оставленные гнить Озпином, Вейлом и Мистралем, которые были слишком неважны, чтобы он их спас, хотя Кроу Бранвен был там, в лагере. Их предстояло выкупить. Или использовать — в случае с женщинами — разбойниками в лагере Рейвен. Они в отчаянии, лишены дома и с радостью будут служить тому, кто их спас.       Какая от них польза? Семьи, мирные жители, слабые люди — и все же, даже когда она думала об этом, у нее был ответ. Выжившие жители погибшей деревни, направляющиеся в каждое королевство в качестве беженцев. Маленькая армия шпионов, которые навсегда останутся благодарны ей за то, что она спасла их от мучений. Именно так часто поступал Озпин, не так ли? Он спасал людей, вводил их в долги, а потом манипулировал ими до скончания дней. И эти люди наблюдали за ней. Прислушивались. Встревоженные и испуганные, но в то же время настолько беспомощные, что с надеждой смотрели на такое чудовище, как она. Ведь в конце концов их собратья оказались еще более худшими монстрами.       Озме так нравилось держать человечество, крепко обхватив его вокруг пальца, что она часто считала победой, если находила четырех или пяти человек, которым могла доверять. Если хотя бы десятая часть этих людей выполнит свой долг перед ней, это будет больше, чем она имела за последние десятилетия.       — Эмиссар, — приказала она.       — Да, мэм?              — Моим людям нужна пища и забота. — Ее голос зазвучал, и она увидела, как глаза людей загорелись от удивления и благоговения. Отчаяние сменилось надеждой, и некоторые указывали на ее изображение с явным обожанием. Да. Это будет очень кстати. — Артур выделит тебе необходимые средства, а Тириан и Хейзел прибудут, чтобы забрать их из твоих рук и защитить, пока мы не найдем для них постоянный и безопасный дом. — И внушить их. Тириан был бы рад иметь стадо, жаждущее узнать больше о их новой богине. — Ты хорошо поработал, мой эмиссар. Я очень довольна. Теперь займись этими людьми.       — Обязательно. Спасибо, мэм.       — СПАСИБО! — хором воскликнула толпа. — Салем! Спаситель! Спасибо…       Звонок закончился, оборвав возгласы в честь ее имени.       — Миледи… — начал Артур. — Эти люди будут бесполезны…       Салем прервала его. — Артур. Как скоро ты сможешь подготовить фальшивые личности для всех этих людей? И насколько хорошо, по-твоему, ты мог бы управлять кольцом шпионов и осведомителей, разбросанных по всем четырем королевствам?       Его глаза расширились. На его лице появилась неторопливая улыбка. Он выпрямился, чувствуя не только ее план, но и то, что он может извлечь из него пользу. Ему всегда нравилось считать себя важным, а потворство этому заставляло его усердно работать.       — Думаю, я смогу сделать это быстро, если возьмусь за дело. Может быть, и в Аргус, и в другие важные поселения?       — Пусть будет так, Артур. Я доверю тебе выбрать лучшее место для них. Держи семьи вместе. Пусть они будут счастливы. Благодарны.       — Я позабочусь о том, чтобы у них были причины благословлять твое имя.       Шпионы всех возрастов, служащие не только нынешним поколением, но и будущим. Если Тириан хорошо постарается внушить им ее доброту, они передадут эти уроки своим детям. Со временем у нее появятся верные охотники и охотницы, владельцы предприятий, политики и многие другие.       Мальчик был послан, чтобы заключить договор о ненападении со своенравным приспешником Озпина.       Он привел к ней целую армию.