Глава 8. Правила жизни

Стоя в задних рядах первачков в Большом Зале, Анна с интересом наблюдала за церемонией распределения и заодно краем глаза пыталась разглядеть убранство замка и столы четырех факультетов. В этом мире (или времени?) новых студентов не вызывали в алфавитном порядке. Отнюдь. Сначала на распределение позвали чистокровных, причем начали, как поняла Анна Николаевна, с аристократов – уж больно знакомые фамилии были у этих детишек. Затем, когда закончили со всеми чистокровными мажатами, пригласили под Распределяющую Шляпу полукровок. И лишь после этого, заранее напомнив волшебному артефакту отсортировать всех последующих первокурсников в Пуффендуй, дошла очередь и до Анны с еще семью грязнокровками. Подобная сегрегация даже понравилась прагматичной Анне Николаевне - она попыталась запомнить если не имена, то лица всех прошедших до нее распределение полукровок. Запоминать маглорожденных было не обязательно. Девочка рассудила, что в скором времени все равно познакомится с ними, так как все они уже через пару минут окажутся на одном с ней факультете. Да и не знала она всего шестерых из них – еще одну девочку и пятерых мальчишек. Запоминать чистокровных, естественно, было бы полезней, но вот беда - их среди новых студентов было человек тридцать. Это было, ни много ни мало, а две трети от всех новеньких! Полукровок же Анна насчитала всего семерых, причем с двумя из них она уже успела познакомиться в поезде. Из тридцати чистокровных, шестеро носили аристократические фамилии. Те самые, что в будущем составят список «священных». Ни один из них не снизошел до факультета Пуффендуй. Трое предпочли Слизерин, двое отправились в Равенкло, а один оказался в Гриффиндоре. Оставшиеся двадцать четыре чистокровных не-аристократа разделились по факультетам более равномерно. Шестеро ушли к зеленым, четверо к синим, еще шестеро к ало-золотым и последние восемь к черно-желтым. Когда пришел черед полукровок, Мирантия Гринн, как и планировала, распределилась в Равенкло. Шляпа даже не задумывалась, быстро отправив малышку к воронам. А вот у Оливии Мерфи не иначе как взыграла кровь отца-военного – девочка, после долгой отсидки под Шляпой, попала в Гриффиндор. Значит не такая уж она и тихоня, решила для себя Анна. Первое впечатление об этой юной ведьме оказалось обманчивым. Из оставшихся пяти полукровок двое добавились к столу воронов, еще двое присоединились ко львам и один оказался барсуком. Ни один полукровка не был рассортирован Шляпой в Слизерин. По крайней мере в этом году. Как там все обстояло на старших курсах, понять прямо сейчас Анна Николаевна даже не пыталась. Все сидящие за столами факультетов студенты, одетые в темные мантии и остроконечные шляпы, казались ей на одно лицо. Когда распределение подошло к концу, Анна смогла наконец сложить у себя в голове окончательную картину пополнения факультетов. Змеи с их девятью первачками оказались полностью чистокровным факультетом. На Равенкло так же поступило лишь девять человек, но смесь из аристо, простых чистокровных и полукровок была довольно хорошо сбалансированна. Гриффиндор получил в свои ряды десять человек, причем, по сравнению с факультетом умников, мог похвастаться аж семерыми чистокровными. На одного больше, чем вороны. Пуффендуй из-за человеческого фактора получился самым многочисленным – аж семнадцать первачков. Почти половина набора этого года была грязнокровками. Правда, вторая половина была чистокровными мажатами, хоть и не аристо. Полукровки, за исключением одного мальчика-барсука, нашли приют в Равенкло и Гриффиндоре. Расклад получился интересным и неоднозначным. Сидя за столом своего нового факультета, Анна пыталась не объесться. Нет, она не накидывалась на еду, как канонный Рон Уизли. И уж подавно не размахивала куриными ножками, зажатыми в обеих руках. Девочка вела себя прилично, соблюдала застольный этикет, тщательно пережевывала кусочки и, хоть и пыталась отведать абсолютно всех блюд, но помаленьку. Такого пиршества Анне еще не приходилось испытывать в этой жизни. Но обилие блюд на этом праздничном пиру в честь начала учебного года все равно не могло сравниться с некоторыми фуршетами, на которых бывала Анна Николаевна в прошлом. Взрослый разум помогал справиться с соблазном. Перерожденка помнила, что позже этим вечером ее ждала встреча и знакомство с будущими соседками по комнате. Ну, по крайней мере с одной новой соседкой. А вот некоторые маглорожденные первачки с искушением не справились – пара мальчишек буквально навалила целые горы жареной курицы, тушеной баранины и приготовленной на гриле говядины на свои тарелки. Овощами они не заморачивались. Смотреть на это было немножко страшно. Анна могла с уверенностью предсказать поход в больничное крыло с заворотом кишок в недалеком будущем для этих сокурсников. Ну или продолжительное знакомство с уборной. Тут как карта ляжет. Девочек в Пуффендуй распределилось семеро. Наверное, для администрации школы оказался удобным тот факт, что группа легко делилась по статусам крови. В наборе оказалось четыре чистокровных первокурсницы и три маглорожденные. По крайней мере, так подумала Анна, увидев таблички с именами на дверях двух дортуаров в женском крыле факультетских спален. Что ж, девочке оставалось только посмеяться над подобным справедливым распределением. Бедненьким чистокровкам теперь приходилось ютиться аж четверым в одной комнате, тогда как грязнокровки могли с удобством делить свою спальню лишь на троих! Из рассказов миссис Линч девочка знала, что комнаты студентов были абсолютно одинаковыми по размеру. На всех факультетах. Никаких индивидуальных спален не было даже в Слизерине. Лишь старосты имели подобную привилегию. Анне даже стало интересно, а как получилось расселить мальчишек, ведь их в Пуффендуе было аж десять! Наверное, и тут не повезло бедненьким чистокровным – ведь их было ровно четверо, как и мест в спальне. Неужели шестерых остальных, пятерых грязнокровок с единственным полукровкой в их рядах, распределили схожим образом? По трое на спальню, как и у девочек? Действительно, обхохочешься! Анна Николаевна сделала себе зарубку на памяти узнать, как все было у пацанов на самом деле. Пришло время знакомства с соседками по комнате на следующие пять лет. Точнее, с соседкой. Мэри Тэйлор Анна уже знала. А вот вторая девочка оказалась чуть ли не аристократкой из магловского мира! Виктория Таунсенд была внучатой племянницей барона Комптона, о чем и не замедлила сообщить своим менее родовитым соседкам. Если бы Анна Николаевна не испытывала смертельную усталость, то, возможно, она бы и восхитилась. Ну, или изобразила восхищение. Да, наверное, именно так. Но нескончаемо длинный день, насыщенный событиями, и обильная пища за ужином не оставили ей на это ни единого шанса. Анна лишь переоделась в ночнушку и по-быстрому умылась на ночь. На большее у девочки просто не осталось сил. Анна Николаевна впервые за последние одиннадцать лет в блаженстве вытянулась на мягчайшей перине, покрытой чистейшей белоснежной простыней, под теплым легким одеялом и с толстой пуховой подушкой под головой. А обо всем остальном она решила, что подумает завтра. Следующий день начался с побудки старостой девочек. Наверное, это был первый раз, когда Анна проспала. Работая на мистера Таггерти, Анна Николаевна привыкла вставать рано. В Лондоне рабочий день для нее начинался в семь утра, а ведь до этого необходимо было еще и натаскать воды с колонки в конце улицы, и умыться, и успеть поесть. Скорей всего, на ее способности самолично проснуться сказалась вчерашняя усталость и удобство кровати, отданной ей в единоличное пользование. До этого девочке всегда приходилось делить не самую широкую и удобную кровать в каморке под крышей с Элизой. Анна не сомневалась, что вскоре привыкнет к новому распорядку и что подобное больше не повторится. Анна с Мэри по-тихому выбрались из комнаты, не забыв взять с собой свои жалкие ванные принадлежности. Виктория, проигнорировавшая побудку, осталась досыпать. Ни у одной из девочек не оказалось с собой ни мыла, ни зубного порошка. Да и жалкие тряпочки, притворяющиеся полотенцами, оставляли желать лучшего. Но это ни на секунду не портило удовольствия, полученного Анной, от действительно горячего душа. В Хогвартсе не надо было заморачиваться тасканием и подогревом воды. Ежедневные ванные процедуры здесь были само блаженство. В обычном мире каждую неделю по субботам Элиза с Анной посещали публичные Лондонские бани, но это все равно было не то. Даже с индивидуальными кабинками не было спасу от толпы голых орущих и толкающихся баб. Необходимость совмещать помывку со стиркой тоже была не ахти каким удовольствием. Что уж говорить о необходимости зимой тащиться домой с мокрой головой через пять кварталов! Все это не давало возможности расслабиться и получить от помывки удовольствие. В Хогвартсе эта возможность была, и Анна даже без всяких гелей, шампуней, кремов и других примочек XX-XXI века оттянулась в ванной комнате по полной. Хотя, под конец помывки, девочка твердо решила поговорить на тему отсутствия мыльно-рыльных принадлежностей с Луизой. У магов наверняка были какие-нибудь специальные зелья, крема и шампуни для ухода за волосами, зубами и кожей. Не могло все это стоить дорого – наверняка были и доступные ей по цене средства гигиены. В любом случае, обзавестись приличным полотенцем было необходимо. Когда Анна Николаевна наконец выбралась из душа, оделась и появилась в гостиной факультета, там уже находилось большинство первачков. А вот старост не было. Мэри на ухо шепнула, что те ушли поднимать недостающих – Викторию и пару пацанов. Анна ужаснулась. С этим дьявольски искусительным душем, она чуть не опоздала! Женщина в теле девочки прекрасно понимала, что это было бы не только неприлично, но и чревато последствиями. Вскоре вернулся староста мальчиков – долговязый нескладный шатен с длинным чубом и немного большеватым ртом. За ним хмуро плелась пара заспанных мальчишек – полукровка и маглорожденный. Староста мальчиков расположился в кресле, а пацаны пристроились на диванчике, потеснив соседей. Над гостиной факультета в ожидании зависла тишина. И вот уже целых пятнадцать минут шестнадцать первоклашек сидели на диванчиках, разделившись на два лагеря. Некоторые все еще досыпали прямо здесь в гостиной, повалившись друг на друга. Другие же с энтузиазмом и интересом рассматривали своих новых одноклассников. Ни познакомиться, ни поговорить с первокурсниками, проживающими в других спальнях, вчера не успел никто. Старосты девочек все не было… Анне даже показалось, что где-то все громче и громче тикали часы, отсчитывающие убывающие минуты. Воображаемое тиканье с каждой прошедшей минутой становилось все отчетливее зловещим. Наконец, из коридора, ведущего в сторону женских спален, появилась разозленная старшекурсница, тащившая за руку, за собой, заспанную и упирающуюся Викторию. Появление одетой лишь в ночнушку малышки, вызвало среди женской части первокурсников ропот. Многие пацаны гнусно захихикали. Мэри, добрая душа, громко ахнула. Виктория же, внезапно обнаружив себя посреди сборища абсолютно всех первокурсников собственного факультета, оцепенела. А потом до девочки внезапно дошло, что над ней только что прилюдно надругались и унизили. Мисс Таунсенд некрасиво и очень громко заревела. Разумеется, староста девочек не стала этого терпеть и почти мгновенно наложила на дурочку чары немоты. От возмущения от такого попрания ее мнимых прав, маглорожденная первокурсница даже прекратила плакать и вскоре лишь беззвучно икала. Подобное обращение с ребенком лишний раз напомнило Анне Николаевне, что попала она далеко не в добрую сказку. Причем, думала она именно о временной составляющей своего попадания, а не о магической. Хотя, наслоившись друг на друга, эти два аспекта давали воистину адскую смесь. Контракты в магическом мире XIX века были кабальными, а нравы стояли средневековые. Именно об этом и постарались просветить всех первокурсников-пуффендуйцев в последовавшей речи старосты факультета. Куратором девочек у барсуков оказалась чистокровная семикурсница Матильда Аббот. Услышав фамилию, Анна Николаевна поняла, что все-таки ошиблась с выводом об отсутствии аристократов в Пуффендуе. Большеротый староста мальчиков тоже носил прекрасно знакомую по канону фамилию. Николас Скамандер, скорей всего, был одним из предков знаменитого в будущем магозоолога. Ну, или был из побочной ветви этого чистокровного семейства. По тому, как немного скривился от происходящего ранее парень, но при этом ничего не попытался сделать, Анна пришла к выводу, что именно Матильда была в паре старост главной. Именно она задавала тон на факультете в отношении к маглокровкам. Инструктаж от Аббот расставил для Анны Николаевны все точки над «i». Грязнокровкам не делалось абсолютно никаких поблажек. Опоздал на собрание факультета – розги. Первым заговорил с чистокровным – жалящее. Не выполнил приказ старосты – остался без еды и без сна. И это было лишь внутри факультета! Что уж говорить о наказаниях за оплошности за его стенами! Отработки, причем самые грязные и унизительные из возможных. Телесные наказания, причем не просто розги, а плеть. Антимагический карцер и - настоящий ужас – отчисление из школы с выжиганием магического ядра и стиранием памяти. Со слов мисс Аббот пару лет назад последнее из списка наказание было применено к одному позабывшему свое место грязнокровке. Анна прекрасно понимала, что все одиннадцатилетние дети, впервые пришедшие в магический мир, были очень разными. Логично, что их стоило сразу же жестко осадить, дабы они сходу поняли свое истинное положение. Причем, это относилось ко всем первокурсникам – будь те маглорожденными или чистокровными. Так делали в детских приютах с новичками. Так поступали в армии с призывниками. Подобное творили в тюрьмах с новыми заключенными. Это должно было не столько наказать, сколько оградить малолеток, в особенности маглокровок, и помочь им не наделать непоправимых ошибок. Абсолютно жестоко, аморально, но действенно. Анна могла бы побиться об заклад, что не будь на первом курсе Виктории Таунсенд с ее игнорированием побудки от старосты в первый же день, то нашлась бы другая грязнокровка для показного унижения и становления на место. И как бы этой грязнокровкой не оказалась сама Анна Николаевна, потратившая слишком много времени на умывание. Не факт, что протекция семьи Фоули могла бы в этом случае помочь. В принципе, примерно так и оказалось. Викторию выпороли в первый же день, благо не прилюдно. А за последовавшие две недели Матильдой жестоко и показательно были наказаны абсолютно все маглорожденные девочки. В этом плане больше повезло мальчишкам – Николас лишь выпорол каждого из них, причем за реальные ляпы. Получил свою дозу люлей и полукровка. Это не было чем-то страшным для обычных детишек, пришедших из немагического мира. В XIX веке это было самое распространенное наказание для детей. Даже в среде аристократов. А вот бедной неудачнице Мэри досталось по полной. У фермерской девочки были найдены вши. Матильда воспользовалась ситуацией для жестокого наказания девочки. Вместо того, чтобы просто помыть волосы со специальным зельем, к первокурснице применили заклинание, полностью удалившее волосяной покров. Абсолютно везде. Следующий месяц поникшая Мэри ходила в чепчике, без ресниц и бровей. Когда же срок наказания истек, то девочка получила посылку от своего жениха с маленьким фиалом эликсира для роста волос. Анна словами не смогла бы описать как, после отращивания шевелюры с помощью подаренного зелья, радовалась и буквально светилась от счастья ее соседка по комнате. Самой же Анне Николаевне пришлось лишь стерпеть пару жалящих, причем явно по надуманному поводу. Видите ли, она первой заговорила с чистокровной Луизой Монтгомери! Вставать на защиту подопечной и что-то объяснять Матильде пятикурсница Луиза не стала. Аббот и сама явно видела одинаковые фибулы у девочек на мантиях, но ей было необходимо прилюдно выдать Анне наказание, дабы девочка не выбивалась из общей группы грязнокровок. А пытаться подловить девочку на ошибке Матильда уже устала, вот и воспользовалась подвернувшимся моментом. А может даже и уговорила Луизу спровоцировать Анну. Разум взрослой женщины рассматривал и такую вероятность. Маглорожденные, прошедшие через подобное «посвящение» в студенты факультета Пуффендуя и волшебной школы Хогвартса, не то чтобы сплотились, но, по крайней мере, перестали откровенно пытаться перебросить вину за проступки друг друга. Да и просто злорадствовать над ошибками маглорожденных сокурсников прекратили. Даже до самого недалекого уже дошло, куда они попали, и абсолютно всем было не смешно. Сказка закончилась, не успев начаться.