Глава 9. Учеба и сила

На удивление быстро оправившаяся от позора первого учебного дня, Виктория Таунсенд стала пытаться прибрать в свои ручки власть в их с Анной и Мэри совместной спальне. Заносчивая первокурсница явно намеревалась сделать себе из девочек свиту. Именно свиту, потому что заводить в Хогвартсе себе прислугу не имело смысла. По мнению Анны Николаевны, выходило это у соседки из рук вон плохо. Мисс «я почти аристократка» не была ни хорошим тактиком, ни стратегом. Домашняя девочка, привыкшая в жизни получать абсолютно все что захочет, была капризна и недальновидна. Заведенный ею в то утро разговор, по мнению перерожденки, сразу не задался. - Энни, Мэри, - мисс Таунсенд не утруждала себя правильным произношением имени Анны Николаевны, да и фамилиями пользоваться не собиралась. Соблюдать этикет в общении с чернью Виктория не находила обязательным. – Вставать в семь утра просто невыносимо! Моя гувернантка всегда учила, что благородные дамы могут позволить себе спуститься к завтраку и к девяти утра. О чем думают эти маги, мне не понятно. Но раз уж здесь такие правила, то, девочки, будите меня в пол восьмого. - Мисс Таунсенд, извините, но это не входит в мои обязанности. Если вы желаете нанять меня в качестве вашей помощницы, то мы можем заранее обговорить оплату, – поспешила донести свою позицию на происходящее Анна. Деньги бы ей не помешали, а у Виктории они явно водились. Возможно, почти аристократка и согласилась бы купить верную службу Анны за звонкие шиллинги или галлеоны, но тут в не успевшие начаться переговоры о трудоустройстве вмешалась Мэри: - Да ладно тебе, Анна, это не сложно. Я привыкла вставать рано. Я запросто могу будить мисс Таунсенд. - Фермерская девочка была простовата, да и питала к вышестоящим на социальной лестнице врожденное уважение и страх. Она не видела ничего зазорного в помощи с просьбой Виктории. Даже такой, оформленной как приказ. Мэри не понимала, что в мире магии она сама уже стояла на одной ступени с почти аристократкой. - Прекрасно, Мэри, – поспешила закрепить свой успех внучатая племянница барона Комптона. – Не забудь к побудке приготовить для меня одежду. Разрешаю тебе заняться моим гардеробом. Также, будь добра подготовить и сумку с нужными учебниками. Не хотелось бы из-за тебя опаздывать на уроки. Вот так легко Мэри, то ли по простоте, то ли по доброте и стала прислуживать Виктории. Фермерская девочка носила ей сумку, подбирала за ней разбросанные по комнате вещи, вовремя будила и все в таком духе. Позже Мэри часто вздыхала и жаловалась Анне на свою «хозяйку», но поделать уже было ничего нельзя. Болтушка уже успела поделиться с мисс Таунсенд деталями ее проживания в магловском мире. Теперь, если бы девочка попыталась разорвать сложившиеся отношения, то Виктория могла легко надавить на Мэри через оставшихся в немагическом мире родителей и братьев. Если, конечно, догадалась бы. А вот на Анну у Виктории никакого компромата не было. Найти одну-единственную швею в Уэст-Энде по фамилии Барнетт было тем еще геморроем. Анна Николаевна чувствовала себя довольно защищенной с этой стороны. Отношения между девочками не спешили налаживаться. Отмотать назад и согласиться на оплату за услуги соседки мисс Таунсенд, может быть, и хотела бы, но не решалась. Сама же Анна тоже не спешила заново начинать переговоры об оплате. Не то чтоб ей хотелось быть свитой или помощницей для заносчивого и глупого ребенка, но вот деньги были действительно нужны. Хорошо хоть девочке удалось изначально выкрутиться из неприятной ситуации без потери лица и окончательной порчи отношений с почти аристократкой. Плата за труд в отношениях между нанимателем и слугой в немагическом мире чтилась свято. Это понимала даже Виктория. А вообще, положение Виктории Таунсенд в Хогвартсе было двояким. Как узнала Анна от любящей посплетничать Мэри, у почти аристократки не было чистокровного покровителя. Родители девочки в обычном мире были очень богаты и сами без труда смогли оплатить обучение в Хогвартсе. Случись это в канонные времена - и Анна Николаевна лишь стоя аплодировала бы родственникам девочки в их попытке защитить своего ребенка от навязанного магического контракта. Но на дворе был XIX век и до относительно приемлемого отношения магов к маглам было без малого еще сотня лет. Отказавшись от предложенного покровительства, родители Виктории, наоборот, не защитили, а лишь сделали девочку мишенью. Только вот избалованная девочка этого не понимала. От слова совсем. Она искренне думала, что подобное ставило ее на одну ступень с теми, кто сам смог оплатить обучение своих чад в Хогвартсе. Логично, в какой-то мере. В ее понимании магловский аристократ был ничем не хуже магического. Будучи «почти аристократкой», Виктория ошибочно приравнивала себя как минимум к полукровкам магического мира. Анна прекрасно понимала, что эта тайна не останется таковой надолго. Возможно, самой мисс Таунсенд родители и наказали не особо распространяться на эту тему, но девочка уже рассказала об этом болтушке Мэри! Причем, сделала это с гордостью. Мол, мои родители были настолько богаты, что даже за волшебную школу смогли заплатить сами, не то что некоторые. Перерожденка могла бы поставить на кон целый шиллинг (если бы он у нее был), что вскоре о настоящем положении Виктории узнает весь факультет. А за ним и Хогвартс. Мэри поделится секретом не со зла, а по глупости. И всем остальным маглорожденным останется лишь наблюдать все то, что посыпется на голову глупой гордячке Виктории. Смотреть и мотать на ус. Анна лишь надеялась, что предстоящий в будущем урок пойдет всем грязнокровкам впрок. Как-то менять ситуацию девочка не собиралась. Она и сама теперь обитала в этом враждебном магическом мире, а своя рубашка была ей ближе к телу. И пусть хоть кто-нибудь ее за это осудит! Вскоре, как в их дортуаре, так и на всем первом курсе Пуффендуя, разгоревшиеся в начале года страсти утихли. Маглокровки затаились, намертво выучив урок о своем положении в новом для них обществе. Единственный первокурсник-полукровка выбрал «лагерь», примкнув к аборигенам магического мира. Чистокровные разобрались в своей иерархии, наладили связи и выстроили отношения с остальными студентами Пуффендуя и представителями других факультетов. Жизнь у барсуков все чаще стала напоминать высокоточный механизм. Да, шпунтики и винтики все еще изредка сбивались с ходу. Но после отлаживания очередной неполадки с каждым разом все дольше оставались в строю. Первый месяц «учебы» в Хогвартсе плавно подходил к концу. Хотя, какой учебы? С первокурсниками еще не провели ни одного урока магии. Вместо этого были обязательные уроки чтения, письма и счета, а также разборка правил написания эссе. Их всех обучали как пользоваться библиотекой – как аккуратно работать с книгами, как искать необходимые для заданных домашних работ материалы, как цитировать из оригиналов и все в таком роде. Были и уроки владения палочкой – как заботиться о волшебном инструменте, как держать, как правильно махать при произношении заклинаний. На этих тренировках разрабатывались кисти рук и нарабатывалась четкость дикции. Анна находила удивительным, что все это было нужно не только маглорожденным, но и чистокровным! Не всем, но очень многим. Некоторые чистокровные даже не умели читать! Все эти подготовительные курсы у первокурсников вели маги и ведьмы, отвечающие за воспитательный процесс на факультетах. Не деканы, не профессора, а именно воспитатели. У каждого факультета была своя пара чистокровных волшебников, мужчина и женщина. В Пуффендуе это была престарелая женатая пара – мистер и миссис Бамберли. Они проживали в отдельных апартаментах в подземельях, недалеко от норы барсуков. Именно чете Бамберли Анна могла сказать «спасибо» за утвержденные на факультете наказания. И за их приведение в исполнение. Воспитатели, помимо преподавания на подготовительных курсах, в первый осенний месяц в Хогвартсе особо ревностно следили за дисциплиной. Делалось это неспроста, а дабы напомнить вернувшимся с продолжительных летних каникул старшекурсникам о порядках в замке и обучить новых студентов правилам жизни в школе-пансионе. А вообще, в Хогвартсе Анна за это время нашла всего четверых знакомых по игре преподавателей – тех, что в Хогвартс Легаси через двадцать лет были уже в возрасте. Это были: Дина Гекат, преподавательница ЗОТИ, недавно пришедшая в Хогвартс после продолжительной работы в Отделе Тайн; Абрахам Ронен, уже преподаватель чар, но еще не декан Слизерина; Элеазар Фиг, профессор Теории магии, и Катберт Бинс, уже мертвый преподаватель Истории магии. Вот и все. Никакого Финеаса Найджелуса Блэка даже еще пока на роли простого профессора не было, что уж говорить о должности директора. На данный момент директрисой была какая-то Евпраксия Моул. В начале октября старосты раздали первокурсникам новое расписание. Анна с удовольствием вчитывалась в строки на пергаменте – уже в понедельник ее ждали первые настоящие уроки магии, а не откровенно ненужные лично ей подготовительные курсы. Были тут и уроки полетов на метлах. Удивительно было увидеть в расписании канонные сдвоенные пары между Пуффендуем и Равенкло. Возможно, так было заложено еще со времен Основателей и не являлось выдумкой фанатов саги, строивших теории заговора по стравливанию Гриффиндора со Слизерином. Правда, Анна Николаевна понимала, что сидеть ей на этих уроках придется на галерке. Там сидели все маглорожденные. Жаль, что даже на сдвоенных уроках не удастся пообщаться с понравившейся ей с поездки в Хогвартс-экспрессе Мирантией Гринн. Анне предстояло сидеть как мышка, молчать, и ни в коем случае не переспрашивать учителей, если что-то было непонятно. Насколько уже поняла юная ведьма, маглорожденные были особой отдельной кастой и могли просить помощи в учебе лишь у таких же грязнокровок. Что ж, взрослый разум был ей в помощь. К ноябрю, после первого прошедшего месяца настоящей учебы, Анна могла с уверенностью сказать, что сильной ведьмой в этой жизни ей стать было не суждено. Да, теория давалась девочке легко, все-таки взрослый разум существенно облегчал обучение. А вот практика была тем еще мучением. Резерва и силы катастрофически не хватало. Анна быстро поняла, что ее уровень магии был существенно ниже среднего на факультете. Простенький люмос, первым изученный на чарах у профессора Ронена, ей поддался лишь после нескольких неудачных попыток. При этом огонек на кончике ее палочки светил не шибко ярко и не слишком долго. Она была чуть ли не последней среди маглокровок в освоении этого заклинания. Возможно, ее малая сила объясняла все ее летние неудачи в попытках сотворить хоть одно заклинание. Мечты о заблаговременном изучении чар до приезда в школу рассыпались прахом. Хотя… Объяснение о недостатке силы было так себе. Ее же пригласили в Хогвартс! Да, у той же Мэри светлячок появлялся на кончике волшебной палочки значительно быстрее. Но он был все так же слаб, как и у Анны Николаевны. Поразмыслив, девочка пришла к выводу, что виноват во всем был именно ее взрослый разум. Слишком много пыталась анализировать перерожденка при сотворении заклинания вместо того, чтобы просто положиться на магию. И, так сказать, «отпустить» себя. И именно из-за этого та же Мэри быстрее и лучше справлялась с заданием. С этим на данный момент поделать ничего было нельзя. Проблема должна была сама со временем разрешиться, когда Анна пообвыкнется с применением волшебной палочки и перестанет ежеминутно анализировать магию. Честно говоря, слабенькие успехи в познании магии одновременно огорчали и радовали девочку. А если подумать, то Анне и вовсе не стоило печалиться из-за этого. Сила ее заклинаний должна была сама увеличиться со временем и ростом тела. К сожалению, лишь на ту величину, что была заложена в ее магическом ядре изначально. Так сказать, с генами. С этим ничего не мог бы поделать даже Мерлин. А вот поработать над расширением резерва Анне было не только можно, но и нужно. Как и над контролем заклинаний. Высшее колдовство ей никогда не станет подвластно – ей просто не хватит силы сотворить подобные заклинания. Но вот длительное колдовство - запросто. Анна была магическим марафонцем, а не спринтером. Ведь можно было и мелким, но частым колдовством добиться нужного эффекта. Книги о развитии личной магии, взятые в библиотеке, твердили именно об этом, приводя для наглядности пример дождя. Капли с крыши, падающие на мостовую в одном и том же месте, со временем создавали углубление в камне – так было и с волшебством. Анне не претило быть и слыть слабой ведьмой. Чистокровные маги могли хоть до умопомрачения тыкать в нее пальцем, дразнить и смеяться над ее магической слабостью. Слабость сейчас не есть слабость всегда. Точнее, не так. Анна Николаевна еще с прошлой жизни считала, что развиваться можно и нужно было постоянно. Даже у слабых ведьм со временем заклинания получались все лучше и лучше. Так сказать, улучшался КПД часто используемых чар. Клеймо слабенькой ведьмы было девочке даже на руку. Перерожденка здравомысленно рассуждала, что никого не удивляла слабость грязнокровки. А вот если бы у нее была сила выше среднего – то все было бы не так и радужно. Даже имея чистокровного покровителя, выделяться все равно не стоило. Сделав для себя правильные, как она считала, выводы, Анна стала буквально выгрызать знания. Травология, зелья, чары – все маломальски прикладные науки стали для нее приоритетом. Никакой трансфигурации, и уж тем более анимагии в будущем. Никакого ЗОТИ или спортивного дуэлинга с боёвкой. Эти предметы требовали именно незаурядной магической силы, которой у Анны, на данный момент, просто не было. Анна твердо решила, что хорошего знания теории и написания отличных эссе будет по этим предметам для нее достаточно. По крайней мере на данный момент – пока не подрастет тело, а заодно и сила. Хорошо, что и профессор Гекат, ведущая ЗОТИ, и мистер Вудридж, преподающий трансфигурацию, это понимали. Ну а на третьем курсе девочка уже сейчас решила, что добавит УЗМС и руны – еще парочку прикладных наук. Самое оно для слабенькой грязнокровки. Анна быстро стала, если не самой любимой, то уж точно на пару с Мэри самой неоценимой ученицей-первокурсницей у собственного декана мадам Блоссом на травологии. Она ловко подрезала, рыхлила, пересаживала, не боясь при этом замарать руки или быть оплёванной какой-нибудь раззадоренной магической травой. Она соглашалась на абсолютно любые дополнительные задания – не ради баллов, а ради знаний и практики. У Мэри тоже великолепно получалось работать с землей. Девочки часто слышали в свой адрес нелестные высказывания по типу «грязнокровки умеют правильно обращаться с грязью, ведь они в ней родились». Но подруг это не расстраивало. Анна Николаевна, как взрослая, не воспринимала брошенные вскользь фразочки за оскорбления. А Мэри и правда родилась на земле и собиралась к ней вернуться, пусть и в магическом мире. Сказать того же о зельеварении и профессоре Свупстике Анна Николаевна не могла. Нет, зелья она варила хорошо, на твердое «выше ожидаемого». Но вот делала она это без огонька. Не могла она пока что своей магией правильно прочувствовать нужные моменты в процессе создания эликсиров. А может быть, она зря слишком тщательно продумывала и анализировала каждый шаг. Та же самая проблема, что и с чарами! Анна надеялась, что со временем и ростом магии зелья станут у нее получаться лучше. Это было очень важно, ведь варить их для собственной семьи после замужества пришлось бы ей самой. Денег вряд ли когда-либо будет много, чтобы попросту купить нужные лекарства. Ведь ее явно не выдадут за богатенького мага! Только за какого-нибудь полунищего полукровного третьего сына. Наверное. Удивительно, но именно зелья неплохо получались у Виктории. Девочка даже в один момент похвасталась в безопасности их дортуара, что была буквально способна «слышать» зелья. Это явно значило, что именно Виктория и была настоящей ведьмой! Не чета Анне с Мэри. Что конкретно имела в виду почти аристократка, не поняла ни одна из девочек. Вот только спорить с фактом варки Викторией зелий чуть лучшего качества было невозможно. Анне Николаевне даже пришла любопытная теория на ум. Ей показалось, что Виктория вполне могла быть не настоящей маглорожденной, а диким овсом какого-нибудь повернутого на зельеварении рода. Все могло быть в этом абсолютно не сказочном мире. Единственным предметом, который Анна ни разу не видела ни в каноне, ни в игре, была Теория магии с еще только начавшим стареть профессором Фиг. Эта дисциплина изучалась лишь на первом курсе и рассматривала волшебство с чисто теоретической точки зрения. В кратком описании курса значилось множество интересных тем, ранее не виданных Анной Николаевной в каноне. Именно на этих уроках первокурсники изучали, как работали родовые алтари, ритуалы, заклинания и волшебные клятвы и обеты. Чисто теоретически, конечно. Это в какой-то мере было аналогом физики, только на магический манер. Ну или естествознанием. Предмет не давал глубокого понимания устройства мира магов, лишь обозначал работающие в нем мистические силы и магические законы. Для желающих узнать больше, профессор Фиг с удовольствием делился наводками на нужные библиотечные книги. Анна поспешила воспользоваться советами профессора и уже вскоре на пару с Мэри штудировала рекомендованные книги. Пробелы в знаниях потихоньку заполнялись. История магии и астрономия ничем не отличались от виденных Анной в каноне и игре. Оба предмета были по большей мере теоретическими, с редкими для последнего практическими ночными занятиями на астрономической башне. И если историю вел знакомо нудящий канонный Бинс, то астрономию в эти годы преподавала неимоверно старая Гераника Норт. Женщина уже с трудом ходила, поэтому в свой кабинет для проведения уроков и на верхушку астрономической башни для практики, она прибывала на метле. Поговаривали, что мадам Норт поклялась умереть на работе. Многие маглорожденные смеялись, услышав эту байку, а вот Анне Николаевне казалось, что это была самая настоящая правда. Клятвы в мире магии имели особую силу. Ей ли, подписавшей магический контракт собственной кровью, не знать.