Если хозяева особняка жалуются на привидений, не отмахивайтесь

      – Хозяева особняка жалуются на то, что он полон привидениями, – заканчивает Веспер. – В переводе это означает, что в особняке сквозит из всех щелей, возможно, на территории кто-то похоронен, и у кого-то весьма бурное воображение, – чуть саркастично добавляет Люсьен. – Напомните ещё раз, почему мы это делаем? – Потому что ты, Люсьен и Веспер после поисков Источника не представляли жизнь без исторических загадок и квестов, а нам с чернокнижником права голоса не давали? – ехидно вставляет Оникс ответ на риторический вопрос Новы. – Говори за себя. Я согласился сам. – В любом случае, очевидно, этот подход к решению загадок неэффективен. Это наше последнее задание, – ставит точку Веспер.       Особняк огромный и какой-то исключительно тоскливый, даже несмотря на то, что солнце только-только начинает опускаться за горизонт. Он будто островок смерти посреди живой зелёной травы. – В чёрном-чёрном особняке… – бормочет себе под нос Нова. – Вы ведь не испугались, охотница? – улыбается Люсьен. Она отрицательно качает головой и вынимает из кармана вверенные ей ключи. – Хозяева особняка на время нашей проверки решили съездить в отпуск. Раньше начнём, быстрее скажем им, что ничего страшного нет, но дом было бы неплохо… перекрасить.       Внутри особняк столь же мрачен, как и снаружи. Нова и Оникс синхронно зябко поёживаются. – Как Люсьен и предположил, дом состоит из сплошных сквозняков, – раздаёт указания Веспер, – чтобы ускорить процесс, разделимся. Нова, Шен и Оникс пойдут вместе проверять правое крыло, прочешите каждую щель. Мы с Люсьеном возьмём на себя левое. Как закончим, встретимся здесь же. – Лучше снаружи, – замечает Оникс, – у меня от этого местечка шерсть дыбом встаёт.       – Вы ведь правда ничего не чувствуете? – уточняет Нова у своих напарников. – Кроме холода и нежелания торчать во тьме? Абсолютно ничего, – язвит Шен, открывая следующую дверь. Оникс отрицательно качает головой.       Завывания ветра из комнаты напротив усиливаются, становясь всё больше похожи на надрывный детский плач. – Я проверю, – говорит Оникс, – закончите тут побыстрее. – Может не сто… – начинает Нова, но сквозняк захлопывает дверь за анимаморфом, обрывая её на полуслове. Из-за двери доносится чуть слышный удивлённый голос Оникс. Чутьё Новы воет сиреной, но она успевает лишь сделать шаг в нужном направлении. В той комнате оглушительно смеётся ребёнок.       Нова и Шен буквально срывают дверь с петель, но там уже никого нет: ни Оникс, ни каких-либо детей. Ведьма судорожно сжимает ладонь чернокнижника, не в силах отвести взгляд. На полу лежат белоснежные кошачьи кости. – Шен… Это же… Это же не может быть Оникс, да?... Мы ведь только… Она ведь… Шен явно пытается сохранять спокойствие, и всё же мускулы на его лице дрожат. – Не думаю, что это она. Дом, видимо, и в самом деле проклят и играет с нами в игры. Надо найти всех и придумать план. Нова дрожит и не может совладать со своим телом, не может шевельнуть губами. – Мы должны идти, – крепко сжимает её руку Шен, – не отходи от меня ни на шаг.       Нова не помнит, как они оказались в коридоре, как заглянули в соседние комнаты в надежде на дурацкий розыгрыш. Она выходит из ступора лишь когда они направляются в левое крыло на поиски Люсьена и Веспер. «Если они ещё живы», – проносится предательская мысль. – Так темно, – вдруг останавливает её внезапная мысль, – мы тут не больше получаса, когда успела наступить ночь? Шен? Ведьма оборачивается, но понимает всё раньше. От смеха ребёнка её выворачивает наизнанку. Посередине холла стоит вешалка, а на ней висит припорошённое пылью пальто.       Нова не кричит, не плачет и не бежит. Шена не спасли ни защитные руны, ни огромный опыт: он ни за что не расстался бы с пальто. Она бережно проводит ладонью по рукаву, и поднимает взгляд. У девочки белые волосы, платье и глаза, и даже кожа не ярче мела. Красивый, красивый ребёнок. Нова одними губами читает замедляющее заклинание. Девочка медленно показывает на неё пальцем и очень медленно смеётся.