Обожжённые ладони

Лололошка не боится ожогов. Из-за частых травм руки почти потеряли чувствительность к боли. Поэтому он спокойно и каменную брусчатку кулаком ломает, и игнорирует десятки мелких порезов, и до волдырей от клинков, что расползлись по пальцам, ему дела тоже нет. Единственное о чём он не думал, когда хватался за клинки–жар. Нестерпимый, болезненный почти. От него руки после длительного боя пульсируют и практически не поддаются движению. Да, да, у него есть перчатки, но и они особо не спасают. Всё, что ему остаётся–подолгу после сражений держать покрасневшие руки по локоть в первом попавшемся водоёме. Эта ситуация навевает ему далёкие, туманные воспоминания. Несколько миров назад, он помнит, как по вине одного полубога его руки точно так же горели и он точно так же остужал их водой. Однако как он с этим справлялся вспомнить не удалось. Фиал с этой проблемой толком не помогает. Он лишь избавляет от ожогов. Но никак не помогает с жаром, даже наоборот. Руки становятся только горячее. И разумеется это всё не остаётся незамеченным. –Лололошка, а ну-ка покажи мне ручки. Джон с улыбочкой заботливого педиатра и взглядом учёного-исследователя протягивает руки. И Ло сопротивляться не может, прям совсем. Поэтому он стягивает перчатки, чуть кривясь (кожа неприятно прилипла к разгорячённым запястьям), и кладет их поверх чужих. И вздрагивает, когда Джон начинает прикасаться к нему своими леденющими пальцами. Он ощупывает, рассматривает, поглаживает и с видом совершенно неутешительным ставит диагноз. Выносит приговор, цокая языком и качая головой. –Тц, ай-ай-ай, ну как же ты так? Ты ими что, железо плавил? Джон знает, что плавил. Не здесь ещё, но на левой руке всё равно остался белёсый ожог, расползжийся пятном. Джон не хочет думать, насколько это было больно в первые разы. Джон в целом старается о боли своей копии не думать, потому что она кажется нестерпимой. Ло в ответ на вопрос мотает головой. Хоть вопрос и явно риторический. –Руки, Лололошка, беречь нужно. И учёный, удерживая за запястья, тянет двойника на траву и сам садится рядом. Накрывает чужие горячие ладони своими, охлаждая. Лёгкое заклинание заморозки успокаивает огрубевшую подпаленную кожу. А у Ло внезапно для него самого глаза на мокром месте. Эту фразу ему говорил Дилан. Когда с мороза обмазывал потрескавшиеся руки кремом. Когда обрабатывал бережно каждую царапину, которую заклеивал цветным пластырем. Когда с нежностью целовал сбитые костяшки и покрасневшие от ожогов пальцы. Лололошка старается не думать, не вспоминать, держать чувства в узде, но его затягивает. И вот с губ срывается тихий всхлип, а из под очков катится пара слезинок. За одним всхлипом идёт второй, третий, пятый. Он старается быть бесшумным, закидывает голову, чтобы удержать слёзы, сжимает губы, чтобы не завыть в голос, а в какой-то момент кладет голову на белое плечо. Хотя, если учесть руку на затылке, которая в то же мгновение начинает аккуратно почесывать затылок и поглаживать горячую шею, возможно это Джон уложил голову Лололошки на себя. Джон всё понимает. Прекрасно понимает причину чужих слёз. И он мог бы злорадствовать сейчас на почве того, что Ло тоже остался без друга, как когда-то Джон остался без Саймона. Но он не станет. Потому что он понимает, что Лололошка в этой потере почти ни при чём, да и... Сам двойник и так потерял бесчисленное количество близких. Джону даже жутко предположить хотя бы примерное число. Поэтому всё, что он делает сейчас–даёт дрожащему в его руках мироходцу погоревать. Потому что, Джон уверен, Лололошке это нужно. Поэтому всё, что делает Джон–это перебирается к ближайшей опоре (которой оказывается кристалл скинта), облокачивается на неё и прижимает плачущего Ло к себе ближе. Всего-всего. Укладывает голову на грудь и руку оставляет на горячей шее. Другой же он сжимает чужую ладонь, которая отчаянно цепляется за белый халат пальцами. Лололошка весь как будто горит. Джон старается охладить его как можно больше, но переживает, как бы эти жар и накопившийся стресс не вытекли в лихорадку. –Скучаешь по нему? В ответ–сдавленное мычание, переходящее в плач. Джон чувствует как намокает рубашка. –Ну-ну..–Рука перебирается вновь на макушку и осторожно поглаживает. Тело в его руках содрогается, но в этом нет ничего плохого. Так нужно.–Я... мы что-нибудь придумаем, как только покинем это место. Но пока тебе просто нужно прожить это.. состояние. У тебя же не было времени, чтобы оплакивать эту потерю, не так ли? Не только эту. Лололошка никогда не успевал прожить горе. Всегда нужно было бежать-спасать-помогать, отчего каждая потеря копилась, копилась, копилась где-то на дне души, скрытая шторкой амнезии. А сейчас у них есть немного времени. Киаф, может два или три, но этого хватит для крохотной траурной передышки. Когда же сил и слёз больше не остаётся, Лололошка понемногу приходит в себя. Но вставать и бежать куда-то не спешит. Просто лежит в объятиях учёного, наслаждаясь приятной прохладой. За время, что он пролежал тут, охваченный печалью и болью, он успел достаточно остыть. Но в какой-то момент его голову отцепляют от груди, аккуратно придерживая за щёки. Джон снимает голубые очки, что каким то образом все это время держались на лице, и подцепив край чужого шарфа, стирает им остатки слёз. –Ну как? Легче? –Да.. да, пожалуй. –Чудно!–Джон улыбается своей воодушевляющей улыбкой и отпускает лицо.–Сейчас, сходи к фонтану и умойся. Можешь, конечно, и вовсе в фонтан с головой залезть, это довольно сильно расслабляет, но это на твое усмотрение. Потом сходи к Беренгарию и выпроси что нибудь от ожогов. Я постараюсь "наколдовать" тебе какой-нибудь оберег от огненного урона или что-то в этом духе, но на это уйдёт время. А, и ещё. Учёный, чуть спихнув с себя копию, поднимается и отряхивается. Следом помогает встать и Лололошке. –Настоятельно рекомендую пойти и хотя бы полскифоса отдохнуть. Можешь просто полежать, но советую всё же вздремнуть. Всё же такие "эмоциональные всплески" довольно сильно выматывают. Договорились, красотка? А Лололошка, переполненный чувством благодарности, льнёт ближе и обнимает Джона руками. Всего на секунду, обхватывает руками и легко бодает в плечо. Джон над ухом весело хмыкает –Договорились.