Сделка (Кинич/Люмин\Ахав)

      Их отношения начались так стремительно быстро, как полёты на спине молодого кукузавра. Видимо, яркая культура и дух Натлана окутал с головой и её по прибытии в регион. В любом случае, она правда не ожидала, что так скоро встретит человека, который на вторую встречу предложил сходить на свидание. Как потом она поняла, добычу он долго не выискивает. Но она и не жертва, сама пошла в руки охотника, понимая, что ничем хорошем это не закончится. Может, развлечься захотела, а потом поиграется и бросит, как наскучившую игрушку. Да и он, кажется, был такого мнения, уж слишком много поклонниц в Потомках Крон у него было. И оба знали, если бросят друг друга, то точно забудут, что между ними происходило, даже если дело дойдет до постели. Тем более, что оба решили не разбрасываться словами любви, ни ей, ни ему уж точно этого не надо. И, что самое главное, это была равноценная сделка, не содержащая ни гроша моры.       Кинич был не из тех, кто готов ждать. Уж точно не любовь. Полжизни проведя за чертой своего племени, где люди поначалу принимали его за дикаря, в дикой природе он научился всему для выживания. С ранних лет он был практически наравне с бывалыми и опытными курьерами из Потомков Крон, что делало из него незаменимого человека. Чем больше, порой опасных, заказов он брал, тем сильнее к нему сходились люди с просьбой выполнить то или иное поручение. И он брался за них, при одном условии, что цена за сделку будет соответствующей. "Давай поговорим о цене" — фраза, заставлявшая замолчать любого, кто на радостях щебетал, пытаясь всучить заказ. Поэтому в их первую встречу Кинич с интересом разглядывал чужеземку, изучал её своими зелёными глазами, оценивал её, словно товар. Не опередив его тогда Муалани, утащивщая девушку к Народу Родников, он без колебаний предложил бы ей устроить свидание. Хотя, зная вечеринки этого племени, он был бы не прочь пойти с ними и увидеть, что скрывается за белоснежным платьем и высокими сапогами. "Наш презренный раб нашёл для себя новую игрушку?! Эта кукла не по твоему карману, закрой пасть и подбери слюну, ты не получишь её, ахах!" — гоготал Ахав, вновь появившись из ниоткуда, пока Кинич пребывал в своих мыслях. В следующую встречу он не мешкал, сразу подошёл к ней и в упор спросил, не хочет ли она пойти с ним на свидание. Какого же было их общее удивление, когда Путешественница без сомнений ответила согласием, будто каждый день принимает такие предложения. В любом случае, это было только на руку ему, чтоб обоим не ходить вокруг да около. Кинич не любил ждать, всегда брал своё, если это позволяла ситуация.       Кинич не был похож на других парней, которых Путешественница повстречала за время пребывания в Тейвате. Разве что внешностью и характером напоминал одного нелюдимого Адепта из Ли Юэ. Цепляющие взгляды его ярких глаз неустанно следили за ней, когда девушка появлялась в поле зрения. Она ощущала их, легко вздрагивая, будто он всё это время находился у неё за спиной. Только когда они оставались наедине, Кинич позволял себе касаться её оголённых плеч, лопаток, мягко выцеловывать шею, упиваясь запахом её тела. А она отвечала тем же, развязывала ленту на его волосах и оставляла яркие поцелуи на его губах, после которых они пылали ещё очень долго. Цена за такие ощущения была слишком велика, чтобы заплатить обычной морой, поэтому Кинич изо всех сил старался отплатить тем же. И, кажется, Путешественнице это нравилось. Днём она потакала его адреналиновой зависимости, прыгая вместе с ним с высоченных обрывов головой вниз, когда даже Ахав отказывался расправить крылья, уплетая злакофрукты. Но ощущения и правда были космическими, что она еле стояла на трясущихся ногах, поддерживаемая Киничем и слушая сначала усмешки Ахава, какая она чокнутая слабая неженка, и последующие плевки в сторону Кинича, почему тот в очередной раз не отправился в Царство Ночи. А вечером, когда яркое солнце сгорало до тла, она любила лежать на груди дремлющего охотника, перебирая пряди его чёрных волос и разглядывая умиротворённое лицо. Она ослабляла повязку и мягко расцеловывала огромный шрам на его лбу, а он лишь иногда морщился, чувствуя фантомные боли. Рядом с ним под рукой всегда лежало его оружие, будто он сейчас встанет и снова двинется на охоту. И из-за Кинича она влюбилась в яркие закаты Натлана, которые окрашивали склоны и равнины в яркие красновато-жёлтые цвета. Иногда перед Путешественницей мельтешил Ахав, отвлекая её и выпрашивая сделать сомнительные вещи.        — Эй, куколка, этот пресмыкающийся червяк немного повёрнутый. Наше драконье величество Кухул Ахав благоволит и разрешает тебе своими детскими ручонками довернуть его голову ещё на несколько градусов! В награду можешь забрать его оружие и уйти с миром. Как тебе предложение?        — Не интересует.        — Гр-р-р, да ты такая как и он! Ни на кого в этом мире нельзя положиться!       Кинич не обладал какой-то таинственностью, но одна из его загадок постоянно находилась рядом с ним. Даже после услышанной истории, Ахав всё равно не воспринимался Путешественницей как нечто могущественное и великое. Лишь видела в нём маленького болтливого надоедливого компаньона, таким как Паймон, только злым и ворчливым, вечно строящему козни своему другу. Однако, это не отменяло того факта, что по какой-то причине этот набор зелёных пикселей привлекал её внимание. Поначалу она лишь разглядывала его, чем вызывала у него недовольство, а точнее смущение, проявлявшееся в виде шести розовых диагональных палочек, поделённых по три на две щеки, и округлившихся глаз. Однако, потом он разражался самыми бранными словами, махая кулаками перед её лицом. А она тихонько смеялась и улыбалась, чем сильнее бесила дракона. Но наблюдать за ним со временем становилось скучно и девушка быстро теряла к нему всякий интерес. До тех пор, пока в её светлую голову не пришла идея попробовать прикоснуться к нему. Всё же она очень хотела узнать, из чего он сделан.       Как-то раз ей представился такой случай. Она тогда прогуливалась вместе с Киничем по племени Потомков Крон, наслаждаясь прекрасной ночью и обществом охотника. У них вышло что-то вроде незапланированного свидания, когда Путешественница после трудного дня пришла сдавать поручения к вождю, с которым как раз таки разговаривал парень. Паймон поначалу летала рядом с ними, пытаясь поддержать не вяжущийся диалог, а потом улетела вперёд, выискивая лавки со сладостями, после того как Ахав навёл очередную смуту. Они хорошо проводили время, купили по стаканчику сока и вышли на террасу. Небо тогда было чистым, что видно было звёзды, тёплый свет фонарей ярко освещал огромное пространство, создавая уютную обстановку. Кинич отошёл в самый угол, прижавшись спиной к стене. Вряд ли бы это заметил кто-то другой, но девушке показалось, что охотник был чем-то озадачен. По крайней мере он не пожирал её взглядом, а, склонив голову так, что волосы закрывали лицо, медленно пил сок. И пока он не обращал внимания на неё, девушка, засмотревшись на Ахава, осторожно протянула свободную руку вперёд, коснувшись его пузика. Его тело на ощупь оказалось лишь огромным скоплением элементальной энергии, состоявшей из смеси флогистона и силы Дендро. Именно поэтому его тело было вполне себе осязаемым. Оно было таким мягким, почти как слайм, что Путешественница не удержалась и погладила его. А потом, осмелившись, потрепала его по волосам.        — Что ты творишь, женщина?! — взвыл Ахав, пребывая в недоумении, ведь даже Кинич не позволял себе такого, — Убери от меня свои грязные ручонки! Как смеешь ты трогать наше драконье величество Кухул Ахава?! Совсем страх потеряла?! Прояви уважение, содрогнись, пади в ноги и вымаливай у меня прощения за свой дурной поступок, иначе, клянусь, спалю на месте и тебя и твоего летающего муравья! Ярости моей нет предела!        Крики пиксельного дракона привлекли внимание не только Кинича. Все, кто был на террасе, с опаской косились на разъярённого Ахава, которого без капли стеснения продолжала гладить Путешественница. Кинич не сразу опомнился, засмотревшись на довольную девушку, которая так светло улыбалась, что у самого улыбка полезла на лицо. В голове возникло желание подойти и бесцеремонно поцеловать её, только чтобы её улыбки были адресованы лишь ему одному. Но если бы не сделка, подпитываемая моральными принципами, он так и поступил бы. Всё же ему пришлось оторвать от созерцания девушки и подойти, чтобы прервать эти крики.        — Ахав..., — начал он, как был тут же перебит неутихающим драконом.        — Я предложил ей милость! Пусть расшибёт себе лоб, прежде чем я решу, заслуживает ли она моего снисхождения. Она унизила наше драконье величество Кухул Ахава! Никто ещё не смел трогать наше священное тело! Кинич, я требую возмездия! Защити своего милостивого господина!        — Умолкни, от твоего ора у меня уши заболели, — устало сказал Кинич, выглядя абсолютно не заинтересованным.        — Ах ты мерзкий склизкий ползучий червяк! Да я утоплю тебя в... — он не успел договорить, как охотник одним лишь движением руки отправил своего компаньона в далёкое воздушное путешествие, как тогда при первой встрече на Стадионе.        — Продолжим свидание?       Кинич был особенным. Встречи с ним приносили Путешественнице некое ментальное здоровье. Он не просил её рассказать о своих путешествиях, не втягивал в собственные проблемы, не мельтешил, давая девушке отдых от себя. Он знал её такой, какой не видел никто. Он просто был тем, кого ей, возможно, не хватало в этом мире. И пусть это были всего лишь условия их сделки, в которой они были идеальной парой.       Слишком долго скитаясь по этому миру, Путешественница словно потеряла часть себя, забыв даже про самый важный день в её жизни. Поэтому она неплохо удивилась, когда, поднявшись в Обитель усталости, она обнаружила Кинича, сидящего на полу у своей комнаты, согнув одну ногу в колене и подперев голову рукой. Кажется, он спал, измождённый после долгого дня. Путешественница подошла к нему и опустилась на уровень его глаз. Черты его лица были расслаблены, размеренное дыхание почти не ощущалось. Он будто замер во времени. Вместо того, чтоб разбудить его, она, поддавшись какому-то порыву, протянула руку, коснувшись подушечками пальцев его щеки. А после мягко, почти невесомо, поцеловала его, отчего сон охотника моментально развеялся. Он не удивился, увидев перед собой лицо Путешественницы, лишь коротко усмехнулся, прокомментировав, что боялся не успеть застать её до ночи. После всех оправданий, он пригласил её прогуляться по Пику Тетикпак. И она согласилась, с условием, что вернутся они до полуночи. Не мешкая, Кинич подхватил девушку на руки и выпрыгнул в окно, моментально используя крюк-кошку. До Пика они добрались стремительно быстро. Девушка заметила, что охотник словно куда-то спешил. Может быть он хотел ей что-то показать? По крайней мере, всю "прогулку" они оба молчали, а Кинич и вовсе выглядел безучастным. Они подошли к обрыву, откуда расстилался прекрасный вид на уходящее солнце, на которое всё ещё больно было смотреть. Но всё же, наблюдая за очередным ярким закатом, Путешественница не сразу заметила как загорелся браслет Кинича, из которого появился Ахав во всём своём величии. Теперь, вместо плоской картинки в пару сантиметров, перед девушкой, размеренно размахивая крыльями, летал настоящий огромный дракон, хоть и из объёмных пикселей. Такую форму Кухул Ахава она видела лишь при встрече с Горным королём.        — Хочешь узнать, когда вы эволюционируете, чтобы перестать использовать драконов для полётов? Никогда! Рождённый ползать летать не сможет! Кинич, твою подружку я ещё покатаю, а ты лучше примерь лётный ранец, да попробуй за мной угнаться. Только надейся, что флогистоновые двигатели не откажут и твой очередной прыжок не окажется последним.        — Слишком много болтаешь, Ахав.        — Ладно, ладно, я помню, о чём обещал. Каким я был идиотом, раз согласился на это, — прошипел дракон, а после обратил своё внимание на Путешественницу. — Запрыгивай, куколка, да поживее. Только счастливчикам вроде тебя выпадает такая удача прокатиться на спине нашего драконьего величества Кухул Ахава! Считай это честью, оказанной нами за твоё верное служение!       Ахав, похоже, уже и не знал какую чушь придумать, но девушку это и не интересовало. Её настроение значительно приподнялось и она с лёгкостью опытного наездника запрыгнула на спину дракона. Кинич последовал её примеру, сев за её спиной, и, более не мешкая, они взлетели в небо. Тёплый воздух обдувал лицо, отчего щёки наливались багряным румянцем. Чувство свободы охватило девушку, что она даже не почувствовала чужие руки, накрывшие её ладони.        — С Днём рождения, Путешественница, — негромко шепнул Кинич, уместив голову на её плече. — Паймон слишком просто развести на желаемую информацию, — добавил он, опережая возникший вопрос.       Больше она ничего не спросила, а он ничего и не сказал. Они летали до самого захода солнца, когда на смену ярких оттенков красного пришли тёмные цвета ночи. На удивление Ахав не пытался их скинуть и даже не язвил, а вёл себя тише, чем обычно. Девушка любовалась Натланом, наблюдая за ним с высоты птичьего полёта, и изредка поглаживала дракона, пытаясь понять структуру кожи, а тот даже не бесился, спокойно воспринимая поползновения в свою сторону. Как бы ни был прекрасен этот вечер, он незаметно пролетел и пришлось возвращаться обратно, ведь утром девушку ждал план по спасению Натлана.       Который, так и не окупился.

***

      План оказался провальным. Ярость Бездны оказалась сильнее, артерии земли исчезали, выпуская души мёртвых в мир живых. Слишком много порталов было открыто тогда. Натлан ещё не оправился после последнего наступления, как сразу хлынуло следующее. И снова битва за родные края. Путешественница сражалась не только за Натлан, но и за себя, своё будущее. Этот регион всего лишь был очередной ступенью в её путешествии, которую она должна была переступить. Но ещё не все нити оборвались.       Она сидела на холодной земле, а на её коленях лежала голова Кинича. Его тело подверглось множеству испытаний и было заражено Бездной. Из огромной раны на груди медленно струилась кровь, не желая останавливаться из-за проклятой энергии. Дыхание его было рваным, будто что-то плохое случилось с его лёгкими. При каждом вздохе он мучительно вздрагивал, набирая как можно больше воздуха. Его глаза были закрыты, но беспамятство ещё не наступило, так что он чувствовал всё, что происходило с его телом. Он умирал, но из-за влияния Бездны долго и мучительно. Девушка с упорством пыталась избавить его от Бездны, ей ничего не угрожало, ведь чистая энергия поглощала тёмную, а значит она могла исцелить любого заражённого. Вот только Бездны в нём было столько, будто он был сам ею. Девичьи слёзы падали на лицо охотника, смешиваясь с его кровью, и растекались дальше. Должна ли она была его вообще спасать или лучшем решением было оставить его здесь в одиночестве она не знала. Она лишь молча плакала, пытаясь исцелить умирающего.              — Да брось, Куичи ему уже не поможет, — вокруг них кружил Ахав в своей привычной форме. Похоже, он ждал своего часа, когда сможет наконец-то завладеть телом. — Какой толк спасать мертвеца, жертвуя тысячами живых? Хорош рыдать и иди прими другое решение, сопля ты безнадёжная! Спой ему лучше Оду Воскрешения, может подействует! А может нет! Я столько лет жду его смерти, но всё равно находится кто-то или что-то, что спасает его драную жизнь! Этот червяк должен был умереть ещё при нашей первой встрече, но дожил до этого дня. Так что дай ему умереть как подобает воину и не насилуй наше тело своими магическими способностями!        — Его душа не упокоится.        — Да пусть хоть растворится в воздухе, мне то что. Свою часть сделки я выполнил.       Ахав до последнего защищал Кинича, так что даже сейчас не брезговал обрести заражённое тело. Хотя может так Кинич пытался его провести? Если это правда, то не получилось.       При следующем рваном вздохе Кинич открыл глаза. Взгляд его был размылен и смотрел в пустоту, всё, что он смог различить сквозь туман — это знакомые светлые волосы, обладательница которых склонилась над ним.        — Это ты... — слабый сиплый голос охватил пространство, заставив Путешественницу замереть. Он её не видел, смотрел куда-то сквозь неё и в бреду что-то пытался сказать, но раны не позволяли многое, — Наша сделка... Она разорвана... Прости...        — Кинич!        — Либо ты, либо не ты... Не знаю, не вижу... Обещай... Не дай Ахаву натворить дел... Натлан не для него...        — Обещаю. Ты только не угасай, ладно? Я вытащу тебя отсюда, потерпи. Кинич, пожалуйста, — всеми силами она пыталась дозваться до него, но он не слышал ровно так же, как и не видел. Он уже был по другую сторону.        — Обещай... Мне нечем тебе отплатить... Ты только не дай этому случиться... И... Уходи...       Бездна сожрала его полностью, к тому же он потерял слишком много крови. Кинич что-то говорил обрывками фраз, но сознание уходило, а вместе с ним и жизнь, цепляющаяся за него. Она не знала, сколько проплакала над ним, сколько раз пыталась возвать к нему, но он не слышал её. Только после всё погрузилось в необъятную тьму и тишину. Браслет на руке погас и Ахав наконец-то смог вселиться в тело.

***

      Она лежала на обожжённой земле, а по щекам вновь катились слёзы. Закат окрасил землю и небо в багровые цвета, словно напоминание о последнем дне. Солнце плавилось на горизонте, медленно сгорало в собственных лучах, а раскалённый воздух душил горло, не позволяя легко вздохнуть. Стояла мертвецкая тишина, что можно было услышать стук собственного сердца. А она всё плакала, хотя слёзы уже давно высохли. Она не справилась, Натлан стал тем, чего так боялась Мавуика. Земля Натлана изнывала от боли и смерти, племена были все сожжены до единого мощным пламенем дракона. Он повторил участь Очконатлана, превратившись в пепельный город. Никто не справился. Все мертвы. Мавуика пожертвовала собой ради артерий земли, уснув вечным сном. Капитано отправился обратно в Снежную вместе с Гнозисом Пиро Архонта. Паймон... Она бесследно пропала. Лишь изредка сюда приезжают отряды Фатуи для исследования местности, но долго они здесь не задерживаются. А она не знает, что делать дальше, куда идти и как выбраться из этого ненавистного ей мира. Но у судьбы свои планы, а в планах значится остаться.        — Снова ревёшь? Не надоело?       На лицо упала тень. А после над ней нависли, приблизившись к лицу. Это был Кинич. Нет. Ахав в теле Кинича. Либо это трансформация получилась такая, либо дракон поработал над внешностью прежнего владельца. Тёмные волосы окрасились в кислотно-зелёный цвет, ногти выросли, а вместо улыбки красовался хищный оскал с острыми зубами. Однако, глаза он прятал за своими любимыми чёрными пиксельными очками, не показывая их никому. А в целом всё осталось прежним. Но только не личность.        — Кинич бы такого не одобрил. Он вообще не любил слёзы. Ты так мало о нём знала. Согласись, ведь ты даже не догадывалась, как по уши он был влюблён в тебя. С ума по тебе сходил. Держался за тебя как за тростинку. Сделка, сделка, твердил он. Но этот червяк даже не мог признаться тебе ни в чём! Короче, вы оба дураки из класса примитивных.        Удивительно, но она не смогла покончить с Ахавом. Тогда, в Царстве Ночи, она обнажила меч, готавая к очередному бою, но не смогла поднять руку на Кинича, пусть и бывшего им. Как зачарованная она смотрела как его тело мгновенно избавляется от скверны, раны заживают и оно преображается. Госойтот был повержен, но на его смену пришёл Кухул Ахав с новой силой, которой не было у его элементального воплощения. Теперь он и был тем огнедышащим драконом, чьи фрески она видела. Она думала, ей конец. Но всё получилось совсем по-другому.        — О чём задумалась, куколка? — он склонился ближе и провёл длинным раздвоенным, как у змеи, языком по её щеке, оставив мокрый след. Путешественница невольно скривилась. Целоваться дракон не умел.— Хочешь, я развею все твои мысли лёгким полётом в Пепельный город? Хотя, что тот, что этот — они теперь одинаковые!        — Ты омерзительный.        — У тебя тоже полно недостатков, но я же их не оглашаю. Да и вообще как смеешь ты унижать наше драконье величество Кухул Ахава при наших подданных?       Подданные... Эти маленькие завры, которым чудом удалось выжить, похоже, не знали с чем столкнулись. Всё их внимание было приковано к парню со способностью превращаться в дракона. Никто из них не смел приближаться к нему, издалека наблюдая за ним. Но эти животные уже не интересовали девушку. Какой смысл, если людей нет?        — Что ты собираешься делать дальше? — спросила Путешественница.        — Смертным вроде тебя не суждено понять наши мысли, так что смотри и восхищайся нашим величием. Это земля драконов, а мы, как её суверенный правитель, должны заняться восстановлением, — он слез с неё, приняв сидячую позу.        — Хотела бы я увидеть как ты созидаешь, а не разрушаешь.        — Возрадуйся, ведь я даровал тебе милость увидеть новый мир так как ты великая Избранница драконов! Скажи мне, чего ты ещё хочешь? Наши драгоценные уши устали слушать твоё нытьё по вечерам.        — Я хочу вернуть всё как было. Я хочу вернуть Кинича! — в её глазах метнулся огонёк, когда она столкнулась взглядом с Ахавом.       Солнце садилось, окрасив небо и землю в багряный цвет. Его лучи мягкой линией ложились на тело охотника. Ахав отвернулся от девушки, поправив солнечные очки. Между ними повисло короткое молчание.        — Знаешь, я тоже скучаю по Киничу, — впервые со всей серьёзностью сказал Ахав, смотря прямо на солнце, — Всё же слишком долго мы были связаны узами нашей сделки. И в неё точно не входила дружба. Как и в вашу любовь. Всё это должно было быть не более, чем обычной фикцией! Но нет, этот придурошный смог реально влюбиться! Только он ничего не понимал! Зато я всё знал! Думаешь, я не пытался заставить его одуматься? Но, видать, в детстве папаша слишком сильно огрел его бутылкой по голове, раз у него не только шрам остался, но и мозг атрофировался. После встречи с тобой он столько раз копался в себе, не мог ничего понять, потому что раньше с ним такого никогда не было. Но только запутался в себе, как глупый детёныш юмказавра, и думал, что так и должно было быть! Только вот нет! Если бы не это всё, ты бы не лежала сейчас здесь и не грезила о прошедшем.       Его речь закончилась, ровно также как и началась. Он встал и вновь повернулся, взглянув снизу вверх на девушку.        — Я не собираюсь больше быть иллюзией Кинича для тебя. Но я предлагаю тебе другую сделку, более выгодную для нас обоих, — он снисходительно протянул ей руку в приглашающем жесте, при этом успев снять очки. — Давай полюбуемся этим закатом вместе, ты же его так любила.       Путешественница долго смотрела на него, изучая столь родные яркие зелёные глаза. На неё будто смотрел сам Кинич, только взгляд был другим. Словно поддавшись их влиянию, она вложила свою руку в его, вставая с земли. Оголённые плечи обдал тёплый ветер, отчего она вздрогнула. Прислонив голову к плечу Ахава, она взглянула на закат. Солнце плавилось на горизонте, сгорало до тла, ровно как и её чувства, которые никогда не восстанут из пепла.