Путешествие, длинною в тысячи лет (Венти/Люмин) Часть первая

      Ей казалось, она родилась из пепла. Лёжа на земле, она впервые очнулась в какой-то мёрзлой пещере, от того, что чья-то огромная морда обнюхивала затылок, щекоча кожу. Перевернувшись на спину, она увидела огромного седовласого скакуна, склонившегося над ней. Его серебристая грива, словно мягкий свет луны, падала ей на лицо. Подобно утопающему, она вялой рукой схватилась за свисающие поводья, пытаясь подтянуться. Конь лишь дёрнулся, но не испугался, спокойно ожидая дальнейших действий. Девушка, приподнявшись, села, прислонив пальцы к виску так, как если бы голова раскалывалась на части от неизведанной боли. Осознание пришло быстро, стоило только наступить на след прошлого. Она ничего не помнила. Кто она, откуда пришла, почему находится здесь — всё это оказалось недоступными для неё воспоминаниями. Однако, напряжённая битва с неизвестным существом не выходила из памяти. Она проиграла, даже не успев нанести противнику серьёзных ран. Теперь она проснулась здесь, на промёрзшей каменистой земле, одетая в какие-то лохмотья и в самую простую броню. А рядом сереброгривый конь, склонивший голову. Но у неё никогда не было коня, тем более такой неземной красоты.        — Твой сон был очень долгим, Путешественница. Пора продолжить свой тернистый путь.       Нежный голос коснулся ушей, привлекая внимание. Она распахнула веки, словно кто-то пронзил копьём её живот, и подняла голову. Напротив сидела девушка, закутанная в белоснежный плащ. Она сняла капюшон и пепельные волосы обрамили её бледное лицо.        — Я Паймон. И я хочу предложить тебе сделку, — выдержав недолгую паузу и дождавшись кивка собеседницы она продолжила, — Слышала ли ты про служанок Трёх Великих Лун? Они прислуживают Лунам и помогают таким же Путешественникам как ты. К несчастью, у тебя нет служанки, но я могу заменить её. Я буду усиливать золотые души, что ты найдёшь. Я стану твоим проводником. Взамен, я хочу, чтобы ты отвела меня в Селестию. Прошу.       В её сине-фиолетовых глазах, неотрывно следящих за чужеземкой, будто застыло всё звёздное небо этого мира. Взвешивать "за" и "против" долго не пришлось: если незнакомка покажет суть этого мира, укажет путь, то она готова следовать за ней.        — Я согласна.        — Благодарю тебя. Прими ещё один мой подарок. Этот скакун — твой. Он выбрал тебя и будет следовать за тобой, куда бы не лежал твой путь.       Они сидели ещё очень долго. Либо само время захотело остановиться. Паймон поведала ей об этом мире. Семь Великих Богов, что поделили свою власть над Тейватом, — дети и вассалы Неизвестной Богини, проклятой Лунами. Их сердца — самое ценное, что есть в этом мире. Именно они — ключи от власти над Тейватом, что так хотят заполучить Путешественники. Но титаны настолько сильны, что ещё никому не удалось победить хотя бы одного из них. Никто не может сказать, сколько ещё придётся загнивать этому миру, пока не объявится герой, достойный владеть небом Тейвата.        — Крепость Безмятежности — твоя следующая цель. Найди её и, возможно, тебе откроется истина, — закончила Паймон, поднимаясь с земли вместе с Путешественницей. Но стоило ей отойти всего лишь на один шаг, как она исчезла, растворившись в тысячах мерцающих звёзд. Призрачный конь исчез вместе с ней, оставив после себя лишь кольцо призыва.       Путь до Крепости был недолгим. По пути встретились одинокие Путешественники, на вопрос о местонахождении Крепости отзывашиеся не очень добро: место, находящееся где-то в ирреальности, в стенах которого укрываются лишь жалкие кучки Путешественники. Но очутившись там в первый раз, она не увидела того, о чём говорили другие. Обитателей Крепости было очень мало и, похоже, они не особо общались друг с другом. Хотя с некоторыми удалось прямо с порога подружиться. Алхимик по имени Альбедо предложил ей свою помощь в изучении свитков и навыков, повышающие магические умения, а так же всякие масла для закалки оружия. В одной из самых дальних комнат обители Мона, девушка-маг, обладающая обширными знаниями в астрологии, предложила прочитать по звёздам судьбу Путешественницы. Но взамен она просила заплатить ей морой, а не душами — раньше это была валюта мира, которую никто не смел оспаривать. Уходя из её комнаты, Путешественница услышала:        — Если звёзды ведают судьбами людей, то янтарные звёзды управляют судьбами Богов. Звезда, прилетевшая из другого мира, никогда не украсит небосвод чужого. Потерянная янтарная звездочка, чьими судьбами ты здесь оказалась?       Скорее всего, это был риторический вопрос, ведь отвечать на него девушка не стала, направляясь к главе Крепости. То оказался седовласый мужчина, скрывающий половину лица за маской. Он представился как Пьеро, защитник и начальник Крепости, горящий желанием собрать все Сердца Богов.        — Ещё один безымянный Путешественник? Никогда не слышал о тебе. Впрочем, это уже не важно. Хочешь узнать больше о Богах? Я предоставлю тебе всю имеющуюся информацию, если она будет хоть немного для тебя полезной.       «Барбатос или же Венти, как он себя сейчас называет. Анемо Архонт, Бог свободы, пьяница, бродяга, называй как хочешь. Второй сын Астарот, решившийся нацепить на себя облик смертного. Он не отрёкся от своего небесного тела, просто решил спрятаться за маской говорливого барда, возможно, так избегая преследования. Что же до силы... Не думаю, что он сильнее остальных Богов. Верен ли он Астарот или же пошёл против, как Фокалорс, не знаю. Если тебе удастся встретить его в своём путешествие, то не упусти этот ветер, он очень мимолётен».       Она и правда его встретила. Ещё в самом начале, когда шла до Крепости. Израненная и измождённая она брела по огромному пустырю, не видя, куда ступают её ноги. Свежие раны кровоточили и обжигали внутренности, заставляя схватиться за них, пытаясь сдержать боль. Блеск жизни в глазах пропал, оставив взгляд затуманенным. Противник был силён и хоть она смогла его победить, раны после его когтей были болезненные. Тучи сгущались, темнели, превращаясь в грозовые облака, а воздух будто стал тяжёлым. Ей думалось, что так всё и закончится, не успев начаться. Если бы не одинокая фигура барда, сидевшая на выступе одной из разваленных стен башни. Он что-то играл на лире, напевая какую-то песню, похожую на колыбельную. Лишь приблизившись, она заметила, как тонки его пальцы, перебирающие струны лиры в такой понятной мелодии. Хотелось остановиться, прижаться к чему-то крепкому, и заснуть, получив избавление от мук.        — О, путник из далёких земель. Каким долгим и тяжёлым был твой путь, раз из глубоких ран сочится алая кровь? Изранено ли только твоё тело или душа тоже желает покоя? Остановись, отдохни, выпей со мной травянистого вина и, может, силы вернутся к тебе, — мелодия остановилась, звуки затихли, а протянутая рука барда предлагала бокал ароматного вина. Почти детский смех, словно перезвон колокольчиков, раздался из его уст, когда Путешественница всё же приняла бокал из его рук. Эта бурая жидкость и правда пахла только что собранными ароматными травами. — Пей неспеша, не пролей ни капли этого драгоценного вина. За наше чудное знакомство!       Она с удивлением наблюдала, как беспечный бард опрокидывает в себя бокал, залпом выпивая всё. А потом она увидела его по-детски милое лицо, в чьих глазах искрилось беззаботное веселье. Бард подпёр голову рукой, довольно захихикав, и широко улыбнулся, уставившись на неё, сощурив глаза. Она вновь подозрительно взглянула на свой бокал, но всё же поднесла его к губам. На вкус вино оказалось терпким, оставляющий после себя приятную горечь, словно после мёда. Языковые рецепторы уловили нотки спелого винограда и сока измельчённых неизвестных трав. А ещё оно было тёплым. Настолько тёплым, что согревало всё внутри, проникая в глубины тела и обволакивая нежной исцеляющей пеленой. Вино оказалось вкусным и Путешественница выпила всё до дна. В голову будто что-то ударило, но она лишь обратила внимание, что тело внезапно сразу перестало болеть. Она вернула бокал и тут же разорвала ткань на левой руке, что служила перевязкой рваной ране. Какого же было её удивление, когда она увидела как рана моментально затягивается, не оставляя после себя ни следа.        — Вино и правда вкусное, хе-хе-ахах, — весело захихикал бард, глупо улыбаясь. Какую бутылку он уже выпивал, она не знала, но, похоже, юноша давно сидел пьяный в усмерть, но сохранив более-менее здравый рассудок. Удивительно. — Зови меня Венти. Восточный ветер нашептал мне, что ты скоро прибудешь сюда, а его сильный порыв, сорвавший почти все листья с деревьев, напомнил мне о грядущих переменах. В этот раз сами небеса упадут вниз и разобьются.       Венти замолчал и Путешественнице на момент показалось, что он заснул. Но бард быстро очнулся от мыслей, доставая из под зелёного плаща небольшой колокольчик.        — Раньше этот колокольчик принадлежал одному моему другу. В нём хранятся воспоминания о Тулайтулле, месте где он смог переродиться и стать другим. Теперь он твой. Если бой будет трудный, позвони в него, и, кто знает, кто откликнется на твой зов, — она забрала из его рук предмет, пряча его тут же в походной сумке. — Кажется, тебе по вкусу пришлось вино, у тебя даже взгляд стал другим. Я бы подарил рецепт тебе, но, боюсь, изготовление очень трудное и затратное. А тебе, как воину, этого не надо. Но в местах привала, где ты сможешь отдохнуть от тяжёлой битвы, твоя фляга всегда будет наполняться чистейшим травянистым вином. Это мой подарок за то, что разделила со мной время. Наше знакомство было мимолётным как сон. Вряд-ли мы ещё встретимся, а если наши пути сойдутся... Хе-хе... Думаю, это будет сладким как вино сном. Да хранят тебя ветра, храбрая Путешественница.       Благословение растворилось в пронёсшемся ветре, унеся с собой и фигуру барда. Словно самое очаровательное воспоминание, исчезнувшее в мириадах кристальных перьев.       «Моракс, Властелин камня и создатель моры. Старший сын Астарот. Пятьсот лет назад он уничтожил свою Небесную сущность, став почти обычным смертным. Но его бессмертие сохранилось, как и сила. Что же до Сердца... Я поначалу предполагал, что его мог украсть Барбатос. Однако, пришлось опровергнуть данное утверждение. Чтобы отказаться от Небесного тела, Бог должен разбить своё Сердце. Навести Золотую палату, его бывшую резиденцию, может там сохранились какие-нибудь ответы. И... Я предупрежу тебя один раз: остерегайся его цепного пса. Защитник Якса вот уже долгое время служит Мораксу, однако до него он служил другому Богу, пока тот не умер от рук его нового хозяина. Тёмное проклятие смерти разъедает его душу, отчего он кидается на всех, кто хоть как-то недобро отзовётся о Мораксе. Единственное, что его спасает — вера. Плевать во что, главное чтоб верить. Но утопающему даже это не поможет. Горы могут скрыть многое от твоих глаз, но, если присмотреться, сокрытое может лежать на самом видном месте, и не обязательно раскалывать горы».       Добраться до Пика Циньюнь оказалось непростой задачей. Но именно там находилась обитель Адепта. Когда-то это было райское место, где невозмутимый Якса прятался от людей и мирских забот, посвящая свою жизнь борьбе с демонами и служению Властелину камня. Но сейчас это место напоминало разрушенный храм, где рядом со статуей обезличенного божества сидел Якса, из последних сил держащий своё копьё.        — Только тронь — уничтожу, — прошипел, словно хищная змея. Она заметила, как чёрная как смоль аура всполохами исходила от его тела. Его лицо скрывала маска Яксы, источающая злобную энергию. Пьеро в самом деле оказался прав: он был заражён остатками демонов, против которых сражался. Он дышал смертью и даровать ему искупление от мук — лучшее, что можно было бы сделать.       Сражение было недолгим, но сложным. Якса передвигался со скоростью ветра, иногда и вовсе исчезая из виду; взмывал вверх и снова падал, вонзая копьё в землю, сотрясая её. Ей пришлось намеренно использовать уловку, чтобы дотянуться до него. Он направил своё копьё ей в шею, явно намереваясь быстро покончить с врагом, но она с силой сжала острие. А второй рукой, отбросив оружие, она потянулась к его лицу. Лезвие неприятно жгло кожу, но всеми силами тянулась вперёд, сдерживая натиск. Она впилась пальцами в его маску, но снять её не получилось — она будто намертво приросла к его коже. Оставалось только одно — разбить маску.       Яркие янтарные глаза смотрели на неё обезумевшим взглядом дикого кота. Пальцы нещадно болели, а осколки маски упали на землю, открыв истинное лицо Адепта. Она больше не могла его сдерживать и отпустила копьё, заставив промахнуться ошарашенного Яксу. И этот промах стоил ему жизни. Его тело исчезло в тысячах бледно-серых огоньках, а на его месте она обнаружила маску и воспоминание о Защитнике Якса.        — Тебе не обязательно убивать Моракса, — стоило лишь устроить привал, как из налетевших огоньков вышла Паймон, усаживаясь рядом, — Его Сердце не у него. Сейчас он обычный смертный, помогающий Спутнице мёртвых. А его Небесное тело хранится в Золотой палате, где когда-то он чеканил мору. Оно должно быть там, иначе где ещё?       Прорвавшись сквозь лагерь миллелитов, она оказалась в роскошном дворце, чьи стены, подобно рогам побеждённого Владыки Лун, были вылиты из чистейшего золота. Повсюду валялась мора, будто напоминание о исчезнувших днях, где валютой была именно она. В конце огромного зала лежало тело Бога, совершенно не похожее на него: всего лишь высохшая оболочка. Однако, Путешественница была здесь не одна. Рыжеволосый юноша наставил на неё свои клинки, вызывая её на бой. В его одежде она нашла сходство с Пьеро: вероятно это был один из его подчинённых.       Для неё он удивительно быстро пал, хотя в его глазах горела ярость битвы.        — Я уж думал, мне придётся самому разбираться с ним, но меня опередили. Позволь поблагодарить тебя за помощь, — обернувшись, она увидела как неизвестный мужчина почтительно склоняется перед ней. Но стоило увидеть в его тёмных янтарных глазах символ Гео, как она узнала в нём Моракса. — Сколько бы я не хранил его, всё думаю о том, чтобы избавиться от него, — продолжил он, смотря на собственное Сердце, напоминающее шахматную фигуру, — Ты хочешь свергнуть Селестию и уничтожить старый порядок. Или это чьи-то чужие желания, а ты лишь исполнитель этой воли? Подумай об этом. Сердце Бога теперь твоё. Собери все Сердца, почини и объедини в одно и пусть начнётся новая эра.       Стоило лишь выбраться из Золотой палаты, как она стала мгновенно разрушаться. Путешественница призвала своего коня и помчалась прочь, сжимая в руке Сердце Бога.       «Райден Эи, Вельзевул. Если бы Макото, её сестра, не погибла, может быть она и стала бы новым Богом Тейвата. Обе сестры были верны Астарот больше, чем все остальные дети, а Баал даже вырастила дерево, сравнимое с Ирминсулем. Они поклонялись старому порядку и были обременены вечностью. Но её понимание у них было разное, а когда Баал погибла Вельзевул решила укрепить веру в вечность. Неужели связь близнецов настолько сильна, что они могли даже делить одно Сердце на двоих? Кстати, интересно вот что: после того как Астарот разбила своё Сердце, раздав его части своим детям, Три Луны отвернулись даже от Райден Эи. Вечности никогда не будет, даже если само время захочет остановиться».       Раскаты грома не утихали с тех пор, как она ступила на землю Богини Вечности. Где-то невдалеке виднелась растущая Сакура, чьи розоватые лепестки долетали аж до сюда. Перебраться на острова помог один ронин, представившийся как Каэдэхара Кадзуха. Вместе они проделали огромный путь. По пути молодой ронин поведал свою историю и по какой причине захотел вернуться на родину — отомстить Райден Эи за смерть близкого друга. По пути к городу ронин остановился в деревне Конда, обещая чуть позже нагнать Путешественницу.       К сожалению, встретиться с Сёгуном удаётся не сразу. В дворцовой дуэли она сталкивается с Синьорой, приспешницей Пьеро, но, судя по силе, рангом она повыше, чем тот юноша. В прошлый раз, когда Путешественница рассказала мужчине о смерти одного из его подчинённых, тот лишь безэмоционально ответил, что такова его судьба. Значит и в этот раз он не обидится, если ещё один из его слуг решил умереть.       Победа над ней далась и правда сложно. Она умерла один раз, закутав себя в кокон из льда, а потом переродилась яркой пылающей бабочкой, сжигающей всё на своём пути. Когда её прах рассеялся, ничего не оставив после себя, на его месте осталась шахматная фигура. Откуда у неё Сердце Бога Барбатоса? Но времени размышлять об этом у неё нет — Сёгун наставляет на неё свою катану, что отдаёт ярким фиолетовым цветом и искриться подобно молниям. В глазах Богини нет никакой вечности, о которой рассказывал Пьеро, лишь пустота.        — Я уж думал, что не успею, — в зал ворвался молодой ронин, словно подгоняемый ветром. Взгляд карминовых глаз упал на бездыханное тело Бога, неподалёку от которого стояла Путешественница, жадно выпивая вино из фляги, — Ты не нашла Сердце Бога, не так ли? Всё потому, что это не настоящий Сёгун, а марионетка, кукла. Лишившись всего, Райден Эи заперлась в Царстве Эвтюмии и вот уже пятьсот лет её никто не видел. Даже Великой Гудзи, что охраняет Священную Сакуру, до неё не достучаться. Но ты и впрямь очень сильна, раз смогла победить Сёгуна в такой форме. А теперь пойдём отсюда и пусть ветер скроет наши следы.       Храм Наруками оказался тихим местом, где молчаливые жрицы воскуривали благовония и совершали обряды, поклоняясь Богини Вечности. Здесь росла посаженная когда-то Макото Сакура, чья крона дерева напоминала очертания лисы. Путешественников встретила сама Великая Гудзи, пряча хитрую улыбку за рукавом своего кимоно. Уговорить её соединить Путешественницу с Священной Сакурой, чтобы встретиться с Райден Эи, оказалось той ещё задачей. Но к удивлению обоих, та согласилась. Стоило лишь жрице начать ритуал, как сознание Путешественницы растворилось в Священном дереве. Жизнь и воспоминания многих людей проносились со скоростью света, тысячи судеб сплетались в одну и расходились на несколько чужих. Жизнь Эи и Макото пронеслась ярким воспоминанием, оставив позади лишь недосказанность. Люди помнили лишь Макото, а Эи будто бы никогда не существовало, она навсегда осталась тенью своей сестры, даже после её смерти. Она приняла на себя обличие сестры, ведь на то была воля Трёх Лун.        — Эи... — сознание стало проясняться, когда молитва жрицы внезапно закончилась, прерываясь тихим удивлённым вздохом. Путешественница хотела досмотреть до конца все воспоминания, как её резко выдернули из сознания Сакуры. Почти ничего не осознавая она увидела перед ронина загораживающего её собой, пытаясь отразить удар Райден Эи. С невероятной силой он смог отбить удар, откинув её назад. Всё вокруг погрузилось во тьму, а пространство изменилось на то самое Царство Эвтюмии.        — Этот мир не ваш. Исчезните из него и больше никогда не появляйтесь. Узрите силу, что неподвластна даже небесам, и исчезните.       Она передвигалась со скоростью вспышки молний, нанося удары катаной, что была словно продолжением её руки. Её безмолвные глаза наблюдали за каждым их движением, позволяя вовремя реагировать на ответные удары. Даже вдвоём они не могут её победить и вот-вот выдохнутся. Снова отбросив Райден назад, Каэдэхара остановился, переводя дыхание.        — Спасибо, что дала возможность встретиться лицом к лицу с Сёгуном. В тот раз я не успел и он погиб, а я позорно сбежал. Но я поклялся, что отомщу, чего бы мне это не стоило. Знаешь, даже после затяжной грозы всегда выглядывает солнце. Да хранят тебя ветра, Путешественница.       Его катану окружила пелена из крови, а на одежде расцвели багровые пятна. Стоило лишь Райден приблизиться, как он взмахнул оружием и нанёс удар, продолжившийся волной крови.       Иллюзорный мир исчез расколовшись на части. Ещё одно Сердце Бога было у неё. И умирающий на руках ронин, держащий руку на окровавленном животе. Путешественница пыталась напоить его вином, но то ли оно не действовало на него, то ли проклятие, которое он на себя наложил, мешало исцелению. Громовые тучи и правда рассеялись, молнии затихли и яркое солнце озарило землю.        — Сакура... Засохла, — прошептал ронин, а его взгляд был прикован к изменившемуся дереву на горе Ёго. Лепестки прекратили падать вниз и крона почти исчезла. Он замолчал на мгновение и продолжил, обращаясь к девушке. — После смерти я исчезну. Этому миру никто не принадлежит. А я ведь мечтал, что и на моей могиле расцветут кровоцветы.       Его последние слова рассеялись в воздухе и он уснул у неё на руках. Она заснула вместе с ним, склонив голову к нему. Может, она тоже устала от всего этого и ей надо просто передохнуть и пойти дальше. Она очнулась только когда ощутила как сильно болят ноги от долгого сидения на коленях. Ронина уже с ней не было, но её руки замерли так, словно она всё ещё сжимала его тело. Сконцентрировавшись, её взгляд упал на землю, останавливаясь на необычном цветке — пышный алый бутон расцвёл прямо у её коленей, где стекала кровь ронина. Она обернулась и увидела, что целая поляна, где они находились, цвела ярко-алыми цветами.        — Говорят, кровоцветы расцветают там, где погиб достойный человек. Он был героем, раз цветы приобрели цвет настоящей крови.       Паймон как всегда пришла из ниоткуда, садясь напротив Путешественницы.        — Мы уже на полпути и у тебя есть все три Сердца Богов. Три Великие Луны довольны тобой. Твоя следующая цель Сердце Богини Мудрости. Позволь мне сказать тебе кое-что, но пообещай, что это останется между нами, — она взяла Путешественницу за руки, посмотрев прямо ей в глаза. — Я должна сжечь Ирминсуль.