Часть 64

Что происходит в реальном мире. Pov Шигараки Я взмыл в воздух, уворачиваясь от удара. Земля подо мной выгнулась, треснула, словно прогнившая кожа, и взорвалась вздыбленным потоком камня, арматуры и грязи. Он снова пытался прорваться. Этот зверь. Он ломал всё — структуру, материю, стабильность. Словно стихия с лицом человека. Я рухнул вниз, ударил его с такой силой, что внутренности хрустнули, как сырые доски под прессом. Тело пробило несколько слоёв улиц, сминая плиты и фундаменты. Но даже этого было недостаточно. Он уже не просто мутант. Он не просто мета. Он учился с каждой атакой, впитывая хаос, наращивая ярость. Он адаптировался. Эволюционировал. Я чувствовал, как напряжение становится невыносимым. В воздухе сгущалась опасность, тяжёлая, будто перед землетрясением. — Его нужно уничтожить. Сейчас. Слева мелькнула вспышка. Мисаки рванулась в небо, но из-под земли, словно щупальца мрачного кошмара, вырвались когтистые руки. Одна схватила её за ногу и с яростной силой дёрнула вниз. Шизуки кинулась на помощь, атаковала… но её атаки глохли, словно удар по титану. Она попыталась снова — и хруст, резкий и мокрый. Мисаки закричала так, что воздух задрожал. — Ааа! Моя нога! От её одной из её ног осталась культь, кровавая и обглоданная. Кровь била фонтаном. Один из когтей держал её ногу, как игрушку, и тянул обратно в землю. Шизуки подняла подругу и из последних сил рванулась вверх, оставляя за собой капли крови и обрывки плоти. И тогда он вылез. Из глубины. Из самого ада. Изуродованная туша, вся в чёрной слизи, покрытая трещинами и ранами. Лицо больше не принадлежало человеку. Оно было звериным. Пасть распахнута в хищной усмешке. Глаза не моргали. Они горели голодом. В его зубах торчала нога Мисаки, как трофей. Он рычал. Он выл. Его крики были смесью боли и экстаза. Он наслаждался. Толпы ному кинулись на него. Он разрывал их, как бумажных кукол. Они не могли даже замедлить его. Кровь летела веером. Он крушил их головы, выдёргивал позвоночники, топил их в собственных останках. Земля под ним трещала, запоминая его шаги навсегда. Я не успевал ни за его телом, ни за его скоростью, ни за трансформацией. Солдатик становился монстром. Ярость, слияние, мутация — всё происходило на моих глазах. Я активировал всё, что у меня было. Причуды начали жечь меня изнутри. Кожа вздулась и лопнула. Пар валил из трещин. Мышцы расширялись, плоть покрылась язвами. Я сжигал себя, чтобы стать быстрее. Легче. Сильнее. Я убрал страх. Притупил боль. Ускорил рефлексы, восприятие. Превратил себя в механизм, созданный для войны. Тело больше не было телом. Оно стало сосудом. Я добавил органы чувств. Шесть глаз — каждый видел по-своему. Четыре уха улавливали даже шёпот воздуха. Усы ощущали мельчайшие колебания. Мозг кипел от напряжения. Но я держался. Этого всё ещё было мало. И тогда небо вспыхнуло. Над горизонтом показался танк. Пушка грохнула, как гром, и снаряд пронёсся мимо, оставляя за собой огненный след. Я ушёл в сторону, и пламя взметнулось вверх, сжигая кусок старого здания. На обломках стены появилась армия. Солдаты. Оружие. Шум шагов и грохот механизмов. Впереди стояла женщина — ростом небольшая, но от неё веяло силой и уверенностью. — Шигараки. — Ёсико, — хмыкнул я. — Как давно мы не виделись. Но сейчас не до разговоров. Хочу предложить один день перемирия. Только один. — Где Кира? Рядом с ней стоял Такеши. Всё такой же. Безумный взгляд, будто он уже просчитал все варианты, включая смерть. — Кира?.. А, вы про него. Вдалеке раздался новый взрыв. Я кивнул туда. — Он там. Из дыма вышел он. Не человек. Чудовище. Солдатик. Он шёл медленно, разрушая всё вокруг. Его шаги звучали, как удары колокола. Он не заметил кучу ному, которая кинулась ему под ноги — просто прошёл сквозь них. Кости трещали, плоть разлеталась в стороны. Он больше не был частью этого мира. Он был катастрофой. — Это… это Кира?! — выдохнул кто-то из военных. — Его форма… ты всё-таки сделал из него сверхсолдата, — сказала Ёсико, и уголки её губ изогнулись. — Только вот он тебе не подчиняется. — У Киры невероятно крепкий разум, — спокойно ответил я. — Но хватит болтовни. Вы принимаете перемирие или нет? Я наклонился ближе, будто хотел что-то добавить… и резко развернулся. — Хотя… мне плевать. — Эти слова, как лезвие, и я взмыл обратно в небо, оставив их среди ветра и пепла. Я и так потратил слишком много времени на болтовню. Эта форма жрёт меня изнутри. Слишком много причуд. Если бы я избавился хотя бы от половины — смог бы сражаться без боли… Но они слишком полезны. Я ещё передам их своим верным людям. Когда всё закончится. Где Солдатик?! Усики среагировали. Нарушение воздушного потока — прямо сверху. Я рванул в сторону, но было поздно — удар срезал часть моей головы. Из черепа выскользнул один из ушей и с влажным шлепком упал на землю. Передо мной, подняв клубы пыли и обломков, приземлился зверь. — Гррр, — низко зарычал зверь. — Ну что, Солдатик… Даже став чудовищем, ты всё ещё ты, — выдохнул я, вспоминая наше первое столкновение. Тогда он был просто яростным. Теперь — стихийным. Он словно понял. И сорвался с места. Он не бежал — он исчез. Его скорость стала невозможной. В одно мгновение он был в десятках метров — и вдруг... передо мной. Боль ударила, как пуля. Я захрипел, рухнув на колени. Кровь горячей волной хлынула из рассечённого живота. Даже слияние с причудами не даёт мне шанса угнаться… Во что же ты превратился, Кира? Я инстинктивно оттолкнулся вбок — зверь вонзался в воздух, промахнувшись. Я ответил ударом. Мой кулак врезался в его морду с такой силой, что бетон под ногами лопнул. Но он не отлетел. Он впился зубами в мою руку. Клыки прорвали плоть, как ткань. Из шести глаз вырвались лучи — лазеры ударили по его телу, но не пробили. Только оттолкнули, прижали к земле, на секунду сбили темп. И тут — вспышка. Сверху, словно метеоры, в бой врезались Мисаки и Шизуки. Их крылья разрывали воздух, ноги врезались в спину зверя с ударом, способным проломить танк. Тварь полетела прямо в мою сторону. Я рванулся навстречу, сжал кулак до хруста. Вся мощь моих мутаций сконцентрировалась в одной точке. — Пошёл! — рявкнул я, и удар вошёл в челюсть. Череп зверя дёрнулся, но он не упал. В полёте его конечности изогнулись, стали длиннее, как щупальца. Он зацепился за землю когтями и остановил полёт, оставив борозды в земле. Мисаки и Шизуки снова рванули вниз, как небесные клинки, и впечатали его в асфальт. Гул удара сотряс здания. Ному, толпы тварей, бросились к нему, пытаясь удержать. Их было десятки. Он ревел, разрывая их, но на миг оказался окружён. Я протянул руки — и из ладоней вырвались чёрные змеи из плоти и металла, сотканные из моих причуд. Они зашипели, вцепляясь в зверя, обвивая его. И тогда он поднял руку. И ударил ею в землю. Всё исчезло. Волна гнева пронеслась, как взрыв. Земля треснула, смялась, улицы превратились в пыль. Всех отбросило, всех, кто был рядом. От удара остался кратер, а над ним — он. Чудовище. Он замер на долю секунды, рывками поворачивая голову. Глаза, бешеные и голодные, искали только меня. И нашли. Он метнулся. Я едва успел поднять руку — ударил в его морду. Хлёстко, прямо. Но он лишь качнулся, изогнулся, и хвостами ударил мне в лицо. Острая боль — три из шести глаз моментально ослепли. Кровь хлестнула, мир затопила резь и мрак. Я ответил серией ударов. В панике, в ярости. Половина ударов ушла в пустоту. Он уворачивался, скользил, будто чувствовал каждое моё движение ещё до того, как я его совершал. Я взмыл в небо, уходя от нового рывка. Ветер бил в лицо. Я летел, как мог. Вниз взглянул — и сердце похолодело. Он гнался за мной, отталкиваясь от воздуха, как от невидимых ступеней. Его глаза не мигая смотрели только на меня. Понял! Я — его цель. Он не пытался добить Ному, не обращал внимания на других. Только я. Он каким-то образом сохранил в своём разуме что я его главный враг. Я резко остановился в воздухе, и, пока он нёсся на меня, врезал ему ногой в лицо. Череп хрустнул, он отлетел — но уже в следующий миг оказался на воздушной платформе. Он снова был готов к прыжку. Но грохот прервал нас. Снаряды. Артиллерия. Против нас обоих. Вспышки, рёв, раскат грома. Небо превратилось в хаос. Осколки прошли мимо — зверя они не остановили. Даже не замедлили. Он рванулся ко мне. И я успел нанести удар — в висок, в глаз, куда угодно — но его было не остановить. Хвосты обвили мою руку. Он зацепился задними когтистыми лапами за моё плечо, за шею… и вырвал мне горло. Я захрипел. Воздух не шёл. В глазах темнело. Боль исчезла — остался только холод. Пусть я и могу жить без горла, мне всё ещё необходим воздух для мозга. Но я всё ещё держал его. Я вцепился в его череп обеими руками — и, хрипя, пока ещё мог двигаться, стал бить. Снова. Снова. Снова. Раз за разом, не останавливаясь. Мы падали. Я — с вырванным горлом. Он — с раскалывающимся черепом. Вместе — как создатель и творение. Бог и дьявол. Мы пробили звуковой барьер ещё в небе. И когда ударились о землю — земля не выдержала. Гром. Свет. Крик самой материи. Всё в радиусе километра было снесено. Асфальт вывернуло, здания разлетелись в пыль. Шоковая волна пронеслась, как конец света. Я лежал в центре кратера. Обе руки — в дребезги. Ломота пронизывала кости. Я пытался дышать, хватая воздух ртом, как выброшенная рыба. А он... Зверь лежал неподвижно. Его череп был расколот, мозг разбрызган по камням. Его тело наконец-то остановилось. Я надеялся, что всё. Но время поджимало. Форма трещала по швам. Я чувствовал, как истончается контроль. Мой организм больше не мог выдерживать такой перегруз. Нужно было закончить это. Сейчас. Руки с хрустом срослись. Я поднялся, шатаясь, подошёл к его телу. Протянул руку. Осторожно коснулся его — и начал вытягивать причуды назад. Но... ничего не происходило. Что-то мешало. Он не отдавал их. Что?! Я надавил сильнее. Сосредоточился. Но… он сопротивлялся. Даже в этом состоянии. Даже в полусмерти. Какого чёрта...?! Вдруг его череп начал затягиваться. Обломки кости сливались обратно. Кожа покрывала лицо. Он резко схватил мою руку — и второй отрезал её. Я отпрянул, рывком, пока ещё мог двигаться. Боль взорвалась в плече, но я не закричал. Просто смотрел. Он поднялся. Неестественно. Ломаясь. Словно кукла, которую собирали не по инструкции. Он встал на четвереньки, как зверь. Лапы дрожали, но удерживали его вес. Он посмотрел на меня. Сквозь шрамы, кровь, срастающуюся плоть — он всё ещё смотрел на меня, как на свою единственную цель. — Ному! Убейте его! — взревел я. Тысячи существ ринулись в атаку. Они с визгом и рычанием навалились на зверя, будто волна плотоядного ужаса. А я, шатаясь, вылез из кратера. Каждый шаг давался с трудом. И тут — щёлк. Холодный металл коснулся моей щеки. Дуло автомата. Военные. Напряжённые, на пределе. Пальцы на спусковых крючках дрожат от напряжения. Глаза полны страха... и решимости. Я поднял руки. С трудом улыбнулся: — Перемирие? — выдохнул я, охрипшим, надтреснутым голосом. Они молчали. Напряжение росло, словно воздух вот-вот вспыхнет. И вдруг из толпы, будто актёр на сцене, вышел Такеши. Всё такой же. Хищный, безумный. Усмешка — до ушей. Глаза — бездна. Он раскинул руки и произнёс, словно наслаждаясь каждым словом: — Каково это — использовать всё, что у тебя есть, лишь бы выжить? Почувствуй, что мы чувствовали, когда ты шёл на нас. Когда ты давил нас числом, силой, чудовищами. — Пф. — Есико не выдержала. Фыркнула на его спектакль и тут же перехватила командование: — Всем приготовиться! — крик её рассёк воздух. — Мы сейчас будем воевать с монстром, куда хуже, чем он, — она ткнула пальцем в меня. — А ты, Шигараки, прикажи своим суперсолдатам не трогать наших. Я рассмеялся. Кровь в горле. Смех — сухой, надломленный. — Ух, какая страшная женщина... — с улыбкой сказал я. — Сделаю. Я развернулся к своим и отдал приказ: — Солдаты. Не атаковать военных. И всё закрутилось. Взрывы. Крики. Удары по небу и земле. Скорость событий превысила всё, что было до этого. Зверь вырвался из-под тел, и бой начался по-настоящему. Зверь сорвался с места, бросаясь прямо на меня, но Ёсико успела — ледяная вспышка, и он оказался закован в ледяную глыбу. Но не остановился. Он вырвался изо льда, как дикий вулкан из кратера. Лёд разлетелся осколками, не причинив ему вреда. В тот же миг Юки, в своей титанической форме, ринулся вперёд и пнул зверя, вложив в удар весь вес. Тот отлетел, ломая воздух. Из-под земли с грохотом вырвался огромный ному — размером с Юки. Он рявкнул и всей массой вдарил по зверю сверху, вбивая того в землю. Мощь удара потрясла землю. Пыль, камни, грохот. Ному отдёрнул руку. Но на месте удара — только глубокая дыра, чёрная и бездонная. — Идиот! Что ты наделал?! — рявкнул я, сорвав голос. — Я с трудом вытащил его из-под земли! Военные повернулись ко мне в замешательстве. И тут — вскрик. Один из солдат резко ушёл под землю — будто провалился в пустоту. Осталась только его голова, торчащая наружу. Он орал от боли, глаза налились страхом. Солдаты бросились к нему, пытаясь вытащить. Тянули со всей силы. Но вдруг — тишина. Крик оборвался. Глаза у мужчины померкли. Его лицо опустело. Когда его вытащили, то все отпрянули: от него остался только скелет. Даже экзоскелет был разъеден и искорёжён. Пауза. А потом началось повсюду. Солдаты, ному, все — всех начало втягивать под землю. Крики, вопли, грохот снарядов. Кто-то исчезал мгновенно — без следа. Даже головы не оставалось. Земля стала ловушкой. Словно вся территория — это поле, утыканное живыми минами. Повсюду — паника. Кто-то стрелял в землю. Кто-то пытался взлететь. Кто-то замер, боясь пошевелиться. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как земля под ногами будто шевелится. Все смотрели вниз. Впервые за долгое время — все молчали. Я… испытываю страх перед ним. Это пришло внезапно — как укол в сердце. В самом начале боя со зверем я не осознавал этого. Всё было шумом, яростью, инерцией битвы. Но теперь, в эту короткую паузу — тишину перед новой бурей, я понял: Я боюсь его. Не уважаю. Не опасаюсь. Боюсь. Что за чудовище я создал. И словно в ответ — земля вскрикнула. Ёсико исчезла под ней. Вскрик — короткий, сдавленный. Без слов. Но она не умерла. Из-под земли вырвался ледяной шип, как копьё, устремлённое в небо. На его вершине — зверь, прижатый льдом. Из треснувшего основания вырвалась сама Ёсико, окровавленная, но живая. Только… без правой ноги. — ААААА! — В крике слились две сестры, Шизуки и Мисаки. Они врезались в зверя, ударили его с такой силой, что он отлетел, оставив в воздухе рваную дымку крови. Такеши тут же подхватил Ёсико — его экзоскелет был чёрным, угрожающе массивным, больше любого стандартного боевого костюма. Он усадил её на своё плечо. Ёсико быстро заморозила обрубок ноги, остановив кровотечение. Её лицо побледнело, но глаза были по-прежнему острыми, как лёд, что вырвался из-под земли. — Я тебе его вытащила и в благородство играть не буду —прохрипела она, поворачиваясь ко мне. — Сделаешь из себя приманку и мы в расчёте. Pov со стороны. Тем временем в другой стороне поля боя, Мисаки и Шизуки яростно сражались с зверем. Мисаки, как лезвие, раскрутилась в воздухе и пнула своей пяткой по голове зверя. Голову зверя вбило в землю, но из спины зверя вырвалось ещё одно туловище с головой и руки. Руки из второго туловище схватили запястья Мисаки, а основные руки схватили ноги Мисаки. Поле боя огласил крик боли. Зверь просто потянул с двух сторон девушку, разорвав ту по полам. — Мисаки! — крик полной ярости, боли и отчаяние разнеслось по всему полю боя. Мисаки бросилась в отчаяную атаку, но получила от второго туловища зверя удар туловищем своей сестры. Он просто хлестнул по ней туловищем её сестры. Секундный ужас от осознания того, что она вся покрыта кровью и кишками своей сестры хватило на то чтобы получить удар в челюсть. Удар был настолько сильный, что она просто напросто вырубилась, а её тело отлетело на несколько километров, пробивая встречные по дороге дома, здания, стены и бетон. Второе туловище зверя медленно втянулось обратно, будто и не существовало. Он поднял голову, израненную, покрытую трещинами, но всё ещё живую. — Эй, дружище… — мягко заговорил Фреш, осторожно приближаясь. — Пойдём домой. Нас там ждут. Ты ведь помнишь? Свет в глазах зверя на миг потух, едва заметно — как будто что-то внутри него колебалось. Но затем вспыхнул с прежней яростью. В следующее мгновение зверь взревел и хлестнул по Фрешу всеми четырьмя хвостами. Лона успела только вскрикнуть, прыгнуть и сбить Фреша с ног. Они оба рухнули на землю, а хвосты пронеслись в сантиметре над ними, оставив за собой глубокие рвы, как следы снарядов. — КИРА! — раздался чей-то крик из толпы. Это был Брюс. — Посмотри, во что ты превратился. Смотреть тошно. Ты, Кира — чмошник, которого одолели инстинкты. Разве ты не говорил, что одолеешь всех? А теперь посмотри на себя — ты проиграл. Проиграл самому себе. Стал животным. Фу... Чмошник. Слабак. Сучка инстинктивно. Зверь резко повернулся в сторону Брюса. Мгновение — и он сорвался с места, с чудовищной скоростью бросившись вперёд. Никто не успел среагировать. Брюс лишь рефлекторно прикрыл лицо руками и зажмурился. Но... ничего не произошло. Он медленно приоткрыл один глаз, затем убрал руки. Тяжело дыша, рухнул на землю, сев прямо на задницу. Перед ним зверь... игрался. Как щенок. Он мотал головой, рычал в полголоса, водил когтями по земле и фыркал — будто ждал, что Брюс подбросит ему палку. — Вх... вх... вх... — тяжело дышал Брюс, на лице у него застыла странная смесь ужаса, шока и полного непонимания. — Что за хуйня?! — наконец выдавил он, не в силах сдержаться. — Это, блядь, обидно! — выкрикнул Фреш откуда-то сбоку. — Я, значит, прикрывал его, получал раны, страдал вместе с ним, а он любит тебя больше, чем меня?! Кира, ну ты и шлюха! В этот момент зверь укусил висящую на поясе Брюса металлическую флягу и начал тащить её прочь. — Фу, Кира, отдай флягу! — заорал Брюс, тянув флягу обратно. Но зверь дёрнул сильнее, вырвал её и рванул прочь. — Фу! Плохой мальчик! Верни флягу! — ругался Брюс, оглядываясь. — Сука... где же она... ага! Он достал из кармана помятую сигару и, помахивая ей, позвал: — Иди сюда, мальчик. Хочешь сигарету? Вижу, что хочешь. Дай флягу — получишь сигарету. Зверь остановился. Несколько секунд смотрел на сигару, потом медленно подошёл и осторожно выпустил флягу из зубов. Брюс аккуратно поднял её... и метнул сигару в воздух. Зверь прыгнул, хряп — и проглотил её в прыжке. Брюс молча посмотрел на него, затем на пустую ладонь. — Вот пёс... В этот момент зверь резко зарычал, пригнулся... и рванул вперёд. Прямо в стоящего в стороне Шигараки. — Стой, Кира, стой! — закричал Брюс, но зверь даже не обернулся. — Блять... — выдохнул Брюс, глядя, как тот уходит. POV Шигараки. — Блять... — сказал я, глядя, как зверь мчится прямо на меня. Мы с зверем в одно мгновение врезались друг в друга. Кулаки встретились с глухим хрустом — моя рука будто треснула на миллион осколков под дикой силой удара. Ударная волна прокатилась, разнеся всё в радиусе пятисот метров. Земля вздрогнула и взмыла в воздух, а прямо под нашими ногами из-под земли выскочил Сейку. Он успел дотронуться до ноги зверя, и зверь — почуяв опасность — со злым рыком пнул Сейку. Но получил в ответ мощный пинок и отлетел на несколько метров. Сейку, ухмыляясь, поднялся. — Хех. Забыл, Кира? Моя причуда — “передача ран”. Все живые, к кому я прикоснусь, получают урон вместо меня. Этот Сейку — зараза, и эта зараза опасная. Лучше снять с него причуду — или отправить на тот свет. Если он используется на мне свою причуду, это будет скверно. Такеши без малейших колебаний, без жалости всадил пулю в ногу Сейку. И, как и ожидалось, вместо Сейку боль ощутил зверь. Такеши продолжал стрелять. Холодно, методично — как по мишени. Спустя несколько секунд к нему подключились и другие военные. Орудия разрывали воздух, свинец один за другим вонзался в тело Сейку. Но каждая пуля, каждый грёбаный осколок боли доставался не ему. Всё получал он. Зверь. Кира. Он крутил головой, не понимая, что происходит. Его тело терзало всё больше ран, регенерация надрывалась, но не успевала. Мясо заживало, только чтобы тут же снова быть разодранным. И в какой-то момент — в ярости, в слепом отчаянии — зверь метнулся к тому, кто был для него вершиной ненависти. К Шигараки. Он налетел на меня с дикой силой. Я попытался взмыть в воздух, но тварь вцепилась мне в ногу и рванула вниз. Наш бой рухнул на землю, как камень с неба. Без пощады. Тем временем на Сейку напала лошадь. Лошадь Киры. Эта тварь почуяла угрозу своему наезднику и взбесилась. Передними копытами она снесла Сейку на землю и начала крушить его грудь, живот, рёбра. Еле-еле двадцать солдат в экзоскелетах смогли оттащить зверя на четырёх ногах от Сейку. Такеши не стал ждать. Ни приказа, ни команды. Схватил топор и без капли сомнения всадил его Сейку в голову. Я бил зверя — чем попало, как попало. Он рвал меня когтями, сдирал кожу, ломал кости. Потом пошёл дальше — глотку разодрал, глаза выдрал. Кровь, моя кровь, хлестала на землю, заливая всё вокруг. Я думал — вот оно, моя смерть. И тогда… в его глазах мелькнуло что-то. Разум. Секунда — и прямо в верхней части головы зверя распустилась рана, как цветок из стали и боли. — Чёрт... что... происходит? — прохрипел Кира, отшатнувшись, будто очнувшись в чужом теле. Он пошатываясь встал. Сжал голову. Из его черепа текла густая кровь — хлёстко, будто из пробитой трубы. Он посмотрел на руки. Всё было в багровом. — Странно… я… вроде не получал… такой раны... — сказал он еле слышно. И тут же рухнул. Просто взял и замертво рухнул на землю. — Блять, Кира, ты очень вовремя решил прийти в себя, — Такеши ударил себя по лицу, словно ставя жирный "фейспалм". —... — никто не знал, что сказать. Всё происходящее выглядело как дурной сон. Слишком абсурдно. Такой сильный, почти легендарный человек... и умер вот так. От случайности. Просто так. В это трудно было поверить даже тем, кто только что это видел. — Ну... так что будем делать? — подал голос Сейку, всё ещё валяясь на земле, словно уставший актёр после финальной сцены. — Наше перемирие всё ещё в силе. Мы разойдёмся, как в море корабли, а тело Киры я заберу, — я протянул руку к безжизненному телу Киры. Нужно изучить его. Возможно, я найду источник его силы. Мою руку неожиданно перехватила маленькая ладонь. Это была Ёсико. А следом, сбоку, мне в висок упёрся массивный дробовик. Такеши уже держал меня на прицеле, не теряя ни секунды. — Ты не заберёшь его тело. Оно наше, — с холодной решимостью произнесла Ёсико. — И что же вы мне сделаете? Выстрелите? Меня пули не берут, — я ухмыльнулся, глядя на Такеши. Но он даже не дрогнул. Наоборот, его улыбка стала ещё шире — безумная, хищная, почти нечеловеческая. Он шагнул назад, будто по сценарию, и театрально указал за свою спину: — Ты прав. Пули тебя не берут. Но у нас есть туз в рукаве. Из-за его спины вышла девушка. Кумико. Она стояла, сжав кулаки, взгляд её был прикован к моим глазам. — А теперь у меня вопрос, — сказал Такеши, повернув голову к Шигараки. — Что ты сделаешь? ...Не слышу тебя, — он сделал шаг вперёд, наклоняясь, словно прислушиваясь. — Я так и знал. Он хлестнул меня ладонью по щеке. От удара по коже пошло жжение, и я почувствовал, как вена на лбу вздулась от ярости. Он ударил снова. — О, неужели злишься? — усмехнулся он. Я сдерживал себя. Драться сейчас — ошибка. Рядом Сейку. Кумико. Но ты, Такеши, перегибаешь. Я пойду ва-банк. — Ты всё ещё не дал мне ответа, — он снова поднял руку. Я перехватил её. — Я убью вас всех, — в моих глазах вспыхнули зловещие лазеры. — Не сможешь. Ты и так истощён, — весело сказала Ёсико. — Не хватит сил нас всех прикончить. — Ха. Я хотя бы уложу 90% из вас. Остальных добьют мои солдаты. — Но ты не сделаешь этого. Ты слишком ценишь свою жизнь, — прошептала Ёсико. — А тело мы всё же заберём. Уж очень хочется узнать, как он достиг такой силы. Военные подошли ближе, но перед телом встали ному. Они встал между солдатами и телом Киры. — Я так не думаю. Солдатик слишком важен. Я не позволю забрать его. — Всё, хватит! — рявкнул Такеши. Он начал давить на всех своим убийственное намерение— Предлагаю компромисс. Никто не забирает тело. Мы сожжём его прямо здесь. У всех на глазах. Поняли? Шигараки и Ёсико переглянулись. Наконец, нехотя, они кивнули. Военные начали обливание бензином тело. Но прежде чем один из них зажёг спичку, перед телом встали фигуры. Брюс, Фреш, Лона, Кумико и Хана. — НИКТО НЕ ПРИКОСНЕТСЯ К НЕМУ! — закричал Брюс, и шагнул вперёд. — КАКОГО ХРЕНА, ТАКЕШИ?! ТЫ ДУМАЕШЬ, Я ПОЗВОЛЮ СЖЕЧЬ СВОЕГО ДРУГА?! Такеши молча вылез из экзоскелета и подошёл к нему. — Брюс, успокойся. Ты сам всё понимаешь. Либо все умрут, либо тело будет сожжено. Брюс не колебался — он ударил его в лицо. Такеши отшатнулся, но не ответил. — Я не позволю… — Эх... блять, подростки — пробормотал Такеши и крикнул: — Увести их! Солдаты начали силой оттаскивать команду. Те сопротивлялись, но их всё же усадили в машины. Всех кроме Кумико, она всё ещё нужна как мера сдерживания ВсеЗаОдного. Когда последние звуки сопротивления стихли, военные завершили работу. Тело вспыхнуло. Такеши стоял перед огнём. — Прости, Кира. Но у нас не было другого выхода. Да и тебе теперь всё равно... ты и так уже мёртв. Грустно терять товарищей, да?.. — бросил на последок Такеши, будто труп сможет услышать его. ВсеЗаОдного и военные ушли, как и было оговорено. Перемирие на один день оставалось в силе — хрупкое, натянутое, как нить, готовая оборваться. Поле боя погрузилось в мёртвую тишину. Никаких голосов, выстрелов или криков. Только гарь, пепел и гулкий стук сердца того, кто наблюдал. Единственным, кто остался на пепелище, был огненый жеребец Киры. Он стоял перед телом бывшего хозяина, не двигаясь, словно статуя, отлитая из жара и огня. Его дыхание было тяжёлым, в глазах — тревога, граничащая с отчаянием. Он хрипло заржал, когда заметил, что из-под обугленной плоти что-то начало шевелиться. Тело, почти сгоревшее дотла, всё ещё пыталось выжить. Внутри тлеющего мясного кокона шевелились крохи разрушенных причуд. Тысячи страдающих причуд как один бросились восстанавливать тело. Они отчаянно цеплялись за жизнь, словно утопающие за водоросли. Обугленная кожа трескалась, и из-под неё сочилась чёрная жижа — смесь расплавленного жира, сгоревших мышц и сгустков крови. Каждый клочок плоти, каждая косточка, каждый нерв восстанавливался ценой последних ресурсов. Тело жрало само себя, сжирало остатки белков, тканей и клеток, лишь бы не угаснуть. Жеребец фыркнул, копытом отбив пепел с земли. Он заржал, громко, настороженно — потому что из дымки появился силуэт. К телу приближался человек в чёрной балаклаве. Он шёл медленно, словно смерть, вышедшая из огня. Его шаги были тяжёлыми, лицо скрыто, а намерения — непонятны. Но лошадь чувствовала опасность. И она не собиралась отходить.