Часть 80

Pov Кира. Мдааа… Скука смертная. Уже два дня валяюсь в этой белой камере пыток под названием "палата". Даже та психолушка больше не приходит — видимо, решила, что я безнадёжен. Жаль. А мне, между прочим, нравилось её пугать. Весело было. Короче, от нечего делать выпросил у охраны телефон. Старенький, как бабушкин чайник, но работает. Решил в интернет залезть — авось развеюсь. И, знаешь, нашёл много интересного... и ещё больше — раздражающего. Особенно одна штука: цензура. Тут, в этом новом блестящем мире, с ней всё совсем поехавшее. Герой лупит злодея — нормально, все хлопают, ставят лайки. Мирный гражданский дал по морде грабителю — видео удалено. Злодей начал побеждать — видео удалено. Что? Почему? Да кто вообще это придумал? С фильмами, аниме, мультами — та же муть. Захотел я, значит, пересмотреть старые добрые вещи из той эпохи, когда интернет ещё не рухнул. Нашёл? Да. Целиком? Конечно, нет. Всё порезано, как будто цензоры с бензопилой по ним прошлись. "Атака титанов"? Забудь. "Человек-бензопила"? Не мечтай. "Тетрадь смерти"? Запрещено. Да даже "Хвост феи", в котором, по сути, никаких жестокостей — и то вычеркнули. "Неправильные ценности", говорят. Всё, что сейчас выходит, — это какие-то жалкие комедийки. Приколы, геги, тупые сюжетики, которые угадываешь после первой минуты. Даже не смешно. Короче, разочарование полное. Мир стал стерильным, вылизанным… и отвратительно скучным. Второе, что меня реально выбесило, — это новость про Японию. Представляешь? В этом мире отменили смертную казнь. Совсем. Полностью. Как будто преступники теперь цветы нюхают и стихи пишут. Не везде, конечно. Китай, как и раньше, с этим не церемонится — там всё просто: сделал — отвечай. В России ситуация мутная. Формально смертная казнь вроде как "заморожена", но на деле… хрен поймёшь. То ли есть, то ли просто ждёт своего часа. В остальном мире — почти полное "мир-дружба-жвачка". Большинство стран её отменили, как будто это и правда "шаг в светлое будущее". Ага, в светлое... только вот в этом "светлом" мире злодеи ходят, как по подиуму. Без страха. Без последствий. И мне сразу стало ясно: вот почему они тут такие борзые. Никто не боится, что за свои поступки реально заплатит. Сиди себе в тюрьме с трёхразовым питанием, книжки читай да психолога слушай. Мол, "исправится". Да с чего бы? Если ты уже перешёл черту — ты её назад не откатишь. Есть вещи, за которые прощения быть не должно. Смертная казнь — это не жестокость. Это граница. Порог. Знак: дальше — только мрак. А когда этот знак убрали — мрак и пошёл гулять по улицам. Третье, что меня реально зацепило, — это армия. Точнее, её отсутствие. Меня давно бесило, почему в каноне аниме, когда ВсеЗаОдного устроил тот самый хаос, когда тюрьмы поломались, и вся мразь полезла наружу, — армия вообще нигде не засветилась. Ни танков, ни спецназа, ни одного грёбаного солдата. И тут, покопавшись, я понял: всё очень просто. Армия больше никому не нужна. Она вышла из моды. Солдатов осталось так мало, что я вообще не понимаю, как их ещё не распустили. Вместо того чтобы как-то привлекать молодёжь, воспитывать дисциплину, они втюхивают всем культ героев. "Стань героем, носи плащ, спасай котят!" Ага, только за кулисами этих плащей — грязь, рейтинги, реклама и продажные улыбки. И это везде. В каждой стране. Даже неважно, где ты живёшь — хочешь в бой? Иди в академию героев, а не в армию. Настоящие бойцы больше никому не нужны. Разве что в Америке ещё остались какие-то остатки армии — хотя и там верховодит героиня по кличке "Звёздная", вся такая блестящая и пафосная. Один большой ходячий плакат. Короче, мир стал заложником героев. Фальшивых, надутых, медийных кукол. И когда в мире начинается настоящий ад — люди не зовут армию. Они ждут, пока с неба прилетит их очередной кумир с квадратной челюстью и пафосной речью. Четвёртое — и, наконец-то, что-то приятное. Оказалось, в этом мире ещё остались люди с чёрным юмором. Да, их там в интернете давят, репортят, банят на каждом шагу, как тараканов на кухне, но они есть. Маленькие искры адекватности в этом розовом мире лицемерия. И вот что меня особенно повеселило. Из меня сделали мем. Настоящий, живой, мерзкий и… чёрт возьми, смешной. Какой-то тип умудрился заснять момент, когда Всемогущий с размаху вломил мне кулаком. Красиво так, пафосно. И знаете, что они сделали? Взяли этот кадр, прифотошопили, добавили подпись: "Настоящий герой: бьёт инвалида." Ха! Угадайте, сколько лайков? Мало. Почти никто не оценил. Цензоры подтерли, видимо. Или у людей чувство юмора отвалилось вместе с мозгами. Но мне понравилось. Вот прям по-настоящему. Потому что это — честно. Жёстко, гадко, но честно. И знаешь, иногда в этом лицемерном мире такая мерзкая честность смешнее любой их "официальной комедии". Так что… спасибо тебе, безымянный мемодел. Ты меня повеселил сильнее, чем вся эта больничка за последние два дня. Пятое. Про нашу команду, кстати, не забыли. "Бесславные ублюдки" теперь — часть истории. Нас вписали в учебники, как великих, как "героев старого времени" — вот прям так и написано. И теперь школьники зубрят наши имена, будто мы были не бойцами, а какими-то святыми. А знаешь, что ещё? Про нас сняли фильм. И даже сериал. Я, конечно, не удержался — решил глянуть. Мол, интересно же, как там нашу "легенду" преподнесли. И… меня чуть не вырвало. Такой приторной, сопливой, вылизанной сказочки я ещё не видел. Меня там показали… идеальным. Без недостатков, без темноты. Такой прям супермен в грязных бинтах. Как будто я не человек, а символ. Тошнотворно. Такеши тоже там появился. На пару секунд. Блондин. Красавчик. Глянцевый. Я его даже сначала не узнал. Настолько он там был не он. Сюжет? Говнище. Пафос на пафосе, закадровый голос с речами про "надежду" и "силу дружбы". Наша команда там будто из рекламы какого-то патриотического чая. Я смотрел это чисто поржать. Но выдержал только первую серию. Дальше — не смог. Настоящая мерзость — когда из грязи делают глянец. Когда реальную боль превращают в шоу. Кстати… Раз уж речь зашла о нашей команде «Бесславные ублюдки» и всей этой фильмотеке лжи. Есть одна вещь, которая меня реально удивила. Оказывается, я теперь популярнее всего в Америке. Серьёзно. Меня там сделали иконой "настоящего мужика". Типа: вот он — образец! Идеал! Мужик должен быть как Солдатик. Воевать за страну, стоять за свободу, быть верен своим товарищам, и, конечно же, не забывать при этом сурово смотреть в закат. Стиль настоящего мужика? Пожалуйста — берите, копируйте, поклоняйтесь. Я теперь у них — как будто смесь Рэмбо, капитана Америки и чёрт знает кого ещё. Даже одежду начали продавать под брендом "Soldatik Style" — не шучу. Где-то в интернетах я это видел. Смешно и мерзко одновременно. Когда всплыло, что я не сдох, а жив здоров и валяюсь в Японии, — в интернете началась такая волна, что чуть сервера не снесло. Американцы вопили от счастья. Реально на улицы выходили, с флагами, с плакатами: "Солдатик жив!" Да и в других странах — та же реакция, только поменьше, потише. Где-то радовались, где-то спорили, где-то даже митинги прошли — мол, почему герой такой, а не вот этот, местный. Кто-то меня боготворит, кто-то — проклинает. А я лежу здесь, смотрю на экран и думаю: "Да вы вообще знаете, кого вы превратили в символ?" Ну уж точно не того пафосного идеала, которого вы сами же себе нафантазировали. В общем, для своей же психики я решил больше не лезть в интернет. Хватит с меня мемов, сопливых сериалов и культов "Солдатика". Сейчас я просто лежу и бросаю мячик в потолок от скуки. Играю в одиночные пинг-понги с гравитацией. И вот, когда очередной удар почти пробил мне мозг от бессмысленности, дверь палаты резко распахнулась. На пороге — Рейку. Как всегда с мордой "я тут просто мимо проходила", но взгляд выдаёт: злилась. — Йо, чё делаешь? — бросила она и швырнула пакет с фруктами на стол. — Умираю от скуки. А ты чё пришла? — лениво скосил на неё глаз. — Ты мне письмо оставил. Типа: "Скоро приду." И потом пропал на месяц. — она подняла яблоко, откусила, жуя как будто мстила ему. — Сначала пофиг было, честно. Но потом в новостях сказали, что тебя поймали. Подумала: "Ну, посижу, подожду… вдруг сдохнет." Не сдох. Ну и ладно — пришла проверить. — А-а-а... — только и протянул я, лениво кидая мячик дальше, как будто ничего не произошло. Внезапно мне в голову пришла идея. Такая… дурацкая, безрассудная — то есть идеальная. Прям как я люблю. Над головой даже лампочка загорелась — буквально. Оповещение о гениальности, ага. Психиатр бы порадовалась. — Слушай... — протянул я, резко прекращая играть с мячиком. Рейку приподняла бровь, глядя на меня с лёгким подозрением — заинтересованно, но явно уже готовая пожалеть, что вообще пришла. — Как насчёт сбежать из больницы? Пауза. Молчание. Укус яблока. — Это плохая идея. — ответила она, будто обсуждала меню в столовой — Тебе бы, знаешь, поберечь своё здоровье. Я, между прочим, почитала твои медкарты. И знаешь что? Она наклонилась вперёд, глядя прямо в глаза: — У тебя полнейший пиздец с телом. Я буквально не нашла ни одного здорового участка. Ты — ходячая коллекция травм. — Но я же уже вылечился? — невинно развёл я рукой. — Вылечился. Так что всё, пора валить. С тобой — или без тебя. Выбирай. Она закатила глаза, глубоко выдохнула — почти как мама, которую снова зовут в школу из-за её отпрыска. — Ладно. Раз ты упрям как осёл... — Короче, слушай. В кабинете врача лежат мои бумаги. Паспорт, личные данные, всё вот это. Герои решили сделать мне новые документы. Всё документы официальные. Надо их забрать. — То есть, я должна украсть их? — переспросила она, прищурившись. — Да. — без капли стыда. — …Ну, мне не в первый раз что-то тырить. Я улыбнулся. Значит, план работает. Она ушла, а я остался ждать её. — Ты в этом точно уверен? — из лёгкого клубка дыма появился Альфа. — Ты теперь всегда будешь появляться с новыми спецэффектами? — спросил я его, не отводя взгляда. — Ну, наверное. А вообще, тебе не стоит сбегать из больницы. Это твоя безопасная зона. Когда ты уйдёшь, люди ВсеЗаОдного снова начнут охоту. Тут хотя бы герои и охрана, а там ты останешься один в чужом городе. — Пофиг вообще. Будет даже прекрасно, если я смогу их найти и убить. — Эх... Дай телу отдохнуть. Я понимаю, ты хочешь мести, но взгляни по сторонам. Этот новый мир — он хоть и странный, но в нём есть свет. Повеселись. Найди себе девушку. Живи, а не только мсти. Сейчас у тебя кроме этой цели — буквально ничего. — Пошёл вон, — спокойно сказал я, махнув рукой и развеивая его. Я почувствовал разум Рейку. Она шла к палате. Вскоре вошла с пакетом документов. Я быстро выхватил его и, не давая ей времени на реакцию, подхватил её как принцессу и выпрыгнул в окно третьего этажа. Приземлились мы жёстко — треснул асфальт. — Ты хоть предупреждай перед таким дерьмом! — врезала она мне по голове. — Ладно-ладно, не кипишуй, — сказал я, опуская её на землю. Огляделся по сторонам. Один пацан уставился на нас. Тот самый, которому я недавно дал щелбан. Он смотрел с круглыми глазами, будто увидел супергероя. — Дядя, вы сбегаете? — невинно прошептал он, прижимая палец к губам. — А ну пошёл отсюда, — пнул я его под зад. Пацан разрыдался и убежал. Я приложил ладонь к уху, наслаждаясь этим музыкальным плачем. Ах… свобода. Как же приятно, когда тебя никто не ограничивает. Мы спокойно пошли к выходу с территории больницы. У ворот — старик в инвалидной коляске. — Нихера! Старик, ты гонщик?! — удивлённо уставился я на него. — Что?! Нет! — так же удивлённо ответил он. — А нафига тебе тогда такая тачка? — Охрана! — заорал он, не колеблясь. Мы с Рейку рванули с места. На прощание я крикнул: — Стукач ебаный! Мы уже шли по улице. Я смотрел на город и ловил себя на странном чувстве — будто впервые тут. Хотя ведь был. Был когда-то, в прошлой жизни. Но теперь — раздражает всё. Шум машин, гул голосов, вонючие выхлопы, светящиеся экраны. — Куда сперва сходим? — обернулась ко мне Рейку. — В бургерную, — ответил я без раздумий. — А чё не в суши, не в ресторан какой? Почему именно бургерная? — Потому что суши — говно. А я хочу бургер. Пошли в бургерную. Зашли — стандарт: запах жареного, скользкий пол, пластмассовая мебель. Зато привычно. Я подошёл к стойке. — Здрасьте. Мне большой бургер и кофе с малым количеством молока, — глядя на мужика за кассой, сказал я. — А ты что будешь? — бросил взгляд на Рейку. — Мне обычный бургер и колу, — спокойно ответила она. — Хорошо, скоро будут готовы, — буркнул кассир. Мы уселись за столик и начали ждать свой заказ. Пока ждали — болтали о всякой фигне, ни о чём. — То есть, Брюс был не таким, как в фильме? — с интересом спросила Рейку. — Ага. Он не был таким красавчиком, как показали. И не таким эмоциональным. Его стиль — сделать серьёзное лицо и носить его как маску весь день. — Эх, а мне он понравился в фильме… — она вздохнула и смущённо покраснела, прикрыв лицо руками. — Я даже влюбилась в него в детстве. — Знаешь, что у него была девушка? — Правда? Не знала. Про вашу команду мало что известно. Много информации стёрто. Даже исторические записи Фреша частично пропали. В этот момент к нашему столику подсел странный парень. Капюшон, маска, очки, ни волосинки не видно. Но мне этого не нужно. Я чувствую разум. Узнаю. Такой же, как у того ублюдка, что стрелял в меня. — Молчи и делай вид, будто не знаешь меня, — сразу начал он, тихо, не отвлекая взгляд. — У меня под столом пистолет, он направлен на твою девушку. — Чё, нахуй?! Я тебе ща позвоночник вырву и в жопу засуну! — рявкнул я, вскакивая. — Я не его девушка! — внезапно заявила Рейку. Мы оба — и я, и тот тип — уставились на неё в полном шоке. Ситуация, мягко говоря, на грани, а её волнует статус отношений?! — Кира, успокойся, — без всяких спецэффектов появился Альфа. — Рейку — единственная, кто без колебаний помог тебе. Да, у неё были скрытые мотивы, но она помогала искренне. Попытайся хотя бы раз спасти малознакомого человека, не по принципу "мне всё пофиг", а просто так. Я скривился. Чёрт, он, возможно, прав. Рейку действительно помогала мне, несмотря на моё полное отсутствие стабильности. И тут этот псих схватил вилку и воткнул её в мою левую руку. На секунду он застыл в удивлении. Я ощутил его эмоции — с помощью своей причуды. Он был в шоке. — Не почувствовал? Высокий болевой порог?.. Нет… тут что-то другое… — начал он бормотать, — ты опять сломал мой план… Он яростно сжал вилку до хруста. Металл поддался. — МОЙ ИДЕАЛЬНЫЙ ПЛАН ОПЯТЬ СЛОМАЛСЯ! — его голос сорвался. — Ты должен был взбеситься! Напасть! Всё шло идеально! Только один раз было иначе… когда я пытался убить ВсеЗаОдного… Он начал грызть ногти. До крови. До мяса. Лицо исказила гримаса ярости и паники. — Эм… с тобой всё нормально? — осторожно спросила Рейку. Я поднялся с места. Медленно, неторопливо, как будто сейчас начнётся спектакль. Положил палец к её губам. Глянул на неё спокойно. — Ш-ш-ш. Тут разговаривают мужики. Бабам не стоит вмешиваться. Тем временем парень снял перчатки с рук и посмотрел на свои пальцы. — Нет-нет-нет! Грязь! Кровь! — он начал судорожно вытирать пальцы об одежду Рейку. — Я трижды мыл руки, трижды! Почему они снова грязные?! Он резко остановился, уставился на её одежду. — Ты тоже грязная. Пошла вон. В этот момент подошла официантка. — Эм… — она растерялась, глядя на нашу милую семейную сцену — ваш заказ готов. — Хорошо. Идите. Мы скоро их возьмём, — сказал он уже совершенно иным голосом. Холодно. Угрожающи спокойно. Голос человека, который может улыбнуться, а потом выпотрошить тебя вилкой. Официантка быстро ушла, чуть не споткнувшись. Я кивнул Рейку. — Иди, забери. Всё нормально. — сказал я тихо, будто между делом. Но следил, как его глаза прожигают её спину. Как только она отошла, я наклонился и лениво сказал: — Не парься из-за болевого порога. Я просто не чувствую левую сторону. Проблемы с мозгом. В этот момент я бы мог напасть, но зачем если я могу узнать больше о ВсеЗаОдного. Если нападу то не узнаю. Он даже не сразу ответил. Его пальцы мелко дрожали. Он будто пытался всё внутри себя привести в порядок. Но это не получалось. — Проблемы с мозгом... — повторил он, моргнув чуть дёргано. — Я читал твою медкарту. Изучил тебя до самых костей. Твою психику, твои наклонности, твои привычки. Ты должен был напасть! Почему не напал?! Может потому, что в моей голове живёт вторая, пидарская, личность. — Не знаю. Лучше скажи, где находится ВсеЗаОдного? В ту же секунду выстрел — левую ногу пронзила пуля. Только вот звука не было. Без глушителя, без хлопка — совсем тишина. — Не пытайся ничего вытянуть. Я идеален. Я идеально выполняю свою работу. У меня не бывает провалов. Никогда. — Он сжал руки в перчатках, пальцы чуть подрагивали. — Ну, кроме одного раза. Я заулыбался. — А, ну да. ВсеЗаОдного выжил. И теперь он твой хозяин. — Хозяин?! — он вскочил глаза бешено засверкали. — Он мне не хозяин! Он — работодатель. У нас строго деловые отношения. В этот момент рядом за столик села семейная пара с ребёнком. Муж, жена, пацан лет шести. — Ааа... Так он... — начал я, но семейная пара за соседним столиком вдруг начала сраться. Громко. Так громко, что слова в голове начали теряться. — Я... — опять хотел было сказать, но громкие вопли перекрыли всё. Похоже, у них что-то про алименты и свекровь. Классика. И тут... случилось страшное. Во время ругани у отца семейства вылетела слюна и шлёпнулась прямо на туфли того самого парня с оружием. Того самого психопата, что чистит руки трижды. У него всё лицо вспыхнуло. На лбу вздулась вена. Я аж почувствовал, как пошла микротрещина в его “идеальности”. — Так, подожди... — буркнул я и поднялся. Подошёл к семье. — Не могли бы вы поругаться потише? Люди тут дела решают. — Ты ещё кто такой? Пошёл вон, пацан! — мужик толкнул меня в плечо. — ... — Вот ты зря. Я посмотрел на шестилетнего пацана, который засмеялся от действий отца. Схватив мужика за волосы, я вмазал его лбом об стол. Раз. Два. Три. Женщина завизжала, но я ей врезал леща, чтоб не мешала. — Заткнулись оба, блядь! — рявкнул я, а потом наклонился к пацану. — Не будь как твои родители. И — отнял у него чупа-чупс. Пацан заревел, а я, довольный как слон, вернулся за стол и сел, посасывая конфету. Тем временем антагонист тер туфли салфетками, как будто пытался стереть сам факт инцидента. До блеска. До идеала. До безумия. — Ого, что у вас тут случилось, пока меня не было? — Рейку вернулась, села за стол. — Да просто семейная ссора, — отмахнулся я, сделав глоток кофе. Парень в капюшоне вновь подал голос: — Камия Рейку, дочь главы... Я поднял руку, остановив его. Поставил чашку на стол. Медленно встал. Направился к кассе. — Можно звать того, кто делал мне кофе? — спросил я вежливо, но холодно. — Конечно, сейчас! — с корпоративной улыбкой ответил кассир. Через минуту подошёл бариста — щуплый парень с наушниками в ушах. Вид у него был усталый и наглый одновременно. — Чё не так с кофе? — буркнул он, словно я ему чем-то обязан. Тон — выше, чем он сам. — Я просил каплю молока. А там половина чашки. — "Капельку молока!" — передразнил он и просто вылил половину моего кофе, поставив чашку обратно — Вот тебе капля. Я вообще-то лучше знаю, как кофе готовить. ...Всё. Достаточно. Я вызвал цепи, легко поймав его, будто паука на нитке. — Причуды нельзя испол... — начал он, но я ударил в лицо. Потом в грудь. Он осел. Я перелез через кассу. И начал бить. — Делаешь — удар — свою — удар — работу — удар — делай её хорошо! Финальный пинок в живот, и он застонал, свернувшись калачиком. Официантка у двери дрожащими руками тянется к телефону. Я посмотрел на неё. Улыбнулся. Холодно. — Вызовешь копов — сожгу это место к чёртям. Она резко отдёрнула руку от телефона, будто я кинул в неё нож. Я спокойно налил себе воды, вернулся за стол и сел, как будто ничего не случилось. Зал застыл в тишине. Напряжение — как перед взрывом. Все уставились на нас. — Че смотрите?! — рявкнул я. Посетители резко отвернулись, некоторые начали имитировать спешку, кто-то выскользнул к выходу. Через полминуты зал опустел. Мы остались втроём. — Нихуя ты ебнутый, — выдохнула Рейку, всё ещё потрясённая. Парень в капюшоне пристально смотрел на меня: — Мои источники не ошиблись. Ты именно такой, как в досье. За его спиной раскрылся тёмный овал портала. Чёрный дым. Курогири. Не ожидал, что встречу его так быстро. Парень шагнул внутрь и исчез. Мгновенно. Без пафоса. Без фраз. Без шансов схватить. За окном взвыли сирены. Через несколько секунд дверь кафе распахнулась — вошли полицейские. Я выдохнул. Не время устраивать резню. Они — не враги. Просто винтики. Просто делают свою работу. Мы с Рейку молча подняли руки. *** — Я вам нечего не скажу, мусора ебаные! — заорал я, ударяя кулаком по столу. — Свободу ворам, хуй ментам! — Эм… мистер Кира, вы только что вошли. Мы даже вопрос ещё не успели задать, — спокойно сказал полицейский с головой кошки, листая документы. Я бросил взгляд на его бейджик: Санса. Хм, Санса… Канонный герой. Надо же. Вечно правильный, вечно пушистый. Вечно на стороне «добра». Он сел напротив, скрестив лапы — как будто всё это обычный день в офисе. — Мистер Кира, или, точнее, Солдатик, — начал он. — По данным камер, вы: 1. Сломали нос мужчине. 2. Ударили его жену по лицу. 3. Отобрали конфету у ребёнка. 4. И избили бариста за слишком молочный кофе. Он отложил бумаги и посмотрел на меня своими кошачьими глазами: — Вы признаёте свою вину? — Я вам ничего не скажу. К тому же, ты кошка, а кошкам доверия нет. В этот момент дверь допросной открылась, и внутрь вошёл мужик с головой собаки. Кенджи Цурагамае. Тоже каноничный персонаж, между прочим. — Я сам разберусь, — сказал он Сансе. — Можешь отдохнуть. Я рывком выдернул руку из наручников, встал и подошёл вплотную к этой собаке-мужику. — Можно потрогать уши? — спросил я с самой ласковой улыбкой на лице. — Эх… это будет долго, — тяжело вздохнул Кенджи. *** Пять минут спустя. За стеклом допросной. Сотрудники полиции наблюдали, как Солдатик спокойно играет в шахматы сам с собой… и одновременно ведёт беседу с невидимым собеседником. — Это какой-то кошмар, — вошёл в комнату Кенджи, устало снимая перчатки. — Он заставил меня потрогать свои уши. И что самое ужасное — сделал это харизмой. В углу сидел Санса, угрюмо глядя в пол. — Он… собачник, — прошептал он. — А я… я кошка… — Ладно, хватит лирики, — откашлявшись, вмешался Наомаса, достав папку с документами. — Что у нас по нему? Он раскрыл папку. — "Солдатик". Семнадцать лет — по официальным данным. Двести семнадцать — по неофициальным. Да уж… В дверь допросной комнаты постучали. Через секунду в помещение зашёл герой — Айзава, он же Сотриголова. — Я пришёл забрать Киру, — усталым, почти сонным голосом сказал он и положил на стол перед Наомасой толстенную папку с документами. Наомаса открыл папку, начал читать... и с каждой страницей его глаза становились всё шире. — Эмм... а мы точно можем его отпустить?! Тут целый букет психических отклонений! — Вот именно поэтому я и забираю его в Юэй, — с ленивой интонацией отозвался Айзава. — Поверь, в нашей школе он будет хотя бы под наблюдением, а не в кафе с заложниками. — Эй! — голос раздался из-за стекла. Кира прилип лицом к окну, оставляя отпечатки. — Я тут, между прочим, всё слышу. Можно мне тоже узнать, какие у меня там болячки? Я коллекционирую диагнозы. — Нет, ты пойдёшь учиться, — устало сказал Айзава, глядя на Киру сквозь стекло. — Фу! Школа — это тюрьма! Вы давите на детей, убиваете креативность! Вы зло во плоти! Вас всех надо... пристрелить! — вдруг выкрикнул Кира и достал пистолет неизвестно откуда. — ЧТО?! Откуда у него пистолет?! — завопил Кенджи. — Быстро отобрать оружие! Он рванул в допросную. За ним — Сансу, хоть и без особого энтузиазма. У Сансу не было пистолета в кобуре. Пять минут спустя. Оба — Кенджи и Сансу — стояли взъерошенные. Мех в разные стороны. Глаза полные ужаса. — Меня там чуть не изнасиловали... — прошептал Сансу, глядя в одну точку, явно переживая что-то очень личное. — Я больше туда не зайду... Айзава только прикрыл лицо рукой. — Отлично... Первый день, а я уже жалею, что вообще пришёл. *** Pov Кира. — Блядь, зачем ты это сделал?! Теперь они думают, что ты в конец ебнутый! — метался возле меня Альфа, как будто его только что самого допрашивали. Да расслабься ты. Всё под контролем. А мнение этих копов мне до фонаря. — Кира, как ты не понимаешь... тебе нужно социализироваться. Ты раньше смеялся над мемами, что мы смотрели утром. А теперь — фыркаешь. Говоришь: "приторно", "цензура", "говно для младшеклассников"... Нормальная у меня реакция. Просто не зашло. И вообще, когда ещё мне выпадет шанс потрогать уши у такой экзотической собаки? Дверь скрипнула — в допросную зашёл Сотриголова. Айзава. — В благородство играть не буду, — сразу начал он, даже не поприветствовав. — Сделаешь кое-какие задания — и ты свободен. Он уселся на стол прямо передо мной, скрестив руки. — Я хочу, чтобы ты стал учеником Юэй. — Нет. Школа — это, по факту, говно. Айзава вздохнул, как будто услышал это уже в третий раз за день. — Кира, тебя посадят, если не согласишься. Твари, обложили со всех сторон. Айзава уже давно получил подробные инструкции: как обращаться с Кирой, известным также как Солдатик. Там, среди сухих пунктов и служебного языка, была одна ключевая фраза: «Надавите на чувство долга». Этот метод работал безотказно. Стоило кому-то помочь Кире и попросить что-то взамен — отказаться он уже не мог. Такая уж у него странная, искривлённая мораль. Айзава сидел за столом напротив. Его голос был уставшим, даже немного ленивым, но в нём сквозила искренность: — Эх... Кира, послушай. Я действительно хочу тебе помочь. Если тебя посадят, ты не сможешь выполнить ни своё задание, ни свою месть. А в Юэй ты сможешь это сделать. Всё, что от тебя нужно — немного поучиться. Это несложно. Мы, со своей стороны, будем помогать тебе как только сможем. Кира молча смотрел на него. Взгляд был тяжёлым, пронизывающим. Он не моргнул, не дёрнулся. А потом, почти шёпотом, спросил: — Обещаешь? И тут Айзава, несмотря на всю свою хладнокровность, почувствовал напряжение. Он знал: Солдатик всегда держит своё слово. А вот если кто-то нарушает обещание, данное ему — последствия могут быть... крайне непредсказуемыми. — Обещаю, — чётко и без лишней уверенности ответил Айзава. Кира откинулся на спинку стула. Несколько секунд он молчал, затем вздохнул и сказал: — Хорошо. Я пойду в Юэй. Решение было принято. И теперь, когда слова сказаны, отступать было нельзя — ни ему, ни тем, кто дал обещание.