Часть 4

— Будем надеяться, что шишка не появится, — мягко изрёк Леон, всё ещё легонько массажируя место удара. — В следующий раз будь осторожнее, не хватало, чтобы под конец нашего пути ты заработала сотрясение. — Я постараюсь, — Эшли задорно хмыкнула. А чуть поразмыслив, взяла чужую руку в свою и направила повыше. — Я понаглею чуть-чуть? Вот тут ещё почеши, пожалуйста. Удивление в глазах Леона сменилось решимостью, с лёгким поддразниванием. — Ах, почесать тебе в другом месте? Кажется, кто-то здесь превращается в щеночка. — О, я бы была прекрасным щеночком, — в похожей манере ответила девушка. — Ну же, мистер, вы — джентльмен, так выполните просьбу дамы. Доставьте ей удовольствие. Последняя фраза прозвучала слишком двояко. Леон почувствовал неловкость, почти смущение. Эшли, должно быть, не замечала этого, она выглядела слишком невинно. Леон не должен был думать о ней в неправильном ключе. Рука переместилась, туда, где Эшли хотела получить ласку. Пальцы осторожно стали массировать кожу головы. С наслаждением вздохнув, Грэм опёрлась сзади на руки и принялась командовать: — Мгм… — протянула с наслаждением, — чуть-чуть правее… Да-а, вот здесь… Так приятно… Голова была чувствительным местом и Эшли просто таяла от прикосновений. Голос дрожал и местами подрагивал. Глубоко дыша, она полностью отдавалась ощущениям, ни о чем не думая. И не понимая, как своими действиями, словами, вздохами, лицом полным наслаждения, доводила. Леон не мог быть спокойным, его охватывал жар, и рука двигалась увереннее, желая доставить больше удовольствия. Удовлетворённо мыча, брови девушки то поднимались, то складывались домиком от наслаждения. — М-м… Да, да, вон там… — Блять, — выдохнул Леон, прикрывая глаза. Он больше не мог это терпеть. Рука остановилась, а сам он прижался лбом к хрупкому плечу. Его тяжёлое дыхание щекотало обнаженную шею. Эшли было стыдно за свои ощущения, она прикрыла рот и старалась быть как можно тише. Ноги мелко дрожали, внизу живота становилось щекотно, тепло разливалось по всей нижней части. Ей нравилось. Жгучий стыд смешался с дурманящей эйфорией. — Ты… испытываешь меня, — хрипло произнёс Леон. — Я не специально, — смущённо пробубнила Эшли. Ложь. В самом начале она могла остановиться и не делать ничего такого. Ей просто хотелось большего. Ещё… Ещё. Хотелось вывести агента на эмоции, увидеть, как он реагирует на неё. Сокровенные желания, которые сможет пробудить в нём. Леон ещё какое-то время сидел в одном положении, дыша на плечо Эшли. Приводя мысли в порядок. Но когда она протянула руку, чтобы коснуться головы, он тихо чертыхнулся, пробубнил ругательство под нос и обхватил её за талию, притянул к себе ближе, так, что её спина вплотную прижалась к его груди. Охнув от неожиданности, Эшли поджала ноги. Широкая грудь позади неё оживленно вздымалась, через изношенную футболку она чувствовала, как быстро бьётся чужое сердце. Горячее дыхание обжигало чувствительные места, такие как ухо и шея. Неудобно повернув голову, Грэм оставила на щетинистой щеке лёгкий поцелуй. Отступать было некуда. Да и не хотелось. — Я люблю тебя, Леон. Вот она и призналась в том, что лежало на сердце. То, что отрицала с самого начала. С того самого момента, как Леон просто… поймал её там, в церкви. Крепко прижал к своей груди. И в его глазах читалась мягкость с просьбой довериться. Сердце Леона пропустило удар, глаза распахнулись, когда он почувствовал поцелуй на щеке. А затем услышал признание. — Неужели так неожиданно? — немного нервно хихикнула Грэм. — Д-да, — с неожиданной дрожью признался Кеннеди. А потом потянулся к затылку, неловко почёсывая голову. Его извечная привычка, когда смущался перед дамой. — Мне не часто признаются в любви, знаешь ли. — Да? А я думала за тобой толпами бегают. Леон фыркнул с ироничной улыбкой. — Из-за работы с личной жизнью есть небольшие… ну, скажем, трудности. Я не часто нахожусь в обществе девушек. — Значит, в последние дни судьба была тебе крайне радушна, — облокачиваясь на мужское плечо, улыбнулась Грэм. Это был настолько неприкрытый намёк, что Леон не сдержался, выдохнул в неверии и восхищении. Эшли для него открывалась с совершенно новой стороны. Нет, она всегда была храброй, дерзкой и неунывающей девушкой. Но такое поведение… — Должно быть. Лукаво улыбнувшись, Эшли потянулась к лицу Кеннеди и оставила ещё один поцелуй, только ближе, в самый краешек губ, почти не затрагивая их. Затем, отстранившись, оценила реакцию и снова припала к чужому лицу, поцеловав в краешек губ. Как на стрельбе, всё ближе и ближе к цели. В последний момент она собралась с силами и прошептала в сантиметрах от чужих губ: — Можно тебя поцеловать? Под настойчиво мягким напором у Леона не было никаких шансов. Он замер, охваченный прикосновениями, чувствовал, как по позвоночнику пробегают мурашки, и невольно сжимал талию своей спутницы сильнее. Она по-настоящему играла с огнём. Не понимала, что такие действия могут сделать с мужчиной. — Эшли, — голос охрип от желания. Он поймал взгляд зелёных глаз, как в капкан. Притянул к себе девушку, почти усадив на себя. — Ты понимаешь, что просишь? Грэм вскинула брови в удивлении, но быстро вернулась к прошлому выражению лица. Оно, кажется, стало ещё более хитрым, хоть розовые щеки и выдавали смущение. — Думаю… — наигранно отвела глаза, приняв задумчивое выражение лица. — Да. Ладони сильнее сжались вокруг хрупкой фигуры. Из горла вырвался хрип, очень тонко переходящий в рычание. Взгляд Кеннеди потемнел. — Ты меня так раздавишь, — хихикнула Эшли, за своим смехом скрывая, как сильно затрепетало его сердце… и тело. Леон буквально проявил животные повадки. Она раззадорила его настолько, что он едва ли себя сдерживал. Дрожащими от волнения и возбуждения руками она коснулась его плеч, мягко сжала напряженные мышцы, и пальцами прочертила путь до открытой, разгоряченной, загорелой кожи. Леон снова выдохнул, дрожаще, глубоко. Сел удобнее и притянул к себе Эшли ещё теснее. Она буквально оказалась на его бёдрах и ощутила нарастающее напряжение. — Последний шанс, — низким, тихим голосом заговорил Кеннеди, наклонившись к её покрасневшему уху. — Ты ещё можешь передумать. Облизывая пересохшие губы, Эшли шумно выдохнула и зарылась пальцами в короткие волосы на затылке. Ей хотелось ещё больше ласк, поцелуев. Она желала, чтобы он дотронулся в том месте. Жаждала познать неизвестную ей ранее близость, опьянённая уже испытанным. — Я… да, хочу, — робко, на выдохе произнесла. Как бы она не храбрилась вначале, но всё происходящее с ней — впервые. В колледже был один парень, Стив, но она не пустила его дальше поцелуев. И была этому рада. Потому что Стив — полный придурок. Сейчас Эшли это понимала. Сейчас ей было, с чем сравнивать. Рядом с Леоном мерк любой парень. Он — воплощение мечты любой девушки, буквально рыцарь в сияющих доспехах. Красивый, сильный, благородный, обходительный, чуткий и заботящийся. Не влюбиться в него было невозможно. Эшли выдохнула громче, от желания, от волнения, когда ощутила жаркое дыхание на шее, а после — губы Леона, плотно прижавшиеся к коже. Он перешёл к активным действиям, разум заволокла пелена желания. Только почувствовав нежную кожу под губами — тормоза сорвало. Леон стал осыпать её шею поцелуями, к чёрту сдирая мешающий платок. Эшли позволила стянуть с себя лишнюю ткань, обвила руками сильную шею и стала гладить светлые волосы, иногда сжимая их от напряжения. Извиваясь, она то стонала, то тихо шептала имя агента. Ей сносило крышу. Хотелось жарче, быстрее. Пусть он дотронется до неё. Сердце бешено колотилось от одной лишь мысли. Взбудоражено выдохнув, она отстранилась и погладила мужчину по щеке. — Поцелуй меня… — Блядь, — хрипло прошептал Леон, наклоняясь, чтобы запечатлеть на губах девушки глубокий, страстный поцелуй. Его язык переплетался с её. Руки скользнули под пиджак и свитер, коснулись открытой, нежной и тёплой кожи. Тихий рык потонул в поцелуе. Не отстраняясь, Эшли тихо проскулила, прося большего. Холодные, шершавые подушечки пальцев шли в диссонанс с горячей, мягкой и обнаженной кожей. Пытаясь поспеть за Кеннеди, она открывала рот шире, пропуская его глубже, проходилась по нёбу и неумело пыталась взять инициативу. Пока руки мужчины блуждали по её телу, заползая всё выше, Эшли запускала руки ему в волосы, иногда массажируя голову. Когда этого казалось недостаточно, большим пальцем проходилась по линии подбородка, переходя к скулам, ощупывала небольшие ранки на лице. Ненадолго открыв глаза, Грэм стала любоваться правильными чертами. «Такой красивый. Сильный. Милый. И весь мой», — от этой мысли её накрыло с новой силой. А Леон как чувствовал, что она хотела больше всего. Несмотря на жар и потребность, что в нём возрастали, он обходился удивительно бережно и не позволял себе грубо снимать одежду и причинять боль. В какой-то момент Эшли, уже сидя боком на коленях Леона, почувствовала, как его рука без перчатки, — та валялась где-то на полу, — оказалась между ног. Она инстинктивно сжала его руку своими бёдрами, вздрагивая и взволнованно глядя на лицо мужчины. — Не бойся, — низким, возбуждённым голосом, просящим ему довериться, произнёс Леон. Его губы касались линии скул Эшли. Он дышал её запахом, наслаждался мягкостью кожи. — Я только приласкаю. Обещаю. Глаза боязливо забегали по комнате. Волнение усилилось. Некоторое время Грэм, прижавшись к груди мужчины, решалась. По спине бежала волна покалывающих мурашек. Она чувствовала на себе терпеливый взгляд и… прикрыв глаза, с дрожью выдохнула и отпустила чужую руку. При этом немного раздвигая ноги, что послужило своеобразным разрешением. — Хорошая девочка, — пророкотал Леон, довольный полученным ответом и отзывчивостью. Нежный, хрупкий цветок в его руках хотелось ласкать и лелеять. Леон рвано выдохнул и коснулся пальцами мягкой плоти через ткань шорт. Даже сквозь преграду он чувствовал её тепло и дрожь. Это било по мозгам. По ногам прошла волна мелкой дрожи. Они хотели сомкнутся, но Эшли остановила это желание. Тихо промычав, она инстинктивно сжалась в плечах от новых ласк. Мышцы сокращались каждый раз, когда Леон трогал там. Хотелось свернуться калачиком, закрыться, даже при том, что прикосновения ещё больше возбуждали, давали то, чего она так хотела! Противоречивые ощущения сбивали с толку… — Позволишь мне коснуться тебя открыто? — Д-да, наверное. Я… волнуюсь. Эшли открыто призналась в своих чувствах. Она запуталась в ощущениях и своих желаниях. Жаждала больше, но в то же время боялась их получить. Доверяла Леону, но вместе с тем опасалась получить от него что-то не то. Вдруг ей не очень понравится, а ему наоборот, и тогда он просто не остановится?.. Даже в момент страсти Леон не переставал читать язык тела своей спутницы и её красноречивую мимику. Он перестал трогать её между ног, пальцы замерли. Вместо прикосновений он ласково зашептал на ухо: — Эшли. Тебе не нужно бояться. Клянусь, я никогда не сделаю то, что тебе не понравится. Я здесь, чтобы оберегать тебя. Если ты скажешь остановиться — я остановлюсь. Поверь мне, принцесса. Тёплые слова и вправду помогали расслабиться. Но полностью от страха не избавили. Эшли много раз доверяла Леону свою жизнь, но это… это было другое. Она не хотела бояться того, что мужчина причинит ей боль. Мысль о подобном исходе вызывало сильное переживание. «А вдруг, если я так боюсь этого… то Леон совсем не тот человек? Нет, я люблю и доверяю ему. Теперь я уверена, что он не сделает больно, он сам сказал. Но… почему всё ещё страшно? А вдруг это неправда? Вдруг не остановится? Нет, нет, я знаю его! Если бы я его не знала, мы бы не зашли так далеко. Всё что здесь происходит, происходит лишь потому, что я точно уверена в нем…» — чем сильнее была внутренняя борьба, тем сильнее она сжималась, сама того не замечая. Тревога захлестнула. Леон почувствовал сильную перемену и окончательно убрал руку. Эшли себя загнала в ловушку, и это мгновенно остудило. Он не мог не испытывать переживание, переплетённое с нежностью. Обнял девушку, снова прижимая её к своей груди, почти заставляя откинуться на него. Одна рука стала гладить по голове, перебирая волосы, вторая мягко проходилась по спине. — Всё хорошо, Эш. Я с тобой. — Прости, — еле слышно пробормотала Эш, сжавшись в клубок, и захныкала. Плачь становился всё громче, пока она не развернулась к нему и не бросилась обнимать. — Прости, что я такая трусиха! — на неё напало безжалостное чувства стыда. — Т-ты, наверное, сильно расстроен? — Тш-ш, всё хорошо, — нежно шептал Леон, раскачиваясь с ней в объятьях. — Ты перенервничала. Такое бывает. Я не расстроен от того, что ничего не вышло. Помни, о чём я говорил — твоё благополучие для меня важнее всего. Плачь неестественно резко остановился. Леон не видел лица Эшли, так что не мог понять, какие эмоции она испытывала. На них обрушилась тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием… Пока вдруг не прозвучал протяжный, громкий стон-плач. — Лео-о-он! Собственное имя, прозвучавшее в сочении плача и внезапного истерического смеха, было чем-то новым. Мужчина не ожидал такого увидеть. Он не представлял, сколько мелочей они ещё со временем откроют друг в друге. Плакать и смеяться одновременно — это удивительно. — Ты такой… лапочка, Леон. Боже, ну почему ты такой? Откуда ты такой хороший?! Я так тебя люблю! Люблю! — она продолжала плакать, умиляться и смеяться, стискивая Кеннеди в объятьях. Чувство вины исчезло. Сейчас Грэм была крайне нестабильна. Измотана эмоционально. И как никогда нуждалась в поддержке. — Тебе нужно отдохнуть, — вытянул из себя Леон. И это всё, что он смог, слишком ошарашенный от увиденного и услышанного. Он продолжал гладить её скорее на автомате. И очень скоро услышал, как Эшли засопела на его плече. — Эх. Женщины.