Часть 9

Роскошная двуспальная кровать с бархатным красным балдахином приняла в свои объятья. Простыни оказались даже чересчур мягкими. После интимной близости Эшли так и хотелось свернуться калачиком в согревающих объятьях и тихо засопеть, пока Леон будет заботливо гладить её по голове. Воздух за это время успел промерзнуть. Поежившись, Грэм притянула босые ноги к себе. Увы, но согревающее чувство эйфории не могло долго держать тепло в теле. Решение нашлось — Леон устроился рядом, обхватил Эшли под колени и устроил её ноги на себе. Его ладонь широко гладила обнаженную кожу, делясь своим теплом. Всё тело мужчины пылало жаром и Эшли инстинктивно к нему прижалась, ища не сколько защиты, сколько нужного сейчас тепла. На душе было легко: забылся паразит, прогрессирующий в теле, забылись сектанты и другие чудовища. Сейчас были только он и она. Как напарники. Как спаситель и спасаемая. Как мужчина и женщина. Они просто живут. Наслаждаются каждым моментом. Переживаний и страха — нет. Эшли слабо улыбнулась, подняла голову, встречаясь с голубыми глазами, смотрящими на неё в ответ, и потянулась за поцелуем, нежным и чувственным. Леон целовал, мягко откинув её голову назад, и ласкал пальцами её лицо, отводя светлые пряди. Его губы нежно и в то же время пылко сминали девичьи губы. Горячее дыхание, с еле уловимым ароматом помады с вишней, обдало и без того жаркие губы. Однако привкус был… кисловатым. И тогда Эшли поняла, что это её соки. Смутившись, она отстранилась и протёрла губы тыльной стороной ладони. Их взгляды снова встретились. И тогда Эшли снова пропала. Эти голубые глаза навсегда пленили её. На лицо агента, как в прошлый раз, посыпались поцелуи, но они были не игривыми, а быстрыми, короткими и невыносимо нежными. В каждом из них скрывался смысл. — Ты считаешь, что меток на моём лице недостаточно? — Я не могу допустить, чтобы ты приглянулся какой-нибудь сектантке, — продолжая осыпать лицо поцелуями, хмыкнула Эш. Леон тихо фыркнул, но продолжил лежать смирно. Уж сектантки на него посмотрят, как же. Чего они действительно страстно желали, так это вцепиться в его лицо, чтобы выдавить глаза. Сколько раз он уже давал нежным ручкам себя схватить в моменты неожиданности. Однако встреча с ножом останавливала прекрасных дам. — Ну ты только посмотри на себя! Теперь почти всё лицо Кеннеди было в красной помаде. Под конец метки оставлялись слабые, долго державшаяся на губах помада начала стираться. — Да, я представляю, какой там страстный кошмар. Леон доводил Эшли до экстаза у туалетного столика, и когда поднимал её на руки, бросил мелкий взгляд на своё отражение: следы красной помады, шальной блеск в глазах и растрёпанные волосы делали его жертвой страстной любви. Сейчас же на нём следов ещё больше, пусть они и слабые, ведь помада почти стёрлась. До случившегося он считал красный цвет вульгарным и представлял на губах Эшли нежный, розовый оттенок. Теперь в памяти прочно закрепится красный, возбуждая по одному только воспоминанию. Вишнёвая помада станет их общим воспоминанием, которое долго не получится забыть. Но пора было возвращаться к заданному маршруту — им нужно найти торговца. С кряхтением потянувшись, Эшли слезла голыми ногами на холодный пол и сразу же запрыгнула обратно, поежившись. — Холодно! Подтянув к себе замёрзшие ноги, она посмотрела на свои вещи, небрежно валяющиеся по полу. Всё напоминало о том, что произошло… Уши вновь хватил жар. Они правда делали такое.. Стыдливо отведя глаза, лишь бы не думать об этом лишний раз, Эшли обратилась к мужчине: — Леон? Дай, пожалуйста, одежду. Тот ничего не ответил. И не поднялся. Его мягкий, насмешливый взгляд прошёлся по стройным, обнаженным ногам: от милых, аккуратных пальчиков, до нежных бёдер, на которых была видна влага и небольшие следы помады, оставленные им в моменты пылких поцелуев. Проследив за бесстыдно разглядывающим её взглядом, Грэм вспыхнула и быстро отвернулась, стараясь скрыть обнаженные места, особенно самые интимные. — Эй! Не смотри так на меня! Леон засмеялся, заливисто, с открытой улыбкой, падая обратно на подушки. Этот смех был таким искренним, таким чистым и заразительным! В выражении лица Леона часто прослеживалась суровость. И даже когда он улыбался, его глаза казались серьёзными. Однако сейчас он казался беззаботным, свободным… почти мальчишкой! Это ощущалось, как что-то противоречивое. Непривычное. Но такое лёгкое и приятное! Эшли и не думала, что он способен быть таким. Чем больше он открывался, тем сильнее она восхищалась им. Радостно зажмурившись, Эшли уткнулась в него, немного скалясь от переизбытка эмоций. — Тише, задушить, — смех прервался, но Леон продолжал улыбаться, и даже когда его начали душить в объятьях, всё равно не мог вернуть серьёзность. — Ты уже передумала насчёт одежды? — А ты только и рад! — Пятьдесят на пятьдесят, — честно признался Кеннеди и стал подниматься, мягко перекладывая Эшли на постель. — Я не хочу, чтобы ты замёрзла. Разбросанные вещи были подобраны и вручены обратно хозяйке, которую повторно стал охватывать стыд. Одеваться перед взором мужчины, которому отдалась… Леон это почувствовал и смиловался — отвернулся. Переодевание не заняло много времени, буквально через две минуты Эшли была полностью готовой. Подойдя к зеркалу, с которым теперь было немало воспоминаний, заставляющих краснеть, она пригладила немного растрепавшиеся волосы и выравнила съехавший набок платок. А вот с лицом были небольшие проблемы. Весь рот измазан в кричаще красной помаде. Про лицо Леона и говорить не стоит. «Возможно в шкафу завалялось какое-нибудь полотенце?» Стремительно подойдя к высоченному шкафу, Эшли начала искать нужный отдел. И нашла. На одной из полок была стопка аккуратно сложенных полотенец. Белое, мягкое на ощупь. Она ещё пару секунд пожмякала его в руках, прежде чем начала с усердием оттирать рот. Но как бы не старалась, а стереть безобразие не получалось, оно лишь больше размазалось по лицу. Недовольно сведя брови, Грэм посмотрела на Кеннеди. — Не получается! — почти обиженно воскликнула. На что Леон издал смешок, скрещивая руки на груди. — Да, я вижу. Наблюдение за спутницей только больше его веселило. И всё-таки, лёгкий оттенок беспокойства был. Ему казалось, что она быстрее изранит губы, чем ототрёт помаду. На своё отражение Леон и вовсе старался не смотреть. Он не знал, как им уходить из комнаты графини в таком состоянии. Хотя… — Ну-ка, дай мне полотенце, — попросил, протягивая руку. Недоумение Эшли было недолгим. Что бы ни придумал Леон, это будет лучше, чем ничего. Передавая уже не белое полотенце, Грэм решила ещё немного осмотреть комнату. Заглянуть на другие полки шкафа. Наверняка там могло лежать что-то полезное для них. И… бинго! Эшли вытащила припрятанный браслет с рубиновыми камнями. Видимо, живущая здесь графиня любила рубины. На помаде тоже был маленький рубиновый камешек. Нацепив найденное украшение, Эшли отвела руку в сторону, оценивая красоту. А после повернулась в сторону Леона. — Смотри, нам повезло. Ещё одно украшение. — Будешь украшать себя и дальше, точно превратишься в принцессу, — прокомментировал с лёгкой усмешкой Леон и подошёл ближе. Пока Эшли рылась в шкафу, он использовал драгоценную воду, чтобы намочить кончик полотенца. — А ну давай, вытягивай губки. Взгляд скептически прошёлся сначала по намоченному уголку, а затем и по напарнику. Он действительно предлагал… помощь в таком? Немного смутившись, Эшли поддалась вперёд, складывая губы трубочкой. Это было слишком очаровательно. Пока Леон осторожно вытирал её рот, не мог перестать умиляться её смущённому виду. И милым губам, которые так и напрашивались на поцелуй. Местами приходилось усиливать давление, чтобы оттереть рот, и всё равно это было не так жёстко, как Эшли пыталась оттереть себя, не щадя кожу. — Ну вот, готово. Покраснение осталось, но оно было не критичным. В целом, Эшли выглядела прилично. А Леон продолжал быть образцом неприличия. Только оказать ответную услугу Грэм не успела. Они вдвоём услышали голоса и шаги за дверью, что мгновенно вернуло их в суровую реальность. Лицо Кеннеди ожесточилось. Он достал пистолет и вышел вперёд. Эшли же прижалась к стене, как можно дальше от двери. Они в небольшой комнате, где единственный выход загорожен, вероятнее всего, сектантами. Отступать некуда. Оставалось надеяться лишь на то, чтобы спасаться бегством им не пришлось. Тревожное чувство росло, в скором времени становясь почти осязаемым. Прижимая руки к груди, Грэм переминалась с ноги на ногу от волнения. Леон приложил палец к губам, призывая её быть тише. Эшли судорожно кивнула, успокаивая своё дыхание. И это единственное, что она могла контролировать. Потому что сердце и нарастающее напряжение контролировать не получалось. Шаги звучали всё отчётливее. А затем ручка двери начала поворачиваться. Очередной слуга Рамона, что-то тихо бубня под нос, зашёл в комнату. Его взгляд блуждал и едва успел остановиться на ярком пятне пиджака. Леон настиг его смертельной тенью — зажал рот и вонзил лезвие ножа в шею. Через сколько бы битв им не приходилось пройти, в такие моменты Эшли не могла смотреть спокойно на убийство, к тому же в сильной близи. Ей было страшно и неприятно одновременно. От вида, а уж тем более от запаха крови, начинало подташнивать. Как только сектант упал замертво, она вернула взгляд на Кеннеди. — Он… был один? Леон шикнул и быстро вернулся к двери. Шаги не стихли. Были и другие. А значит, оставаться и дальше в комнате нельзя. Вновь заменяя нож на пистолет, он поднял руку и задвигал пальцами, молча подзывая Эшли к себе. Буквально пару минут назад они были такими счастливыми, беззаботными… А теперь снова окунались в кошмар. От лежащего трупа сектанта начала образовываться лужа крови. Эшли старалась в его сторону вообще не смотреть. Её ориентиром была спина Леона. Он делал шаг — она следом за ним. Была команда держаться ближе, поэтому она не отставала. Когда к ним навстречу вышло двое приспешников Рамона, Леон крикнул: — Эш, назад! Моментально среагировав, Грэм отскочила к стене. Она завороженно смотрела за сражением, готовая в любой момент предупредить своего напарника. Только вот его вид… сильно мешал оставаться на серьёзе! Всё лицо в поцелуях! А сам серьёзен и сосредоточен. Грэм плотно прикрыла рот рукой, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Улыбка так и лезла. Это неправильно, веселиться в такой обстановке, но она ничего не могла с собой поделать. Однако, когда Леон отправил одного сектанта в полёт с ноги и выстрелил в голову, пока тот пытался подняться, а от удара моргенштерном второго противника увернулся в последнюю секунду, улыбка Эшли слегка померкла. Ещё несколько выстрелов — и упал второй. Поднимающийся по лестнице третий сектант был отправлен обратно вниз пинком в живот. — Только не вставай, — бросил в его сторону Леон, чуть усмехаясь. Эшли осторожно отлипла от стены и подошла ближе. Выглядывая из-за широкого плеча, она заметила бездыханное тело с явно свернутой шеей. Лицо тут же скривилось в отвращении. — Как думаешь, найденных украшений достаточно? Или ещё поищем? Леон обернулся, не сразу понимая, к чему вопрос. В его глазах всё ещё горел огонь битвы. Однако с близким присутствием Эшли, и воссозданной тишиной, он успокоился, выходя из боевого режима. Моргнул один раз. — Думаю, хватит. Жаль, мы не отыскали для тебя платье, принцесса. — Обещаю, когда вернёмся домой, я одену для тебя самое красивое платье из моего гардероба. Фантазия разыгралась на полную: на ней вечернее облегающее платье, белый цвет прекрасно подчеркивает нежность. Грэм приходились не по душе, когда их семью звали на какое-нибудь престижное мероприятие. Возможно, в силу возраста она не до конца понимала, что в этих вечеринках находили взрослые. От мысли, как хмурился бы Леон, когда она просила бы его надеть костюм, Эшли улыбнулась. А как был бы хорош новый образ! Шикарная фигура агента просто обязана однажды оказаться в смокинге! И покорить сердца всех дам. А мужчин, особенно тех, кто уже приобрёл пивной живот, умереть от зависти. — Ловлю на слове, — усмехнулся Леон. А после вспомнил о важном. — Давай вернёмся в комнату. Я должен стереть оставленное тобой безобразие. На пороге валялся ещё не остывший труп, лужица крови от него стала больше. Обойти его стороной, так ещё не наступить в кровь, задача не из простых. От одного только представления мороз по коже шёл. Эшли почти прижалась к стенке, чтобы обойти убитого сектанта. И когда добралась до кровати, подняла откинутое на самый край полотенце и кинула его в сторону напарника. — Держи. Влажная сторона послужила хорошим средством против «пылких поцелуев». Леон сел за туалетный столик, прямо там, где творил с Эшли бесстыдство. А теперь оттирал лицо, периодически фыркая и вставляя саркастичные комментарии.