Глава четырнадцатая – идеальный результат

      В тот миг, когда я вошел в класс, то тут же убедился, что наши драгоценные учителя сделают все, чтобы экзамен прошел в соответствии с правилами.       Для проведения первого экзамена был выбран самый большой кабинет, какой только можно было найти в учебном корпусе. Оно и понятно, ведь попробуй еще найди такое место, где сможешь расположить пятьдесят учеников за один раз. Раньше я не имел ни малейшего понятия о том, что именно проводилось в этом кабинете, но совсем недавно Нилу смогла развеять мое незнание: этот кабинет использовался одним из школьных клубов, для проведения танцев.       Не могу не признать, что оформлен он был под стать танцевальному мастерству. Красивые, украшенные различными узорами стены, на которых не было ни одного пятнышка. Две изящные люстры, что находились в двух концах класса. А в довершение тут были большие окна, какие обычно не встретишь в учебном классе. И хотя сейчас отсюда вынесли весь соответствующий инвентарь, но я не сомневаюсь, что ученики, только зайдя в данное помещение, тут же прониклись духом танцевального искусства.       Наверное, я вновь отвлекаюсь, да? Как я и сказал, школьное руководство хорошо подготовилось к проведению сего мероприятия. Обычно школьные парты стояли отдельно друг от друга, и находились на равном расстоянии. Однако сегодня правила были изменены: парты были приставлены вплотную, по пять штук на кучку. Где-то они стояли в ряд по пять, а где-то их приставили максимально близко друг к другу, чтобы образовался один большой стол. Но самое главное – эти десять «кучек» стояли по отдельности, будто намеренно разбивая нас всех на отдельные группы. В общем, это и в самом деле можно было назвать командным соревнованием…       Конечно же, учителя не оставили себя без кресел, и выставили три стола параллельно одной из стен, чтобы было проще наблюдать за ходом экзамена. И хотя сам экзамен проводился Аль-Хайтамом, но кроме него здесь было и еще два учителя. Неудобно в этом сознаваться, но мое сердце слегка подпрыгнуло от облегчения, когда я увидел, что одним из «наблюдателей» экзамена была сама Мавуика.       «Теперь понятно, как ей удалось уговорить Хайтама, чтобы он направил Фурину и Сахарозу в группу с Тигнари» – и стоило мне так подумать, как мы с Мавуикой встретились взглядами, после чего она тут же мне подмигнула. И почему у меня такое ощущение, словно я испытал смущение под взором этих огненных глаз?       Из своих собственных одноклассников мне в группу попался лишь один – парень по имени Бэннет. По части учебы его можно было назвать скорее отстающим, чем успешным, но у него была другая особенность, которую в нашей ситуации я бы оценил намного выше, чем умения по ботанике. И особенность эта была крайне проста – дружелюбие и оптимизм. За все годы, что я провел в этой школе, я много раз видел, как Бэннет оказывался на грани исключения из-за своих оценок, но я не припомню ни одного раза, чтобы этот парень опустил руки.       Вторым членом команды был парнишка не из моего класса, но он все равно был мне знаком – Кинич, ученик Мавуики. Он сидел в своей обычной позе, необычайно спокойный, словно данный экзамен его совсем не волновал. Третьим участником тоже оказалась моя знакомая: девушка моего возраста, имя которой – Кирара. Немного наивная, но дружелюбная и ответственная любительница кошек. В нашей «команде» она была единственной девушкой, потому что пятым человеком оказался незнакомый для меня парень, которого я раньше не видел, или просто не запомнил, что видел. Выглядел он довольно банально: волосы темнее угля, торчащие в разные стороны, и такого же цвета глаза. Клянусь, если бы кто-то надел на этого незнакомца круглые очки, и я бы точно решил, что передо мной «Гарри Поттер».       По ощущениям прошло всего пять минут, но когда все ученики вошли в класс, то Хайтам позволил себе начать. Говорил он твердо и спокойно, а его глаза быстро пробегались по всем зашедшим студентам. Я бы сказал, что Хайтам был из того типа людей, у которых «всегда все под контролем», и потому он никогда не волнуется. Молодой профессор не стал указывать нам, куда мы должны садиться, но и не стал дожидаться, пока мы займем свои места.       – Пока вы не присели – прошу всех вас сдать свои телефоны, ибо это необходимая мера. После этого вы и ваша группа можете занять любое отведенное для учеников место. На всякий случай предупреждаю, что садиться отдельно от своей группы строго запрещено.       После этого каждый из учеников начал прощаться со своим мобильным устройством. Делали мы это в порядке очереди, чтобы не осталось никого, кто мог бы спрятать телефон под шумок. Конечно, я даже не рассчитывал на то, что нам позволят сохранить свои гаджеты при себе, а иначе даже мне бы этот экзамен показался невероятно скучным. И вот, когда с этой небольшой формальностью было покончено, то все ребята быстро расселись по свободным стульям. Радует хотя бы то, что не возникло никакой «драки за места», которую порой любили устраивать ученики.       – Ну что же, а теперь к главному… – острый взгляд преподавателя очень бегло прошелся по студентам, чтобы убедиться, что каждый сейчас смотрит на него. – Каждому из вас сейчас выдадут бланк с вопросами. Всего в тесте можно набрать сто баллов, а значит, всего ваша группа может набрать пятьсот очков. Правда, чтобы сделать это, всей пятерке нужно идеально решить абсолютно все задачки…       Еще один раз глаза учителя прошлись по нам, словно подчеркивая, насколько у нас мало шансов на подобное. Оно и понятно, ведь какой же должна быть удача, чтобы все пять членов группы были круглыми отличниками? Хотя, все еще оставался вариант «четверо за одного», чтобы один отличник решил все за остальных, но и тут Хайтам дал понять, что везде есть свои сложности.       – На решение всех вопросов вам будет дан один час. Обратный отсчет начнется в тот момент, когда все вы получите свои конверты и одновременно вскроете их. Самое важное для вас, это понять, что сейчас вы решаете тест в команде. Не нужно пытаться прыгнуть выше головы, и решить абсолютно все задачки, так вы можете не успеть и просто провалитесь. Ваша главная задача – набрать баллов выше среднего числа, установленного школой. Доверяйте членам своей группы, чтобы правильно распределить собственные силы.       Тишина настала мгновенно, сразу после последних слов Хайтама. Ему нужно было убедиться, что мы понимаем все, что он пытается до нас донести. Я внимательно слушал его, но при этом поглядывал и на своих друзей. Аяка была сконцентрирована и готова принять любой бой, так что за нее я не волновался. Фурина и Сахароза были немного на взводе, это было заметно по их неуверенным лицам, но когда я встретился глазами с Тигнари и увидел его кивок в мою сторону, тот тут же понял, что бояться мне нечего. Проблемой оставалась лишь…       – Как вы могли заметить, столы сегодня стоят вплотную друг к другу. Вы можете расставить их как вам удобнее, но главное условие, чтобы они не стояли раздельно. Это нужно для соблюдения самого важного правила – совместное прохождение экзамена. Вы можете вести негромкие беседы между собой и всячески помогать друг другу внутри группы. Однако помните, что переговариваться с участниками других групп также строго запрещено. Мы будем наблюдать за соблюдением этого правила, и если будет замечено, что кто-то из учеников общается с кем-то за пределами своей команды, то пострадает как он сам, так и вся его группа. Так что…       Но длинной речи Хайтама не было суждено закончиться. Он прервал свои слова, когда заметил, как рука одного из студентов тянется к верху. Вообще-то, он мог бы и проигнорировать ее, но Люмин так решительно смотрела в глаза учителя, будто не собиралась опускать руки, пока тот не выслушает ее вопроса. По итогу, Хайтам спокойно кивнул, давая моей сестре право говорить.       – Если мы можем переговариваться внутри группы, то значит ли это, что нам все-таки позволено решать задания за своих товарищей?       Довольно смелый вопрос, на который Хайтам не торопился отвечать. Еще минуту назад он подчеркнул для нас, что делать так не стоит, ведь иначе вы рискуете не успеть и провалить тест. Но Люмин словно и не слышала его предостережений, и все равно намекала, что собирается поступить вопреки словам учителя. У остальных учеников подобный вопрос вызвал скорее замешательство, ведь нужно быть полным дураком, чтобы игнорировать советы преподавателя. Нашлись даже те, кто тихонько посмеивался над самоуверенностью моей сестры. Среди таких был и Тарталья, но он скорее… Не знаю, как точно описать его реакцию, но глядя на Люмин, он был будто бы в предвкушении. Его взгляд оставался довольным и полным ожиданий, а улыбка стала слегка хищной. Ну, разумеется, ведь он уже давно положил глаз на мою сестру, а теперь ему представился шанс увидеть ее в деле.       Но я думаю, что взгляды учеников, их мысли и личное мнение – это последнее, что волновало мою сестру. Она смотрела только на Хайтама, который буквально сверлил ее глазами, мысленно передавая ей фразу «Ты совершаешь ошибку!». Вот только моя сестра определенно решила идти до конца, и бросать вызов всему, что было связано с этой школой и ее системой. Был ли у Хайтама хоть какой-то шанс, чтобы ее остановить?       – Да, Люмин, это не запрещено…       Я был уверен, что он попытается сказать еще что-то, чтобы хоть как-то отговорить девушку, но он не стал предпринимать таких попыток. Наверное, сразу понял, что это бесполезно, а потому стоит поскорее приступить к самому экзамену. Быстро посмотрев на часы, а затем переглянувшись с двумя другими учителями, Аль-Хайтам сделал общий кивок, который видели мы все.       – Итак, думаю, что пора начинать. Подходите по очереди, чтобы получить запечатанный конверт со своим бланком.       Признаюсь вам честно, я никогда не любил этот процесс, даже наблюдая за ним по телевизору. Ученики подходили один за другим, чтобы получить свой конверт с бланками – все как и всегда, до простого банально. Однако я смог заметить деталь, которой все остальные не придали никакого значения: отсутствие выбора. Обычно в подобной процессии ученику давали право на вытягивание билета, но сегодня мы были вынуждены брать именно те варианты, которые нам заготовили учителя. Проще говоря – это от учителей зависело, какие вопросы нам попадутся.       Я не стал задерживать других, и вернулся на свое место в тот же миг, когда взял конверт. Слава богу, что и все остальные поступали подобным образом, так что выдача тестов закончилась всего за несколько жалких минут. И лишь тогда мне дали возможность, чтобы приступить к самому интересному…       «Ясно… Как же легко вас прочитать, когда знаешь, чего вы от нас хотите» – я всеми силами старался не выдать своей ухмылки, но по итогу потерпел неудачу в этом деле.       Не сказал бы, что эти задачи были из разряда того, что мы не в состоянии решить, однако их содержание можно было описать словом «неудобные». Все темы, условия решения, постановка вопроса – все это было взято из разряда того, что ученикам крайне неудобно решать. Не было ни одного вопроса с вариантом ответа «наугад», ни единой лазейки, никакого легкого пути. Каждая задача была такой, на какую ученики всегда привыкли жаловаться, ведь решать их было либо долго, либо приходилось слишком много думать. И, как бы прискорбно это не звучало, но у школы были все возможности, чтобы отслеживать, в каких вопросах ученики показывают себя лучше всего, а с какими испытывают трудности.       Но, почему же тогда я так ухмылялся? Это был смех проигравшего? Вовсе нет! Это была насмешка победителя, который одержал верх еще до начала сражения.       – Что же… Наверное, нам стоит обсудить, какие у кого вопросы в бланке? – спросил черноволосый парень, но получил ответ быстрее, чем сам того ожидал. Кинич заговорил с ним, даже не открывая своих глаз.       – Пусть каждый из вас отберет самые трудные для себя задачи, а затем передаст их мне.       – Ась? А ты уверен, что справишься? – Бэннет, хоть и казался оптимистичным, но все же ему хотелось убедиться наверняка.       – Уверен, как ни в чем другом. Я буду решать самые трудные вопросы от каждого из вас, а вы взамен решите мои, что полегче.       – Но все же… – так как темноволосый парень был не в курсе моей задумки, то я быстро пришел к выводу, что сетью «Нахиды» он не пользовался. Но ничего, ведь для таких у нас уже был заготовлен ответ.       – Кинич справится. В прошлом он побеждал на школьной олимпиаде по ботанике, так что у него куда больше навыков в этом предмете.       Я буквально отрезал речь брюнета своей решимостью. Еще несколько долгих секунд он смотрел то на меня, то на спокойного как удав Кинича, но по итогу был вынужден согласиться с этой затеей. Тем более что больше никто возражать и не стал.       Наверное, мне сейчас стоило сосредоточиться на самом экзамене, но я не мог удержаться от того, чтобы начать оглядывать весь остальной класс. Хотя нет, если быть точнее, то я наблюдал за Тартальей, который с излишним любопытством осматривал всех остальных. Разумеется, я так и думал, что этот «Рыжик» будет пялиться на остальных. Ведь как истинный палач своего хозяина, Тарталья должен был удостовериться, что их с Дотторе план работает как надо. И именно потому я сейчас так сильно хотел понаблюдать за «Чайлдом»: мне не терпелось увидеть, как его самоуверенная физиономия начнет таять, обнажая искреннее недоумение и осознание провала.       Зуб даю, после всех своих пакостей, которые Дотторе так старался распространить, он и его шайка были уверены, что большинство учеников, с самого начала даже не попытаются взаимодействовать друг с другом. Ведь как вообще можно работать в команде, когда ты не знаешь, кто из товарищей попытается тебя предать? Именно в этом и заключается смысл тактики «разделяй и властвуй».       Однако часики тикали, а настроение в каждой группе было более чем приподнятым. Все ребята разговаривали между собой и спокойно вели обсуждение, а иногда и вовсе посмеивались (на что Хайтам предупредительно кашлял). Не сомневаюсь, что каждая группа сейчас поступала подобно нашей – они делили вопросы между членами «отряда». А все почему? Да потому, что Бэрри, вместе со своей командой помощников, уже разослали свои указания большинству учеников. Инструкции о том, как следует себя вести на этом экзамене.       И подобно тому, как летняя жара рано или поздно сменяется осенними дождями, менялось и лицо Тартальи, у которого теперь было много поводов на подобное. Сперва, как я и сказал, этот парень смотрел на всех нас самонадеянно и безнадежно, не скрывая чувство собственного превосходства. Ну, я бы сказал, что каков хозяин – такой и его раб. Однако очень быстро его ухмылка пропала, уступая место таким эмоциям как непонимание, удивление, неверие, а затем – шок. И вместе с тем, как спадала радость с этой наглой рожи, она появлялась на моем собственном лице, словно я украл улыбку с уст Тартальи. Я ждал этого мгновения с того самого момента, как мы вместе с Бэрри сидели в библиотеке…       «Скажи, Итэр, а как ты думаешь, почему биология считается одной из самых сложных наук?» – именно такой вопрос она мне задала, когда мы сидели в библиотеке в последний раз. И хотя вопрос был направлен мне, но ответ стал интересен и всем остальным. Ох, и насколько же чудесной была улыбка маленькой девочки, когда она нам ответила! – «За миллионы лет своего существования, человечество так и не смогло точно ответить себе на вопрос о том, как в живых существах зарождается разум. Жизнь имеет много форм, она настолько многогранна, что изучить ее попросту невозможно. И насколько бесконечны формы жизни – настолько безграничны и наши способности к мышлению».       А между тем, часики все продолжали тикать, и настроение учеников продолжало подниматься. Я не забывал решать те задачки, которые ребята отвели конкретно для меня, но и не забывал посматривать, как обстоят дела у моих друзей. Как-либо гадать тут было не нужно, я итак прекрасно понимал, что все ученики превосходно продвигаются в первом экзамене.       «Первое, что всем вам нужно сделать – это разбить все задачи на уровни, а затем разделить их между собой. Человеческий мозг быстро теряется, когда сталкивается с вопросами, на которые не может дать точного ответа. Поэтому мы часто тратим много времени на то, чтобы собраться с силами, а не решаем поставленную задачу» – я много раз перекручивал в голове каждое слово от Бэрри, пока наблюдал, как мои товарищи обмениваются вопросами друг с другом, словно один единый организм. И чем больше я за ними наблюдал, тем сильнее становилась моя улыбка. – «Мы выиграем очень много времени, если сразу же разделим задачи в соответствии с нашими силами. В конце концов, глаз не может слышать, как и уши не могут нюхать запахи. Поэтому эволюция дала нам все необходимое, чтобы каждый орган выполнял посильную для него задачу».       Говоря о Тарталье, удивление завладело им настолько, что он буквально не мог усидеть на месте. На его недоуменном лице так и читался вопрос: «Что происходит?? Как это вообще возможно?!». В то мгновение я и сам сделал для себя небольшое открытие: я понял, насколько много могут показывать эмоции на лице человека, если они искренние. Видя их, ты буквально можешь читать его мысли, слово в слово.       – Тарталья… – Хайтам подал голос как раз тогда, когда рыжеволосый парень начал вертеться на месте, подобно пропеллеру. – Кажется, я говорил, что наблюдение за другими группами запрещено?       – П… Простите, профессор. Просто я был уверен, что в первом составе экзамен будет проходить и мой друг.       Ожидаемо, что Хайтам легко принял его ложь, ведь у него не было причин сомневаться. Да и на лицо Тарталья выражал вполне естественное сожаление, которое могло одурачить большинство людей. Однако, в тот самый миг, когда этот парень начал принимать нормальное положение, то произошло то, чего я так хотел – наши с ним глаза встретились.       Я даже не пытался скрыть своего насмехательства, пока глядел в голубые зрачки Тартальи. И чем дольше он на меня смотрел, тем сильнее убеждался, что я приложил руку к происходящему, и тем сильнее разгоралась его злость. Улыбка его так никуда и не делась, но теперь казалась какой-то по хищному злобной, а вдобавок – безнадежной. Не говоря ни слова, он своим взглядом смог донести до меня немой вопрос: «Как вы это сделали?!».       «Что такое? И где же твоя прежняя напыщенность?» – подумал я лишь в мыслях, но был уверен, что Тарталья все осознал по одной моей улыбке.       С чувством досады и злости, Тарталья окончательно отвернулся от меня, чтобы приступить к решению собственных задач. Конечно, периодически он еще бросал взгляды на учеников, но ничего полезного для себя не узнал: до самого конца экзамена каждая из групп решала задачи в своем темпе.       В один момент я закрыл глаза, пытаясь погрузиться в свое воображение. Только сейчас, узрев эту силу своими глазами, я осознал, насколько же правильным решением было довериться именно ей. И доказательство этому – раздосадованное лицо Тартальи. Весь этот кабинет… Нет! Вся эта школа вместе с учителями и их школьной системой, все они сейчас были словно окутаны невидимой зеленой паутиной, имя которой – «сеть Акаши». Одна маленькая девочка смогла сделать то, что любой другой посчитал бы невозможным: она буквально захватила эту школу. И я с легкостью смог представить, как в этот самый момент над нашей школой нависает гигантский образ маленькой Бэрри. Образ, который смело можно было сравнить с образом всемогущей «Богини мудрости».

***

      Я покинул класс последним, и хотя нам так и не удалось поговорить, но я был уверен, что Мавуика до последней секунды провожала меня глазами. Пламенная леди, будто так и пыталась сказать что-то вроде «Я в тебе не ошиблась!», и это притом, что никто из нас еще не знал точных результатов. Честное слово – странная женщина! Впрочем, я и сам был не лучше, ведь моя радостная улыбка не желала покидать меня, даже когда я покинул кабинет.       «Наверное, надо будет как-то отблагодарить Бэрри с ее командой? Да и ребят Мавуики тоже стоит похвалить, раз они так подсобили…» – и стоило мне об этом подумать, как я увидел радостные лица своих друзей, что все еще стояли в коридоре.       Это была обычная реакция, ведь сразу после экзамена большинству студентов нужно было выплеснуть накопившиеся эмоции. Так что они принялись обсуждать его прямо здесь, не отходя от аудитории. Я видел, как Фурина, Аяка и Сахароза стояли у окна с радостными лицами, и с каким оптимизмом они обсуждают первый прошедший экзамен. Кажется, им хотелось привлечь к своему празднику и Альбедо, но беда была в том, что следующую партию учеников запускали практически сразу же, как выходила предыдущая. Так что, для моего друга «Алхимика» не оставалось ничего иного, кроме как покинуть трех радостных дам, дабы сдать этот экзамен самому.       И вновь это странное чувство… Смотря на трио своих подруг, я не мог не улыбаться, но в то же время мне становилось грустно. Еще недавно наша компания вела себя так каждый день, и каждый день мы могли куда-нибудь сходить вместе, даже без какого-либо повода. Но тогда с нами был еще один человек, а теперь все изменилось: больше в этой компании не было ни Сяо, ни моей сестры. Сегодня я окончательно убедился в том, что Люмин не собирается становиться прежней, даже если найдет в себе силы. И глядя на ее поведение, я опять не мог перестать задаваться вопросом: а можно ли мне самому оставаться прежним? Могу ли я радоваться как прежде, проводить время с друзьями и разделять с ними счастье от успеха?       Еще недавно этот вопрос всегда оставался без ответа, но сегодня словно что-то изменилось. Вдруг я вспомнил, как совсем недавно сидел в кафе с учениками Мавуики. Они были странными, местами даже казались глупыми, но при всем этом, только сейчас я понял, что все они были очень забавными и счастливыми.       «Значит решено. Как будет время, обязательно приглашу ребят Мавуики в кафе. Быть может, и Фурину с ними познакомлю. Только надо не забыть отдельно поблагодарить Бэрри» – а пока я размышлял над всем этим, то не переставал наблюдать за своей девушкой.       Фурина выглядела смелее обычного, но лишь до того момента, пока к ней сзади не подкралась Ху Тао, чтобы в очередной раз напугать подружку. Вот тут-то вся уверенность Фурины словно испарилась, что едва не заставило меня рассмеяться в голос. Глядя на них, мне почему-то захотелось к ним присоединиться, и я даже успел сделать шаг, но резко остановился…       – Ох, Дотторе теперь будет жаловаться. Честно говоря, не ожидал я, что ты сможешь доставить ему проблемы, – Тарталья стоял вровень со мной, будто мы с ним были близкими друзьями, и даже глаза свои он направил в ту же сторону, куда смотрел я сам – на Фурину и остальных. – Не поделишься секретом, как тебе это удалось?       – Не понимаю о чем ты. Результаты ведь еще не объявили, так чего же ты беспокоишься?       Тарталья позволил себе ухмыльнуться и только тогда соизволил перевести свой взгляд на меня. Выглядел он, как и всегда добродушно, но я как никто другой знал, что так улыбаются лишь те, кто жутко чем-то недоволен. Кулаков я его тоже не видел, но готов поставить все свои деньги на то, что сейчас они сжаты от подступающей злости.       – Не думаю, что ты мне поверишь, но я не причастен к исключению твоего друга.       – В таком случае, как-то больно удобно для тебя выходит. Теперь девушка, к которой ты всегда неровно дышал, осталась совсем одна, а ты пытаешься сказать мне, что ты тут ни при чем… – я попытался спровоцировать этого рыжика на эмоции, но он лишь легко пожал плечами, мол, верь во что хочешь. – Впрочем, мне до твоего признания дела нет. Я всего лишь отвечаю на выпады твоего «босса», ни больше и не меньше.       Хоть и таким странным способом, но отчасти я смог своего добиться. Казалось, что Тарталью даже передернуло от того, как я назвал Дотторе боссом. То ли он хотел посмеяться, то ли ему стало стыдно за сам факт того, что именно так оно и выглядит. В общем, Тарталье явно не нравилось то, что все вокруг считали, будто он мальчик на побегушках у «Доктора».       – Ох, сколько же от вас двоих будет мороки, а? А ведь я говорил Дотторе, что ему будет легче склонить тебя на свою сторону.       – «Склонить»? – по-моему, я едва не поперхнулся, услышав подобное от Тартальи. – То есть, чтобы я помогал ему исключать других учеников?       – А что такого? С тобой он был бы непобедим…       «Даже не смешно» – категорично подумал я, пока Тарталья говорил это на полном серьезе. Честно говоря, не было бы тут излишних свидетелей, и я бы точно попытался заткнуть этого парня, чтобы ему больше никогда не приходили в голову подобные мысли.       – … Хотя, мне-то все равно, как именно вы друг друга «поубиваете». Я всего лишь беспокоюсь за Люмин.       Одна короткая фраза, состоящая лишь из нескольких слов, но она с легкостью смогла заинтересовать меня. И заинтересовала настолько, что я прищурил взгляд, пока глядел на этого парня. Тарталья выглядел расслабленным, спокойным, в его лице не было видно ни единого намека на ложь или враждебность. И это было для меня верхом странности: если он и в самом деле так симпатизировал моей сестре, то зачем ему было ошиваться вокруг такого типа, как Дотторе?       – Не понимаю я тебя, Тарталья, – я сказал ему это, когда он уже успел развернуться, чтобы меня покинуть. В итоге, так я заставил его притормозить. – Складывается такое ощущение, что ты достаточно миролюбив, несмотря на то, что любишь помахать кулаками.       – Тогда чего же ты не понимаешь?       – Почему ты предан Дотторе, если тебе нравится моя сестра? Зачем тебе поддерживать его идиотские игры?       Не знаю, было ли то совпадением, но у меня возникло такое ощущение, словно Тарталья намеренно избегает моего зрительного контакта. До этого он всегда с легкостью смотрел мне в глаза, но именно сейчас позволил себе отвернуться. Что вообще могло твориться в голове того, кто всегда любит лишний раз подраться? Думаю, что я никогда не смогу ответить себе на этот вопрос, и все что мне сейчас остается – это смотреть на вымученный выдох рыжеволосого паренька.       – Будем считать, что на то у меня есть свои причины. У нас с ним одна цель, но разные мотивы для ее достижения. Вот и весь ответ…       Решив, что я больше не стану ни о чем его спрашивать, этот рыжик легкой походкой стал шагать в сторону, противоположную от меня. А может, он и вовсе не собирался больше ни на что мне отвечать? Впрочем, не скажу, что я и сам собирался дальше с ним разговаривать. По большей части мне было все равно на все его причины, ведь в моем вопросе мною руководило лишь банальное любопытство.       На какое-то мгновение я попытался себе представить, как бы могла сложиться судьба, если бы Люмин начала встречаться с Тартальей, а не с Сяо. И почему-то, в тот же самый момент я осознал, что сейчас мне почти что жалко «Чайлда». Но вовсе не потому, что моя сестра никогда не примет его чувства, а скорее от самого факта того, что Тарталью угораздило положить глаз именно на Люмин.       – Ох, и драма же нас ждет? Ведь ты, Тарталья, «умрешь» самым первым.       От собственных слов, которые я не собирался произносить вслух, мне захотелось лишь горько ухмыльнуться. Вновь я собирался сделать шаг навстречу своим друзьям, но уже во второй раз за сегодня меня смогли остановить. И когда это уже закончится?       – Итэр!!! – какая-то девушка, что с оптимизмом кричала мое имя, едва ли не вылетела из-за угла, словно ждала там очень долгое время.       Муалани была настроена очень дружелюбно, и у меня не было причин, чтобы противиться ее компании, но эта девица вновь умудрилась появиться не в самое лучшее время. Разумеется, стоило Муалани прокричать мое имя, как внимание Фурины просто не могло пропустить этот факт мимо себя. Пусть и совсем немного, но я успел заметить, как глаза моей девушки блеснули, когда она увидела подбегающую ко мне Муалани. Конечно же, всеми силами я старался выглядеть непринужденно, но что-то подсказывало мне, что эта идея изначально обречена на провал…       А вот что до самой Муалани, то подбежав ко мне, она тут же уперлась руками в колени, чтобы отдышаться. Я бы мог и испугаться, что с ее друзьями что-то приключилось, но по ее легкой улыбке было очевидно, что это не так. Думаю, это радость от какого-то события настолько переполняла эту любительницу акул, что она просто не могла дышать нормально.       – Муалани, если будешь так волноваться перед каждым экзаменом, то до конца точно не доживешь.       – И… Извини… Просто я очень хотела тебя поблагодарить! – не понимая причины такой реакции, одна из моих бровей изогнулась, чтобы продемонстрировать недоумение. – Если бы не твоя помощь, то мы бы никогда не смогли подготовиться в такие сжатые сроки.       – Брось, вы и сами многое сделали. Я благодарен вам за то, что помогли поддерживать наш план.       И это было абсолютной правдой. С помощью ребят Мавуики я получил куда больше людей, готовых распространять школьную информацию от «Нахиды» между другими учениками. Все могло закончиться куда печальнее, если бы друзья Муалани не согласились выступить посредниками. Так что, в каком-то смысле, сам я не сделал ничего, за что бы меня следовало благодарить – я всего лишь помог ученикам сделать первый шаг.       Легкая улыбка завладела моим лицом, когда я представил, как ученики Мавуики будут праздновать первую победу после экзамена. Впрочем, для этого Муалани еще нужно было сдать тест самой.       – Слушай, а ты сама-то сдала?       – Ну-у… Вообще-то, я и Оророн будем сдавать одними из последних, так что до нас очередь дойдет лишь ближе к вечеру, – она прямо призналась мне, что у нее еще нет причин для триумфа, но даже так не смогла подавить свой бушующий оптимизм. – Но мне уже написали Кинич и Ситлали: они говорят, что прекрасно со всем справились!       – А Качина?       Не знаю, и почему я вдруг решил спросить именно про нее? Наверное, потому что для Муалани эта маленькая девочка имела особое значение. А еще, по той самой причине, что я попросил Бэрри лично позаниматься с ней. Будет обидно, если труды моей маленькой подруги пойдут прахом. Но, как выяснилось, я лишь зря волновался, ведь в ту же секунду, как я задал этот вопрос, Муалани позволила себе победоносно улыбнуться.       – Только что мне отписала! Она уверена, что прекрасно ответила на большинство вопросов! Говорит, что все это благодаря тебе! – и вновь порция благодарности, от которой мне хотелось краснеть, и с которой я не был согласен.       – Я здесь ни при чем, это Бэрри стала нашей спасительницей. Именно она смогла спасти сегодня всех тех, кто нуждался в помощи.       По лицу Муалани было очевидно, что она не до конца понимает, о чем я говорю. Оно и ясно, ведь Муалани не знала всех деталей того плана, который мы с «Нахидой» устроили. Если быть точнее, то девушка не знала всех «масштабов» этой задумки, а сам я считал, что пока что ей лучше не знать, насколько велика «сеть Акаши». Уверен, после моих слов она захотела расспросить меня подробнее о Бэрри, но сейчас настал тот самый момент, когда мне придется ее разочаровать.       Каждую секунду, пока я разговаривал с Муалани, я чувствовал на себе взгляд морских глаз, исходящий со стороны. На короткие мгновения мне удавалось отвлечься и посмотреть на Фурину, но этого было недостаточно. Конечно, беседовать с Муалани мне было не в тягость, но я нутром чувствовал, что прямо сейчас хочу провести время с другим человеком. Я слышал, как радостные девчонки предлагают ей куда-нибудь сходить, но Фурина не торопилась к ним присоединиться. Почему? Да потому что она продолжала надеяться, что я сейчас пойду с ней. Ну, еще бы! Ведь меньше всего на свете она хочет оставлять меня тут с другой девушкой.       – Муалани, извини, но я…       – Смотрю, ты продолжаешь коллекционировать представительниц женского пола, Братец, – уже в третий раз около меня прозвучал посторонний голос. И хотя звучал он дружелюбно, но я уже был готов закопать живьем его обладателя.       «Вы что, издеваетесь? Неужели нельзя подойти хотя бы на пару часов позже? Умирает у вас там что ли кто-то?!» – и поверьте мне, это была даже не половина моего ворчания, что сейчас бушевало внутри меня.       Мне пришлось оторваться от Фурины, как и от Муалани, и потому я вновь упустил очередной шанс, чтобы как следует поговорить со своей девушкой. Хотя, на самом деле, я собирался не столько говорить, сколько просто побыть в ее компании. Вот только у моей сестры были иные планы на происходящее. Когда я повернулся лицом к Люмин, то она стояла в приподнятом настроении, а в ее глазах так и сверкали жизнерадостные искры. Да, неплохой образ для окружающих, чтобы все считали тебя нормальным человеком, вот только кому как не мне было знать, что вся эта улыбка – фальшь. Люмин может хоть сколько дурачить окружающих, но чем выразительнее она улыбалась, тем больше в ней было того, что совсем не похоже на дружелюбие: жажда крови и чувство собственного превосходства.       Поначалу Муалани никак не читала атмосферу, и потому просто продолжала смотреть на нас с Люмин. А вот затем, когда сестрица начала пожирать меня глазами, то до девушки вдруг дошло, что она сейчас должна сделать.       – Итэр, пожалуй, я тогда пойду? Мне еще надо самой подготовиться к тестам. Еще раз спасибо за помощь!       И хотя Муалани намеренно нас покинула, в ней не было замечено какой-либо трусости. Думаю, она хотела оставить нас наедине, раз даже подмигнула на прощание Люмин. Быть может, этот жест был сделан в знак дружелюбия? Если да, то в таком случае, мне было жаль Муалани, ведь Люмин на нее даже не обратила внимания. Думается мне, что с недавнего времени моя сестра вообще перестала ценить людей, если только они не пообещают ей принести голову Дотторе.       Но даже когда Муалани в припрыжку покинула нас, то Люмин не торопилась говорить. Быть может, она специально хотела растянуть время, чтобы лишний раз раздразнить меня, но сейчас мне было не до ее шалостей. Глаза Люмин, наконец, оторвались от моей физиономии, чтобы пробежаться по всем тем, кто все еще радовался в коридоре. Эта ее улыбка не желала меняться, словно это и не улыбка вовсе, а какая-то каменная маска.       – Наверное, мне стоит тебя поздравить? Ты сегодня помог очень многим людям, даже если они этого не знают.       – Я всего лишь защищал наших с тобой друзей. Ты была бы в курсе этого, если бы соизволила хоть раз взять от них трубку…       – Ой, правда? Ну во-о-от, какая же я растяпа!       Она начала неудобно смеяться, пока ее янтарные глаза с опасными искрами продолжали бегать по ребятам. Так, стоп! И почему у меня от нее сейчас дрожь пробежала по всему телу? Люмин явно была где-то не здесь, ее мысли были намного дальше, чем я мог приблизиться. И у меня было такое ощущение, словно вся эта радость других школьников ее скорее раздражала, чем радовала.       – Тебя ведь это злит, да? Раздражает, что Сяо нет среди нас, когда остальные позволяют себе радоваться, – я ходил по очень тонкому льду, говоря эти слова, но даже тогда Люмин не дрогнула.       – Отнюдь! Я очень рада, что Дотторе не удалось осуществить задуманное, просто…       И это «просто», так и не получило продолжения. Вновь глаза сестры как-то странно блеснули, после чего она все-таки оторвала взгляд от всех остальных ребят. Вместо того чтобы стоять на середине дороги, она решила подойти поближе к окну, чтобы в очередной раз оценить привычную для нас картину – белые сугробы за стеклянным окном. Больше я не видел ее лица, и потому никак не мог отделаться от чувства, словно моя сестра продолжает от меня отдаляться. Пора было предпринимать попытки, чтобы спасти ее.       – Слушай, я ведь знаю, что ты не успокоишься. Поверь, я отлично понимаю, как тебе тяжело, – очень глупо с моей стороны, говорить подобные вещи. Ведь нет для человека ничего лживее, чем слова собеседника о том, что он понимает твою боль. – Но причем здесь Аяка, Фурина и остальные? Если не позволишь им себе помочь, то станет только хуже!       Странное дело, я написал столько книг и вложил в них еще больше мудрых цитат, но именно сейчас не мог придумать, чего бы такого сказать своей сестре. Как именно мне ее переубеждать? Как объяснить ей, в чем она не права? Да я даже себе не мог толком разъяснить, что в Люмин сейчас не так, и просто чувствовал это. А пока я произносил эти до боли банальные фразы, то моя сестра не пошевелила и пальцем, словно вообще не услышав моих слов. Ее голос оставался при ней еще несколько секунд, а затем заговорил с той же интонацией, на которой он закончил говорить в прошлый раз.       – Братец, ты отлично справляешься, с этим не поспоришь. Но ты ведь понимаешь, что на войне нельзя победить, просто обороняясь?       – И к чему это сказано? – я спросил об этом, но по факту уже знал ответ.       – Я хочу, чтобы ты помог мне избавиться от корня этих проблем: мы должны исключить Дотторе.       Как знал, что именно это она и скажет! Не стану отрицать, что я думал так же, но именно из-за того, что так хотела Люмин, мне и казалось, что в этом есть что-то неправильное. Раз за разом я думал, как мне расправиться с Дотторе, но всякий раз при этом всплывали и слова Мавуики.       «Я лишь хочу защитить своих учеников, но мне не нужно, чтобы из-за этого «проливалась лишняя кровь»… Настоящий мастер тот, кто способен поставить противнику «мат», не срубив и не потеряв ни одной фигуры» – не знаю почему, но эти слова служили для меня какими-то тормозами. И хотя я не давал Мавуике никаких обещаний, но словно чувствовал, что согласился на ее условия.       Часики тикали, стрелки бежали вперед, а я так и не торопился отвечать на слова сестры. Кулак мой сжался, но не от злости, а решимости, чтобы иметь в себе смелость воспротивиться просьбе Люмин.       – Я подумаю…       – Вот как? Ну, тогда ладно.       Поняла ли она, что я ей просто вру, а на деле лишь уклоняюсь от ответа? Никак не могу отбросить мысль, что Люмин даже не нужен был мой ответ, потому что для себя она уже все решила. Мне казалось, что этим беззаботным шагом она так и покинет меня, но оказалось, что я поторопился с выводами. Уже почти уйдя с места разговора, сестра внезапно обернулась обратно ко мне, словно вспомнив кое-что очень важное.       – Ох, едва не забыла… Ко мне тут мистер Ли обращался перед экзаменом. Просил тебя зайти к нему.       – Что-то случилось? – даже на этот простой вопрос сестра лишь беззаботно пожала плечами.       – Да кто его знает? Ну-с, удачи тогда…       Не говоря больше ни слова, Люмин запустила руки за спину, после чего в одиночестве покинула коридор. К этому моменту большинство учеников уже разошлись, а вот мне оставалось лишь испытывать чувство досады, ведь Фурины уже не было на месте. Уверен, она до последнего смотрела в мою сторону, надеясь, что я подойду, но после прихода Люмин окончательно опустила руки. Мысль об этом окончательно повергла меня в уныние, ведь мне хотелось… Мне хотелось разделить радость со своей девушкой от того, что закончился первый экзамен.

***

      Стоять до последнего в коридоре, или грустить от того, что я упустил Фурину – в этих вещах сейчас не было смысла. Даже я был не настолько смелый, чтобы игнорировать своего классного руководителя, и не явиться к нему в кабинет, когда он меня вызывал.       Когда я прибыл к Чжун Ли, то почему-то ожидал увидеть что-то необычное, но нет, все выглядело так же, каким было всегда. Учитель ровно сидел в своем кресле, а его документы и тетради учеников были аккуратно разложены по рабочему столу. Сам он был одет в свои привычные, туго затянутые брюки, и деловую рубашку, заправленную в штаны. Думаю, он был в процессе своей работы, раз так увлеченно читал какой-то документ, и попивая при этом горячий чай.       Однако все эти мелочи, что я вам перечислил, не имели особого значения в обстановке. На что я действительно был готов обратить внимание, так это на то, что лежало прямо по центру учительского стола – шахматная доска с уже расставленными фигурами. Ох, как же мне хотелось ухмыльнуться от подобной хитрости! Но останавливала лишь аура мистера Ли: когда он сидел вот так, то любому ученику было страшно его тревожить. И стоило мне так подумать, как он будто бы почувствовал мое присутствие, и его золотые глаза обратились ко мне.       – Итэр… Прошу, садись.       – Для чего? – вышло весьма дерзко, и потому я попытался сбавить тон, пока не нарвался на неприятности, но мистер Ли будто и не заметил моего наглого вопроса.       – Присядь, сыграем одну партию.       – Вы позвали меня только для того, чтобы я сыграл с вами в шахматы??       – А в этом есть что-то необычное? Если вспомнишь, то раньше мы с тобой постоянно играли, ты всегда был рад поболтать за шахматной доской.       Слова, которые было очень трудно парировать. Как человек, который ввел меня в писательский мир, Чжун Ли был для меня несколько выше, чем простой учитель. По этой причине я всегда делился с ним своими внутренними переживаниями и любил изливать душу, когда мне было тяжело. Это привело к тому, что мы с ним стали частенько заигрываться в шахматы, но у кого повернется язык назвать это плохим занятием?       Не видя возможности обоснованно ему отказать, я со спокойной походкой прошел к учительскому столу, где для меня уже был подготовлен стул. И стоило мне занять свое место, как мой классный руководитель пододвинул ко мне еще одну чашку горячего чая, которую до этого я почему-то не замечал. Удивительно, но этот человек словно наверняка знал, что я точно явлюсь в его кабинет сразу же, как получу послание. Без лишних промедлений моя рука потянулась к королевской пешке, чтобы сделать первый ход.       Фигура за фигурой, движение за движением, атака против защиты – вот так и проходила эта игра, с кем бы я ни садился играть. Но только два человека могла разжечь мой внутренний азарт настолько, чтобы я чувствовал, что не хочу заканчивать партию. Первым из них был мой отец, тот, кто познакомил меня с этой игрой, когда мне было пять. Вторым же стал Чжун Ли, когда я разочаровался в своих родителях, и больше не мог проводить партии со своим отцом.       Излишняя тишина частенько нервировала меня, особенно в разговоре с собеседником, но во время игры в шахматы все было иначе. Я словно погружался в другой мир, совсем как в тогда, когда брался за написание своих книг. Быть может, именно поэтому мне так нравилось играть со своим учителем? Во время наших игр его умиротворенность словно передавалась и мне. Однако я знал, что подобные мгновения никогда не растягиваются надолго, и рано или поздно, но мистер Ли начнет диалог, чтобы поговорить о делах.       – И как тебе первый экзамен? – говоря это, он начал выводить вперед королевских пешек, что было довольно рискованным делом.       – Сложно, но терпимо, – в качестве ответа, я ввел в игру своего запасного коня, чтобы замедлить продвижение пешек.       – Тогда я могу за тебя порадоваться. Наверное, как твоему учителю, мне стоит поздравить тебя со сдачей первого экзамена?       «Вы что, эту фразу заранее готовите?» – почему-то мне казалось, что мистер Ли за сегодня был не первым, кто начинал диалог с этих слов. И, если говорить начистоту, то меня уже начинало раздражать подобное.       – Результаты объявят лишь завтра, а до этого момента рано предполагать что либо.       – Тем не менее, я уверен, что ты справишься, – после его слов я переставил слона, чтобы его диагональ отрезала короля Чжун Ли от собственных пешек. Не знаю, можно ли назвать это совпадением, но мой учитель будто не заметил этой очевидной атаки, что было на него совсем непохоже. – А как дела у Люмин? Как она поживает?       Чертов хитрец! Он прекрасно знал, что я не смогу проигнорировать подобный вопрос, но все равно его задал. Мои глаза тут же сверкнули, всматриваясь в лицо учителя, но он остался крепким, подобно скале, и ни на мгновение не оторвался от шахматной доски.       – Зачем спрашивать, если итак все знаете? Стараниями вашего руководства она не в настроении разговаривать.       – Итэр, – он не сказал это с нажимом или угрозой, но я все равно убавил свой пыл, когда учитель произнес мое имя. – Не думай, что я не знаю о том, чем ты занимаешься «за кулисами», как и о том, чего хочет добиться Люмин. Не знаю, что она тебе предлагала или чего просила, но прошу лишь об одном – не соглашайся.       – А чего это вы не скажете об этом ей самой?!       – Она меня слушать не станет, а вот ты – еще можешь одуматься.       Надеюсь, что у меня не треснули зубы от той силы, с которой я их сжал. Как и Мавуике, этому человеку было легко говорить, ведь он не видел состояния Люмин, в котором она была после ухода Сяо. Не представлял он и того, как сильно я боялся, что лапы Дотторе однажды доберутся до Фурины. Я не мог есть при мысли о том, что однажды актриса покинет эту школу. Как они вообще могли рассуждать о том, чтобы я остановился???       – Простите, мистер Ли, но мне неизвестно о том, чего добивается Люмин. Думаю, она просто хочет сдать экзамены, не более того. И у меня нет настроения, чтобы обсуждать ее действия с учителями.       Сказав это, я быстрым движением поставил свою ладью на свободную линию, пока все фигуры моего наставника уже были далеко от короля. Я грозил поставить ему мат уже следующим ходом, но Ли будто бы провалился в своих мыслях и совершенно не смотрел на доску. У меня было чувство, словно я смотрю на спящего человека, но с открытыми глазами. Так продолжалось до того момента, пока Ли эти самые глаза не прикрыл.       – Вместе с друзьями, ты не прислушался к моим предостережениям. И, тем не менее, я попробую дать тебе совет еще один раз: остановись, пока не стало слишком поздно. Если погрузишься в это слишком глубоко, то потеряешь куда больше, чем дружбу с Сяо…       «А совесть вас не мучает, такое говорить?! Как у тебя только повернулся язык, чтобы…» – однако закончить я не смог даже в своих мыслях.       Слова Ли были более чем понятны, ведь по сути, он говорил о том же самом, чего от меня просила Мавуика. Я не знал, готов ли приступить к самым решительным мерам, каких от меня просила Люмин, но я совершенно точно был уверен, что не стану смотреть, как исключают моих друзей. Что из этого можно назвать «слишком глубоко»? Кто вообще определяет грань того, на что можно пойти, а на что – нет?       – Скажите, вы ведь все знали? В тот момент, когда Сяо поднял руку, вы ведь уже знали, что виновен я, а не он? – я попытался сказать это спокойно, но вышло так, что я едва ли не прошипел эти слова в лицо мистера Ли.       – Верно, ты прав.       – Тогда почему вы позволили ему сделать это? Почему позволили мне остаться, если ради этого должен пострадать невинный?!       – Хм, дай-ка подумать… Думаю, это потому, что ты представляешь большую значимость. Я лишь сделал то, что должен был.       Почему-то мое сердце упало, то ли от разочарования, то ли от злости. Рана, которую я получил от исключения лучшего друга, вновь открылась, и теперь мне было еще тяжелее держать себя в руках. Ну, разумеется, что Чжун Ли не позволит так просто меня исключить, ведь он напрямую работал на моего отца! Этот человек пожертвует любым другим учеником, чтобы выполнить работу, которую ему дал мой отец! Вам не удастся представить, насколько сильно я злился от сделанного вывода. Но злился я не на отца, а на мистера Ли, который словно бы и вовсе не дорожил Сяо.       Просидев на месте еще не менее полуминуты, я вдруг понял, что сейчас моя очередь ходить. Мистер Ли повел в атаку свою королеву, начисто забыв посмотреть на короля, и тем самым игнорируя мою угрозу. Я сделал свой последний ход ладьей, и тем самым зажал враского короля в своей же обороне. Это был конец для Чжун Ли…       – Шах и мат. Если у вас больше нет вопросов, то я должен уйти. Мне нужно подготовиться к экзаменам.       Ли никак не отреагировал на мои слова, но мне показалось, будто в его глазах, где-то совсем глубоко, скрыта печаль и сожаление. Я не хотел доводить его до этого, и в каком-то смысле даже стыдился собственного поведения, но просто ничего не мог с собой поделать.       Мои ноги выпрямились сами собой, когда я осознал, что не хочу находиться в присутствии этого человека. Как и Эи, он был для меня кем-то большим, чем обычный учитель – он был моим наставником. Я всегда его уважал и доверял ему, но когда выяснилось, что он просто следил за мной по просьбе отца – то я не мог избавиться от съедающего меня чувства предательства.       Намереваясь покинуть данный кабинет, я позволил своим ногам сделать первый шаг, но был остановлен, когда мистер Ли внезапно заговорил со мной.       – Подожди, Итэр! – странно, но теперь в его голосе стало куда больше эмоциональности, чем за весь наш прошлый диалог.       Стоило мне обернуться, как я заметил, что классный руководитель опять вздыхает с полнейшим чувством усталости. Честное слово, мне даже стало любопытно, чем он таким занимается вне школы, раз постоянно ходит таким вымотанным? Впрочем, сейчас это не имело значения. Для начала мистер Ли ослабил свой галстук, будто тот его душил, а затем, убедившись, что я стою на месте, он достал из внутреннего ящика стола какой-то конверт.       – На днях я виделся с твоим отцом… – я едва не пустил в ход кулаки, когда Чжун сказал это словосочетание. – Он интересовался тем, как твои дела.       – Ну и как? Много ему рассказали?       – Разумеется, ведь это тоже моя работа. Однако дело не в этом…       – А в чем тогда?!       – Он просил передать тебе письмо.       Вся накопившаяся злость улетучилась так быстро, словно ее никогда и не было. Глаза расширились от неверия, когда я осознал само значение этой фразы. Отец никогда не передавал мне весточек, даже привета мне не просил передать. А вот теперь случилось обратное – мой отец, которого я уже давно хотел увидеть или услышать, передал целое письмо.       – М… М-мне? П-письмо?? Не для нас с Люмин?       – Именно тебе. Оно в конверте, так что я не стал его раскрывать. Он сказал, что ты сам все поймешь, когда увидишь…       Сказать вам честно? К этому моменту я его уже не слушал… Вообще-то, мне бы стоило проявить больше уважения, но я был не в силах себя контролировать. Мне так хотелось поскорее прочитать письмо, что я едва не подскочил к Чжун Ли, чтобы выхватить конверт из его руки. Затем, испытывая долю жадности, я тут же начал его раскрывать. Я бы и вовсе разорвал этот кусок бумаги, если бы не боялся повредить этим само письмо. И едва мои руки раскрыли сложенный напополам тетрадный лист, как глаза чуть не вывалились наружу от шока.       – Это… Это что?       Так называемое «письмо», которое я раскрыл с таким сильным волнением, не содержало в себе почти ничего, если не считать пары предложений. Написаны они были красивым до невозможности почерком, так что я тут же узнал в нем отцовскую руку. Впрочем, почему-то мне от этого факта становилось только хуже…       

«Удачи на экзаменах!

Не проиграй!»

      Чувства, которые я испытал от прочтениях этого «письма», нельзя было назвать злостью, но это точно было недовольство и внутреннее бунтарство. Мне хотелось надуть щеки и ворчать так громко, чтобы этот чертов дипломат услышал меня, в какой бы стране он сейчас ни находился! И как он вообще додумался написать что-то подобное??       И как только я задал себе этот вопрос, то аж самому захотелось засмеяться. Иронично, но именно вот такое поведение и было похоже на моего отца. Он не умел выражать свои чувства, и уж тем более – свою любовь. Поэтому он всегда делал это через третье лицо или третий способ связи, чтобы я или Люмин не видели его эмоций. Короче говоря, мой отец – это та еще «цундерка». В первую секунду мне хотелось лишь разорвать это подобие письма, но теперь я почему-то обреченно вздохнул, а само письмо аккуратно сложил на две части, чтобы убрать в карман.       – И это он называет письмом? Боже… Полгода уже не виделись. Мог бы и заскочить на пару минут, чтобы я не забыл, как он выглядит.       – Так ему и передать?       – Да, так и передайте.       И стоило мне повернуться обратно к мистеру Ли, как я увидел, что глядя на мою реакцию, этот человек с теплом улыбается. Им с отцом явно нравилось издеваться надо мной.

***

      Сколько лет я уже учусь в этой школе, а такого ажиотажа в главном холе, какой поднялся сегодня с утра, я не припомню ни разу. И хотя я поднялся раньше обычного, чтобы не толпиться в очереди, внизу все равно было уже не пропихнуться.       «Сума что ли посходили… Как будто в мире других школ нету кроме нашей!» – думаю, я сказал так лишь потому, что меня толкнули три или четыре раза всего за минуту.       Но, по правде говоря, хоть я и ворчал, но в душе разделял всеобщую радость. Сегодня утром, когда внизу отобразились окончательные результаты первого экзамена, то общий восторг, который ученики испытывали еще вчера – теперь многократно увеличился. Я нигде не видел Бэрри, но был уверен, что прямо сейчас она позволяет себе наслаждаться каким-нибудь лакомством. Ну, не зря же говорят, что если сам себя не похвалишь, то никто не похвалит?       Впрочем, не скажу, что исключений не было вовсе. В красном списке, в котором до этого оказалось имя Сяо, теперь отображалось несколько новых имен, но всего их численность не достигала и десяти человек на всю школу. Со сжатым сердцем мои глаза пробежались по этому самому списку, боясь увидеть там имена друзей, но стоило лишь убедиться в том, что этих имен там не присутствует – и мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.       Однако мне было мало лишь убедиться в собственной безопасности. Я начал выискивать силуэт «Доктора» в тот же момент, когда осознал, что одержал верх в первом сражении. Мне хотелось увидеть то же самое, что я увидел в глазах Тартальи на прошедшем экзамене: шок и осознание поражения. И да, я получил желаемое уже через минуту, когда заметил в толпе голову высокой для меня фигуры.       Вместе со своими дружками, Дотторе стоял поодаль от остальных, и был единственным, кто не показывал радости. Даже его «союзники» в лице Келли и Тартальи позволяли себе улыбаться, когда смотрели на результаты теста, но вот наш «Доктор» сейчас на такое был не способен. Его глаза были округлены, а рот приоткрыт, будто он просто не верил в то, что видит перед своими глазами. И я скажу вам, что именно так и должно быть: именно так по итогу и должен вести себя человек, который излишне переоценил свое превосходство.       Я ухмылялся как мог, пока смотрел на физиономию проигравшего противника. Надеюсь, что мне удастся запомнить это выражение лица, ведь что бы ни ждало меня дальше – я всегда смогу вспомнить лицо Дотторе и успокоить себя тем, что оно того стоило. Однако, радоваться слишком долго у меня не получилось, потому что около меня слишком неожиданно появился еще один «гость».       – Что-то он довольно грустный… Может, нам подойти и подбодрить его? – мне даже захотелось похлопать Скара по плечу, потому что его шутки еще никогда не казались мне такими смешными. И как только ему давалось говорить так спокойно, но при этом, настолько саркастично?       – Не стоит, а то он не выдержит, и лопнет со злости.       – Ну, меня больше удивляет, что ты сам не стоишь с таким же лицом…       А вот теперь настала и моя очередь для «недоумения». Мне-то казалось, что Скар лишь хочет пошутить, но шутить он пришел и надо мной тоже. Наблюдая за тем, как я смотрю на него с чувством непонимания, «Скарамучча» позволил себе насмешливо улыбнуться, а после указал пальцем на электронное табло. Прямо сейчас, там отображались имена тех, кто сдал первый экзамен лучше всего.       И только теперь я понял, что всеобщая радость, которая нависала над толпой еще минуту назад, теперь медленно превращалась во всеобщий шок. У большинства учеников округлились глаза, у кого-то в придачу приоткрылся рот, а кто-то и вовсе дошел до того, что у него из рук выпали учебники. Вам кажется, что это перебор? Вовсе нет, потому что я бы и сам не поверил, если бы не увидел эти результаты.       – Это… Это вообще реально??       – Как это?? А не ошибка?!       – А в той группе точно были люди, а не ходячие компьютеры??       Подобные разговоры начали распространяться в толпе, с каждой секундой становясь все громче и громче. Теперь я уже не ощущал, что хочу смеяться над Дотторе, потому что и сам был в шаге от того, чтобы стоять с подобной физиономией. Зубы мои задрожали, и все, что я смог сделать – это выдавить нервный смешок.       – Чертова сестрица, у нее совсем тормоза отказали… – а пока я на это смотрел, то толпа начала расходиться, чтобы пропустить к электронной таблице саму виновницу сего удивления – мою сестру, Люмин. Я еще никогда не видел, чтобы она шагала вперед с такой важной и королевской позой.       И что же такого случилось, спросите вы? До этого результаты экзамена лишь быстро сменялись друг другом, и потому никто не смотрел на конкретные баллы других. Каждый ученик старался узнать лишь результат своей группы, чтобы быть уверенным, что он в безопасности. Но теперь все изменилось, когда показали результаты лучших десяти групп. В списке имен первого места я моментально узнал имя своей сестры, но далеко не это служило причиной моего шока. По этим самым результатам, первая группа, в которую попала Люмин, набрала пятьсот баллов из пятисот – идеальный результат.