Глава шестнадцатая – секрет «силы»

      Каждый раз, когда кто-то из нас взмахивал клинком, то до моих ушей доносился свист, с которым лезвие рассекало воздух. И уж поверьте мне, таких взмахов было много: удар, блок, еще удар, парирование, а затем целая серия из размашистых ударов. Все это повторялось бесчисленное количество раз, но никто из нас не желал уступить хотя бы на один шаг.       В бою у меня не было времени отвлекаться на эмоции противника, но я все равно отчетливо видел, с каким азартом улыбается Мавуика, когда сталкиваются наши клинки. Для того чтобы обойти ее защиту, я решил прибегнуть к своему излюбленному приему: это была длинная серия многочисленных атак, но каждый новый удар я наносил быстрее предыдущего. Плюс этой техники был в том, чтобы подарить противнику ложное чувство спокойствия и застать его врасплох, но в ней также был и минус – она сильно меня изматывала. Тем не менее, как бы быстро я не атаковал Мавуику, она все равно успевала под меня подстраиваться. Каждый мой взмах сопровождался ловким движением наставницы, с которым она быстро и изящно уклонялась от моих выпадов.       – Эй, ты что, медлишь? – довольно дешевая провокация с ее стороны, но она сработала, и я стал бить еще усерднее.       Должен признать, что Мавуика и в самом деле могла назваться настоящей воительницей. Обычно, для тренировочного спарринга мы берем деревянные «бокэны», но «Пламенная леди» настояла на том, чтобы в бою мы с ней использовали стальные мечи. Я подумал, что она спятила, но все-таки выполнил ее просьбу, и потому притащил в тренировочный зал свой собственный меч. Тем не менее, Мавуика не только не боялась сражаться сталью, но еще и получала максимальное удовольствие от этого процесса: чем дольше тянулась битва, тем хищнее и счастливее была ее улыбка.       Я так увлекся, что совершенно перестал следить за движениями, которые вполне себе могли и убить соперника. Теперь Мавуика больше не могла уклоняться, уж слишком напористым я стал для такого, и потому она благополучно блокировала каждую из моих атак. Весь зал наполнился звуками скрежета и звона, и все это не прекращалось ни на секунду. В один миг, когда отступать уже было некуда, Мавуика резко парировала одну из моих атак, да так сильно, что у меня задрожала рука с мечом. Это была ужасная ошибка с моей стороны, и в качестве расплаты я открылся для атаки оппонентки.       – Вот и все, мальчишка! – говоря это, ее ведущая рука молниеносно метнулась к верху, когда сама она подпрыгнула.       «Удар в шею с открытой стороны… Так еще и использует кинетическую силу от своего падения, чтобы придать скорость для атаки. Она что, убить меня вздумала?!» – я думал об этом, пока в моих глазах отражалось грациозное тело девушки, волосы которой распустились во все стороны. Что ни говори, а она и в самом деле была прекрасной, подобно огню.       Но был ли я так прост на самом деле? Видя то, как смертельная травма буквально нависла над моей головой, я почувствовал что-то вроде испуга, и в тот же самый момент – мой разум словно бы отключился. Тело двигалось само, подчиняя себе и сознание, которое стало подобным роботу. Я даже не понял, как это сделал, но рука с мечом прочертила дугу вдоль пола, пока не оказалась у самой шеи. Атака Мавуики обрушилась на меня со всей своей мощью, но не припомню, чтобы в этот момент я хотя бы дрогнул: вражеский клинок был остановлен моей сталью, так и не добравшись до шеи.       Удар был таким звонким, что меня оглушило, но сейчас это уже не имело никакого значения. Скрежет, с которым мой клинок прошелся вдоль катаны Мавуики, был таким сильным, что высек сноп искр. Я эффектно закрутил ведущую руку, завлекая меч противницы за собой и тем самым – применяя разоружающий прием. И было это настолько успешно, что вражеский меч откатился к самой стене, а потому у Мавуики не было даже надежд на то, чтобы подобрать оружие. Теперь уже была моя очередь улыбаться, да? Вот только Мавуика никак не хотела отдавать мне эту привилегию, ведь ее озорная улыбка никуда не делась, даже когда она осталась без меча.       «Честное слово, ты что, вообще не умеешь бояться?» – почему-то я получил удовольствие от этой своей мысли.       Что обычно бывает в таких случаях? В тренировочном матче поединок заканчивают, когда кто-то теряет оружие, однако в нашем случае все было иначе. Ведь на своих уроках Мавуика учила детей не только обращаться с мечом, но также и применять навыки рукопашного боя. Это была самая основа основ в искусстве самообороны. Хотя, знаете что? Назвать стиль Мавуики «рукопашным» – это значит сильно ее ограничить!       Ведомый желанием отыграться, я решил провернуть на своей новой наставнице ее же прием: мое тело слегка подпрыгнуло, а рука с мечом метнулась к верху, чтобы исполнить мощный вертикальный удар. Вообще-то, с настоящей сталью такой удар мог и голову отрубить, но я так увлекся поединком, что перестал думать о таких вещах.       Однако, как оказалось, я только зря волновался. Мавуика не зря сказала, чтобы мы продолжали бой даже при потере меча. Как только моя рука начала опускаться вниз, то воительница тут же ударила кулаком под основание ладони – прямо по нерву запястья. Все, что в таком случае вам нужно знать, это то, что после ее удара вся моя нижняя часть ладони моментально онемела, не позволяя мне как следует держать меч.       Кажется, раньше я сказал, что была моя очередь улыбаться? Забудьте! От мерзкой боли в руке мне перекосило лицо, а уж когда я выронил меч… В общем, я надеюсь, что Мавуика не станет откладывать это у себя в памяти. Оставшись без оружия, я тут же отскочил на три шага назад, так как боялся попасть в захват опытного противника. Впрочем, Мавуика и не торопилась нападать, женщина будто бы специально давала мне время на подготовку, и когда увидела, что я готов – утвердительно кивнула. Оставалось лишь запастись воздухом в груди, а затем я решительно помчался вперед, чтобы продолжить схватку уже «на кулаках».       И вновь я готов подтвердить, что Муалани и Ситлали вовсе не приукрашивали, когда хвалили Мавуику как мастера по самообороне. Она отвечала на мои кулаки еще до того, как я успевал подумать над следующим ударом. Какие-то мои атаки она просто отводила в сторону, а какие-то успешно блокировала. При этом, с реакцией у нее тоже был полный порядок: она успела остановить мой кулак даже тогда, когда он был уже у самого ее глаза. Теперь зал наполнился уже другими нотами – глухими звуками от столкновения наших ладоней и рук.       – Не используй лишь руки, это тебя ограничивает! – серьезно крикнула она, пока ее глаза не отрывались от моих. Ей даже не нужно было следить за моими ударами, чтобы успешно их отражать.       И словно решив подкрепить свой собственный совет, «Пламенная леди» перехватила мою атакующую руку, в то время как ее правое колено начало подтягиваться к верху. Я прекрасно понимал, чем мне это грозит: Мавуика собирается провернуть круговой удар с ноги, чтобы нокаутировать меня, как Сяо любил делать это с хулиганами. Поэтому, чтобы избежать такого исхода, я решил действовать на опережение, и сам провернуть подобную атаку. Для начала мои колени подогнулись, чтобы совершить небольшой прыжок и позволить колену оказаться на уровне плеча наставницы. В идеале, мой удар должен был прийтись по голове соперницы и сбить ее с ног, именно на это я рассчитывал. Вот только, знаете что? Именно тогда я и понял, что мне и в самом деле предстоит «учиться и учиться».       Хоть Мавуика и подтянула колено, но она так и не стала исполнять свой удар. Не хочу думать, что она сделала это специально, чтобы я ей открылся, но именно с этого движения все пошло не так. Она легко заблокировала мой удар коленом, а когда мои ноги вновь коснулись земли, то учительница уже поджидала их для атаки. Легким, но молниеносным движением ее вытянутая нога ударила по моей лодыжке, чтобы начисто лишить меня равновесия, и уж в этот раз я так и не смог избежать удара.       Когда я оказался на полу, то Мавуика могла с легкостью добить меня, посредством болевого приема, но она вновь не стала ничего делать. Возвышаясь надо мной, женщина начала отступать назад, чтобы снова дать мне шанс на подготовку. С точки зрения тренера подобное было правильным, но вот для меня… Не знаю почему, но этот жест слегка вывел меня из себя, будто бы я познал унижение. И потому, благополучно встав в полный рост – я опять помчался в неистовую атаку. Только вот теперь я внял совету Мавуики, и начал атаковать ее не только с рук, но еще и с ног. Правда, у меня пока что не было такой растяжки, а потому и атаковать ногой я мог лишь по бедру противницы.       И теперь, когда я изменил свой стиль атаки, то и Мавуика решила сменить свой. Если раньше она блокировала каждый из моих ударов, то теперь в ход пошли уклонения. Моя неспособность попасть по ней злили меня еще больше, и я перестал замечать, как медленно теряю контроль. Ну, а раз сам я этого не замечал, то задача Мавуики, как моего тренера, указать мне на ошибки.       – Гнев – мощный союзник… – удивительно, но она умудрилась сказать это, когда мой кулак прошелся в сантиметре от ее рыжих волос. – Но в неопытных руках – он легко погубит своего обладателя.       Приложив очень много сил, я попытался выполнить удар, который обычно называют правым хуком, но Мавуика и тут меня опередила. Очень быстро, намного быстрее, чем я мог это разглядеть, моя противница скользнула прямо под мой удар, и теперь ей был открыт весь мой корпус.       – Черт… – лишь успел сказать я, но для всего остального было уже слишком поздно.       Мощный удар, наносимый внутренней стороной ладони, прилетел прямиком в мое солнечное сплетение. Чувствуя, как вместе с воздухом меня покидает и сама способность дышать, мои глаза слегка расширились, а тело согнулось. Ох, как бы было хорошо, если бы на этом моменте я смог сказать слово «Сдаюсь», но думается мне, что именно такого результата и добивалась Мавуика. Не успел я оправиться от одного ее удара, как тут же последовал второй, и вновь той же частью руки – он был направлен в мою челюсть.       В этот раз я отлетел, если так можно выразиться, «с концами». Мне пришлось поцеловать пол, и от такого опыта я даже успел пожалеть, что вообще согласился на эти тренировки. Потеряв воздух, равновесие, а также частичку гордости, я вдруг понял, что иногда и в самом деле лучше остановиться. Да и что-то я сомневаюсь, что теперь я смогу так быстро встать, как это мне удавалось раньше.       Но знаете, что во всем этом самое удивительное? Это выражение лица Мавуики. Как и следовало ожидать, она улыбалась, но вовсе не злорадно или насмешливо, а скорее добродушно. Ей будто понравился этот бой, как и ее соперник на «ринге», и за это я был ей благодарен.       – Ну-с, пока прервемся.       Почему-то я был уверен, что сейчас Мавуика протянет мне руку, чтобы помочь встать, но все вышло иначе. Вместо моих ожиданий, учительница неспешным шагом прошла к лавочке, чтобы подозвать к себе. По ее выражению лица я очень быстро понял, что именно она пытается так мне сказать: «Ты должен встать сам, а иначе не станешь сильнее».       Первым делом, перед тем как принять ее предложение, я поспешил снять с себя лишнее снаряжение. Тренировались мы в спортивной униформе, а в качестве брони использовались лишь тонкие пластины, облегающие руки, колени, а также некоторые зоны вблизи ребер. Мавуика сказала, что из-за своих пышных волос она не очень любит защитный шлем, так что мы сошлись на том, чтобы сражаться без него. И только после нашего спарринга я начинаю понимать, что подобное решение было чистой воды безумием.       Освободив себя от всей защиты вместе с курткой, я все же занял место рядом со своим новым тренером. В последнее время я начал замечать, что все чаще готов обратиться к ней по имени «Наставница», и теперь это слово вовсе не вызывает у меня обиды. Наконец-то, я смог свыкнуться с тем фактом, что Мавуика пришла на место Эи, и даже начал привязываться к этой рыжей леди.       – Кажется, в этот раз моя очередь? – ее ослепительная улыбка стрельнула прямо перед моими глазами, но прежде чем я успел восхититься, моей щеки коснулось что-то прохладное.       Совсем не удивившись, я быстро осознал, что женщина протягивает мне воду. Это было довольно ожидаемо, ведь мы всегда делали это по очереди. Я легко принял этот жест доброй воли, а затем, с удивлением для самого себя, вдруг понял, что и сам не могу перестать улыбаться.       – Так и есть, Наставница.       В ответ я получил лишь небольшую усмешку, но если подумать, что еще она могла мне сказать? Так или иначе, но теперь мы с ней просто сидели в тишине и осматривали весь зал. Вам это кажется скучным? А вот мне хотелось понаблюдать за этой картиной как можно дольше! Особенно если учесть, что уже сегодня должен был состояться второй экзамен.       Разрыв между первыми двумя тестами был минимален, а потому и на подготовку времени почти не было. Тем не менее, в этот раз правила сдачи были довольно легки, это был самый обычный индивидуальный экзамен, а потому и особых трудностей у нас не было. Вот только мне все равно хотелось оттянуть момент экзамена еще хотя бы немного, чтобы насладиться видом последних зимних дней.       Не надо думать, что я боялся, ведь никакого страха во мне не присутствовало. Я подготовился как мог, и сообща с «Нахидой» – подготовил к этому экзамену и всех остальных. Разумеется, большинство учеников не могли знать «особого условия», которое выдвинет преподаватель, но наши планы с прошлого раза никак не изменились. Используя «сеть Акаши», которой управляла Бэрри и ее друзья, мы доносили до учеников план действий, а также подготавливали тех, у кого были серьезные проблемы с экзаменом.       И, тем не менее – я все равно волновался… В своих силах я был уверен, но меня беспокоило психологическое состояние некоторых учеников, и в особенности – моей девушки. Дотторе так и не показал, как именно он намеревается исключить учеников в этот раз, но это еще не значит, что он ничего не выкинет во время экзамена. Почему я вновь испытываю этот странный холодок, совсем как тогда, перед кинотеатром?       – Ох, все-таки, это просто поразительно! – оптимизм, с которым Мавуика произнесла эти слова, смог вырвать меня из кокона собственных мыслей и заставил повернуться обратно к женщине. – Итэр, ты очень быстро всему учишься! Я бы даже сказала, схватываешь на лету. Неудивительно, что Эи была о тебе такого высокого мнения.       – Не так уж и быстро, а иначе не проиграл бы с таким треском.       – Не скромничай, мальчишка. Да и потом, разве ты не сдерживался?       Все же, как я и боялся, она это заметила. Я был искренне рад ее похвале, причем настолько, что едва не покраснел. На секунду мне вновь показалось, будто бы я провожу время с Эи, и мы с ней обсуждаем все ли хорошо в моей жизни. Однако Мавуика не знала меня так долго, как моя прошлая наставница, и потому я не знал, как объяснить ей источник моих так называемых «сил».       – Не сказал бы, что я сдерживался… Скорее, я просто не умею выкладываться на «полную» в ненастоящем бою.       Это был честный ответ, но я все равно не уверен, что он смог удовлетворить Мавуику. Ее глаза были подобны огню, что так и прожаривают тебя на костре собственного чувства совести. И сопротивляться подобному взгляду – уж лучше сразу убейте. Она продолжала вот так взирать на меня, из-за чего мне и в самом деле становилось не по себе, но, в конце концов – отвернулась.       – И все-таки, мне бы хотелось знать больше. Что именно видела Эи, когда смотрела на тебя? В чем настоящий секрет твоего таланта?       Как я и думал, в итоге, мы пришли к этой загадке. Наверное, всякий, кто видел мое обращение с мечом, задавался подобным вопросом. И каждый из них был уверен, что я просто одарен с рождения, но сказать по правде… Да, истинный ответ был не таким простым, каким мог показаться. Вернее сказать, что истинного ответа не знал даже я сам. Не зная, как точно объяснить это Мавуике, я опустил голову, принимая крайне задумчивую позу.       – Если честно, едва ли это можно назвать талантом, но одно могу сказать наверняка – это уж точно не врожденный дар.       – Тогда что? Усердные тренировки?       Я тут же отрицательно помотал головой. Если бы все было лишь в усердии, то я бы в жизни не победил Аяку, которая тренировалась в разы больше меня. Но, что же тогда это было? Какие именно ощущения я испытываю, когда беру в руку меч?       «Если я возьму в руку меч – то ни один враг не переживет этой встречи» – именно эти слова я сказал Фурине, пока мы наблюдали за поединком Аяки на соревнованиях. Думаю, отсюда следует, что стоит конкретно разделить эти ситуации: когда я сражаюсь на соревнованиях и тренировках, и когда я орудую мечом в целях причинить настоящую боль. Я попытался досконально вспомнить «другую» часть себя, которая и управляет моим телом в эти моменты.       – За все эти годы, что я провел в «кендо», я и сам так и не смог понять ответа. Когда я беру меч, чтобы защититься… В такие моменты, мной словно что-то овладевает, на уровне базовых инстинктов. Я больше не обращаю внимания ни на что, кроме того, что происходит в бою. И какое бы действие не начал совершать противник – мой мозг мгновенно его анализирует и предугадывает. Словно какая-то машина, работающая на автомате…       – Машина, говоришь? Хм…       Не знаю, смог ли я правильно передать свои мысли Мавуике, но я хотя бы добился того, чтобы она задумалась. Теперь уже и ее лицо приняло тот же вид, что был и у меня – это вид глубокого обдумывания ситуации. Но к каким выводам она может прийти, если даже я сам так и не смог понять себя?       – Кажется, ты рассказывал, что в детстве отец занимался вашим обучением, так?       – Да, так все и было. Правда, я все равно не смог ни в чем превзойти Люмин, кроме шахмат.       – И, тем не менее, Даниель все равно продолжал уделять тебе внимание?       – Ну, да… А какое это имеет отношение?       Что-то я плохо понимал, к чему именно клонила Мавуика. Причем здесь вообще мой отец, если до этого мы говорили о фехтовании? Я даже не помню, чтобы родители хоть раз видели меня с мечом в руке, чего уж говорить о моих «настоящих» способностях. Хотя, если учесть всю осведомленность отца моими делами, то он, наверняка был в курсе, как именно я избивал тех хулиганов.       – Просто, все это уж слишком странно. Хоть я и не знакома с Даниелем слишком близко, но он всегда славился тем, что отлично разбирается в людях, – на этом моменте, сам того не понимая, я начал слушать внимательнее, ведь мне выпал редкий шанс, чтобы хоть чуть-чуть узнать своего отца поближе. – Уже в студенческие годы он прославился своим даром: ему хватало всего одного взгляда, чтобы понять, что из себя представляет человек.       – Тогда, что же здесь вам кажется странным?       – Если Даниель лично с тобой занимался, то почему же он учил тебя лишь шахматам?       – Кто знает? Быть может, он просто понял, что во всем остальном я безнадежно уступаю Люмин.       – Как-то я не уверена в этом… И что-то мне подсказывает, что Эи смогла разгадать эту загадку, раз запретила тебе брать меч вне зала.       – А какая сейчас разница? Правды мы уже не узнаем…       Слишком резко. Я сказал это намного резче, чем собирался, и это не ускользнуло от внимания Мавуики. И хотя успело пройти время, я все еще не мог до конца свыкнуться с тем, насколько несправедливо Эи заставили уйти из школы. Возможно, это потому, что раньше я просто не осознавал, насколько дорого мне было ее учение. Красные глаза Мавуики перевелись на меня, чтобы в деталях рассмотреть каждую мелочь, которая изменилась в моем поведении. Я думал, что она начнет ворчать, но вместо этого, уголки ее рта едва заметно потянулись к верху. До Мавуики словно дошла какая-то истина, которую не знал даже я сам.       – Если я не ошибаюсь, ты начал заниматься «кендзюцу», чтобы проводить больше времени с подругой, да?       – Так все и было. Людям всегда нужен общий досуг, чтобы продолжать общение.       – Я думаю, что ты ошибаешься, Итэр. Ты сам себя обманываешь в этом вопросе.       Не знаю, как именно мне описать мою реакцию, чтобы она была понятной для вас. Меня пробрало что-то вроде дрожи, но в то же время я поддался удивлению. Глаза мои расширились, когда я понял, что Сяо говорил мне что-то подобное, незадолго до своего исключения. Но на что они все мне намекают? Что я на самом деле не дорожу Аякой?! Меня раздражала сама мысль об этом…       – Может, вы начнете говорить конкретнее? Я не люблю, когда мне делают такие намеки, – но в качестве ответа она улыбнулась еще шире, словно что-то во мне показалось ей милым. Черт, да что с ней вообще не так?!       – Скажи-ка мне, Итэр, а давно ли ты разговаривал со своей Мамой?       Все нарастающее во мне бунтарство сдуло, как по волшебству. Сердце неприятно екнуло, будто бы пробуждая что-то такое, что я давно в себе похоронил. На одно мгновение передо мной больше не было ни Мавуики, ни этой школы, ни даже меня самого. Все, что было в моем мире – это доброе и красивое лицо одной женщины, которую я не видел уже несколько лет. Давняя обида, которую я так и не смог забыть, но смог с ней смириться, когда по душам поговорил со своим отцом.       Для Мавуики, которая внимательно наблюдала за моим лицом, никакого ответа не требовалось, да и соврать я бы не смог. Уж слишком я был эмоционален, когда дело касалось моих родителей. Это было моей главной слабостью, но в то же время – это было доказательством того, что я самый обычный мальчик, которому свойственны обычные человеческие эмоции. Наверное, Мавуика с самого начала задала этот вопрос в надежде на то, чтобы подвести меня к этим самым эмоциям. И сама мысль об этом почему-то заставила меня улыбнуться.       – А вы довольно коварная женщина, Мавуика.       – Я думаю, что ты должен позвонить своей маме, чтобы тебе стало легче. Потому что причина, по которой ты начал изучать «кендзюцу» – в точности такая же, по какой ты присоединился к своему театру. Итэр, ты увидел в Эи свою…       Но Мавуика так и не смогла договорить того, что собиралась. Ее голос оборвался, едва она заметила изменения на моем лице. Честно говоря, ее последних слов я тоже не слышал, потому что к тому моменту уныние окончательно переполнило меня до самых краев. Руки инстинктивно вцепились друг в друга, и все мысли об Эи выбила другая особа, куда более важная для меня.       – Что такое? Я что-то не так сказала?       Как учительница, Мавуика должна была по возможности следить за моральным состоянием учеников, и потому она просто не могла проигнорировать мои внезапные перемены в настроении. Но было ли это тем, о чем я мог так легко поведать? Стоило этой женщине хотя бы вскользь упомянуть про Фурину и театр, как меня тут же захлестнула грусть, от которой я бежал все последние дни. Да, прошло уже чуть меньше недели с того дня, как я поговорил с Фуриной, но мне все еще было не по себе от того вечера, хотя я и убедил себя тогда, что у нас с ней все будет хорошо.

***

      «И хотя атмосфера в парке все еще была веселой и праздничной, для Фурины ее уже будто бы и не существовало вовсе. Молодая актриса смотрела на меня во все глаза, пока ее разум цеплялся за отчаянную надежду, что сказанное мной это не более чем шутка. Ее рот приоткрылся, будто бы она собиралась что-то сказать, однако из-за дрожи девушка просто не могла выдавить и слова. Шли секунды, а мой уверенный взгляд никак не менялся, и потому Фурине оставалось лишь смириться с фактом неизбежного…       – И… И надолго?       Ясно, она пытается сохранять спокойствие и трезвую голову, чтобы паника не отразилась на ее лице. И хотя было понятно, что я совершенно точно покидаю театр, но теперь Фурина цеплялась за надежду, что эта разлука будет недолгой. Я не торопился с ответом, потому что сначала мне нужно было оценить ее эмоциональное состояние. Сможет ли Фурина с легкостью принять мое решение? И, что самое главное, смогу ли я сам смириться с ним? Узнать все это, я смогу лишь закончив начатое.       – Не знаю, быть может и навсегда.       Эффект получился… Скажет так, он был сильнее, чем я рассчитывал. Остатки спокойствия, которое так пыталась сохранить в себе Фурина, будто бы смело рукой. Она вздрогнула так сильно, что это можно было заметить без особых усилий, и теперь ее морские глаза словно бы слегка померкли. Я хотел подойти к ней и как-то утешить, но пока просто не знал, какие именно слова надо говорить. Что я обязательно вернусь? Не уверен, что это не будет ложью. Что это не отразиться на наших отношениях? Тоже ложь, ведь в нашей крепкой связи это место имело огромное значение. Так что же именно я должен сейчас делать?       Голова Фурины начала медленно опускаться. Для меня настал момент странных ощущений: внешне я оставался спокойным, подобно скале, и на моем лице ничего не отражалось, но вот внутри – все как-то похолодело, стало тяжелым и безжизненным. Вдруг я понял, что мне по-настоящему плохо от собственного решения, и быть может, даже хуже чем моей девушке. И почему она продолжает молчать?! Неужели она не понимает, что ее молчание – это пытка!       – Понятно… – и с этими словами, Фурина подняла голову обратно, чтобы показать мне свою новую улыбку.       Вот только улыбка эта мне не особо нравилась. Прежде я не видел ничего подобного у моей девушки: Фурина улыбалась горько, и в то же время самоуверенно, словно отдаваясь всей этой неизбежности. Но почему даже сейчас, когда она была в шаге от того, чтобы заплакать, я вел себя так странно? Внутри я отлично ощущал, насколько тяжело мне сейчас стоять здесь и доносить эту новость до Фурины, но вот на лице все равно ничего не отражалось – абсолютное спокойствие.       – Если честно, то я догадывалась, что до этого дойдет, – похоже, девушка пыталась собраться с силами, чтобы приступить к следующему этапу диалога, и для этого она сделала глубокий вздох. – Правда, я до последнего надеялась, что мне это лишь кажется.       – Извини, что получилось так резко.       Вдруг я понял, что больше не могу смотреть Фурине в глаза, и потому сам слегка опустил голову. Мои руки сжались в крепкие кулаки, но вот эмоции все никак не желали идти. Неужели я и в самом деле дошел до того, что внутри меня что-то умерло? Но, то ли Фурина не замечала моих перемен, то ли делала вид, что не замечает. Ее улыбка стала еще шире, хотя и осталась при этом горькой. Сколько еще раз мне придется увидеть ее лицо вот таким? И сколько из них причиной для ее страданий буду я сам?       – Ну, так ведь в этом весь ты. Ты всегда оставляешь позади свой «дом», когда тебе нужно сосредоточиться на чем-то поважнее. И в прошлый раз все было так же: ты покинул «кендо» и оставил Аяку, чтобы помочь мне справиться с трудностями. Получается, что и в этот раз есть какая-то причина, да?       И причина была, Фурина попала ровно в точку. Уже давно я понял, что просто не могу разделять все свои обязанности, если включить в них еще и подготовку к экзаменам. Я должен был помогать ребятам из круга Мавуики, следить за действиями Дотторе, так еще и поглядывать за своими собственными друзьями. До недавнего времени я боялся, что если покину театр, то оставлю Фурину на волю случая, но с приходом Нилу все изменилось, да и Лини теперь был намного надежнее, чем представал для меня раньше. В общем, до конца экзаменов мне нужно было выбрать что-то одно, да и лишний раз провоцировать Фурину мне не хотелось.       – Прости…       – Все нормально, я ведь сказала, что ожидала чего-то подобного? Если это для тебя действительно важно, то я готова подождать. Правда, я готова. Только… – улыбка никуда не делась, но я видел, как Фурина борется с тем, чтобы не искривить ее. Что-то ей явно не нравилось. – Только попрошу об одном: не общайся так много с другими девушками, ладно? Я, конечно, дама цивилизованная, но даже у меня закончится терпение, если будешь вести себя настолько неуважительно.       И тут я с прискорбием понял, насколько тяжело было Фурине в последнее время, если смотреть за ситуацией с точки зрения окружающих. В последнее время я только и делал, что общался с другими девушками, а свою собственную – начисто игнорировал. Это могла быть и случайная встреча с Нилу, или регулярные встречи с Муалани, а с недавнего времени так еще и Ситлали подключилась. Разумеется, Фурина ничего мне не говорила, но в глазах общественности все выглядело так, будто бы она терпит мое легкомысленное поведение.       Думая об этом, я все-таки смог дать волю эмоциям – я от всего сердца улыбнулся. Быть может, я и в самом деле был счастливчиком? Сейчас до меня доходило осознание, что у меня действительно потрясающая девушка. В конце концов, кто еще согласиться терпеть подобное и при этом – сохранять спокойствие? У нее было полное право кричать на меня, злиться, или даже истерить, но она все равно продолжала верить мне и моим решениям. Если честно, мне даже и самому было трудно поверить в подобное ее поведение. Может, сейчас она лишь притворяется?       Но нет, полнейшим притворством это явно не назовешь. Фурина продолжала горько улыбаться, и я видел, как ее глаза едва заметно блестят. Стало понятно, что ей больно вот так отпускать меня, но она все равно готова это сделать, если я считаю, что так надо. Но оставался лишь один вопрос, а самом ли деле это нам нужно? Я не был уверен в том, что поступаю с ней правильно.       А пока я не успел окончательно погрузиться в свое «самокапание», Фурина, так и не меняя своего выражения лица, вплотную подошла ко мне, чтобы взять меня за руки. Погода к вечеру окончательно успокоилась, а под светом луны лицо девушки становилось еще прекраснее обычного. Совсем скоро наступит весна, и тогда я долго не увижу Фурину на фоне зимней погоды, а потому, прямо сейчас, нужно было как следует запомнить каждый момент.       – Мы ведь с тобой пропустили день всех влюбленных, да?       – Да… Из-за меня…       – Тогда пойдем на аттракцион? «Тропа влюбленных» сама себя не пройдет! – я улыбнулся ей в ответ, но как только я это сделал, то Фурина почему-то отвела взгляд, да еще и явно смутилась. Только теперь я почувствовал, как в ней будто бы нарастает облегчение. – Знаешь, на самом деле ты меня до жути напугал.       – Это чем же?       – Просто, когда парни заводят подобный разговор, то они… Не обижайся, Итэр, но я боялась, что ты сейчас скажешь, что бросаешь меня.       Неужели со стороны все и в самом деле выглядело вот так? Нет, конечно же, я не сказал ей ничего хорошего, но есть же огромная разница! Одно дело прервать наш совместный досуг, и совсем иное – расстаться! На несколько долгих секунд я даже подумал, что она шутит, но вот лицо Фурины сейчас говорило лучше, чем она сама. Девушка явно не шутила, я такое я просто не мог оставить.       Мои руки высвободились из объятий женских ладоней, и само собой, что Фурину это напугало, из-за чего она вмиг вернула ко мне свой взгляд. Так было нужно, ведь она должна была увидеть, насколько серьезным сейчас стало мое лицо. Очень медленно, но в то же время, очень решительно, мои руки потянулись к телу девушки, чтобы изо всех сил прижать ее к себе. Никогда еще она не казалась мне такой хрупкой, какой была сейчас.       – Ни за что… Слышишь?? Этого никогда не произойдет.       Я не мог знать, какое лицо было у нее в этот момент, и потому описать ее эмоции у меня не получиться, но все же кое-чем я могу с вами поделиться. Во-первых, я ощутил, как нос девушки с силой уперся мне в плечо, будто пытаясь зарыться в нем. А во-вторых, девушка медленно ответила на мои объятия, и сделала это так, что прижала меня к себе так же сильно, как делал это я сам».

***

      Меня никак не покидала мысль, а говорил ли я Фурине правду, или старался лишь успокоить ее? В конце концов, я и сам не знал, смогу ли вернуться в театр, да и должен ли его покидать.       Прошло уже несколько дней с того момента, и я как никогда начал ощущать, насколько сильно привязался к ребятам из драмкружка. Мне очень хотелось посмеяться с Лини и Линетт, поспорить с Навией или послушать нравоучения маленькой Сиджвин, но еще сильнее я хотел посмотреть за игрой Фурины. Как я и боялся, без драмкружка наше с ней общение вновь сократилось: виделись мы с ней лишь на уроках, а вот на переменах и вне школы я постоянно убегал на встречи с Бэрри и остальными ребятами. Выиграл ли хоть кто-то от того, что я свел общение со своей девушкой практически до нуля? Узнать это я смогу лишь на ближайшем экзамене.       – Ясно, значит, вот что у тебя случилось, – весьма банальный вердикт от Мавуики, которой я вкратце поведал свою историю. – Ладно, тогда я думаю, что эту тему обсуждать не стоит. К тому же, у вас сегодня экзамен, так что незачем нагружать тебя негативными эмоциями.       Неожиданно, скажу я вам! Я уже успел привыкнуть к тому, что собеседники начинают расспросы, когда выслушивают мои истории. А если не было расспросов, то сразу же за этим шли разнообразные советы, как любил делать мой классный руководитель. Но Мавуика пошла другим путем, который был короче всех остальных – она решила не делать вообще ничего, чтобы лишний раз не теребить мне раны. Подход весьма нестандартный для наставника, но не менее действенный. А может, она просто решила, что сейчас неподходящий момент для нравоучений?       – Кстати, раз уж мы заговорили об экзаменах… – обычно, когда учитель говорит что-то такое, то тебя неминуемо постигнут нравоучения, но вместо них Мавуика лишь улыбалась. – От Муалани я то и дело слышу, как ты усердно помогаешь остальным. Получается, я должна тебя похвалить?       Ох, если бы! Хотелось бы мне, чтобы я и в самом деле был виновником всеобщего успеха, но по факту благодарить стоило совсем другого человека. Одну маленькую девочку, которая своими стараниями смогла свести наши потери к минимуму. Меня никогда не покидала мысль: неужели Бэрри и в самом деле устраивало подобное? Она помогает людям куда больше, чем кто-либо другой в этой школе, но из-за собственных правил, которые девочка установила, большая часть учеников даже не знают, кого им благодарить. Никто не знал, что за таинственной «сетью Акаши», стоит лишь одна маленькая кроха, которой от рождения был дан талант к мудрости.       Иногда меня восхищала самоотверженность нашей «Нахиды», но большую часть времени мне было за нее грустно. Возможно, что я никогда не смогу понять, как устроен внутренний мир этой маленькой «богини». Но, может быть, так и надо? В конце концов, дети не были бы детьми, если бы мы так легко понимали, что твориться в их голове. И думая обо всем этом, я просто не мог не улыбнуться.       – Я уже говорил, что благодарить надо не меня, а Бэрри. Это она решила защищать каждого ученика, вопреки желаниям школьного руководства.       – Да, тут и не поспоришь. Нам очень повезло, что она на нашей стороне… – мне почему-то стало любопытно, что бы стала делать Мавуика, будь ситуация иной. У меня было такое чувство, будто бы она знает о Бэрри куда больше, чем позволяла ей роль новой учительницы. – Если не секрет, а как ты вообще ее отыскал?       – Думаю, тут будет правильнее сказать, что это она отыскала меня.       – Это как?       Я демонстративно пожал плечами, чтобы лишний раз не вдаваться в подробности. Конечно, Мавуике было многое любопытно из моей жизни, но некоторые моменты я бы предпочел не рассказывать никому. Наравне с другими «архонтами», Бэрри неспроста появилась в моей книжке. Я познакомился с ней, когда случайно узнал о нашей таинственной школьной сети, но вот причина, по которой я всецело доверял этой маленькой мисс – она была куда глубже. Воспоминания о тех днях и сейчас приносили мне боль, но как любила говорить сама Бэрри: не сможешь принять боль сегодня, и она непременно будет настигать тебя завтра и даже послезавтра.       В те дни, когда я отчаянно искал вдохновение для своей четвертой книги – Сумеру – в моей жизни происходил один из самых сложных периодов. День ото дня я ощущал, как теряю свою связь с Кэ Цин. Она была моей первой любовью, и я не мог даже подумать о том, чтобы потерять ее. Тогда я был настолько неопытен в вопросах любви, что и в самом деле верил, будто бы именно Кэт была моей судьбой, но реальность «отношений» всегда беспощадна: ты до самого последнего момента не будешь знать, кто именно уготован стать твоей половинкой. Но разве способен ребенок просто смириться с этим? Разумеется, что нет, и тогда в моей жизни начался период отрицания: я всячески хватался за соломинку, чтобы сохранить наши отношения, но ничего не помогало, включая наш первый «особый» опыт.       И, как по велению свыше, примерно тогда в моей жизни и появилась Бэрри. Маленькая мисс помогала мне делать задания по одному из моих нелюбимых предметов, а обернулось все тем, что она начала помогать мне и в вопросах психологии. Именно Бэрри посоветовала мне расстаться с Кэ Цин, чтобы та перестала себя мучить, и точно так же маленькая «Нахида» сделала сейчас: по ее указанию я покинул драмкружок, чтобы перестать разрываться. Получается, теперь я оказался на месте своей бывшей девушки, которую сам же и бросил? Понятия не имею, был ли этот совет правильный, но я точно знал, что Бэрри никогда не давала ученикам пустых указаний.

***

      Я покинул спортзал примерно через час, когда договорился с Мавуикой о следующей тренировке. Вообще-то, я был бы не против задержаться чуть дольше, но рыжеволосая наставница была непреклонна, мол, в день экзамена я должен уделить время подготовке, а не изматыванию тела. Серьезно, и когда это она стала относиться ко мне так, словно я тоже состоял в ее «мини семейке»?!       До экзамена, который должен был пройти уже этим вечером, оставалось еще несколько часов. План был уже проработан, причин для паники у меня не было, но все же я решил еще разок почитать учебник. Для подобных занятий лучшего места, чем библиотека просто не могло быть, но кто же знал, что по пути к ней я встречу ту, кого вспоминал совсем недавно…       Сразу скажу, что я не заметил ее присутствия, а скорее почувствовал. В один прекрасный миг мне вдруг стало очевидно, что прямо сейчас за мной кто-то наблюдает. Нет, не следит, а именно наблюдает. Спросите, в чем разница? А в том, что во втором случае наблюдатель не скрывает своего присутствия. И когда я резко повернул голову в сторону окна, то «Нахида» вела себя так же: она сидела на дальнем подоконнике с таким видом, словно заранее знала, что встретит меня здесь. Как и обычно, ее маленький квадратный портфель был у нее за спиной, а сама она была одета в свой детский сарафан. Честное слово, и как только ее до смерти не затискали, когда она гуляет в этом своем образе?! Но, наверное, я лишний раз придаю значение несущественным деталям.       Весело размахивая ногами, Бэрри тут же помахала мне ручкой, когда поняла, что я смог ее заметить. Наверное, у нее было приподнятое настроение, раз она так улыбалась, хотя, если подумать, то когда она вообще не улыбается? Я уже хотел подойти к ней, но вместо этого девочка сама спрыгнула с подоконника, чтобы присоединиться ко мне. Так я понял, что она не прочь и прогуляться со мной «за компанию».       – Что ты здесь делаешь? – я внезапно осознал, что при виде такого оптимизма, я и сам начинаю излишне улыбаться.       – Так, ты ведь должен мне сладости.       – Хах, действительно…       Ее по-детски хитрое лицо сияло, словно радуясь своей маленькой победе. Бэрри всегда не требовала никакой платы за свою помощь, если не считать лишней порции сладкого. И потому я, как примерный старшеклассник, который держит свое слово, тут же полез в портфель, чтобы достать оттуда небольшой сверток. Вообще-то, я планировал вручить его «Нахиде» уже вечером, после экзамена, но так вышло даже лучше.       Лицо Бэрри, которая ела свое любимое лакомство – это можно было назвать отдельным видом искусства. Произведение из категории «милоты», которую уже давно пора было туда добавить. Все последние дни я частенько задумывался над тем, как же мне отблагодарить Бэрри, но по итогу в голову так ничего и не пришло. Теперь же, когда мы просто шли вдоль коридора к библиотеке, я вдруг понял, что моя «благодарность» не обязана быть какой-то весомой, ведь главное – это показать, что я ценю ее помощь. В общем, чего ходить вокруг да около, я решил погладить «Нахиду» по голове, и попал в самое яблочко, потому что Бэрри на такое никак не смутилась. Впрочем, я вообще сомневался, что ее возможно чем-либо смутить.       Далее мы шли молча, что совсем не напрягало девочку. Она всегда вела себя так: что бы ни происходило вокруг, «Нахида» смотрела на жизнь с позитивным настроем. Ее мама предупреждала меня как-то, что эта девочка смотрит на мир совсем не так, как обычные люди, и потому в общении с ней нужно много размышлять, если хочешь понять эту маленькую мисс.       – Ты так и не сказала, как тебе друзья Муалани, – вдруг решил спросить я, когда мы уже заходили в библиотеку.       – А что тут говорить? Они чудесные!       Как-то меня напрягало то, с какой легкостью она говорила эти слова. Знаю, я уже задавал подобный вопрос, когда общался с Ситлали, но мне хотелось бы услышать все лично от Бэрри. Это было важно, ведь маленькая «Нахида» была своего рода ключом, чтобы помочь Качине укрепить свой характер. Я мог спасать ее на экзаменах сколько угодно, но если ничего не сделать с ее неуверенностью в себе, то рано или поздно она «погибнет», а уж это точно противоречило тому, что я пообещал Мавуике.       – А Качина? Вы с ней поладили?       – Конечно!       Я чуть не поперхнулся от ее скорости. И все?! Она вот так легко ответила?? Не задумывалась даже на секунду… Неужели на свете и в самом деле есть настолько беззаботные люди? Очевидно, мое неверие отобразилось на моем лице, а может, все дело было в том, что я едва не поперхнулся. Так или иначе, Бэрри обеспокоенно посмотрела на меня.       – Что-то не так, Итэр?       – Нет, все в порядке. Просто ты как-то… Ну, слишком быстро ответила. Неужто не хочешь рассказать никаких подробностей?       – А зачем? Если нет причин для сомнений – делай, а если есть – не делай. Тут ведь все просто.       – И ты так легко готова найти с ними общий язык?       – Так ведь ты им доверяешь, верно? – мои глаза сами собой расширились, ведь я никогда не говорил начистоту, что доверяю ученикам Мавуики. Однако Бэрри была уверена в том, что говорила, и тут же решила закрепить свои слова. – Брось, я ведь по глазам вижу, что ты им веришь. Ты стал чаще улыбаться с тех пор, как начал проводить с ними время. А раз ты хочешь, чтобы я им помогла, то и я не могу отказать. Тут все просто, как в математике.       «Когда это математика была простой?» – скептически размышлял я, пока наблюдал за тем, как Нахида с радостным лицом читает учебник, который мы будем проходить только в следующем году.       Была ли она сама по себе такой доброй, или ей и впрямь нравилось проводить время с моими «новыми» друзьями? Я попросил ее заниматься с ними напрямую, как и с другой моей компанией, но иногда мне казалось, что я потребовал от Бэрри слишком многого.       – Ну, а как у вас прошло с Фуриной?       Этот вопрос был громом среди ясного неба. Медленно, но моя физиономия начала мрачнеть, особенно когда я вспоминал лицо своей девушки. В таких ситуациях молчание говорило громче любого ответа, и потому краем глаза Нахида начала поглядывать за моей реакцией, смотря поверх учебника.       – Жалеешь?       – Не знаю… Я не чувствую, что мне стало легче.       – Так и должно быть. Но не сделай ты этого, и потом было бы тяжелее. Моя мама всегда говорит: нет ничего хуже, чем оказаться между молотом и наковальней. Зато потом, когда ты туда вернешься, то будешь несказанно счастлив.       – Да. Когда я туда вернусь…       Однако в своих собственных словах я сомневался. Если директриса и в самом деле не хотела видеть меня в этой школе, то она сделает все, чтобы выдавить меня отсюда. Не день так два, не неделя так месяц, но рано или поздно моя удача мне изменит, и тогда наша «Снежная королева» найдет повод, чтобы исключить меня из школы. А если она не сделает этого со мной, то просто будет устранять всех, из-за кого я здесь остаюсь – моих друзей. Но как объяснить все это Фурине? Фурина не захочет покидать эту школу, да и Невиллет не будет в восторге, если девушка вздумает ее сменить. В общем, с какой стороны не глянь, а «шах» мне грозил отовсюду. Однако и Бэрри была права: если я не сосредоточусь на том, чего хочу, то не смогу собраться и защитить хотя бы Фурину.       – Бэрри, а как дела у… – на секунду я запнулся, мне потребовалось время, чтобы подобрать нужные слова. – Как там мои друзья?       Было стыдно спрашивать об этом. С тех пор как Сяо был исключен, я так и не смог нормально поговорить со всеми остальными ребятами, и с каждым днем это мучило меня все сильнее. Я мог лишь наблюдать со стороны или через кого-то, но у меня не хватало решимости заговорить хоть с кем-то из них. Быть может, я просто винил себя в том, что случилось с Сяо и Эи? И если да, то получается, сейчас я боюсь, что и другие мои друзья могут попасть в немилость директрисы. Ох, как же сильно я запутался…       Думаю, Бэрри отлично чувствовала, насколько тяжело у меня на сердце, когда я спрашивал о тех людях. И, тем не менее, маленькая мисс даже сейчас продолжала излучать детскую невинность, которую подкрепляла чудесной улыбкой.       – Можешь не бояться, все они успешно сдадут сегодняшний экзамен. Я попросила Тигнари, чтобы он лично с ними позанимался.       – А с Люмин?       Да, наверное, вам будет странно слышать, что я, родной брат Люмин, спрашиваю о ее делах у Бэрри, но ничего другого мне не оставалось. Люмин практически перестала появляться в нашей комнате. У кого она ночевала и чем занималась в свободное время – для меня оставалось загадкой. Но, думается мне, что сестрица моя просто помешалась на исключении Дотторе и его шайки, и потому каждую лишнюю секунду искала их слабости.       Я надеялся, что хотя бы всезнающая Бэрри сможет найти решение к этой проблеме. Однако стоило мне задать мой вопрос, как глаза «Нахиды» стали грустными. С ней такое случалось редко, но сейчас она и впрямь выглядела как самый настоящий маленький ребенок, который не смог оправдать ожидания родителей.       – Извини, Итэр… Я пыталась с ней связаться, но она даже говорить со мной не стала.       – Ну, ты хотя бы попыталась. Не расстраивайся по этому поводу.       – Да, но… Ты ведь рассчитывал, что у меня получиться? А получается, что я тебя подвела…       И на этом моменте ее щеки надулись, а губы искривились. Подумать только, она и в самом деле расстраивалась из-за такой ерунды?! Впрочем, это была и моя вина. Из-за большого ума Бэрри, я частенько позволял себе забывать, что она все еще ребенок с хрупким и ранимым сердцем, которое могло легко расстроиться. Так дело точно не пойдет, ведь от состояния «Нахиды» зависело слишком много – судьба большинства учеников в этой школе. Я знал, что должен как-то исправить положение, чтобы Бэрри не принимала этот промах близко к сердцу.       – Знаешь, твоя мама была права: иногда тебя и в самом деле очень сложно понять.       – Это ты к чему?       – Не слишком ли сильно ты беспокоишься обо всех подряд? Я знаю, что за помощь ты просишь лишь свои любимые лакомства, но неужели тебе этого хватает? Проделать такой гигантский труд, и даже ни разу не попросить благодарности…       Лицо маленькой мисс стало таким, будто она совершенно не понимает, о чем я тут говорю. Мы с ней будто бы были из разных миров, и потому сейчас она просто не поняла, что именно я сказал. Прошло не меньше минуты, а я никуда не торопил маленькую богиню, давая ей время обдумать мои слова. И когда это время прошло, то все вышло совсем не так, как я ожидал: Бэрри снова мне улыбнулась, причем еще невиннее, чем раньше.       – Так ведь в этом и смысл! Мне нравится всем помогать, а уж когда я думаю о том, что смогла сделать кого-то умнее и мудрее – то меня прямо распирает от радости!       Не знаю, насколько она была честна, но вид ее был таким, словно Бэрри сейчас пробует какую-то очень вкусную конфету. Нет, все-таки, зря я не послушал ее Маму – бесполезно пытаться понять мышление «Нахиды», уж слишком оно отличалось от мышления обычного человека. И видя мое непонимание, Бэрри тут же осознала, что в моих глазах она выглядит уж слишком неправдоподобно.       – Наверное, ты мне не веришь?       – Я этого не говорил, – но на мои слова Бэрри лишь печально усмехнулась. Вдруг я понял, что сам того не понимая, затронул какую-то очень болезненную для нее тему. Как я это осознал? Да просто потому, что впервые за время нашего знакомства я увидел на лице «Нахиды» вымученную улыбку.       – Просто… Мне ведь никогда не удавалось заводить друзей, понимаешь? Сколько себя помню, я только и делала, что читала книги, но никогда не имела возможности поделиться своими впечатлениями хоть с кем-то. Это довольно грустно, сидеть круглыми днями дома, и все потому, что нет таких детей, которые могут за мной угнаться.       Я терпеливо молчал, не смея прерывать ее слова. Ее было легко понять: очень сложно жить в окружении детей, когда твой интеллект превосходит их на несколько голов. Наверное, из-за этого Бэрри так и не смогла поступить в школу, ведь с ее уровнем никто и никогда не сможет понять мышление маленькой «Нахиды». Это был первый раз в моей практике, когда я почувствовал, что быть «гением» – это не всегда хорошо.       – Проведя целый год на домашнем обучении, я уже начала отчаиваться. Мне хотелось быть самой обычной девочкой, а вот в обычную школу меня просто не хотели брать. И тогда мама решила устроить меня туда, где сама и работала – в нашу школу.       – А твоя «сеть»?       – Я создала ее, чтобы научится лучше понимать других детей. Наверное, я просто очень хочу завести друзей, которые не будут чувствовать дискомфорта из-за моего излишнего ума. Поэтому мне противна мысль о том, что хоть кого-то здесь могут исключить по такой дурацкой причине.       Очень резко я осознал, что сейчас Бэрри не совсем похожа на саму себя. Она всегда была умной, но в то же время и беззаботной малышкой. А теперь, как оказалось, она была из тех, кто ценил любую жизнь, даже если она не имела к тебе никакого отношения. Подобное мышление не было уникальным, но оно уж точно было редкостью в нашем мире. И вдруг я задумался, а по какому принципу наша школа набирала учеников? Как ни посмотри, а в ней собрано уж слишком много людей с интересными историями…       – Кстати, Итэр, а как там твоя подготовка? Тебе точно не нужна помощь?       – За это нет смысла волноваться. Мы со Скаром уже обо всем позаботились.       – Ого, да вы с ним теперь прямо ни разлей вода? – я едва не поперхнулся, когда Бэрри задала этот вопрос. Очень уж мне хотелось верить, что она так просто шутит.       – Ничего подобного! Просто сейчас он доставляет мне куда меньше проблем, чем другой вредный тип. Правда…       – Что-то не так?       Я слишком долго заканчивал предложение, и вполне естественно, что Бэрри заметила мое беспокойство. Вновь я вспомнил про тот факт, что для следующего экзамена Дотторе не предпринял вообще никаких мер. Слишком просто и от того – слишком подозрительно. Я решил, что нет смысла скрывать свои мысли от Бэрри, ведь она тоже была той, кого я относил к своей «команде». И хотя мой вид показывал лишь неуверенность, но вот голос оставался твердым, как и мои намерения.       – Да… – тяжело ответил я, когда осознал, что голос мой стал необычайно холоден. – Меня беспокоит, что Дотторе перестал себя показывать. Если мы не можем предугадывать его шаги, то и не сможем наносить ответные удары.       Все последние дни моя голова была наполнена лишь мыслями о том, как мне заставить «Доктора» совершать ошибки. Какую приманку я мог ему предложить, чтобы он был уверен, что она у него в руках? Я попросил Скара следить за ним столько, сколько это вообще было возможно, но никакого результата это не дало. Более того, мне вообще начало казаться, будто бы Дотторе прекрасно знал обо всех этих слежках, но по какой-то причине никак на них не реагировал.       – Эм, Итэр… – я оторвал глаза от воображаемой шахматной доски, которую уже успел себе представить. «Нахида» смотрела на меня с таким видом, словно вежливо хочет напомнить мне об одной важной детали, которую я упустил. – Мы ведь не ищем возможности намеренно исключить Дотторе. Наша цель – это спасти как можно больше учеников на этих экзаменах.       И вот опять, я убедился, что мышление маленькой Бэрри в корне отличается от большинства других. Нет, я бы не назвал ее наивной, но она всем сердцем верила в свои идеалы. Она создала целую сеть, чтобы помогать другим, и она объединилась со мной, чтобы спасти несколько лишних учеников. Это и было той самой чертой, из-за которой я отвел Бэрри роль «Богини природы», в своей выдуманной вселенной.       Возможно, сейчас наивным был уже я, но глядя на эту чистосердечную улыбку, я почему-то легко мог поверить в лучшее. Рука сама собой потянулась к светлой макушке, чтобы во второй раз взъерошить волосы маленькой девочке.       – А я-то всегда думал, что это старшие должны заботиться о своих младших.       – Хи-хи, а тебе идет… – она сказала это, пока я продолжал гладить ее по голове, но до меня так и не дошло, о чем она говорит.       – Что «идет»?       – Роль «старшего братика»! Думаю, что Люмин очень повезло.       Я ведь сейчас не слишком сильно покраснел? Хотя, что-то я не уверен, что мог так легко согласиться сейчас с «Нахидой». Ведь если я и впрямь такой хороший брат, то почему никак не могу достучаться даже до собственной сестры-близнеца? Но, тем не менее, я все равно был благодарен Бэрри за поддержку.       Но довольно внезапно она стряхнула мою руку, чтобы посмотреть на настенные часы. Часики неустанно тикали, а я только сейчас заметил, что никого кроме нас двоих в библиотеке больше не было. Медленно, но верно, приближался назначенный час второго экзамена, а вместе с ним, я все чаще задавал себе один интересный вопрос: быть может, мне и самому стоит «проявить» себя, как это сделала Люмин? Очень уж хотелось увидеть, как челюсти моих друзей дружно падают на пол… Ну, ладно, что-то я совсем замечтался, да?       – Что же, нам пора выдвигаться, да?       – Именно так. Надо будет не забыть закатить пирушку, когда пройдем второй экзамен.       – Чур сладости выбираю я! – весьма оптимистично прокричала маленькая Бэрри, из-за чего мне захотелось посмеяться, вот только… Только по спине у меня почему-то прошелся какой-то странный холодок, который мне очень не понравился…