Глава девятнадцатая – решительные меры

      Начались первые дни весны, и вместе с ними хлопья снега превратились в капли дождя. В целом, хоть погода и была довольно солнечной, мало кто ей радовался. Ну, еще бы, а много ли вы видели тех, кто радуется весенней сырости?       Как я и говорил, пропажа Бэрри очень быстро изменила настроение всех учащихся. Уже через пару дней до всех дошло, что «сеть Акаши», которая резко перестала функционировать, была как-то связана с нашей маленькой мисс. И с каждым днем, пока «Сеть» не отвечала, росла и паника среди учеников. Совсем скоро они смиряться с тем, что их спасительница – маленькая «Нахида» – пропала из их жизни навсегда. Вот только, сможет ли одно лишь знание правды их успокоить? Думаю, что напротив: теперь упадок школьного настроения останется среди учащихся до самого конца «Естественного отбора».       С тех пор прошла уже почти неделя, и со дня на день нам должны были объявить наш следующий экзамен. Снова начнется драка за место под солнцем, которая приведет к целой волне исключений, ну а я… В этот раз, я буду лишь наблюдать за этим, нацепив на себя настолько безразличную маску, насколько я вообще был способен на безразличие.       Часики в школьном коридоре тикали, что слегка раздражало, но я утешал себя тем, что совсем скоро это должно было закончиться. Ведя переписку в телефоне, я периодически оглядывался на улицу, чтобы насладиться видом весеннего солнца, затем я переводил взгляд на коридор, чтобы высмотреть свою цель, а после вновь возвращался к экрану телефона. Этот круг бесполезных действий я повторил сотню или даже несколько сотен раз, но совсем скоро мое ожидание прекратиться. Почему? Да потому что школьный звонок уже прозвенел, а значит, будь ты учитель или самый обычный студент – ты вернешься в свой класс, чтобы приступить к занятиям.       «Он всегда проходит здесь после обеда… Задерживается на пять минут, потому что не любит торопиться в столовой… Затем он идет в класс и извиняется перед учителем, а тот благополучно прощает его…» – периодически мои глаза устремлялись вперед, чтобы посмотреть на дверь, в которую сам я никогда не захожу – школьный женский туалет. – «Что ни говори, а иногда пунктуальность играет с нами злую шутку. Особенно если превращается в предсказуемость…».       Меня словно услышали с самого верха. Стоило мне лишь подумать о своей «цели», как она тут же появилась в поле зрения. Это был ученик из выпускного класса, имеющий довольно банальную внешность: среднее телосложение, рост лишь на полголовы выше моего, растрепанные русые волосы, а еще очки с темной оправой. Кажется, его звали Конрадом, но я не был знаком с ним лично, так что эту информацию мне пришлось узнавать через Скара. Сейчас Конрад со спокойным шагом направлялся вперед, даже не смотря в мою сторону, но я готов зуб поставить, что скоро это измениться…       Оставалось от пяти до семи шагов, когда я оторвался от подоконника, чтобы начать двигаться наперерез этому выпускнику. Когда он понял, что может врезаться в меня, то сделал шаг в сторону, чтобы обойти возникшее препятствие, но я тут же ему ответил, и сделал шаг в ту же сторону. После этого даже дураку станет ясно, что я специально встал у него на пути, тем более, что я не особо-то и скрывался: мои янтарные холодные глаза смотрели прямо в его карие.       – Поговорим? – спросил я с тем же безразличием, которое показывал всем и каждому все последние дни.       – Прошу прощения?       Естественно, после моего «выхода» его бровь с удивлением изогнулась. Я даже не уверен, что он знал обо мне хоть что-то, кроме моего имени, а теперь выходило так, что я сваливаюсь на него как снег в середине лета. Впрочем, сейчас это все было не важно, потому что я вообще не собирался объяснять ему, зачем он мне сдался. Точнее говоря, я не собирался делать этого именно сейчас.       К этому моменту для нашего дорогого Конрада уже все было кончено: сзади послышался звук спокойных, но уверенных шагов, и когда выпускник обернулся, то с еще большим удивлением заметил, как за его спиной вырос силуэт одного невысокого юноши. Скар выглядел непринужденно и расслабленно, разве что улыбка его выбивалась из образа – он смотрел на Конрада с некой хищной насмешкой, как хищник на загнанную добычу. И не зря, ведь теперь для старшеклассника все пути отступления были закрыты.       Осознавая, что все происходящее уже никак не назовешь простым совпадением, наш сегодняшний гость насторожился. Довольно естественная реакция, если тебя окружают с двух сторон. Когда Конрад оторвал глаза от Скара, то тут же вернулся ко мне, чтобы прояснить ситуацию. Не могу его винить, ведь сам я вел бы себя точно так же… Да, все мы до последнего пытаемся разрешить ситуацию миром, когда нас загоняют в ловушку.       – Парни, вам чего? Вообще-то, я на урок спешу…       Какая жалость! Он все еще не понимал происходящего, и потому пытался вникнуть в ситуацию. К сожалению, как я и сказал, я совершенно не собирался отвечать на его вопросы. Вместо этого, глаза мои уже обратились за плечо этого парня, прямиком на «Скарамуччу».       – Это он? – спокойно спросил я, на что получил уверенный кивок.       – Муалани его так точно описала, что даже я не мог ошибиться.       Пускай и всего на мгновение, но я успел заметить, как карие глаза обратились в приступ испуга, словно где-то в самой их глубине пробудился животный страх. Его реакция меня не волновала, я остановил его не ради того, чтобы провоцировать парня на эмоции. Пока он метал свою голову от Скара ко мне, то сам я блуждал взглядом по потолку. Вообще-то, пока я стоял здесь и ждал Конрада, то успел сделать это уже несколько раз, но мне хотелось подстраховаться: нужно было убедиться в том, что в этом коридоре нет видеокамер, которые могли нас увидеть. Это был единственный участок в привычном маршруте Конрада, когда мы могли поговорить с ним без лишних глаз. Напоследок, перед тем как начать, я еще раз посмотрел на дверь женского туалета, а затем…       – Ребята, что вам надо, а?? Я что-то вас не пони… Агх!!! – договорить он так и не смог, потому что воздух его покинул.       Я шагнул вперед, а вместе с тем очень резко и сильно ударил этого парня прямиком в сплетение. Нужно было ударить именно туда, чтобы лишить его возможности закричать, а заодно и сил на дальнейшее сопротивление. Разумеется, что для последнего было мало одного удара, а потому, когда Конрад попытался выпрямиться, то я ударил его еще раз, чтобы «согнуть» противника пополам.       – Тише… Спокойнее. Нам же не надо, чтобы сюда примчалась целая толпа учителей, так?       – Ч… что вы… – ему мешало говорить не только отсутствие воздуха, но и банальный шок.       Скар, похоже, не собирался уповать на удачу. В тот же миг, когда Конрад предпринял слабые попытки заговорить, а заодно и выпрямиться, то нога моего «напарника» с силой ударила выпускника по коленной чашечке, чтобы лишить его равновесия. Вместе с тем, Скар обрушил на его спину удар локтем, который еще сильнее выбил дух из тела старшеклассника.       – У-м-м… – издал он болезненное мычание, когда его ноги окончательно подкосились, и он упал на колени передо мной.       Теперь от меня требовалось лишь внести последние штрихи. Едва Конрад оказался на коленях, как я схватил его за плечи, а после нанес мощный удар коленом, чтобы довести оппонента до состояния полуобморока. Это можно было назвать успехом, ведь сразу после этого выпускник упал на бок, не произнося ни звука.       Когда мы совершили наш небольшой триумф, то уже через секунду приоткрылась дверь, ведущая в женский туалет. Из возникшей щели тут же высунулась светловолосая голова моей сестры – Люмин. Она проявляла максимальную осторожность, и потому несколько раз оглянулась по сторонам, прежде чем помахала нам рукой. Это можно было расценивать как немой сигнал «Заносите».       – Бери за ноги, а я возьму руки, – скомандовал я, и к моему счастью, на лице Скара не было даже намека на спор. Он тут же подбежал к ногам старшеклассника, чтобы мы с ним дружно смогли затащить эту тушу в «логово» Люмин.       – Черт, что он вообще ест?? Вроде дохляк, а такой тяжелый… – наверное, Скар хотел услышать мое мнение, но Люмин тут же зашипела на него, пока сама так и продолжала смотреть по сторонам.       – Хватит болтать! Тащи быстрее, пока тут случайные прохожие не объявились…       И мы без лишних слов выполнили ее небольшую просьбу. Как только тело Конрада оказалось там, куда он явно не планировал сегодня заходить – в женском туалете – то Люмин закрыла за нами дверь, но перед этим повесила на нее табличку, на которой жирными буквами было написано лишь два слова: «ВЕДЕТСЯ УБОРКА».       Нам пришлось подождать еще около минуты, прежде чем Конрад начал приходить в себя. И даже сейчас мы не были готовы к тому, чтобы отвечать на его вопросы. Спросите, чего мы тогда вообще ждали? Что же, в таких ситуациях всегда надо сначала показать собеседнику, что ты не шутишь…       – Уроды… Да кто вы?? И что вам вообще…       Уже во второй раз он не смог озвучить свой вопрос. Едва Конрад начал подниматься, как Скар с разбегу ударил его в живот, а затем еще один раз по груди, чтобы наш «гость» окончательно упал на спину. Мы со Скаром не собирались медлить, и потому всего за пару секунд взяли этого парня под руки, а после прижали к самой дальней стене, вблизи от батареи.       Люмин тоже не собиралась оставаться безучастной. Хоть она и повесила табличку, но рисковать ей все равно не хотелось, и потому она закрыла входную дверь на ключ (понятия не имею, где она его взяла). Сразу после этого, сестрица повернулась обратно к нам, демонстрируя воистину радостную улыбку. Должен признать, что это был первый раз, когда ее улыбка вызывала страх даже у меня – ее брата близнеца.       – Скар, будь добр – свяжи ему руки ремнем, да покрепче, – удивила меня не сама ее просьба, а скорее то, что Скар подчинился ей без всяких колебаний. Хотя, я все равно смог заметить, как на его лице пробежала тень недовольства.       Думаю, что к этому моменту Конрад уже окончательно смирился со своим положением, хотя и не избавился от наплывшей ярости. Сейчас ему было куда проще вытерпеть эти унижения, а затем сломить нас угрозами, чем справиться с тремя противниками в тесном помещении. Именно этим он и занялся, только сначала выплюнул на обувь Скара те сгустки крови, что скопились у него во рту.       – Вы что… Думаете, вам это спустят?? Да вас же исключат уже завтра… – его слова звучали грозно, но Скар от них заулыбался еще сильнее. Это побудило его к тому, что теперь он с двойным усердием связывал Конраду руки.       – О-о-о! Да я прямо дрожу от страха, после твоих слов… – сказал он, но сам повернулся ко мне, чтобы продемонстрировать свою издевательскую улыбку. Я едва сдержался от того, чтобы ответить ему тем же. – Жаль ты даже не представляешь, как много насилия осталось безнаказанным в стенах этой школы.       После этого Конрад в последний раз попытался дернуться в сторону Скара, но добился лишь того, что мой напарник схватил его за волосы и больно оттянул назад. А что до меня, то я просто стоял и смотрел за этим так, как это делал любой хулиган: держа руки в карманах, без единого намека на жалость или волнение. Я медленно нагнулся, чтобы подобрать с пола очки, которые слетели с Конрада, а после, благополучно надел их обратно на своего хозяина. Это не уняло его злости, но теперь он хотя бы перестал лишний раз брыкаться.       И вот, только теперь, как я считаю, мы могли начать разговаривать. В коричневых глазах читалась лишь чистая ненависть, на которую я отвечал хладнокровным равнодушием. Это говорило о том, что бесполезно пытаться напугать меня или склонить к переговорам. Я хотел, чтобы мой «собеседник» понимал это.       – Ведете себя, как бесстыжие отморозки. Что вам нужно?       – Ну, так-то оно так, но дети вообще существа самые жестокие. А знаешь почему? Потому что моральных граней между добром и злом в них еще не выточено, – Скар выдвинул интересную истину, но я был вынужден его прервать, ведь время и впрямь не было на нашей стороне.       – Во время первого экзамена, ты был одним из тех, кто распространял ложную информацию… – все еще холодно, но в то же время твердо высказал я, и этого с лихвой хватило, чтобы поубавить огня в глазах этого выпускника. Теперь он понимал, кто мы и для чего схватили его. – Даже не сомневайся, нам известно, что ты сделал это по приказу Дотторе.       Вообще-то, этот вопрос и раньше возникал в моей голове, но до этого у меня было не так много поводов, чтобы в этом разобраться. Теперь же, когда ситуация изменилась, то мне пришлось несколько часов разговаривать с Ситлали, чтобы она в подробностях рассказала мне о том, как выглядели те люди, что сеяли смуту перед первым экзаменом. Кто-то помогал Дотторе и Тарталье сеять разногласия, и это точно были ученики из самых разных классов. Далее, дело оставалось за малым: нужно было лишь выбрать того, кто был наиболее уязвим для атаки. Проследить за ним, выявить его слабые места, изучить привычки и повадки – на все это у нас ушло несколько долгих дней.       Упоминание об этом заставило Конрада заволноваться, я видел это по его глазам, которые теперь отчаянно искали предмет, за который можно было бы ухватиться. Очевидно, что он будет отнекиваться, будет все отрицать, ведь кроме личных догадок, у нас не было ничего против их шайки.       – За все годы, что Дотторе здесь учился, то он успел завести знакомых из самых разных кругов школы. Не сомневаюсь, что у него и своя «сеть» имеется. И в этой самой сети ты – единственный человек, не считая Тартальи, кто распространял дезинформацию среди старшеклассников.       – Дотторе общается лишь с Тартальей и Келли, до меня ему дела нет. Так что я в ваши разборки лезть не собираюсь. Развяжите меня, и я забуду обо всем, что сейчас было.       «Как и думал, просто так рассказывать не собирается…» – мне очень хотелось шлепнуть себя по лбу, будто вновь я вынужден заниматься не самым любимым своим занятием.       И почему только каждый железно верит, что у него получится не сломаться? Если бы все умели трезво оценивать ситуацию, то вести «переговоры» было бы куда легче. Конрад не был настроен на то, чтобы выдавать своего хозяина, но и я не был настолько наивен, чтобы верить в его оправдания.       В моих глазах угасли любые намеки на сострадание, хотя и до этого их было мало. Голос стал еще мертвее, чем был до этого, и теперь я смотрел на Конрада так, будто сама его жизнь была для меня не дороже, чем отходы в трубах этого самого туалета.       – И в самом деле? Тогда ясно…       Моя нога сделала шаг вперед, оказываясь ровно между ног сидящего Конрада, что все еще был прижат к стене. Раньше он пытался не встречаться со мной глазами, но теперь следил за ними не отрываясь: думаю, его напугало то, с каким «мертвым» взглядом я на него смотрел. А пока он придавался испугу, то моя рука уже вытащила телефон из бокового кармана, направляя камеру прямо на моего «пленника».       – И чего ты задумал??       – Хочу сделать запись всего того, что мы тут с тобой сделаем. Думаю, в интернете это оценят… – любой здравомыслящий человек сейчас не стал бы сомневаться в том, что я не шучу, настолько непринужденным был мой голос. И, тем не менее, у Конрада были причины, чтобы не верить в мои угрозы. Он продолжал отыгрывать спокойствие, будто бы точно знал, что бояться ему здесь нечего.       – Шутишь что ли? Тебя ведь тогда точно исключат. В чем тогда смысл…       – Не спорю, так оно и будет. Вот только и ты не сможешь от этого отмыться, верно? Особенно если учесть, что уже через несколько месяцев тебе поступать в колледж… – и вновь в глазах выпускника пробежала искра, в которой я легко узнал страх. Зацепившись за эту слабость, я ни за что не собирался отпускать свою добычу. – Вот потеха-то будет, да? Ты заходишь в свой новый «класс», а там ученики как раз смотрят познавательное видео о том, как мы опускаем твою голову в сартир.       Он смотрел на меня как на самого настоящего безумца. А впрочем, кто я такой, если не безумец? Я собирался угрожать выпускнику школы, которому было достаточно лишь шепнуть дисциплинарному комитету, чтобы меня исключить. Проще говоря, я играл ва-банк, и рисковал не только своим будущим, но еще и без зазрения совести втягивал в это Скара и даже родную сестру.       Но Конраду едва ли было дело до моей участи, когда на кону стояла его собственная. Какая разница, что будет со мной и моими друзьями, когда он итак больше не увидит наших лиц уже через несколько месяцев? Если я успею испортить ему жизнь до того, как он выпустится из школы, то все остальное уже не будет иметь смысла. Именно об этом говорил тот страх, который сейчас блуждал в глазах Конрада.       Осознавая, чем именно может закончиться сегодняшний день, этот парень даже приоткрыл рот от шока. Теперь он не был способен отвести от меня глаза, словно до последнего хотел увидеть в моем лице надежду: он хотел надеяться на то, что я сейчас блефую. И именно тогда шаг вперед сделала Люмин, которая не имела настолько холодных глаз.       – Мы просто хотим знать, кто еще отчитывается перед Дотторе. Нам нужны имена всех, а также номера классов, в которых они числятся. Расскажи об этом и тогда…       – Не в курсе я об этом! Вы просто зря тратите на меня свое время.       Странно, но по какой-то причине я был готов ему поверить. Его слова казались самой настоящей ложью, но вот лицо буквально кричало о выразительности. Такие эмоции невозможно подделать, не обладая подготовкой актеров, вроде наших ребят из драмкружка. И, тем не менее…       – Знаешь, вообще-то, я человек не расположенный к мести, – моя нога сделала еще полшага вперед, практически наступая на паховую зону этого парня. – Но я с радостью отпинаю тебя, когда вспомню, что вы сделали с Бэрри.       – Да я понятия не имею, о чем вы! И причем тут вообще ваша Бэрри?!       – Врешь! – в конце концов, даже Люмин начала повышать голос. – Дотторе всегда заранее узнает о том, что происходит в группах самых разных учеников! Как ты объяснишь его излишнюю осведомленность?!       – Это правда! Он не говорит нам…       Но весьма резко этот парень остановился, словно что-то заставило его прикусить язык. Я видел, как тяжело ему говорить о том, что он собирался сказать, будто ему и вовсе не хотелось лезть во все это. А потому, я приостановил Люмин в ее высказываниях, чтобы дать нашему «гостю» чуть больше решимости. В конце концов, не прошло и полминуты, как голос старшеклассника стал вялым и расслабленным.       – Без понятия, как много у него помощников, но он не позволял нам общаться друг с другом. Дотторе всегда был главным осведомителем для руководства школы, но чтобы знать обо всем происходящем – ему были нужны лишние фигуры на доске.       – И ты стал одной из таких фигур? Чем же таким он вас заманил? – быть может, это было глупо спрашивать, но мне и в самом деле было интересно узнать об этом.       – Можете назвать это простыми связями. Если Дотторе в хороших ладах с директрисой, то в наших интересах ему помогать, чтобы получить самые лучшие рекомендации от школы. Вы ведь и сами выпускаетесь через год! Вы должны понимать, что каждому охота ступить лишь на тот путь, о котором он мечтает…       Даже Скар не смел ничего сказать на это. Мое холодное выражение лица никуда меня не покинуло, но теперь я не мог продолжать. Думаю и Люмин испытывала что-то подобное, ведь не зря ее глаза были переполнены дешевой жалостью. Кулак сам собой сжался, когда я вдруг осознал, что большего добиться не смогу. Очередная ниточка, которая привела нас в никуда… Или же нет?       – Нам нужно больше информации, – подытожила Люмин, словно совсем позабыв, что Конрад все еще находится среди нас. – Пока мы не знаем, сколько глаз и ушей у нашего противника, то он так и будет опережать нас на шаг.       Вне сомнений, Люмин обращалась ко мне, но сам я не соизволил ответить ей тем же. Своими глазами мне было куда интереснее изучать лицо Конрада, который все еще смотрел на меня, словно лишь я один решал его судьбу. Так прошла еще одна минута, пока я окончательно не убедился в том, что слушать этого парня – это просто смертная тоска. Никогда в жизни не встречал наиболее скучного типа.       – Это не имеет значения. Я уже предпринял для этого меры… – отвечая на слова Люмин, я также обращался и к нашему «пленнику». Так я пытался донести до него, что он совершил чудовищную ошибку в самом начале, когда начал работать с Дотторе. – Скар, развяжи его. Нам и в самом деле нельзя терять здесь времени.       Наверное, за всю свою жизнь, этот парень еще ни разу не показывал такого удивления на лице. Мне было плевать, что он расскажет или не расскажет учителям. Самое главное – чтобы он рассказал об этом «Доктору» и его маленькой компании. Именно так мы и ушли, словно никогда и не появлялись в жизни Конрада.       На обратном пути, когда мы все же соизволили покинуть женский туалет, то наша троица шла с видом абсолютной обыденности. Наверное, с виду нас можно было назвать самыми обычными школьниками, а никак не бандой «отморозков», в которых мы превратились на последние полчаса. Волновало ли меня это? Ни капли! Думаю, я вообще отбросил любое чувство волнения, сразу после исключения Бэрри.       – Так все-таки, каков наш следующий шаг? Как ни посмотри, а мы так ничего и не узнали, – Люмин вновь подняла эту тему, с любопытством заглядываясь на потолок. Ей что, и в самом деле хотелось меня допрашивать, пока мы идем вдоль школьных стен?!       Но, так или иначе, я все равно собирался ответить на этот вопрос, даже если бы Люмин и вовсе его не задала. В каком-то смысле я не врал, и все необходимые меры были уже предприняты. Теперь, когда с нашей «маленькой разведкой» было закончено, то я еще раз прокрутил в голове алгоритм действий, чтобы ни в чем не запутаться.       – Следующим шагом, нам нужно попасть в учительскую, – сказал я так, словно речь шла о школьной столовой.       Нутром я чувствовал, что теперь даже Скар не мог оставить свой взгляд равнодушным. Это звучало как очередное безумие, но в последнее время я вообще перестал верить в эффективность адекватных методов. А вот Люмин, похоже, все устраивало: она совсем не волновалась о том, что я практически намеревался совершить самое настоящее преступление. Во всяком случае, об этом говорил ее до крайности беззаботный вид.       – То есть, ты хочешь, чтобы я достала ключи?       – Лишь в крайнем случае. Думаю, я смогу уговорить Мавуику, чтобы она нам помогла, но если она не согласиться, то мы должны быть готовы действовать сами.       – А до этого?       – Просто продолжай следить за ситуацией.       Далее мы шагали молча, но я чувствовал, как теперь изменилось настроение Люмин, сразу же после моих слов. Не знаю, что ее так взбодрило, но теперь она казалась мне самым счастливым человеком на земле. Края ее губ так и дергались к верху, а свое женское хихиканье она так и вовсе не скрывала.       – Ну, и что такого веселого я сказал? – задал я вдруг вопрос, когда мы дошли до коридорной развилки и остановились.       – Да ничего, просто радуюсь, что теперь ты стал серьезным, братец.       – Ты поэтому так часто стала притворяться дурочкой? Хочешь, чтобы за тебя делали всю работу? – не знаю, что именно в моих словах показалось ей смешным, но сестрица в тот же момент рассмеялась от всей души. С каждым днем я все меньше верил, что мы с этой ненормальной – родственники…       – Ладно-ладно, но все же мне будет легче, если ты полностью расскажешь свой план. Не хочешь поделиться своими задумками?       У меня не было причин скрывать своих задумок. Я понимал, что Люмин – та самая, которой она теперь стала – никогда не скажет ничего против. Моя сестра пойдет на все, чтобы устранить Дотторе, я чувствовал это по ее взгляду. И потому, когда я начал поэтапно вводить ее в курс дела, то на ее лице не дрогнуло ни одного мускула. Точнее, не дрогнуло в самом начале, а вот в конце даже радость окончательно ее покинула.       На лицо Скара я не смотрел вообще. Наверное, мне не хотелось увидеть его разочарования, или же я просто боялся того, что он мог мне сказать. Конечно, он и сам был из тех, кто не брезгует подлостью, но эта «подлость» всегда касалась лишь его собственных противников. Скар совершенно иначе смотрел на вещи, когда требовалось подставить своего собственного союзника. Да что уж там, даже сама Люмин не торопилась отвечать, когда я закончил свой небольшой рассказ.       – Значит, вот как все будет происходить… – удивительно, но она стояла с таким лицом, будто мы говорили о рецепте для ужина. Эта задумчивость могла и напугать, но именно это и говорило о том, что Люмин сомневается в моем плане. – И ты готов на это пойти? Вот так просто?       – А что, есть повод отказываться?       – Но ведь это же… – впервые за очень долгое время Люмин демонстрировала то, что можно отдаленно принять за сомнения. Я ее не виню, но если уж даже она была готова одуматься – значит, я и в самом деле был тем еще «злодеем». – Ты же понимаешь, что это самое настоящее предательство? Если пойдешь на это… Ты же не «отмоешься» до самого конца школы.       – Отчаянные времена порождают отчаянных людей. А отчаянные люди, как известно, всегда готовы на решительные меры.       Я довольно легко пожал плечами, пока говорил эту небольшую речь. Люмин не стала возражать или отговаривать, ведь как я и сказал – она и сама готова идти до самого конца. И вновь я подловил себя на мысли, что почему-то стыжусь посмотреть в глаза Скара, словно… Словно его мнение и в самом деле начало иметь какую-то цену для меня. Сума сойти можно! Я и в самом деле волнуюсь, как отреагирует на мой план тот, кто еще год назад был самым проблематичным учеником школы?!       – Ладно. Тогда, получается, что мы ждем вечера?       – Да. А перед этим, мы должны как следует…       Но я совсем позабыл о том, что хотел сказать. Пока я болтал с Люмин, то мне постоянно приходилось оглядываться назад, и потому я частенько не смотрел за тем, что ждало меня впереди. Так уж вышло, что заворачивая на лестницу, я даже не заметил, как по этой самой лестнице уже спускалась парочка девиц моего роста. Но и они тоже хороши: обе так активно болтали, что одна из них не заметила моего появления, из-за чего наши лбы столкнулись.       – Ау!! Эй, ты что себе еще позволяешь?! Смотреть надо на… на дорогу…       С каждым словом ее тон становился все тише и тише, потому что дыхание перехватывало все сильнее. И по итогу мы дошли до того, что эта самая девица застыла на месте, не в силах пошевелиться или оторвать от меня глаза. С лица Фурины никак не желала сходить смесь радости и страха, словно она просто не знала, как ей нужно реагировать на столь внезапную встречу.       Одна секунда шла за другой, а мы с Фуриной так и не набрались сил, чтобы хоть немного пошевелиться. Думаю, мы бы так и простояли в полуметре друг от друга до самого вечера, если бы глаза наших друзей не начали с любопытством оценивать наше поведение. Что заинтересованная Люмин, что оптимистичная Ху Тао – обе они не знали о том, в каком положении мы с Фуриной оказались. Разумеется, Ху Тао еще могла что-то знать, но что-то подсказывало мне, что Фурина поступила точно так же, как сделал я – не нашла в себе смелости, чтобы хоть кому-то рассказать о нашей ссоре.       Хоть прошла уже целая неделя, мы с Фуриной так и не смогли поговорить. В те редкие моменты, когда наши тела оказывались близко друг к другу, то у каждого из нас резко начинала работать память, и так мы вспоминали о каких-то неотложных делах. Мне было нехорошо от всего этого, и я уже не единожды ругал себя за эту слабость, но все равно никак не мог взять себя в руки. Скар был единственным, кто знал о моей ссоре с Фуриной, но большую часть времени предпочитал молчать. Исключением был лишь один раз, когда Скар недвусмысленно намекнул мне, что с таким отношением мне будет легче просто расстаться с Фуриной. Хотя, наверное, прямо сейчас я неправильно выражаюсь: скорее Скар задавал мне вопрос, не хочу ли я бросить Фурину, раз уж теперь мы не можем разговаривать. Тогда, уняв лишние эмоции, я попытался обдумать слова «Скарамуччи», но пришел к выводу, что такого исхода я просто не хочу, да и не могу на него пойти. Да, мы с Фуриной поругались, но никакая ссора не сможет заставить меня от нее отказаться. Так что мне остается лишь ждать, а заодно собираться с силами для важного разговора.       Но лучше нам вернуться к настоящему. Пока Люмин по очереди осматривала меня и Фурину, сами мы просто застыли с разинутыми ртами. В последние дни я мало что чувствовал по отношению к людям, но в этот миг внутри меня словно что-то дернулось. Сердце болезненно екнуло, а пальцы задрожали, в то время как язык, напротив – онемел. Мне очень хотелось произнести имя своей девушки, и я готов поклясться в том, что сейчас она сама этого желала, только вот обстановка словно не располагала ко всему этому.       – Чего это ты застыл, Итэр? – деловито спросила Ху Тао, которая выглядела намного радостнее самой Фурины. Думаю, Ху Тао вообще была единственной, кто смог сохранить свою прежнюю улыбку с начала экзаменов.       – И в самом деле, вы что, давно не виделись?       – Не болтай ерунды. Ты ведь знаешь, что в последнее время я занят до поздней ночи, вот и не было времени для встреч. Так ведь, Фурина? – отвечая на вопрос сестры, я попытался сделать свое лицо максимально беззаботным, и даже попробовал добиться того же от Фурины. К сожалению, именно в этот момент ее мастерство дало сбой.       – Д-да… Именно так и есть! В последнее время даже по телефону нет времени говорить! Того и гляди, скоро забуду, как выглядит мой собственный парень! Забавно, да?       Как по мне – слишком дешевая попытка. Она попыталась придать юмора своим собственным словам, чтобы это выглядело убедительнее, но по итогу стало еще хуже. Лицом-то Фурина не показывала фальшивых эмоций, она улыбалась и хихикала, но Люмин все равно наблюдала за происходящим с нотой недоверия.       «Даже не надейся, что сможешь что-то вынюхать, сестренка» – твердо решил я, словно отключив все лишние эмоции по нажатию кнопки.       Я не имел абсолютно ни единого желания, чтобы Люмин узнавала детали моих личных проблем. В последнее время она итак была сама не своя, и кто знает, что она выкинет, если получит в руки подобную информацию. В конце концов, год назад она уже пыталась использовать Фурину, когда хотела устранить Скара, который представлял для меня угрозу. Так была ли гарантия, что она не учинит чего-то подобного еще раз?       Как бы странно это ни звучало, но на помощь мне пришла Ху Тао. Все также переполняемая оптимизмом, она внезапно схватила за руку мою сестру, из-за чего последняя даже испугалась. Это можно было назвать успехом, ибо мысли моей сестры моментально перевелись на юную госпожу Тао.       – Кстати говоря! – Ху Тао выглядела как человек, который задумал какую-то глупую шутку, и теперь злорадствует оттого, что у Люмин просто нет выбора, кроме как вытерпеть ее. – Люмин, тебя тут Чжун Ли искал! Попросил меня притащить тебя к нему на ковер.       – Ась??? Это еще зачем?! – не думаю, что Люмин было дело до приказов мистера Ли, но нежданные сюрпризы ей точно были не по душе.       – Да кто его знает? Но уверена, что нам будет весело! В общем, хватит болтать! Надеюсь, он сообщит нам, что твоя семья решила заказать у моих родителей наши услуги!       – Чего…       – Нет времени! Побежали!       Клянусь богом, когда Ху Тао уже убегала от нас, то совершенно точно подмигнула мне! В общем, думаю, что историю нашей «ссоры» все-таки знало чуть больше людей, чем я ожидал. Злился ли я за это на Фурину? На самом деле – нет. Если она, наконец-то решилась на то, чтобы начать открываться людям, а заодно поделилась проблемами с Ху Тао или Шарлоттой, то быть может, это пойдет ей на пользу? Ей нужны были друзья; нужны те, кто станет ее опорой для таких времен, когда ее парень отсутствует. Если я не в состоянии ей помочь, то пускай за ней приглядывают хотя бы ее подруги.       – Ну… Эм… – повисла тишина, в которой я отводил взгляд от красивого женского лица. Да и это самое лицо тоже никак не желало повернуться ко мне. Нет, так точно не пойдет! Нужно было что-то сказать, пока Фурина окончательно не разочаровалась в моей решимости. – Как проходит подготовка к экзаменам?       «Идиот, о чем ты вообще спрашиваешь?? Очевидно же, что она не захочет о них говорить, если из-за них мы и перестали разговаривать» – от досады я был готов прикусить язык, но голос Фурины, полный радости и доброты, смог меня взбодрить. Правда, совсем ненадолго.       – Нормально. Конечно, после закрытия «сети Акаши» стало трудно готовиться, но Шарлотта активно мне помогает, – на одно мгновение голос Фурины надорвался, когда она вспомнила об уходе Бэрри, но затем к ней тут же вернулась улыбка. – Впрочем, сейчас экзамены это последнее, чем заняты мои мысли. Сам ведь понимаешь, что у нас на кону…       А вот и нет, я совершенно не понимал, и это стало моей очередной ошибкой… Не успев вовремя сообразить, что сейчас лучше ничего не говорить, я отразил на лице именно то, что было внутри меня – чувство непонимания и недоумения. С каждым словом Фурины у меня изгибалась бровь, словно меня разыгрывают.       – Ты сейчас о чем?       – То есть, как это о чем? Шутишь что ли? – Фурина еще не понимала этого, и потому ее улыбка все так и оставалась при ней. – Сам ведь столько планов составил на школьную поездку.       Когда я, наконец, понял, о чем именно она говорила, то сердце мое вновь упало. Фурина уже очень давно мечтала о школьной поездке; мечтала о том дне, когда мы вместе отправимся на курортные острова, чтобы запомнить это время на всю жизнь. Она была мечтательницей, и потому давно решила, что эта самая поездка станет для нас максимально романтичной. До начала экзаменов я обещал ей, что выполню любую ее прихоть, и потому уделю ей все свободное время. Но с тех самых пор…       Глаза мои потупились, и именно тогда до Фурины дошло, что я и в самом деле не понимал ее слов. Именно тогда ее улыбка начала меркнуть, потому что она в очередной раз убедилась: я изменился, и мои изменения уводили меня все дальше от нее.       – Подожди… Так ты и в самом деле забыл?       Нет, это не было простым капризом, скорее уж у Фурины просто обрушились кое-какие надежды. Она никогда не могла разделить с друзьями счастливые времена, потому что никогда не имела настоящих друзей, а уж тем более – любимого парня. По этой причине Фурина ждала эту поездку почти так же, как маленькие дети ждут появления Санты Клауса в рождество. Думаю, ее грела та мысль, что я заинтересован во всех ее желаниях, или что я хотя бы дорожу ими.       На самом деле, я вовсе не забыл о школьной поездке. Она должна была начаться уже через несколько дней. Думаю, именно поэтому нам до сих пор не сказали условий и предмета для следующего экзамена: хотят дать нам небольшую передышку, но при этом не дарить лишнего времени на подготовку. Только беда в том, что мне была известна та правда, что была неведома самой Фурине – не будет никакой «школьной поездки». Во всяком случае, если мой план сработает так, как я этого хотел.       По этой причине я и потупил взгляд, ведь мне вовсе не хотелось рушить счастливые фантазии моей собственной девушки. А вот Фурина явно не смогла понять меня правильно: в ее глазах все выглядело так, словно я настолько забыл о ней, что уже и не помню про данное обещание. Наверное, всякой девушке станет обидно от подобного, особенно если она так тщательно планировала эту долгожданную поездку.       Думаю, что единственным человеком, который в этой ситуации вел себя благоразумно, был Скар. В этой гнетущей тишине он уже успел убедиться, что просто стоять и слушать разборки влюбленной парочки – это довольно скучное занятие. Явно ощущая себя лишним в этой обстановке, он с довольно скучным видом устремился к лесенке за спиной Фурины, но перед этим не забыл послать мне зрительный сигнал, что дождется меня внизу.       – Ну-с, пожалуй, я пойду. Еще не хватало стать свидетелем мыльной оперы…       – Нет, ты зря уходишь, Скар, – решительный тон Фурины, который в один миг наполнил коридор, смог удивить даже самого Скара, что и заставило его остановиться. Теперь Фурина не отводила от меня глаз, и мне даже стало не по себе от ее тона. – Думаю, что когда Итэр «созреет» для разговора, то и сам сможет ко мне подойти. Мы ведь никогда не торопимся с такими вещами, верно? Тем более что дорога в мою комнату ему хорошо известна…       Что она имела в виду – сейчас я не мог до конца этого понять. Это была попытка подчинить меня? Встать на позицию выше? Или просто показать свою важность? Нет, Фурина частенько так притворялась на людях, но сейчас я не мог отделаться от чувства, что в ее словах был заложен какой-то другой смысл. Вот только какой?       Еще несколько долгих секунд морские глаза смотрели в мои янтарные, а затем, гордо выпрямившись и поправив школьную сумку, «Примадонна» двинулась дальше, в ту же сторону, куда ушла Ху Тао с Люмин. Раздумывая над ее последними словами, мне оставалось только провожать ее в спину, пока она окончательно не скрылась от моих глаз. Теперь на лестнице остались только я и Скар, у которых не было причин задерживаться в таком месте, но меня словно покинули последние силы, чтобы сдвинуться с места.       Наверное, стоит отметить, что Скар так и продолжал терпеливо ждать моей реакции. У меня было такое чувство, что я для него какой-то объект для изучения, и потому ему нужно тщательно наблюдать за моим поведением. А иначе, зачем он вообще остался здесь? Впрочем, сейчас мне было не до этого. Уверен, я опять стал мрачнее тучи, ведь встреча с Фуриной не могла не напомнить мне о моих недавних провалах. Провалы в «сражениях», провалы на личном фронте, да даже провалы в семейном кругу – в последнее время таких поражений было уж слишком много. Будь я один, то легко бы пережил все это, но как показала практика, когда я совершаю ошибки, то за это могут расплачиваться невинные люди. И знали бы вы как меня раздражает такое положение вещей…       – Всех спасти не получится, как бы сильно ты не старался, – та легкость, с которой Скар это сказал, будто смогла меня поддеть. Мне претила мысль о том, что я не мог вести себя так же спокойно.       – А ты что, много об этом знаешь что ли??       Весьма резко и довольно громко. Мне очень хотелось огрызнуться, чтобы он перестал лезть мне в душу, хотя я и понимал, что этот парень был ни при чем в моих собственных проблемах. Ведь, как и сказал Дотторе, единственный, кого я могу обвинять – это я сам. Но, вопреки моим ожиданиям, Скар не стал отвечать на эту мимолетную грубость, если не считать легкого «хмыканья». Вместо насмехательства или ответной агрессии, этот парень принял довольно серьезный вид, из-за чего напомнил мне госпожу Эи.       – Я лишь пытаюсь донести, что невозможно победить везде и всюду. Если ты никогда не будешь проигрывать – то никогда не наберешься опыта. А если будешь мучить себя после каждого поражения, то упустишь возможность победить в наиболее важной битве.       Мне стало так любопытно, что даже глаза как-то сузились, когда я перевел взгляд на Скара. Раньше я этого не замечал, но вот сейчас… Взгляд «Сказителя» и в самом деле был очень похож на взгляд моей любимой наставницы, словно она была не только его опекуншей, но и самой настоящей матерью. В памяти всплыл момент, который произошел со мной год назад, когда я ездил на соревнования подруги: тогда, после боя Аяки, я винил себя за то, что не смог помочь ей победить, и Эи сказала мне похожие слова.       У меня никак не получалось понять, что же случилось с этим парнем? Почему он так сильно изменился всего за один год? И почему у меня такое чувство, что его мысли, которые блуждают в его голове – в корне отличаются от слов, которые он мне говорит? Скар словно всеми силами старается не выглядеть добрячком, но в действительности именно им и является.       – Тебе, наверное, противен тот план, что я задумал? – по итогу, я все же решился спросить о том, что давно нависло над моей душой.       – К чему такие бесполезные вопросы?       – Не поверишь, но мне захотелось узнать твое мнение.       Беру свои слова назад: он та еще заноза… Видели бы вы его лицо! Он всеми силами старался не расхохотаться на всю школу, настолько мои слова казались ему нелепыми. Но, по итогу, этот проблемный тип просто пожал плечами.       – Мне все равно, какие методы ты будешь использовать. Уже забыл? Я помогаю тебе только из-за шантажа твоей сестры, и не более того. Я не твой друг, так что не нужно волноваться из-за моего личного мнения. Просто делай так, как сам считаешь нужным.       И вновь я не мог не прищуриться. Снова Скар заявлял, что ему нет дела до меня, Люмин и всех остальных. Но у меня опять появилось такое ощущение, словно «Странник» пытался таким образом от чего-то отгородиться. И прекрасно это осознавая, он словно попытался поскорее перевести тему. Его руки потянулись вверх к потолку, как у сонного и уставшего человека, которого он пытался изобразить.       – Ох-х… Ладно, тогда мне стоит заняться своей работой, да?       – Просто проследи, чтобы этот пацан оказался в нужном для меня месте.       – Да понял я, не нужно повторять. Лучше скажи, мы и правда собираемся ограбить учительскую, если Мавуика не захочет помогать? – не знаю, на какой ответ он рассчитывал, но в его глазах я увидел азартный блеск, словно ему так и хотелось сыграть в игру на выживание.       – Это крайняя мера, только если не останется других вариантов.       – Тогда я надеюсь, что она не станет тебе помогать…       – А ты бы помог? Если бы от этого зависело благополучие твоих учеников.       – Пха! Я что, дурак? То, о чем ты ее попросишь – в лучшем случае грозит увольнением, а в худшем – судом, который оберет ее до последней нитки. На такое я не…       – Даже ради Эи?       Скар резко замолк, а его фиолетовые глаза уперлись в мои. Шли секунды, а я все сильнее ощущал, как сильно он жаждет моей смерти за подобный вопрос. Не хочется это признавать, но я был готов улыбнуться от мысли, что мне удалось поставить этого парня в тупик.

***

      В глубоком одиночестве, мое время тянулось до самого вечера. Солнце уже давно успело спрятаться за горизонт, а я так и продолжал сидеть на краю школьной крыши. Здесь было так спокойно и уютно, что я был готов просидеть здесь, даже если бы резко начался ливень. К счастью, погода была ко мне благосклонна: сегодня на небе не было ни единого облачка, а солнечные лучи еще никогда не казались мне такими приятными. Омрачало картину лишь то, что с приходом вечера поднялся ветер, так что теперь сидеть на крыше уже не было так уютно.       «А ведь если подумать, эта крыша стала моим личным убежищем…» – от этой небольшой иронии мне даже захотелось улыбнуться, только не от радости, а скорее от горечи.       В моей жизни бывало много разных периодов, и далеко не все можно было назвать хорошими. И каждый раз, когда я заходил в тупик, то все время приходил на эту крышу. Мне казалось, что хотя бы здесь я однажды смогу понять, как мыслил мой давний друг – Венти. Воспоминания о тех днях так сильно завлекли мое сознание, что я даже не услышал, как сзади меня приоткрылась дверь на крышу.       У вас может сложиться впечатление, словно эта крыша связана лишь с моими дурными воспоминаниями, но нет, здесь происходили и счастливые вещи. Именно сюда я приводил Кэ Цин во время одного из наших лучших свиданий. Именно здесь Фурина пообещала мне, что вдохнет смысл в мою жизнь, а затем у нас с ней случился… Впрочем, продолжение той истории уже было не для детей. Хах! А ведь Фурина тогда в шутку сказала, что я ухожу сюда, чтобы спрятаться от посторонних. Быть может, она была не так уж и далека от истины?       – Подвинься, я тоже присяду… – сказал женский голос, из-за которого я едва не сорвался с крыши.       Знаете, почему-то я начинаю думать, что именно девушки однажды станут причиной моей смерти. Эта девица была такой бесшумной, что я до последнего не ощущал ее присутствия, так что когда она ко мне обратилась – мне потребовалось призвать все свои силы, чтобы не дернуться вперед и не упасть вниз.       С другой стороны, хоть внутри меня и все перевернулось, внешне я почему-то оставался спокойным. Не было ни единой эмоции или даже намека на них, я просто перевел глаза, чтобы молча поприветствовать свою нежданную гостью – Ситлали. Не дожидаясь моего согласия, девушка присела рядом со мной, чтобы устремить свои глаза на сияние ночных звезд. Вновь никаких лишних слов или поучений, эта девушка просто решила сидеть рядом до тех пор, пока я сам не заговорю. И еще бы я молчал! Как вообще можно промолчать, когда кто-то объявляется при тебе настолько внезапно?!       – Ты что здесь делаешь? – можете мне поверить, я очень хотел прокричать эти слова как можно громче, но решил действовать спокойно, дабы не напугать глупую девицу.       – А что, уже нельзя прийти? Крыша-то все равно тебе не принадлежит.       – И то верно… – поразительно, но почему-то я легко с ней согласился, словно она присела не две секунды назад, а болтает со мной уже два долгих часа.       И вот они мы: парочка школьников, которых обязательно убьют учителя, если узнают о том, как мы сидели на самом краю смертельной опасности. Первое время я даже не смотрел в сторону Ситлали, предпочитая перебирать собственные мысли, чем следить за особой, с которой я почти не общался. Однако она продолжала молчать, и по итогу мое любопытство взяло верх – я посмотрел в сторону этой «Бабушки».       Поднявшийся ветер довольно эффектно поднимал ее волосы, а сама она смотрела на звезды так, будто меня здесь и вовсе не было. Ее легкомысленное болтание ногами, раскинутые назад руки, и даже блеск в глазах – все это кричало о том, что Ситлали и в самом деле любит наблюдать за ночным небом. Если честно, я внезапно захотел, чтобы вместо нее с таким лицом здесь сидела другая девушка, но поменять их местами было просто не в моей власти. А раз так, то буду обходиться тем что есть, дабы чувство одиночества окончательно не поглотило меня. В конце концов, все мы любим хоть иногда поболтать, верно?       – Как там Муалани? – я спросил именно о ней, так как знал: юной «девушке-акуле» было больнее всего, когда Качина покинула школу.       Это ведь нормально, что я ожидал увидеть в Ситлали чувство грусти? Вот только ее реакция была противоположной: эта «Бабуля» с легкостью пожала плечами, будто бы Муалани просто поранила коленку.       – А что с ней будет? Немного посидела, поплакала, помолчала… Никому из нас не под силу плакать бесконечно. Это как плюс, так и минус человеческой психики.       – Думаешь?       – Я думаю, что слезы – это лучшее лекарство от боли. Ну, быть может, кроме «кое-чего другого»…       Ее хитрый взгляд воистину мог меня напугать. Мне стало любопытно, неужели Ситлали и взаправду могла быть такой ярой любительницей алкоголя, да еще и в такие юные годы? Ох, не уверен, что когда-нибудь у меня будет повод спросить об этом прямо. К тому же, прямо сейчас я чувствовал, словно меня изо всех сил жалит совесть, которую я заглушал все последние дни. Мне казалось, что если я начну обходиться безжалостно с обидчиками Бэрри и Качины – то смогу заладить вину, и мне станет легче смотреть в глаза ученикам Мавуики. Но, как выяснилось, я только зря надеялся. Что толку от моей жестокости, если Муалани и в самом деле плакала так много, что даже Ситлали обратила на это внимание?       – Ситлали, скажи, разве ты не должна меня ненавидеть?       – Ого-о-о, – она протянула это так, словно была под действием… Впрочем, неважно. – Неужели молодежи стало интересно, что о них думает «Бабуля»?       – Слушай, сколько можно? Я ведь извинился за тот раз. Может, пора уже забыть?       – Хи-хи! Прости, не удержалась…       И вновь вернувшись к своей беззаботности, Ситлали опять устремила взгляд к звездам. Да что такого она вообще в них видела?! Эта девчонка никогда не будет мне понятна.       – Забавный парадокс получается, да? Люди бояться смерти, но искренне желают ее, когда в жизни ничего кроме смерти и не остается. Сначала мы от нее убегаем, а потом только и делаем, что спрашиваем себя «Ну когда уже?».       – Ты пытаешься подвести меня к какой-то умной мысли?       – Я пытаюсь сказать, что никто из нас не станет тебя ни в чем винить, потому что никто не застрахован от подобных провалов. Да и потом, чтобы кого-то винить – надо и самому выложиться не хуже него, а вот мы тебе ничем не смогли помочь… Мы просто смотрели ждали, будто одних наших молитв было бы достаточно…       И хотя Ситлали все еще смотрела на недосягаемые звезды, ее голос заметно надорвался, когда она начала вспоминать о произошедшем. Быть может, я и в самом деле эгоист? В последние дни я так сильно упивался чувством вины, что не подумал о том, что друзья Качины чувствуют себя так же. И тем не менее, в отличие от меня, Ситлали не позволяла себе огорчаться выше положенного: ее лицо переполнилось оптимизмом почти сразу же, как она начала грустить. Эта девушка понимала, как важно для человека вовремя собраться с силами.       – Кстати, между прочим, все ребята про тебя спрашивали. И в особенности Муалани.       – Да ну? – я попытался сделать крутой вид, будто мне неинтересно, но вышло у меня так себе. В итоге я пообещал себе, что обязательно возьму у Фурины еще несколько уроков актерского мастерства.       – Честное слово! Она сказала следующее: «Если встретишь его, то обязательно дай подзатыльник за то, что он заставляет нас волноваться!». Увидев тебя здесь, я даже хотела так сделать.       – Так чего не сделала?       – Ха! – своим хитрым взглядом девушка словно попыталась прожечь дырку у меня во лбу, но я никак не отреагировал на ее провокацию. – Боялась, что тогда ты точно упадешь. Какая «Бабушка» будет подвергать опасности молодых юнцов? Хе-хе!       Наверное, это можно назвать чудом, но в унисон со смехом Ситлали я не только улыбнулся, но даже слабо хихикнул в ответ. Она все еще казалась мне гордой и высокомерной зазнайкой, но иногда – с ней было весело. И я пообещал себе, что ни что не стану обманывать себя этим «весельем», ведь на самом деле Ситлали просто напомнила мне о другой девушке, куда более важной, чем она…       – Я вам тут не помешаю? – этот голос, который никто здесь не хотел слышать, смог прервать нашу бессмысленную беседу, а заодно и вернуть меня в суровую реальность. Сам я отреагировал спокойно, а вот Ситлали явно была готова подпрыгнуть на месте.       – Ты!?       Беззаботность, веселье, детская шаловливость – все это пропало с лица «Бабушки Ицтли», уступая место суровому взгляду. Именно им она одарила нашего «гостя»: высокого юношу с рыжими волосами и синими глазами. Тарталья выглядел дружелюбно, как и всегда, но сдается мне, для Ситлали его улыбка была подобна красной тряпке. Это нормально, ведь Тарталья был одним из тех, кто повинен в исключении Качины. Хорошо еще, что вместо нее здесь сейчас сидит не Муалани, а не то о «мирном решении» можно было и не мечтать.       – Ты что тут забыл?!       – А разве не я должен сейчас задавать этот вопрос? Два школьника находятся за пределами своих комнат после отбоя, так еще и на крыше, куда запрещено ходить школьными правилами. Не думаешь, что подобное плохо отразиться на вашем личном рейтинге?       Не охота мне этого признавать, но он и в самом деле был хорош. Он продолжал сохранять свою дружелюбную ауру, но все равно дал нам понять, что может легко поставить нам «шах и мат». Ситлали не стала излишне реагировать на эту угрозу, но ее взгляд стал еще враждебнее.       – Успокойся, я просто хочу немного пообщаться с Итэром. Но наедине, – и вновь эта его легкая ухмылка, но я почему-то был готов ответить ему тем же.       – Еще чего! Такие как ты – любят ждать удобного случая, чтобы…       – Я так-то не против, – сказал я, чем перевел на себя не только агрессию Ситлали, но и ее возмущение.       – Итэр! Совсем спятил?!       – Все нормально. Даже такой как он не станет ничего делать в таких условиях. Он ведь и сам сейчас нарушает школьные правила одно за другим.       Я говорил довольно разумные вещи, и потому у Ситлали просто не было выбора, кроме как прислушаться. Было видно, как сильно она страдает от неопределенности. Не слушаться меня и выгнать Тарталью? Довольно опасное решение, да и меня останавливать глупо. Довериться мне и покинуть крышу? Это тоже было слишком рискованно, ведь едва ли Тарталья был из тех, кто боится последствий… Но в итоге, Ситлали поступила именно так, как я и планировал – она послушно отправилась обратно к лестнице, которая уводила с крыши. По пути она не забыла смерить Тартиалью предупредительным взглядом, но едва ли она могла сделать хоть что-то кроме этого.       И едва эта «Бабушка» покинула крышу, как изменилась и атмосфера в воздухе. Мы оба с Тартальей понимали, что теперь не было смысла притворяться. Больше не нужно носить никаких масок или проявлять чувство дружелюбия. И чем сильнее я это осознавал – тем сильнее и кровожаднее улыбался, пока смотрел в глаза Тартальи. Теперь они стали максимально серьезными, да и голос его превратился из мягкого в чистую сталь.       – Нам надо серьезно поговорить Итэр.       «Еще бы, а иначе, зачем я торчу тут столько часов подряд?» – мне хотелось рассмеяться от собственной мысли, но я выдержал, и просто пожал плечами, пока посылал Тарталье ту же улыбку, которой он постоянно одаривал всех вокруг себя. Теперь, кажется, я научился понимать ход его мыслей.       – Ну, тогда присаживайся. Кажется, нас ждет долгий разговор.       – Никакого разговора, я просто хочу тебе кое-что предложить, – сказал он, пока его тон становился еще серьезнее, хотя мне казалось, что серьезнее уже некуда.       – Кажется, я уже дал понять, что слушаю тебя.       – Извини, но не верю я людям, когда они так улыбаются. Я могу сделать так, что ты, твоя сестра, и твоя девушка – смогут избежать «немилости» от нашей директрисы. Уверен, что мне будет под силу ее уговорить.       – А что тогда взамен? – он говорил в точности то, что я хотел услышать, от начала и до конца. И потому, с каждым его словом, моя улыбка становилась все шире.       – Ты поможешь нам избавиться от всех учеников Мавуики. Объединись с Дотторе, помоги переиграть Мавуику, и больше никто из твоих друзей не будет исключен…