Глава двадцатая – предатель

      Слова Тартальи, сказанные им несколько секунд назад, повисли в воздухе, словно само время остановилось после них. Тарталья всегда казался добродушным парнем, который просто любит соревноваться с другими, но сегодня он был словно сам не свой. Мне хотелось знать, сколько сейчас искренности в его глазах, и потому я почти сразу пришел к одному выводу: этот образ Тарталье совершенно не шел.       – Слушай, а не слишком ли резко ты предлагаешь такое? Если честно, совсем на тебя не похоже, – я попытался отмахнуться, и даже примирительно улыбнулся. Но сразу после моих слов Тарталья стал прежним – улыбчивым парнем, который всегда пытается казаться дружелюбным.       – Извини, просто мне показалось, что если сделаю перед тобой серьезное лицо, то ты будешь лучше меня слушать. Ахах, наверное, это выглядело глупо, да?       – Угадал… – вся его серьезность словно перешла на меня, так что от моей прежней улыбки ничего не осталось. – Ну, и? Почему я должен так легко верить вам? В прошлом, директриса только и делала, что пыталась меня исключить. Так что же поменялось?       – Ну-у, я бы не сказал, что в этом плане что-то изменилось…       Он начал чесать макушку с таким видом, будто за что-то извиняется, хотя и причин для этого пока не было. Наверное, я бы мог и подыграть ему, да только времени и терпения не было, так что я продолжал одарять этого парня весьма суровым взглядом. Осознав, что никаких дурачеств я терпеть не собираюсь, Тарталья все же решился на то, чтобы принять мое скромное предложение – он присел на краю крыши, прямо около меня.       – Думаю, не будет новостью сказать, что Директриса мечтает о том, как тебя исключить. Мне даже любопытно, чем таким ты ей насолил…       – Это скорее она мне насолила, вот и опасается возмездия, – это была шутка лишь наполовину, но Тарталья решил пропустить мои слова мимо ушей.       – Только вот сейчас Мавуика беспокоит ее куда сильнее, и ей не нравится то, что твоя новая наставница смогла протащить сюда несколько своих учеников. Если ты согласишься помочь нам и избавишься от ее «детишек», то Директриса обязательно согласиться оставить в покое тебя и твою компанию.       – Я что, похож на предателя?       – Ты похож на того, кто будет защищать дорогих себе людей, в этом твоя природа. После произошедшего ты уже должен был понять, что вылететь отсюда может абсолютно любой из твоих любимых, как бы сильно ты его не оберегал.       Тарталья словно пытался меня спровоцировать, но в действительности он даже не догадывался, что каждое его слово было именно таким, каким я хотел услышать. Не хотелось мне этого признавать, но слова Люмин как нельзя точно описывали мою ситуацию: после того, как я осуществлю задуманное, то едва ли смогу отмыться до самого конца выпуска. Наверное, Тарталья воспринял мое долгое молчание за сомнения, и решил попытаться образумить меня.       – Разумеется, я не из тех людей, кому ты станешь вот так просто доверять. Но вот скажи, разве я хоть раз зарекомендовал себя, как твой противник?       – Это ничего не меняет. У меня нет причин тебе доверять… – на мое легкое замечание, Тарталья так же легко пожал плечами, словно ему все равно. Эта его черта начинала воистину раздражать. – Зачем тебе все это, если ты заодно с Дотторе?       Мне казалось, что Рыжик не станет мне отвечать, или очень быстро ответит отказом, но вопреки моим ожиданиям – он решил поделиться своими мыслями.       – Мне казалось, что это очевидно… – его блуждающий взгляд устремился к звездам, и в этот момент притворная улыбка словно стала чуточку искреннее, чем была все это время. – Люмин мне всегда нравилась. Если честно, когда-то я поставил себе цель: стать самым популярным парнем в школе. И представь себе, только ради расположения Люмин.       – А затем моя сестра начала гулять с Сяо. Представляю твое разочарование.       – Да уж, приятного в этом было мало, – и вновь эта легкая улыбка, словно Тарталья за что-то извинялся. – Но, жизнь ведь продолжается, да? В конце концов, в будущем у меня будет еще куча девушек. Так я думал, когда узнал, что Люмин мне недоступна…       – Но она все не выходила у тебя из головы, верно?       – Знаешь, ты слишком проницателен для человека, который так легко ведется на уловки Дотторе. Но, в общем-то, ты прав… Верить мне или нет – дело твое, но я взаправду хочу защитить твою сестру. И меня пугает тот факт, что она решила бросить вызов Дотторе.       – Ты так уверен, что у нее нет никаких шансов?       – Да неважно, есть у нее шансы или нет! – очень неожиданно, но тон этого парня начал повышаться, что не могло не привлечь мое внимание. Быть может, он и не врал, и моя сестра и в самом деле стала для него кем-то особенным. – То, чем она занимается – очень опасно. Ты же ее брат, неужели после случая с Бэрри ты не боишься?? Люмин словно освещает бочку с бензином зажигалкой: одна маленькая ошибка – и она сгорит в мгновение ока.       Его слова начали впитывать внутренние эмоции. Тарталья отчаянно пытался завлечь меня на свою сторону, или хотя бы оградить меня от вражды с Дотторе. Неужели он и в самом деле был настолько глуп, чтобы так рисковать ради Люмин? Бедный парень, он все еще не знал, на какого монстра упал его глаз. Впрочем, мне это было только на руку, ведь только так я смогу оградить свою сестру от лишней опасности. Если она будет рядом с Тартальей…       – Чего именно ты хочешь? – холодно и без лишних чувств спросил я, чтобы не выдать своих истинных желаний.       – Муалани.       – А она тут причем?       – На данный момент она является центром всей их группы. Можно сказать, что она двигатель всей их воли к сражениям. Если на ближайшем экзамене мы с Дотторе сможем ее исключить, то это упростит нам задачу в будущем.       – Ну, просто блестящий план… – свое развернутое мнение я не озвучил, хотя все было понятно по моему отстраненному тону. – Только вот я вам зачем?       – Не строй из себя дурачка. Сейчас ты находишься к ним ближе всех остальных, а значит, сможешь легко подвести Муалани к пропасти. Взамен, мы с Дотторе уговорим директрису, чтобы она оставила в покое тебя и всех твоих друзей.       – Это сделка?       – Если тебе так ее проще называть – то да. Безопасность Фурины, сестры, всех твоих друзей, и твоя собственная, а взамен лишь несколько учеников, с которыми ты знаком не больше пары месяцев. Разве не справедливая цена?       Отвечать что-то или нет – сейчас в этом не было необходимости. Я все молчал и молчал, заглядываясь на ночное небо, а холодный ветерок так и продолжал неприятно обдувать открытые участки тела. Как же жаль, что в этих звездах я не мог найти ответов на все свои вопросы. Как лучше поступить? К какому решению приведет тот или иной выбор? К сожалению, мы не герои визуальной новеллы, и откатить все наши реплики назад не выйдет.       – Я подумаю… – я не знал, подглядывает ли за нами Ситлали, а потому не мог рисковать и говорить вслух своего настоящего ответа. Нужно было действовать крайне осторожно.       Словно чувствуя мое смятение, Тарталья быстро понял, что я не в состоянии быстро ответить на подобное предложение. Как ни в чем не бывало, он встал со своего место и, продолжая дружелюбно улыбаться, просто отправился обратно к лестнице. Всем своим видом он пытался показать, что надеется на мое благоразумие.       – Я дам тебе время. Но, почему-то я уверен, что ты примешь правильную сторону.

***

      За последние месяцы я усвоил, что Скар – довольно спокойный человек. Во всяком случае, он был таким весь последний год, сразу после нашего «разговора». Но в тот момент, когда мой меч со свистом начал рассекать воздух, то даже на его невозмутимом лице начал прослеживаться страх, и он отступил на полшага назад. В ответ на это я сделал пару молниеносных ударов, с двух разных сторон, но в этот раз Скар стойко принял их на свои блоки.       Вообще-то, его задача была несколько иной: он должен был принимать на себя мои удары, пока я пытался отточить на нем свои взмахи и сломать защиту. Проще говоря – он был моей боксерской грушей, без права на контрудары. Однако невозможно полностью лишить человека инстинкта самосохранения, и потому, во время самых яростных замахов, его тело инстинктивно отступало назад.       Время шло, я наступал, а глухой звук от столкновения стали и дерева наполнял весь зал. Я прекрасно видел лицо Скара, но иногда против воли воображал, будто вижу перед глазами Дотторе, и в такие моменты разум полностью отключался. Холодная ненависть мешала видеть ясно, а боевые инстинкты затмевали здравый смысл. С каждым шагом, с каждым дюймом, на который отступал мой спарринг-партнер – росла сила моих ударов. И в тот момент, когда от деревянных пластин, на которые Скар принимал удары, начали отлетать миниатюрные щепки, то до него дошло, что меня пора притормозить.       – Эй! Полегче! Мы с этим этапом еще год назад закончили! – крикнул он, словно пытаясь напомнить мне, что мы с ним союзники. Никогда не думал, что безнаказанно колотить своих союзников – это так весело.       – Ой, прости-прости, порой забываю, что ты такой неженка.       Я сказал это без всяких эмоций на лице, словно намеренно подчеркивая свой сарказм, ведь раскаяния во мне не наблюдалось совсем. Думаю, Скар это отлично понял, но решил просто промолчать или состроить недовольную гримасу. Наверное, мы дошли до того этапа, когда отлично осознавали, что говорить друг другу какие-то возражения просто бессмысленно.       Тренировались мы в зале Мавуики, на следующий день после моей встречи с Тартальей. Скрывать детали этого разговора не было смысла, так что я поведал о них Скару, который итак уже был в курсе большинства событий. Рассказывал я кратко, наверное, потому что делал это прямо во время нашей разминки. А так как официально мы уже не состояли в клубе кендо, то пользоваться снаряжением у нас не было прав. В общем, к чему я это? Нам приходилось тренироваться в то время, когда еще никого не было в зале, даже самой Мавуики. Разумеется, она мне говорила, что я могу приходить в любое время, но я посчитал, что лучше лишний раз мне ей не попадаться. Вот так и вышло, что мы со Скаром оказались в этой комнате, помогая друг другу оттачивать технику.       – Значит… Тарталья предложил… шпионить за ребятами Мавуики? – говорить ему приходилось с перерывами, ведь Скар находился под постоянным напором моих атак. Стоит отдать ему должное, ведь несмотря на все разнообразие моих ударов, этот парень почти не двигался с места, из-за чего я все усерднее старался обойти его защиту. – В обмен на… безопасность твоих друзей?       – Можешь не бояться, тебе я тоже билет «амнистии» выпрошу, – сам не знаю, что заставило меня так сказать, но почему-то я нагло улыбнулся сразу после этих слов.       Совсем перестав следить за своими движениями, я так увлекся тренировкой, что даже забыл о самом значении слова «тренировка». Скар был в защите, он не переставал следить за моим мечом, и потому я решился на обманный выпад, который позволил оказаться мне прямо под его левой рукой. Ноги двигались уже сами по себе, и я даже не понимал, что атакую Скара со спины, а вовсе не в лоб – об этом мы с ним не договаривались. Тело двигалось само, оно по инерции разворачивалось для рассекающего удара, который теперь летел прямиком в затылок «Скарамуччи».       «Черт!» – только и успел подумать я в мыслях, когда понял, что прямо сейчас уже выхожу за рамки обычной тренировки.       Увы, но останавливать удар было уже поздно, да только оно было и не нужно, ведь в этот момент произошло сразу несколько вещей. Во-первых, Скар присел еще до того, как его голова обернулась на мою атаку, из-за чего лезвие меча прошлось прямо над несколькими волосками «Сказителя». А во-вторых, он уже тогда начал вытягивать ногу и разворачиваться для контратаки. Да уж, давно я не чувствовал себя таким опозоренным… Как результат, Скар ударил меня по ведущей ноге, из-за чего я в ту же секунду потерял равновесие и с грохотом упал на бок. Единственное, чего мне хотелось в этот момент – это вскочить на ноги и ответить обидчику, но и тут меня остановили. Почти сразу же после падения, у моего лица оказалась вытянутая рука, а вела она прямиком к нахально улыбающемуся лицу Скара.       – А кто сказал, что мне нужна чья-то защита? – деловито спросил он, и мне не оставалось ничего, кроме как принять его руку, чтобы он помог мне подняться. – Ну да, еще бы Тарталья не пришел с таким предложением. Видел бы ты его лицо, когда Конрад прибежал к нему и доложил, что мы с ним сделали.       – Если так об этом беспокоишься, то мог бы и сфотографировать для истории…       На самом деле, я не нуждался в лишних подробностях, ведь это я приказал Скару проследить за Конрадом. Нам нужно было подтолкнуть Тарталью к тому, чтобы он пришел ко мне с «переговорами», а сильнее всего его мог убедить только сам Конрад, которого мы хорошенько напугали. После такого, до Тартальи быстро дошло, что мы начали действовать всерьез, а потому и сами подвергаем себя большой опасности. Нет, я вовсе не думаю, что ему есть дело до моего благополучия, но до меня уже давно дошло, что Тарталья не станет вот так просто сидеть и смотреть, как моя сестра сама лезет на рожон. В общем, как бы банально это не прозвучало, а все прошло в соответствии с планом.       Так как тренировка была закончена, то Скар поспешил снять со своих рук деревянные блоки, которыми он защищался от моих ударов. Да и сам я принялся убирать свой меч в чехол, пока его не заметил кто-то лишний, кто мог случайно зайти в зал. Ни к чему кому-то было знать, что я вновь вернулся к тренировкам. И вот так, поправив свою спортивную форму, мы со Скаром вновь выглядели как парочка самых обычных посетителей, которые пришли сюда для зарядки (если не считать тех мечей, которые были за нашими спинами).       – Я только одного не пойму, – ему требовалось размять шею с плечами, чем он и занялся, пока параллельно задавал мне вопросы. – Почему мы не попросили о помощи наших друзей, с которыми нас связала Мавуика? Конечно, им про Тарталью знать ни к чему, но с ними мы бы куда быстрее прижали Конрада. Да и вообще, я заметил, что в последнее время ты перестал с ними контактировать.       Этот вопрос уже давно висел в воздухе, и было лишь дело времени, когда Скар озвучит его напрямую. Если честно, я до последнего не хотел рассказывать ему о своих догадках, но этот парень и сам был довольно догадлив, и до него уже начало доходить, что я чего-то недоговариваю. Конечно же, в этом мире на все и всегда существует причина, вот и я неспроста перестал контактировать с Ситлали и остальными.       – Скар, вот ты как думаешь, а почему Дотторе не заложил нашу Бэрри намного раньше? Например, еще до первого экзамена?       – Хм… Наверное, он просто не знал про сеть Акаши?       – Мне тоже пришла в голову именно эта мысль, – выждав паузу, чтобы убедиться, что Скар готов слушать, я горько улыбнулся, и только тогда продолжил. – Хоть Бэрри и любила помогать всем подряд, она была крайне осторожна: почти никогда не контактировала напрямую с теми, кому помогала. У нее была целая команда помощников ради подобного, и потому «Нахида» лишь изредка встречалась со своими подопечными.       – Об этом я уже итак знал. Ты к чему клонишь?       – Интересная получается ситуация, да? Стоило мне познакомить ребят Мавуики с нашей Бэрри – как Дотторе тут же прознал про сеть Акаши. И не просто прознал, а в точности узнал, что мы собираемся делать во время второго экзамена, и даже разузнал про Качину, которая принимала в этом участие.       И вот оно: холодное равнодушие, которое так любил показывать Скар, сейчас медленно испарялось прямо на моих глазах. Тень холодного ужаса пробежала по его лицу, когда он осознал, к чему именно я клоню. Я не прекратил улыбаться, даже когда осознание окончательно до него дошло, и теперь улыбка моя стала еще печальнее прежнего. Чтобы отвлечься от неприятных воспоминаний, я слегка обнажил свой меч, чтобы заглянуть в отражение собственных янтарных глаз.       – Ты хочешь сказать, что…       – Именно так, – но перед тем, как я озвучил мысль Скарамуччи, к которой сам его и подвел, мои глаза на мгновение исказились от ярости. На секунду я представил, что именно буду делать с тем человеком, который так бессовестно воспользовался моим доверием. – Я уверен, что среди учеников Мавуики есть предатель. Кто-то, кто сливает Дотторе информацию о наших планах.       Меч со звуком щелчка вошел обратно в ножны, как раз в тот момент, когда я прикрыл глаза. Уверен, что Скар хотел задать мне какой-нибудь вопрос, по типу «И что мы будем с этим делать?», да только это было ни к чему, ведь все было понятно и без лишних слов. Скар уже знал, что именно я задумал, а потому мое мнение можно было и предугадать. Когда я уже решил, что он не станет ничего говорить, то он все-таки позволил себе с иронией усмехнуться.       – Теперь понятно, почему ты решился на весь этот «план». А ты и в самом деле очень подлый человек…       – Если тебе это не по душе, то ты всегда можешь умыть руки. Но я не вижу смысла беспокоиться о людях, которые готовы предать нас в любой момент.       Скар тут же поднял руки перед собой, словно принимая капитуляцию, только вот улыбка его была скорее с нотой издевательства. Скажу честно, не нравилось мне это его выражение лица, но, как и он, совсем недавно – в такие моменты я мог лишь терпеть. Это и в самом деле уже успело стать фундаментом наших ненормальных «отношений».       – Понял-понял, сдаюсь безоговорочно… – без понятия, собирался ли он сказать что-то еще, но его слова прервал внезапный женский голос, что прокатился по всему залу.       – А вот это ты зря! Потому что настоящий воин – никогда не сдается!       Вместе с ее голосом, по воздуху также разносился и звук от хлопанья ладошек. Мавуика стояла в дверях, а на ее плечах находилось сразу несколько спортивных сумок – наверняка, с тренировочным снаряжением – и, несмотря на это, рыжеволосая женщина все равно умудрялась улыбаться. Улыбка ее была словно неотъемлемой частью нее самой, всегда была теплой и добродушной, словно улыбка матери. Если честно, меня это удивляло, ведь я давно заметил, что «Пламенная леди» улыбалась даже в те моменты, когда улыбка была не взаимна. Вот как, например, сейчас: мы со Скаром стояли с такими лицами, будто и вовсе не замечали Мавуику. Я надеялся лишь на то, что моему товарищу хватит ума не рассказывать женщине о той информации, которую я только что до него донес.       – Конечно же, я рада, что у нас есть ученики, которые тратят свое свободное время на тренировки, но боюсь, что я вынуждена вас прервать. С секунды на секунду сюда могут зайти участники школьной команды по фехтованию. Так что всем не любителям лишнего внимания лучше покинуть комнату.       – Разве они не должны прийти на час позже? – спросил я, но Мавуика словно только и ждала этого вопроса, ведь ее ответ был моментальный.       – Из-за экзаменов все стали больше времени уделять учебе, так что мы изменили графики всех школьных секций и кружков. Я слышала, что даже школьный театр стал работать по другому расписанию.       Говоря о театре, Мавуика как бы «случайно» сосредоточила на мне свой взгляд. Даже не представляю, на что именно она пыталась мне намекнуть, но у меня возникло такое чувство, будто мне хотят прочесть какую-то особую лекцию. А так как я не самый большой любитель лекций, то у меня появилась еще одна причина, чтобы уйти.       Скар двинулся к выходу, даже не глядя по сторонам. И лишь у дверей до него вдруг дошло, что сам я не присоединился к его уходу. Вместо этого, я начал подбирать все то, что мы с ним успели раскидать на полу во время нашей разминки. Один его взгляд говорил о том, что он так и хочет спросить меня «Ты это серьезно?».       – Ты иди, я тут задержусь немного и сразу тебя догоню.       Скар выполнил мою просьбу, но только с небольшой задержкой. Перед тем как уйти, он бросил последний протяженный взгляд в сторону Мавуики. Хорошо еще, что она этого не видела, а иначе бы точно подумала, что мы ее в чем-то подозреваем. Не скажу, что я мог винить Скара, ведь с учетом новой информации, любой бы начал думать, а безопасно ли вообще оставлять своего союзника наедине с Мавуикой?       Но как я уже говорил, Скар послушался меня, и все-таки покинул тренировочный зал, оставляя нас с Мавуикой наедине. Мне самому на этот факт было все равно, сейчас я не искал лишнего разговора с Мавуикой, так как не хотел отвлекаться от будущих событий. Но время шло, и я спиной чувствовал, как «Богиня огня» не сводит с меня своих красных глаз. В итоге, спустя время я заметил, что учительница по фехтованию начала прибираться вместе со мной.       – Вам этого делать необязательно. Это ведь мы тут все разбросали.       – Ты говоришь точно так, как предупреждала Эи. Она тебя хорошо изучила… – я чуть не поперхнулся от упоминания своей прошлой наставницы. И почему Мавуика так любит бросаться подобными фразами?!       – И что она вам сказала?       – Да ничего особенного: просто как-то раз рассказала, что ты постоянно помогал ей прибирать зал. Она очень ценит тебя, Итэр, как и твой классный руководитель.       Довольно странное чувство: вроде бы хочешь что-то сказать, а вроде и говорить нечего. По итогу, я промолчал, хотя в сердце что-то защемило. Неужели это было чувство вины? Впрочем, сейчас это уже не важно. Мавуика была моим союзником, но стоит мне лишь сделать шаг в сторону, и она моментально превратиться в моего противника, как и все ее ученики, которым я перестал доверять. Она продолжала наблюдать за мной, но в последнее время на моем лице было так мало эмоций, что даже сам всевышний едва ли сможет понять, что у меня на уме. Во всяком случае, так я думал, пока Мавуика не задала свой следующий вопрос…       – А как там поживает Фурина? – она спросила об этом так внезапно, что уже во второй раз я чуть не поперхнулся. Этот вопрос был явным намеком, или же предупреждением, я в этом не сомневался.       – К чему такие внезапные вопросы?       – Да просто любопытно. У молодых любовь – это всегда интересная история, которая напрямую отражается на вашем лице. Наверное, в твоем возрасте, любовь – это самое трудное сражение.       – А в вашем нет?       Быть может, я зря спросил об этом? Глаза Мавуики тут же померкли, когда я понял, что она как-то резко замолкла. Не знаю даже, в какую пучину воспоминаний я ее окунул, но это явно приносило ей куда больше боли, чем вся эта ситуация с «Естественным отбором». Она словно забыла, что находится в этом зале, настолько глубоким оказалось ее погружение.       – Мавуика? – мне стало неспокойно за ее здоровье, так что я не удержался от того, чтобы позвать ее по имени.       – Да, ты прав… Любить тяжело в любом возрасте. И далеко не только спутника жизни… – у нее было весьма любопытное лицо. На миг у меня возникло непреодолимое желание, какое я всегда испытывал, когда хотел сделать портрет персонажа. Быть может, Мавуика и в самом деле была не так проста, как казалась? Но, прежде чем я решился на дополнительные вопросы, она и сама успела прийти в норму, словно я ее ни о чем и не спрашивал. – Я тут как-то видела твою «пассию» в коридоре. По ее плачу мне показалось, что у вас с ней сейчас какие-то проблемы…       Я собирался повесить деревянную катану на постамент, но тут же замер, когда услышал слова Мавуики. Теперь мне было понятно, к чему был весь этот разговор. Разумеется, в глубине души я догадывался, что до чего-то подобного может дойти, но слышать об этом вот так – это было все равно неприятно. Настолько неприятно, что мое сердце вновь сжалось, причем еще сильнее, чем в прошлый раз. Оправдываться не было ни смысла, ни возможности, да и не хотелось мне этого, так что я просто промолчал. Было бы куда лучше, продолжи я уборку, но теперь силы покинули меня настолько, что я просто застыл с тренировочной катаной. И как назло, Мавуика прекрасно видела это.       – Скажу тебе вот что: лучше не тяни с этим. Чем дольше оттягиваешь разговор, тем сильнее успеешь остыть к девушке.       – А разве в разлуке чувства не крепнут? – Мавуика тут же пожала плечами, словно подчеркивая, что она вовсе не «гуру», чтобы разбираться во всех вопросах.       – Может и так, но разве тебе от этого будет легче? Зачем себя мучить, если ты ее любишь? Просто поговори с ней, пока она не напридумала себе лишнего из-за твоего молчания.       На ее словах все было просто, а вот на моих – напротив, слишком сложно. Я уже давно заметил, что многие вопросы у взрослых всегда решаются довольно легко. Удивительно, но верно и обратное: дети частенько легко решают те задачи, которые взрослым кажутся непосильны. Так кто же из нас двоих прав, а кто ошибается? Мне стало ясно, что сейчас я не в состоянии ей ответить, и потому нужно срочно переводить тему. Неважно на какую, главное не говорить больше о Фурине. И потому, я спросил о первом, что пришло в мою голову.       – А как там дела у Муалани? – что же, моя задумка удалась, и лицо Мавуики внезапно изменилось, стало крайне удивленным. Только вот мысли ее зашли совсем не в ту сторону.       – Ого, а чего это ты про нее спросил? Неужели положил на нее глаз? Если так, то ты смог меня удивить…       – Что еще за глупости? Даже если бы я был любителем «левого фронта», то скорее уж положил глаз на Ситлали, чем на вашу «Девочку акулу». Мне просто интересно, как она переживает потерю Качины.       Мои слова, почему-то, рассмешили «Богиню огня», хотя самому мне было не до смеха. Я вспомнил про Муалани не просто так, а именно потому, что Тарталья предлагал устранить именно ее. Она была главным источника задора в их небольшой компании, и с этим Тарталья угадал как нельзя лучше. И возможно, что именно она окажется следующим кандидатом на исключение…       – Хм, когда ты вот так спрашиваешь… – не уверен, но Мавуика будто смогла прочесть мои мысли, уж слишком проницательным стал ее взгляд. – Муалани недавно победила на соревнованиях по плаванью, так что теперь ее личный рейтинг весьма вырос, и за нее можно не беспокоиться.       Не скажу, что эта новость стала для меня большим удивлением. Как я и думал, даже без моих наставлений, ребята Мавуики продолжили следовать составленной нами стратегии: участвовать во всех конкурсах, до которых могли дотянуться, чтобы повысить себе рейтинг. Эта мысль заставила мое лицо слегка измениться, и теперь уголки рта сами собой подтягивались к верху. Вот бы все в жизни было так просто, да? Но, я слишком поспешил убрать это подобие улыбки, и потому Мавуика его даже не заметила.       – Это радует.       – Да? Что-то по тебе и не скажешь, что ты рад… – медленно, но верно, разговор накалялся, и теперь с решением больше нельзя было оттягивать. Мавуика чувствовала, что я что-то скрываю, а потому и лицо ее начало меняться. – Итэр, ты ведь остался в зале не ради того, чтобы инвентарь прибрать? У тебя сейчас точно все хорошо?       Да, Мавуика чувствовала, как меняется воздух вокруг нее, но пока что неверно понимала, к чему я клоню. Ну, оно и мне было на руку, ведь иногда всех секретов лучше и не знать. Оставив это скучное занятие позади, я повернулся лицом к Мавуике, чтобы продемонстрировать всю свою решительность. Затем я сократил наше расстояние, пока оно не достигло лишь одного шага. Да уж, я только сейчас осознаю, что многих такое поведение могло и напугать. Многих, но не Мавуику…       – Мне кое-что потребуется от вас.       – От меня? Это еще почему?       – Потому что вы обещали мне, что будете помогать в моих делах, если я соглашусь присматривать за вашими детишками, – разумеется, я вел себя нагло, и это не могло не оставить впечатления в душе Мавуики, но по итогу, она смогла оценить мою наглость именно так, как я и хотел. Ее боевая улыбка вернулась на место, что не могло не радовать.       – Интересно… И что же молодому ученику Эи от меня понадобилось?       Но я молчал. Мы с ней сверлили взглядами друг друга еще около десяти секунд, пока моя рука не потянулась в задний карман. Оттуда я достал большой белый лист, сложенный на три части, а затем протянул его Мавуике. Теперь она была настороже, ведь взяла этот клочок бумаги не без неуверенности.       – Здесь все, что мне нужно. Чуть позже я уточню, что именно из всего этого мне понадобится, как только узнаю некоторые «детали». Но, думаю, что суть вещей вы понимаете уже сейчас…       Понадобилось всего несколько секунд, чтобы взгляд Мавуики вновь изменился: изучая содержимое белого листа, ее глаза расширились не только от удивления, а скорее от ужаса. Как я и думал, она не могла поверить, что я запрошу у нее нечто подобное. Хотя о чем это я? Скорее уж я сам себя переплюнул! Удивление Мавуики возросло настолько, что у нее даже подбородок задрожал.       – Это… это же… – осознав, наконец, что она правильно поняла содержимое письма, учительница начала переводить свои глаза на меня и обратно на письмо. Ей хотелось убедиться, что я вовсе не шучу. – Итэр, ты сам-то осознаешь, чего именно просишь?? Это ведь не шутки…       – Именно так. И, тем не менее, вы дали мне слово, так что я попрошу вас сдержать его.       И вновь я начал вести себя нагло, потому что наглость – была моим единственным оружием. Я всеми силами старался сохранять спокойствие на лице, чтобы Мавуика понимала всю серьезность моих намерений. Она осознавала риск, это было очевидно, ведь на то она и взрослый человек. Поэтому ей требовалось время, чтобы принять решение. Я был готов к тому, что она скажет что-то вроде «Я подумаю», но она и тут меня удивила: вместо лишних размышлений, «Богиня огня» сделала очень глубокий вдох, а на выдохе уже озвучила свой ответ.       – Ладно. Будет тебе то, чего ты просишь. Передам через несколько дней.       Нет, конечно же, я был доволен, что смогу получить желаемое так скоро. Это упростит мне задачу, и я смогу хорошенько подготовиться. Но, если честно, я не понимал, как можно вот так легко давать свое согласие. Что это сейчас было, храбрость или безрассудство?       Мавуика засунула мой листок в карман, и пока она это делала, я смотрел на нее, словно на любопытный экспонат. Я все еще не знал, на одной ли мы стороне, но в любом случае, ее можно было назвать удивительным человеком. Поначалу мне не хватало смелости, чтобы озвучить тот вопрос, что вертелся на моем языке, но по итогу я все-таки решился.       – И все? Вот так просто согласитесь?       – А что мне еще остается?! Эи предупреждала, что ты бываешь наглым, но за такое я попрошу ее оплатить мне лишний ужин! – в ее тоне звучало нескрываемое ворчание, которое могло и рассмешить меня, если бы не мои опасения.       – Мавуика, вы понимаете, что то, о чем я вас прошу, может привести к суду? В худшем случае, дело дойдет и до тюрьмы…       – Еще бы я этого не понимала! Или ты думаешь, что я тут просто для красоты за преподавателя числюсь?!       – Тогда почему так рискуете? – мой вопрос стал для нее холодным душем, а теперь вся ворчливость испарилась в одно мгновение. Я не собирался на этом останавливаться, ведь мне и в самом деле было интересно. Мне было интересно, что способно толкать человека на подобные жертвы. – Зачем так рисковать лишь ради нескольких учеников? В худшем случае, они ведь могут найти себе и другую школу.       Я что, опять задел ее за живое? Стоило мне озвучить свой вопрос, как к Мавуике на секунду вернулся тот же печальный взгляд, которым она наградила себя несколько минут назад. Она все больше напоминала мне запертый сейф, который так и манит к тому, чтобы я попытался раскрыть все его тайны. Жаль только, что в последнее время и совсем перестал писать…       – А что мне еще остается? Эти детишки – они ведь моя семья. А быть семьей, это значит проявлять чувство преданности. Так что мне придется идти до самого конца, если это поможет защитить их.       Что именно я ощутил, после ее слов? Вновь я почему-то вспомнил те часы, которые проводил с Эи. Эти женщины были разными, но я раз за разом умудрялся находить между ними незримое сходство. По сердцу пробежалась волна тепла, совсем как та, от которой у нас наворачиваются слезы на глазах. Я вдруг понял, что в этом мы с Мавуикой были похожи, и это – самое печальное.       – Понятно… – коротко сказал я, хотя в голове были совсем иные мысли.       «Прости меня, Мавуика… Но, похоже, что и я такой же: я тоже буду идти до конца, чтобы защитить своих любимых» – слабая, но горькая ухмылка отразилась на моем лице, и Мавуика наверняка хотела расспросить меня о ней. Быть может, мне бы стало намного легче, облегчи я перед ней душу, но в очередной раз нам помешали…       Двери тренировочного зала резко раскрылись, и наступил тот момент, когда я должен был вспомнить, почему Мавуика вообще сюда пришла. На пороге в зал начали появляться ученики, многих из которых я знал лично – мои бывшие товарищи по кендо. Честно говоря, это была одна из тех встреч, которых я бы предпочел избегать, ведь мне все еще было стыдно за то, что я бросил команду. Все они зашли сюда с улыбками, но стоило им увидеть мое лицо, как у всех них застыло выражение шока.       Чувствуя, что тянуть больше нельзя, я решил, что больше мне незачем здесь оставаться. Письмо Мавуике я передал, и о своей просьбе доложил, так что пора было уходить, пока еще не начали сыпаться лишние вопросы. Поправив футляр с мечом на плече, и толком ни на кого не оборачиваясь, я начал выходить из зала, пока в него не успели зайти все ученики. Большинство из них оборачивались, увидев меня, проходящего мимо, но так как я очень быстро исчезал из поля зрения, то и вопросов никаких задать мне не успели. Да, все было так, как и должно было быть – я был лишь тенью, которой не следует остаться в чьей-то памяти.       Толпа все не заканчивалась, и я уже начал задаваться вопросом: неужели у нас и в самом деле было так много учеников, которые увлекаются кендо?! Мне потребовалось приложить усилия, чтобы пробиться через всех них, и в тот самый момент, когда я уже почти вырвался в коридор…       – Итэр! Подожди! – едва не пропел мягкий радостный голос, обладатель которого был позади меня. Разумеется, я тут же понял, кому он принадлежал, только от этого факта оборачиваться было еще труднее.       – Привет, Аяка.       – Куда ты так торопишься? Наши совместные занятия в обратном направлении.       – Да вот, решил взять передышку.       Аяка улыбнулась еще шире, что говорило о том, что иронию она оценила. В этом ей просто не было равных: вам придется проявить превосходный талант, чтобы разозлить эту юную деву. Игнорировать ее, когда она вот так открыта, было бы слишком уж грубо, так что я все-таки решился подойти поближе и поздороваться как следует. Правда то, что я увидел дальше, совсем не входило в мои планы.       – Ого, и кто же это у нас тут? Хи-хи, тебе тоже привет, Итэр, – из-за того, что эта розоволосая макушка практически пряталась за спиной Камисато, то я ее не заметил, но теперь убегать было уже поздно.       Как выяснилось, вместе с Аякой здесь стояла и Шарлотта. Одета она была как и все мы – в школьную форму – если не считать того, что на ее шее висела фотокамера. Я был готов поспорить, что она даже спит с ней, ведь Шарлотта никогда не появлялась перед нами без своего инструмента.       С одной стороны, я не очень хотел сейчас видеться с Шарлоттой, ведь она наверняка была в курсе моей ссоры с Фуриной. А вот с другой, меня распирал интерес: с чего это Шарлотта вообще решила посетить клуб по фехтованию? Этот интерес был так велик, что я начисто забыл о своем чувстве совести, и потому решил остаться, а не сбежать поскорее.       – Не знал, что вы стали близкими подругами. Хотя, Шарлотта гуляет с нами с тех пор, как к нам присоединилась Фурина, так что в этом ничего удивительного, – разумеется, дело было не в этом, но мне нужно было высказать ложное мнение, чтобы узнать истину.       – Хи-хи, только вот дело не в этом, – Аяка все еще сохраняла приподнятое настроение, а я все не понимал, что является его причиной.       Как ни посмотри, а после случая с Сяо я отгородился ото всех и вся, словно не желал никого из них видеть. Так почему же Аяка продолжает делать вид, будто я заслуживаю ее милости? Я боялся того, что все это может оказаться лишь маской, и на самом деле дева Камисато серьезно на меня злиться. Но разве это было в духе Аяки? Я не уверен, что она вообще способна по-настоящему злиться. Обижаться – да, но вот злость, это ей едва ли подходило. И потому, вспоминая сейчас о тех временах, когда мы с ней учились под началом госпожи Эи, мне стало еще неудобнее перед Аякой.       А пока я излишне предавался угрызениям совести, Шарлотта решила продолжить то, что начала объяснять Аяка. Ее нос слегка приподнялся к верху, а я так вообще был готов поспорить, что он у нее удлинился. Кажется, с этого момента люди и начинают придавать себе излишнее значение.       – Я собираюсь написать статью о нашем школьном клубе по кендо! Так что мне нужно многое спросить у нашей Аяки, да и у других членов команды.       – Статью? Какую еще статью?       – Вот растяпа! Пока ты спал, твоя лучшая подруга из семьи Камисато – выиграла в школьных соревнованиях по кендо! Не удивлюсь, если она уже стала даже сильнее тебя!       Шарлотта говорила важно, но не заносчиво. Она словно пыталась сказать мне, что я могу гордиться своей лучшей подругой. Но, на самом деле, она не сказала мне ничего нового, ведь я давно следил за тем, как идут дела у Аяки в кендо. Я даже попросил Мавуику, чтобы она сделала все, дабы именно Аяка смогла выйти победителем в этих небольших соревнованиях. Конечно, Мавуика и тогда начала ворчать, мол, это неспортивно, но быстро согласилась с тем, что я имею право просить о подобном.       Аяка, которая слышала всю эту похвалу, в ту же секунду начала краснеть и отводить взгляд. Ей вовсе не хотелось хвастаться, не в ее это стиле, но я по взгляду видел, как сильно ей охота услышать похвалу именно от меня. В глотке слегка пересохло, и я не был уверен, что для меня будет выгодно о чем-то говорить, но все же…       – Вот как? Поздравляю… – коротко, но самое главное – прямо. И этого хватило, чтобы Аяка раскраснелась еще больше. Теперь я уже неуверен, что должен был ее хвалить. Она что, и в самом деле способна так сильно смущаться?       – С-спасибо… Правда, я не думаю, что все-таки способна тебя одолеть.       – Не глупи, ты заслуживаешь такой оценки. Если бы мы сошлись в поединке, то ты бы легко меня одолела.       Я говорил… А была ли это искренность? Нет, определенно нет. Я хотел так ей сказать, искренне хотел, чтобы однажды она смогла меня превзойти, ведь Аяка уже давно об этом мечтает. Но я знал – ей меня не победить, какие бы приемы и техники она не пустила в ход. И это потому, что Аяка всегда будет «Аякой»…       Но, самое главное, что моих слов хватило, чтобы убедить в этом саму Аяку, а остальные уже и не важно. Конечно, она и сама на секунду засомневалась в моей искренности, но затем очень быстро в нее поверила. Как ни посмотри, а подобная ложь была для нее слишком сладка, а люди никогда не могут удержаться от сладкой лжи. Щеки Аяки все никак не хотели прощаться со своей краснотой, да и сама Камисато улыбалась до самых ушей. Я хотел было сказать что-то еще, но опять вспомнил о том факте, что сейчас меня не было ни с Аякой, ни с кем-либо еще из моих друзей. К тому же, здесь стояла Шарлотта, а если Фурина узнает, что я общаюсь со всеми девушками кроме нее – то обидится на меня еще больше.       – Итэр, будь веселее, – Камисато сказала это так неожиданно, что я на секунду забыл, где вообще нахожусь.       – Чего?       – Хе-хе, извини, просто у тебя такой вид, будто кто-то умер. Смотри на жизнь бодрее, тогда и люди вокруг будут чаще улыбаться.       – Ладно, пока вы тут обмениваетесь мудростями жизни, мне еще нужно опросить других участников соревнований, а то потом я их не найду, – Шарлотта быстро обозначила приоритеты, чтобы аргументировать свой уход. Она уже почти скрылась за дверьми, когда ее ноги резко остановились, словно в нерешительности. – Итэр, могу я сказать еще кое-что?       – Мы ведь не враги, так почему нет?       – Это насчет Фурины… – когда Шарлотта обернулась назад, то ее лицо не было суровым или осуждающим, но оно точно отражало беспокойство, которое тут же передалось и мне. – В последнее время Фурина плачет во сне. Скажи, ты ведь не сделал ничего непоправимого?       – Я не бросал Фурину, если ты об этом.       Шарлотта оценивающе посмотрела прямо в мои глаза, словно так могла понять, насколько много лжи и мрака во мне скопилось. Я не врал, но прямо сейчас и не был готов сказать обо всей правде. Так или иначе, мне еще предстоит поговорить с Шарлоттой, но сейчас для этого было слишком рано. В итоге, не придя ни к какому определенному выводу, нашей журналистке оставалось только расслабленно вздохнуть.       – Да уж, тут и не поспоришь. Если бы ты ее бросил, то она ревела намного сильнее, да и не только по ночам, – в этом я мог с ней согласиться. Более того, это была единственная вещь, которую я мог пообещать Шарлотте: я не брошу Фурину. – Скажи, Итэр, ты не мог бы сделать для меня одно одолжение?       – Фоткаться для газеты уж точно не стану, – я попытался сказать об этом серьезно, но оттого лишь еще сильнее рассмешил Шарлотту, которая посчитала все это забавным. Все это время, Аяка с улыбкой наблюдала за нами.       – Глупый, я ведь не об этом! Просто постарайся разобраться с этим побыстрее, ладно? Девушки не любят ждать, а уж девушки из Франции – тем более. Если надо, то я уж найду себе ночлег на одну ночь и переночую у подруг…       – М? А зачем тебе освобождать для них комнату, Шарлотта? – спросила Камисато, которую определенно нужно было начать учить некоторым вещам из школьной жизни выпускников.       Я моментально покраснел, а вот Аяка словно ничего и не поняла. Ее глаза, полные искреннего недоумения, так и продолжали метаться от меня к Шарлотте. Быть может, именно на такой исход журналистка и рассчитывала? Улыбка розоволосой внезапно стала хитрее, и она даже подмигнула мне, как бы говоря о том, что она может в любую секунду разрушить детскую психику бедняжки Аяки. А затем она просто ушла, как ни в чем не бывало, оставляя меня наедине с недоумевающей Аякой. Я так хотел провалиться сквозь землю, что был готов самолично разбивать пол под ногами.       – Ладно, я тоже пойду…       – Постой, Итэр! – ее голос был пропитан каким-то непостижимым отчаянием, которое заставило меня обернуться назад. Как странно, ведь еще минуту назад Аяка выглядела как самый неунывающий человек в школе.       И все-таки, я попал в самую точку: все поведение Аяки до этого – было маской. Стоила нам остаться наедине, как я заметил, что лицом Камисато начинает завладевать угрюмость, печаль и даже горечь. Не знаю, в чем именно была причина, но теперь она старательно избегала моего взгляда, словно ей было страшно что-то увидеть в моих глазах.       – Аяка?       – Итэр, скажи, ты ведь не сердишься на меня?       – Сержусь? Что еще за глупости? С чего мне на тебя сердиться?       – Сяо… – коротко бросила она, и только этого хватило, что внутри меня все сжалось. – В тот день, это ведь я уговорила вас пойти на ту встречу… И я подумала, быть может, ты отгородился от нас, потому что винишь меня?       Мне не потребовалось говорить никаких слов, потому что один мой взгляд говорил еще лучше. К сожалению, после своего ухода, я так и не смог оградить Аяку от таких выводов, но прямо сейчас я смотрел на нее так, чтобы она даже не думала еще раз сказать подобную глупость. Это очень быстро до нее дошло, я понял это по взгляду, но вот грусть ее все равно никуда не делась. Она уже во второй раз пыталась избежать моего взгляда, и пообещал себе, что если она опять ляпнет что-то подобное, то я обязательно повышу тон.       – С того самого дня, как Сяо исключили, то я никак не могу выбросить из головы тот разговор.       – Какой еще разговор? – требовательно спросил я, но получил лишь то, что Камисато одарила меня своими серьезными глазами.       – Ты помнишь, что нам говорил Дилюк перед своим отъездом? В тот день, когда мы провожали их у автобуса.       Почему-то у меня возникло ощущение, словно меня окатили холодной водой. Разумеется, я помнил все, только не вспоминал об этом все это время. А жаль, ведь тот разговор был одним из самых полезных, особенно для той ситуации, в которой мы все оказались. Словно Дилюк заранее знал, что рано или поздно мы придем ко всему, что с нами случится.       В тот день все мы готовились к тому, чтобы проводить наших друзей-выпускников: Дилюка, Джинн и Кэйю. Люмин всегда чтила нашу с ними дружбу намного сильнее остальных, и потому, когда пришло время прощаться, то она не сдерживала слез. Дилюк это прекрасно заметил, и это не могло оставить его равнодушным.       – Не грусти, Люмин, ведь слезы тебе еще понадобятся в будущем, – кажется, именно так он высказался.       – Я понимаю… – и именно так она ему ответила, пытаясь вытереть подступившие слезы.       – Нет, в том-то и дело, что ты не понимаешь… Рано или поздно наступит время, когда тебе придется попрощаться со всем тем, что тебе по-настоящему дорого. А вот школа – это, хоть и важный, но лишь первый этап в твоей жизни. Не горюй по тем, с кем рассталась в школе, и сосредоточься на тех, кто еще очень долго будет шагать вместе с тобой по жизни.       В тот раз он говорил с нами крайне серьезно, но никто из нас так и не понял, что именно пытался донести выпускник. Интересно, а вспомнила ли Люмин его слова, когда Сяо покидал школу? Даже не знаю, какой ответ мне бы хотелось услышать. А пока я и сам вспоминал о том разговоре, то Аяка смиренно молчала, давая мне время, чтобы все обдумать. Теперь же, это время иссякло.       – Знаешь, кажется, теперь я понимаю, что он хотел донести… После того, как Сяо нас покинул, я осознала, что любой человек может покинуть тебя в любой момент, как бы сильно ты его не оберегал.       Я не знаю, что именно меня злило, но злость во мне точно росла. Кулак сам по себе сжался, и потому я решил не отвечать Аяке, и даже не смотреть в ее глаза. Нет, злился я не на нее, а скорее на саму логику сказанных ею слов. Смириться с тем, что кто-то дорогой тебе исчезнет? Да черта с два я так просто соглашусь с этим! Но, тем временем, Аяка продолжала говорить, словно и не замечая нарастающего во мне недовольства.       – Я поняла, как важно ценить то время, что мы с вами проводим в стенах этой школы. Как важно разговаривать, улыбаться и смеяться вместе с теми, кто тебе дорог. И поэтому… – к этому моменту я уже отвернулся, готовясь покинуть Аяку. В этом разговоре больше не было смысла, ведь что бы ни сказала Камисато – я от своих намерений не откажусь. – Итэр, пообещай, что ты к нам вернешься! К Фурине, Альбедо, Сахарозе и… И ко мне…       В конце концов, в этом мире были вещи, которые никогда не исчезают без следа. Аяке было все равно, что я люблю другую, она просто не хотела терять меня, как своего друга. И все же, какая-то ее часть, просто не могла от меня отказаться, я ощущал это в ее голосе. Именно в голосе, потому что ее лица я сейчас увидеть не мог, ведь стоял я к ней спиной, и совершенно не собирался разворачиваться.       – Мне надо идти… – бросил я напоследок, даже не замечая, насколько ледяным казался мой голос.       В этом мире, если ты хочешь что-то защитить – то будь готов чем-то пожертвовать*, и это правило не изменить никому. Если на пути к желаемому я потеряю самого себя; если предам свои принципы и идеалы – то все это пустяк. Единственное, что было важным – это сохранить прекрасную улыбку, которую показывала моя «Божественная муза»…       Я достал телефон лишь тогда, когда оказался в другом конце школы. Нужно было удостовериться, что сейчас меня не увидят и не услышат посторонние уши и глаза, а иначе весь план будет испорчен. Номер Тартальи был уже давно записан в отдельной группе, ведь Люмин заранее смогла достать его для меня. Порой мне казалось, что Люмин вообще способна достать в этой школе что угодно. Ну, прямо какая-то «барыга», вы не находите? Ладно, не стану отвлекаться, ведь именно в эту секунду бесконечные гудки на другом конце телефона прекратились.       «С этого момента – ни шагу назад» – твердо решил я, пока сам не собирался давать собеседнику и шанса, чтобы первым начать диалог.       – Это я, Тарталья…       – А ты перезвонил быстрее, чем я ожидал, – один мой голос смог чем-то его развеселить, хотя я и не разделял этого самого веселья. Мысленно я вновь извинился перед Мавуикой, а заодно и перед всеми ее ребятами. – Ты готов дать свой ответ?       – Да… – я думал, что произнесу эти слова легко, но оказалось, что мне нужно сделать несколько лишних вздохов, чтобы набраться смелости. – Я согласен. Я помогу Дотторе избавиться от Мавуики, если ты поможешь мне сохранить в целости моих близких.