Глава двадцать первая – предупреждение

      «Я едва не ударился ногой о тумбу… А затем еще раз о стоячий стул… А потом так же врезался в какой-то дурацкий манекен. Все это продолжалось уже более получаса, но я не чувствовал, что смог обучиться хоть чему-то.       – Неужели я… Ау! Могу хоть чему-то научиться… Зараза!... По такой методике?       Эи промолчала, словно и вовсе не видела смысла в ответе. Вообще-то, место у нее было прямо в первых рядах: пока я мучился на ее тренировке, то моя наставница сидела неподалеку на раскладном стуле, читала какую-то книжку, а заодно попивала молоко с данго. Один лишь ее вид давал понять, что никаких других уроков у нее для меня не запланировано. Сегодня Эи выглядела весьма необычно, ведь вместо привычной для себя спортивной формы, она надела длинную юбку и домашнюю кофту цвета черники. И как так вообще вышло, что пока она получала удовольствие, я – получал лишь синяки??       Если кому-то хочется знать подробности, то Эи решила устроить мне несколько… Кхм… Особых тренировок. С того момента, как я попросился к ней в персональные ученики, прошло совсем немного времени, но наставница уже успела составить расписание, а также продумала план, как именно она будет меня тренировать. И сегодняшний урок был примерно таким: Эи завязала мне глаза, а затем дала в руки деревянный бокэн, чтобы я использовал его так, как обычно слепые люди используют свою трость. Задача моя была предельно проста: я должен был ходить по тренировочному залу, запоминать расположение предметов, а заодно как можно меньше врезаться в различные препятствия, которые расставила Эи. Можно ли сказать, что у меня что-то получалось? Совершенно точно – нет!       – Ну, правда! Думаю что… – в этот момент я ударился мизинцем обо что-то деревянное, так что слова пришлось проглотить, пока они не успели превратиться в отвратительные ругательства. Но даже на этом мои страдания не прекратились: от крайне неприятных ощущений мое тело само по себе запрыгало на одном месте и… Короче говоря – я просто упал.       – Я уже говорила: меч, это не инструмент, а часть твоего тела. Ты должен научиться воспринимать его как неотъемлемую частицу себя.       – Уф! А как мне в этом поможет повязка на глазах???!!! – хоть я и ворчал, что было сил, но повязки так и не снял, потому что именно таков был указ Эи.       – Научись взаимодействовать с окружающим миром через бокэн, который я тебе дала. Самый быстрый способ этого достичь – лишить тебя зрения.       – Это еще почему? – одновременно с этим вопросом, я начал тыкать своим деревянным инструментом в разные точки, пытаясь нащупать то, обо что я ударился.       – В бою ты должен чувствовать все, что происходит вокруг тебя, даже если не имеешь возможности это увидеть. Когда освоишься делать это бокэном, то сможешь моментально ориентироваться в пространстве и подстраиваться под любые его изменения.       Хоть и звучало это запутанно, но в то же время – убедительно. Я решил предпринять еще одну попытку, чтобы показать Эи, что я ее слушаю. Была ли ты попытка удачной? Совершенно точно – нет!!!       Допустив промашку, я опять не почувствовал перед собой тренировочное чучело, что было недалеко от меня. Мало того, что я в него врезался и потерял равновесие, так оно еще и умудрилось на меня упасть! Вы себе это вообще представляете?! Не успеваю я толком встать, как тут мне на спину падает чертово чучело и заставляет вновь поцеловать землю! Никогда бы не подумал, что самое большое чувство стыда мне принесет проигрыш какому-то манекену…       – Ох-х… Честно говоря… – я был так расстроен от этой неудачи, что совсем позабыл обо всех словах Эи, и на эмоциях снял свою повязку. – Не думаю, что на соревнованиях или в жизни мне пригодятся такие мелочи.       – Никогда не знаешь, кем окажется твой противник. Что ты будешь делать, если в подворотне на тебя накинется преступник, который имеет при себе пистолет? Или, что еще хуже, если он бывший мастер по боевым искусствам?       Хоть ответ и был очевиден, но я все равно задумался над ее словами. Я представил себе десятки различных картин с подобной ситуацией, но у каждой из них всегда был один и тот же финал – проигрыш. Нужно было обладать невероятным уровнем мастерства, чтобы победить с помощью одного лишь меча противника, который вооружен огнестрелом. Это повергло меня в еще большее уныние, ведь я осознавал, что мне и за всю жизнь не доучиться до такого мастерства. Да и зачем? Ведь есть вариант куда проще.       – Думаю, мне до такого уровня ни за что не добраться. Намного проще просто купить себе пистолет или газовый баллончик. Да и вообще, разве мы не тренируемся ради спортивной карьеры? Я-то думал, что не собираюсь становиться профессиональным мечником…       Слова лились сами собой, и хотя говорил я спокойно, в голосе все равно чувствовалась обида. Было стыдно от самого себя, ведь я еще толком не успел начать, а уже сижу тут и жалуюсь. Повязка, которую дала Эи, так и продолжала лежать в моих руках, и теперь я гладил ее, подобно раненому животному. Мне казалось, что «Богиня вечности» сейчас взбунтуется за такое отношение, но все было куда хуже… Пока я отчаянно жаловался на свои неудачи, Эи успела отложить свою книгу, и шаг за шагом приближалась ко мне, пока не оказалась прямо за моей спиной. Иронично, да? Повязки на мне не было, и глаза могли видеть, но я все равно умудрился не заметить, как Эи оказалась позади меня.       – Итэр, обернись… – я так испугался ее ледяного голоса, что чуть не отскочил на несколько метров в сторону. Мне еще никогда не приходилось видеть, чтобы эти красивые фиолетовые глаза казались мне такими равнодушными и холодными. – Ты и в самом деле веришь, что я обучаю этому ради соревнований или самообороны?       Ответа не потребовалось, да и вопрос был скорее риторический, но, не услышав от меня никаких слов, Эи, тем не менее, печально выдохнула. Я боялся, что она сейчас просто уйдет, переполняемая чувством разочарования, но меня смогли удивить. Вместо того чтобы бросить меня наедине со всеми моими жалобами, она вдруг загнула свою юбку, а после присела рядом со мной. Мой бокэн, который выпал рук, она взяла обеими ладонями, и теперь просто гладила по поверхности, как я делал это со своей повязкой.       – В этом и заключается твоя ошибка… – мне стало обидно, но почти в ту же секунду Эи поспешила поправить свои слова, чтобы они задели меня не так сильно. – Хотя, скорее это ошибка всех ребят, которые сюда приходят. И сколько бы я вам не говорила об этом, вы никак не усвоите сути сказанного.       – Вы о «самоконтроле»?       Эи кивнула моментально. Во время обычных тренировок она всегда повторяла нам это: смысл фехтования вовсе не в самообороне, и даже не в школьных достижениях, а именно в том, чтобы научиться себя контролировать. Я ее прекрасно слышал, но, как и сказала Эи – не придавал значения. Мне-то всегда казалось, что ко мне это не относиться, ведь я хожу на тренировки лишь для удовольствия и своей дорогой подруги.       – Таланты бывают самые разные. Какие-то люди обладают талантом, но не используют его. Другие же, не умеют держать его в узде… – не прерывая сидячего положения, Эи поднесла деревянное лезвие к лучам солнца так, чтобы тонкая полоска тени падала ей на глаза. – Забрать жизнь не так сложно, как многие себе представляют, все, что нужно человеку – это захотеть отнять жизнь. А вот сохранить жизнь тому, кого ты всем сердцем возненавидел… Вот, что и в самом деле тяжело.       – К чему вы клоните?       – К тому, что меч – это не только оружие для защиты, Итэр. Ты должен учиться не только тому, как использовать всю сокрытую в тебе силу, но и уметь себя контролировать.       Если честно, я все еще плохо ее понимал. О какой вообще силе можно говорить, если я не справляюсь с такими банальными вещами, вроде игры в жмурки? Наверное, и Эи чувствовала мое подавленное настроение, и потому в очередной раз прибегнула к своему излюбленному приему – погладила меня по голове.       – Может быть, это прозвучит банально, но я чувствую, что в тебе скрыт безграничный потенциал. И я хочу, чтобы во время этих персональных тренировок ты мне его показал. Понятия не имею, что тебя гложет, но мы снимем с тебя все эти ограничения, а иначе ты так и будешь стараться в полсилы, за что бы ни взялся.       После этих слов, деревянная катана вновь оказалась на моих коленях. Эи мило мне улыбнулась, словно подталкивая к тому, что наш урок продолжается. Она хочет раскрыть мой якобы скрытый талант? И это как-то поможет мне в моей писательской карьере? Как-то слабо мне в это верилось. К тому же, хоть Эи и говорила красиво, но это никак не помогало мне ответить на ее изначальный вопрос. Я вновь попытался представить себе, как мне победить того, кто по силе во много раз меня превосходит. И вновь…       – Даже если вы так говорите, я все равно не понимаю, как мне поступать, если однажды столкнусь с тем, кто меня сильнее. И в чем тогда смысл подобных уроков, если всегда найдется тот, кто сильнее тебя?       – Тебя это так беспокоит?       – Ну-у, как бы объяснить… – я вдруг понял, что испытываю смущение по отношению к Эи, ведь мне было неудобно говорить то, что я собирался сказать. – Если честно, я просто не могу представить, что когда-нибудь доберусь до вашего уровня.       – А ты бы хотел?       – Так ведь вам все завидуют! Знали бы вы, как о вас отзываются ребята, которые у вас учатся. Всех берет зависть, когда они видят, насколько вы талантливы!       Внезапно я осознал, что говорю об Эи уж слишком эмоционально. Я боялся, что она смутиться или рассердиться, но ее реакция была иной – она начала хихикать.       – А вот смеяться необязательно! Вообще-то, я вам тут душу изливаю!       – Извини… Просто, я не думала, что ты такой чувствительный. Ладно, тогда… – делая длительную паузу, Эи тихонько поднялась со своего места, а заодно забрала мою повязку. Мне казалось, что она решила изменить свой урок, но вместо этого «Богиня вечности» всего лишь решила завязать мне глаза вручную. Кажется, тогда мои уши покраснели, особенно, когда голос наставницы прозвучал прямо у моего плеча. – Слушай внимательно, Итэр. Я дам тебе урок, как одержать победу над теми, кто сильнее тебя. Скажу это лишь один раз, так что запомни на всю жизнь.       Кто бы мог подумать, что я и в самом деле запомню этот ее совет на всю жизнь?»

***

      Интересно, а сколько раз это уже повторялось? Я сижу перед этим чертовым экраном, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, или хотя бы исправить уже написанное, но в голове происходит такая каша, что все мои идеи просто захлебываются еще на старте.       Пытаясь подготовиться к ближайшему экзамену, а заодно и обсудить все наши дальнейшие планы, мы с Тартальей направились прямиком в библиотеку. Вернее говоря, подготавливался Тарталья, а вот я решил, что в такой обстановке будет неплохо дописать «Натлан», про который я совсем забыл. Мне казалось, что хотя бы в библиотеке мне удастся сосредоточиться на писанине, но и здесь мысли о предстоящей борьбе мешали сконцентрироваться. Моя жизнь писателя, как и мой образ другого «Итэра» – ускользали от меня все дальше и дальше…       В прошлом, когда я заявил отцу и своих намерениях, то был уверен, что мой «Образ» мне только мешает. Я пришел к истине, что сам того не замечая, пытаюсь быть похожим на героя моей сказки и обратить на себя внимание родителей. Тогда я пообещал себе, что перестану гоняться за другим «Итэром», но теперь, когда я начисто его игнорирую… Знаете, у меня такое чувство, словно я оторвал очень важную частицу себя самого. Кто из нас двоих настоящий «Итэр»? Я стремился всем помогать потому, что пытался быть похожим на героя? Или же, это и в самом деле моя истинная черта? Мне страшно думать о том, что я потерялся в своих собственных образах.       – Итэр, знаешь… – Тарталье так надоело смотреть за моим бездельем, что он решил напомнить о своем присутствии. Оно и понятно, кому вообще может понравиться, когда ты сидишь в поте лица, а кто-то сидит рядом с тобой и ничего не делает? – Конечно, я пообещал тебе, что мы с Дотторе отмажем тебя перед Директрисой. Однако даже она не сможет тебя спасти, если ты завалишь экзамен подчистую.       Думаю, Тарталья видел, что я тут вовсе на чаи гоняю, просто он хотел добиться от меня хоть какого-то намека на разговор. Скука – это тоже пытка, а уж представить, что энергичный и жаждущий боя Тарталья будет смиренно сидеть и молчать? Да скорее вы дождетесь того, что Ху Тао перестанет рекламировать свои ритуальные услуги. Как жаль только, что мне до этого Рыжика не было абсолютно никакого дела…       – И не страшно тебе, приносить эту штуку в библиотеку? – ладно, беру свои слова назад, он все-таки смог привлечь мое внимание, когда заговорил про ноутбук.       – За пределами нашей школы о моей двойной жизни никто не знает. Для всего мира, автор книг о Геншине – это мужчина в возрасте, проживающий где-то в Китае. Так что бояться мне нечего.       – А если кто-то из школьников ворвется сюда с кувалдой и сломает тебе ноутбук? Как ни посмотри, а ты многих обидел в своих «книжках». Например, меня… – хоть Тарталья и обещал мне защиту, но в такие моменты я не мог понять, а действительно ли мы союзники? И его провоцирующая улыбка только подкрепляла подобные мысли.       – Даже если он каким-то чудом и успеет это сделать – я не настолько наивен. У меня всегда имеется две-три «флеш-карты» с дубликатами. А вот найдет ли этот «смельчак» себе запасные руки, когда я ему их сломаю – вот это вопрос.       – Охх! – сразу после моих слов, Тарталья с чувством расстройства откинулся на спинку стула, начиная покачиваться на месте. – Скучный ты все-таки парень, Итэр. Совсем не любишь рисковать.       – Я согласился связаться с твоей шайкой, не имея никаких гарантий кроме самых обычных слов. По-моему, я тут самый большой любитель риска.       – Аха! Тут ты прав. Что же…       Я прекратил печатать ровно в тот же момент, когда Тарталья перестал качаться на стуле. Хоть я на него и не смотрел, но был уверен, что теперь лицо рыжеволосого парня стало суровее. Да, хоть Тарталья и любил сражения в любом его виде, но к делу всегда относился всерьез. Мои глаза метнулись по самым разным углам, чтобы убедиться, что сейчас нас никто не услышит. И только тогда, когда я вернул их на экран ноутбука, Тарталья продолжил говорить, но намного серьезнее и тяжелее, чем делал это раньше.       – Раз уж Муалани смогла победить в плаванье, то нам придется постараться, чтобы исключить ее.       – Муалани уникальна, когда речь касается плаванья. Пока я гулял с ними, то успел узнать, что девушка планирует выступать за национальную сборную. Так что можно было ожидать, что она легко победит.       И снова я вспомнил о том, что мой язык – это мой враг. Сразу после моих слов, Тарталья посмотрел на меня с таким видом, словно пытался понять, шучу я или нет. Как ни крути, а вечно уклоняться от ответа у меня не выйдет.       – Итэр, я не шучу, вообще-то. Осталось всего три экзамена. Не сможем избавиться от учеников Мавуики – и наша дорогая «Снежная королева» сосредоточиться на школьном театре и парочке близнецов, которые с ним ошиваются. Чтобы исключить Муалани, нам придется опустить ее на самое дно в самом ближайшем экзамене.       Я вновь принялся печатать. В этом моменте «Паймон» как раз оплакивала недавно погибших воинах Натлана, из-за чего главному герою было невыносимо стоять у этого «огня памяти». Но ничего, когда придет время – то он соберется с силами и примет финальный бой. И неважно, сколько людей погибнет перед этим, Путешественник всегда будет идти вперед. Мне казалось, что я легко смогу описать эмоции «Путешественника», но на подходе осознал, что и сам ничего не чувствую…       Слова Тартальи так и остались висеть в воздухе, даже когда я вновь прекратил печатать. Теперь уже и я сам откинулся на спинку стула, чтобы как следует перевести дух. Предать кого-то – это оказалось намного труднее, чем я думал. Но все-таки…       – Об этом можешь не беспокоиться. Я уже попросил Мавуику, чтобы она передала мне все детали предстоящего экзамена, включая ответы. Я скормлю Муалани и ее друзьям ложную информацию, тем самым, неправильно их подготовив. И когда они получат бланки с вопросами, то будет уже слишком поздно.       – И не стыдно тебе, вот так пользоваться доверием Мавуики? Женское сердце, знаешь ли, хрупкая штука.       Когда он говорит такие вещи с такой интонацией, то у меня всерьез возникает ощущение, словно Тарталье нравится жестокость и обман. И как меня вообще угораздило связаться с подобным маньяком? Более того, мне стало интересно, каким ненормальным мог оказаться Дотторе, если Тарталья на его фоне казался белым и пушистым? Слишком много вопросов без ответа. Так или иначе, мне очень хотелось ответить ему честно, но стоило вспомнить о недавнем исключении Бэрри, а заодно и о том, что один из учеников Мавуики приложил к этому руку, как мой ответ с легкостью поменялся.       – На войне все средства хороши, а мы именно на ней и находимся. Мавуика и сама должна понимать, как она рискует, доверяя тем или иным людям.       – Боже-боже, не понимаю я, почему ты так популярен у девушек… Но знаешь, мне нравится твоя готовность защищать ближних, несмотря на «грязь» подобных методов. Именно таким и должен быть палач правосудия.       Это ведь сейчас была похвала, да? Только вот удовольствия от нее я почему-то не испытывал, а потому ничего и не ответил. Мои пальцы вновь вернулись к работе, но Тарталья уже успел понять, что именно так я и ухожу от ответа. Его беззаботная улыбка стала мягче, словно он искренне меня жалел. Не могу сказать, что я испытывал то же самое, но затем…       – Все еще тяжело, да? Ладно, извини, если надавил… – я так и продолжал делать вид, словно не замечаю этого парня, но ему еще предстояло меня удивить. Когда я уже думал, что он от меня отцепился, Тарталья вновь заговорил, устремив голубые глаза к потолку. Он вдруг стал еще мягче, чем казался до этого. – По правде говоря, мне и самому все это не по душе. Но что же тут поделаешь? В этой школе учится и мой младший брат, и мне совсем не охота рисковать его благополучием. Уж пусть эту школу покинут несколько незнакомых мне ребят, пускай и невинных, чем я увижу картину, как мой братик в слезах уходит за порог школы.       Поразительно, но в этом мире нашлась вещь, присущая нам обоим. Я не мог не посмотреть на Тарталью, чтобы убедиться в его искренности. А уж когда убедился… Мне даже стало его жаль, ведь он мыслил в точности, как и я. Пальцы сами собой прекратили печатать, и я окончательно закрыл ноутбук, чтобы озвучить свое решение.       – Я уже сказал, что помогу тебе и Дотторе избавиться от Мавуики, но у меня тоже есть условие.       – О-о-о! И какое же?       «Спросил, даже не думая. Так сильно уверен в себе? Или же…» – я уже давно продумал свой ответ, но такая активность со стороны Тартальи немного сбивала с толку.       – Ты напишешь мне имена всех «пешек», которые подчиняются Дотторе. Я хочу знать, как много шпионов у него в этой школе.       – Ась? И зачем они тебе? – разумеется, его поразило недоумение, но ответ мой на этот вопрос был честным, так что и ответил я в то же мгновение.       – Возможно, что я просто не хочу получить еще одного удара со спины. Считай, что я хочу подстраховаться на тот случай, если вы меня обманите. Взамен, я передам ответы к экзамену не Муалани, а именно тебе.       – Мне? Аха! А мне-то они зачем?       – Просто на всякий случай. Ты ведь, тоже не доверяешь Дотторе до конца? А иначе бы не искал союзников, помимо него… Просто считай, что это будет твоим запасным планом. Это ведь можно назвать «выгодной сделкой», да?       Нависло молчание, в котором Тарталья посылал в меня испытующий взгляд. Ну, в этом ничего удивительного, ведь я требовал далеко не мелочь. А с другой стороны, был ли у Тартальи выбор? Уже по сегодняшнему разговору я понял, что нужен ему, чтобы прижать к стенке всех ребят Мавуики. К тому же, у меня не было шансов, чтобы воспользоваться такой информацией, и потому все сходилось к тому, что Тарталье было нечего бояться.       – Ладно, будут тебе имена.       – Благодарю, теперь мне будет куда спокойнее.       – Ха! И все-таки ты не такой уж и скучный… Хотя, было бы куда интереснее, если бы ты чаще шел на риск.       – А ты прямо-таки любишь риски?       – Еще бы! Какой интерес от игры, если в ней нет высоких ставок?

***

      Я покинул библиотеку сразу после завершения нашего разговора. Ни к чему было людям знать, что я общаюсь с Тартальей, так что большинство диалогов мы с ним проводили по телефону, а вот личные встречи были крайней необходимостью. Впрочем, мне ведь ничего не мешало поручить все это Люмин? Да и чего таить, после ухода Сяо она слишком приуныла, так что, быть может, общение с Тартальей могло пойти ей на пользу.       А пока я отправлял Люмин все дальнейшие инструкции, мои ноги сами несли меня в родное общежитие. Вообще-то, я бы и вовсе не замечал дороги, но прохладный ветер неприятно обдувал лицо, словно зима из последних сил пыталась напомнить о своей власти. Из-за этого мне пришлось накинуть на голову капюшон, и я совсем перестал смотреть по сторонам…       – Именно тебя-то я и ищу, отважный путник! – этот девчачий голос звучал довольно забавно, а вещи говорил еще забавнее, так что я решил не игнорировать этот бред.       – Шарлотта…       «Опять раньше времени встретились… Впрочем, так оно даже лучше. Заранее подготовлю почву» – а пока я раздумывал над различными вариантами этого разговора, то Шарлотта уже обхватила саму себя в попытках согреться. Я только сейчас заметил, что одета она была не по погоде.       Истина дошла до меня быстро: Шарлотта бежала за мной от самого учебного корпуса, который я как раз и покинул. Ноги ее были промокшими, а волосы успело растрепать ветром. Понятия не имею, какой «репортаж» она задумала в этот раз, но ее журналистская выдержка меня поражала. Она что, и в самом деле готова бежать по улице без верхней одежды, и только ради какого-то интервью?       – А смелости тебе не занимать. Не боишься ни гриппа, ни простуды, – смотреть на то, как у нее дрожат плечи, было бы жестоко, так что я приготовился к тому, чтобы ненадолго уступить ей куртку. Вроде бы, девушки любят подобные жесты, да? Во всяком случае, так я думал, но Шарлотта тут же показала мне знак «стоп».       – Не нужно мне ничего… Я, знаешь ли, не для того за тобой бежала.       «Обида? Или плохое настроение?» – других выводов я сделать просто не мог, уж слишком Шарлотта сейчас отбивалась от своего привычного образа. А когда я увидел, что девушка старается не смотреть мне в глаза, то окончательный вердикт пришел сам по себе. – «Все-таки обида».       – Тебя искал Невиллет. Это все, что я хотела сказать.       – И ради этого ты выбежала за мной из корпуса?       – Не могу же я игнорировать просьбу своего классного руководителя? – по ее слегка возмутительному тону я понял, что сказал глупость. – Просто я увидела через окно, как ты уходишь в сторону общежития. Вот и подумала, что это удобная возможность, чтобы передать послание.       – Ясно. Это все?       – Только учти! Он сказал, что ждет тебя как можно быстрее!       – Да-да, это я уже понял. Так это все?       – Ну-у… Получается, что все…       «А по-моему – далеко не все» – такой вывод я сделал, пока смотрел в эти печальные зеленые глаза.       Я вспомнил о том, какой была Шарлотта в нашу первую встречу: мягкосердечной, теплой и добродушной. Тогда она выглядела как человек, который верит в мою искренность относительно Фурины. Теперь же Шарлотта была совсем другой. Ее вера словно пошатнулась, а оттого и выглядела она растерянной, не похожей на саму себя. Еще в прошлую встречу мне показалось, что это ее гложет, но тогда она еще довольно мягко по мне прошлась. А теперь успело пройти время, но я так и не помирился с Фуриной, а потому и Шарлотта стала волноваться еще больше.       – Так ты, выходит, на меня сердишься?       – Что за глупые выводы?!       – Ну да, ты просто так стоишь тут и мерзнешь, потому что тебе так нравится. Так что ли?       – Ну… Я…       Давить на нее я не собирался, но и времени на разговоры у меня толком не было. Наверное, мною сейчас двигало банальное любопытство. Шарлотта была соседкой Фурины, наверное, ее самой первой подругой. Она знала мою «Божественную музу» даже лучше меня самого. Быть может, пообщавшись с Шарлоттой как следует, я смогу лучше понимать Фурину в будущем. Такая мысль меня посетила, пока сама Шарлотта не прекращала метать свой взгляд в нерешительности. В конце концов, осознав, что я могу не так все понять, девушка вскинула руки, словно в извинениях.       – Только не пойми неправильно, Итэр! Я на тебя вовсе не злюсь. Конечно, это ваши отношения, и я не имею права в них лезть…       – Но?       – Просто Фурина… Понимаешь, мне неохота, чтобы она снова стала такой, какой была раньше. Я боюсь, что эта ссора может привести ее к прежнему состоянию, когда она… Когда ее улыбка еще не была такой искренней.       Я легко понял, на что пыталась намекнуть Шарлотта. То самое время, когда Фурина жила лишь под своими «масками», чтобы убежать от собственной жизни. И в самом деле, если ты хоть чуть-чуть любишь эту «Примадонну» – то едва ли пожелаешь ей такой участи.       Интересно, а понимала ли Шарлотта, что сейчас она разговаривает не со мной? Уже на середине этой небольшой речи ее воспоминания увели девушку к собственным размышлениям. Разговаривая о Фурине, Шарлотта демонстрировала в своем голосе такие чувства, как забота и тревога. Для меня, как для писателя, это был интересный кадр, и одна мысль об этом почти заставила меня ухмыльнуться.       – Так ты, получается, у нас старшая сестренка, да?       – Ну… И что такого, если да?! – я определенно смог ее смутить, потому и реакция ее была такой громкой. Но когда она увидела, как сердечно я ей улыбаюсь, то вся эта эмоциональность тут же поутихла.       – Абсолютно ничего. Напротив, это отлично.       – Ты…       Быть может, я и в самом деле недооценивал Шарлотту? Подойдя ближе, я все-таки снял с себя куртку, чтобы накрыть ею этого глупого, начинающего журналиста. Наверное, на том свете для меня сделают отдельный котел за все мои «ухаживания», но не мог же я просто смотреть, как она тут мерзнет, верно? Да и Шарлотта сейчас не обращала на это внимания, ее больше интересовало то, к каким мыслям я пришел относительно нее и Фурины.       – Ты с самого детства была соседкой Фурины по комнате, вот и волнуешься о ее состоянии. Это нормально, что ты стала видеть в ней родную сестру. И поэтому, когда Фурина начала со мной встречаться, ты пришла к выводу, будто бы только я делаю ее счастливой, так?       – Конечно! Ты бы видел, как она преобразилась в те дни! Я такой искренности от нее еще не видела.       – Да, и этой стало главной причиной твоей ошибки.       Наверное, мне стоит поработать над точностью своих слов, ведь собеседник частенько не понимал, к чему я клоню. Шарлотта не поддалась изумлению, а просто молчаливо ждала, пока я сам ей все объясню. Ветер в это время все никак не желал прекращаться, и потому я накинул капюшон на эту розовую, но до забавного глупую макушку.       – Шарлотта, тебе вовсе не нужна моя помощь, если ты хочешь увидеть настоящую улыбку Фурины. Ты и Ху Тао – ее дорогие подруги, быть может, самые первые, и ваша поддержка имеет намного больше веса, чем ты себе представляешь, – так как у меня не было желания стоять на улице целую вечность, да еще и без одежды, то я поспешил направиться обратно к учебному корпусу. Но, уже уходя, я все-таки закончил свою мысль. – Если ты и в самом деле так беспокоишься за свою дорогую соседку, то подумай о том, что от тебя зависит, и делай то, что должна.       Удивительное совпадение, не правда ли? Никогда бы не подумал, что кто-то вроде Шарлотты, сможет пробить меня на такую теплую улыбку. Пускай и совсем немного, но после ее слов мне будто бы стало спокойнее за Фурину.       Я ведь уже давно волновался о том, в каком состоянии будет ходить девушка, когда я буду ненадолго ее покидать. В худшем случае, я вообще мог навсегда уйти из школы, если хоть где-то ошибусь. И тогда Фурина вполне могла вернуться к той версии себя, которая была с ней до нашего знакомства. Но сейчас я убедился в том, что у Фурины есть еще как минимум один человек, который хочет видеть ее настоящую улыбку, а вовсе не натянутую маску для публики.

***

      Порой я думаю, а какой бы была моя жизнь, если бы я мог «уклоняться» от всех тех приключений, которые на нее неожиданно сваливаются? Одно из таких «приключений», как выяснилось, ждало меня по пути к Невиллету. Наверное, я просто не мог добраться хоть куда-то, не повстречав по пути никаких неприятностей…       Эта небольшая остановка началась с того момента, когда я решил забежать к Чжун Ли. Я ведь не знал, сколько мне придется просидеть в кабинете Невиллета, а потому, на всякий случай, хотел предупредить своего классного руководителя о возможном опоздании. За последнее время мы с мистером Ли были не в самых теплых отношениях, но как его ученик я должен был поддерживать с ним хотя бы минимальную связь.       К счастью или худу, а кабинет нашего класса был как раз по пути к Невиллету. По привычке я уже приготовился постучать в дверь, прежде чем войти, но… Кажется, именно так и начинаются «хорроры», да? В общем, дверь сама приоткрылась, стоило мне приложить минимум усилий. До меня тут же дошло, что наш мистер Ли просто забыл ее прикрыть, но смущало далеко не это: мне казалось странным, что внутри как-то чересчур тихо для середины рабочего дня.       «Странно, разве у него сейчас не час-пик в работе?» – но, прежде чем я успел сделать хоть какие-то выводы, все ответы нашлись сами собой.       Как выяснилось, наш мистер Ли вовсе не забыл закрыть дверь, и не ушел с работы раньше положенного, как я поначалу подумал. Дело было совсем в другом, а именно – в бездыханном теле, что валялось прямо под столом учителя.       Мне и раньше доводилось находить спящих за работой учителей, в этом не было ничего необычного, особенно учитывая график их работы. Но было ли дело в том, что мистер Ли на таких учителей не похож, или сыграло мое собственное предчувствие – сейчас все это неважно. Самое главное то, что мне уже доводилось видеть человека в подобном состоянии: точно так же выглядела моя бывшая девушка – Кэ Цин – когда я нашел ее в обморочном состоянии. Мимолетное воспоминание о тех минутах тут же пробудило во мне чувство страха и паники. И хотя я еще не дал им полную волю, но эти чувства тут же заставили меня подбежать к телу моего классного руководителя.       – Эй! Мистер Ли!! – новая волна паники захлестнула меня, когда «Моракс» мне ничего не ответил, но эта же самая волна отступила, когда я прощупал пульс мужчины – он был учащенным, но стабильным. – Да что с вами?!       Интересно, а почему я вообще боялся? Наверное, сама эта картина смогла пробудить во мне не самые лучшие воспоминания из прошлого. Как и в тот раз, я тут же кинулся к телефону, чтобы набрать нужный номер. Сердце заколотилось еще быстрее, чем сейчас отбивал пульс моего учителя, и на эту короткую минуту я начисто забыл обо всех тех обидах, которые испытывал к Чжун Ли за последний год. Какие уж тут обиды, когда человек находится в таком плачевном состоянии?! И я почти успел нажать кнопку вызова, если бы ни одно «но».       – Не кричи так сильно… – вместе с этими словами, от которых я едва не подпрыгнул на месте, рука преподавателя схватилась за мой телефон, так и не дав закончить вызов. – Лучше помоги подняться.       Вроде бы и пугаться мне было больше нечего, но я все равно испугался. Чего испугался? Даже не знаю, быть может, такого слабого голоса, а может того, что рука моего преподавателя казалась мне какой-то высохшей и исхудавшей? Но тогда я не успел обратить на это должного внимания, ведь Чжун уже успел открыть глаза, и в его взгляде была привычная для него прочность – каменная выдержка.       Следуя его просьбе, я тут же помог ему принять сидячее положение, но беспокойство все равно не желало оставлять меня. Хоть лицом мистер Ли и выглядел как всегда крепко, но это же самое лицо казалось мне необычайно бледным. В общем, где-то в глубине души у меня зародилось нехорошее предчувствие…       – Вам что, так плохо?       – Просто немного переработал. Такое бывает, когда не спишь по несколько суток. А когда падал, то задел угол стола… Короче, ничего необычного…       Я не заметил, чтобы в его голосе был хотя бы один намек на вранье. Да и поглядев на стол преподавателя, я пришел к выводу, что тот и в самом деле стоит как-то неровно. Возможно, мистер Ли действительно ударился головой, и потому потерял сознание. Хотелось бы мне в это верить…       – Может, вам все-таки вызвать скорую? – изо всех сил я старался не выдать своего внутреннего беспокойства. Наверное, получилось так себе, ведь сразу же после моего вопроса мистер Ли серьезно заглянул в мои глаза.       – Да, наверное, так и стоит поступить… – наглая ложь, никак иначе. Какая-то другая мысль посетила его голову, и с ней он задумчиво посмотрел вверх, словно там была написана важная для него информация. – Прости, Итэр, но сейчас мне нужно срочно уладить пару вопросов. Обсудим все твои дела позже, ладно?       – Но я хотел…       – Все потом, – но не успел я закончить, как мистер Ли уже поднялся на ноги, опираясь на собственное колено. Голос его был тверд, и явно не терпел возражений.       Вот так и получилось, что я остался в классном кабинете совсем один, да еще и с целой горой вопросов. Однако все эти вопросы можно было свести к одному единственному: «Ну и что это сейчас было?». Мистер Ли так торопился покинуть свой собственный кабинет, что даже не потрудился его закрыть. Надеюсь, что его «дела» были и в самом деле важны, а иначе получится, что до конца дня я сгорал от любопытства совершенно зря…

***

      Зайдя к Невиллету, я почему-то искренне надеялся, что хотя бы его я не найду на полу без сознания. Ладно, это я так шучу, а на самом деле, Невиллет встретил меня в противоположной позе: он не лежал на полу, и даже не сидел за преподавательским столом. Держа руки за спиной, этот «Дракон» стоял перед окном в своей любимой важной позе. Надеюсь, ему не пришлось ждать меня уж слишком долго?       Его внешний вид, как и всегда, вызывал чувство силы и уважения, которое было почти таким же, какое я ощущал от своего классного руководителя. Аккуратно заправленная рубашка, ровный галстук и идеально поглаженные брюки. Неудивительно, что проведя детство за спиной такого человека, Фурина чувствовала себя в безопасности… Ну, насколько ее «притворство» вообще можно было назвать безопасностью…       – Ах, это ты, Итэр? Это хорошо… – поразительно, но он назвал мое имя, даже не глядя в мою сторону. И в самом деле – всесильный человек.       Но, несмотря на его предложение, я все равно остался стоять у двери. Мы с Невиллетом не имели никаких конфликтов, но общение с ним всегда вызывало у меня небольшое чувство страха. То есть, Невиллет ведь итак был знаменит как «судья» в нашей школе, а я еще и встречался с его приемной дочерью. Надо ли было объяснять, что я всегда волновался, стоило нам с ним остаться наедине?       – Не волнуйся, это никак не касается твоих успехов в учебе. Да и стал бы я тебя вызывать ради такого, когда просто мог бы обратиться к твоему классному руководителю?       – Вы в курсе, что по школе гуляет забавная шутка? Говорят, что вы с мистером Ли так не сходитесь характерами, что намеренно избегаете друг друга.       – Что за вздор? Чжун Ли – мой коллега, хоть мы и не всегда ладим, – словно не захотев и дальше затрагивать эту тему, наш «Профессор» поспешил развернуться обратно к столу. – Но сейчас не об этом. Если не хочешь присесть, то хотя бы попей чаю.       Я только сейчас заметил, что на столе уже стояло две чашки чая. Выходит, Невиллет и в самом деле заранее готовился к моему приходу. Это было максимально странно, ведь до этого Фурина намекала мне на то, что ее опекун вообще сократил общение с нами до минимума. В подобной ситуации это было нормально, ведь только так Невиллет мог оградить девушку от лишних проблем. Но теперь он вот так внезапно вызывает меня для разговора?       Короче говоря, я посчитал, что лучше мне не игнорировать просьбы нашего Профессора, а иначе меня ждала кара намного страшнее, чем лишние задания по учебе – это замок для моих отношений с Фуриной. Не желая больше испытывать терпение «Судьи», я принял его скромное предложение, и занял место напротив преподавателя.       – Итак?       – Перед тем, как пригласить тебя, я разговаривал с Фуриной, – сердце мое моментально дернулось при упоминании девушки, и на секунду я потерял контроль.       – Фурина была у вас?? А она… Она что-нибудь говорила?       Слишком поздно я понял, что начинаю говорить лишнего. Невиллет не был дураком, и мои излишние нотки не ускользнули от его четкого слуха. Вновь он посмотрел на меня таким взглядом, от которого любому ученику было не по себе.       – А вы с ней что, поругались?       «Зрит в корень!!!» – обреченно прокричал я самому себе, приготовившись оплакивать собственную погибель. Мне казалось, что если Невиллет хотя бы подумает о том, что я мог как-то обидеть его опекаемую, то он тут же испепелит меня одними лишь глазами. Кажется, в этот момент у меня потяжелели ноги.       – Ладно, это сейчас неважно… – и почему от его слов мне стало еще страшнее? Невиллет выглядел довольно уставшим, и что же за разговор у него мог быть, раз он был для него важнее, чем состояние Фурины? – Как преподаватель, и как доверенное лицо школы, я не имею права сообщать студентам детали экзамена и как-либо обсуждать с ними любые его изменения. Тебе это понятно?       Он сделал небольшой глоток, и я тут же последовал его примеру. Выглядело так, словно Невиллет обозначает свою позицию, но его истинные намерения я понял по молчаливой паузе, что последовала за словами «Судьи». В конце концов, в этой школе он был не только учителем или важным лицом – он был опекуном для одной ученицы.       – Более чем, – уверенно сказал я, ставя чашку на место. Чай был вкусным и горячим, а его аромат дурманил нос.       – Вот и отлично. Итак… Согласно приказу директора, третий экзамен будет перенесен. Его проведение состоится в ближайшие дни.       – Чего?! – я так резко вскочил на ноги, что едва не уронил чашку. Невиллет никогда не казался мне хорошим шутником, но сейчас я отчаянно надеялся, что он лишь пошутил. – Пере… Подождите!! Но разве у нас не должна пройти школьная поездка?!       Надо будет не забыть похвалить Невиллета, когда все закончится. Даже после моих эмоций, его спокойное выражение лица никуда его не покинуло. Он сделал еще один неторопливый глоток, после чего несколько раз провел по дну маленькой ложкой. Честное слово, будущее он там что ли высматривает?!       – Школьная поездка тоже была перенесена. Она состоится сразу после третьего экзамена, разумеется, если не случится чего-то еще.       Забавно, а ведь до этого я даже подумал о том, чтобы устроить себе лишнюю пробежку, а сейчас у меня было такое чувство, словно силы навсегда оставили мои ноги. Я сокрушенно упал обратно на стул, медленно принимая осознание того, как все мои планы могли разрушиться в один миг.       «Плохо! Если я не успею ничего подготовить, то все наши старания с Люмин пойдут прахом… Нужно ускориться, а иначе…» – представлять самые худшие варианты мне не требовалось. Я с силой сжал кулак, пытаясь отбросить даже мысль о проигрыше.       Тем временем, Невиллет успел сделать еще один глоток, но теперь его глаза внимательно изучали мое поведение. Что именно он хотел во мне увидеть? Спокойствие? Смирение? А может, он искал что-то иное? Ведь была же еще причина, по которой он рассказывал мне все это.       – Экзамен будет подготовлен мной. Это значит, что его темой будет «Право». Я лично подготовлю все вопросы и отдельные задания… – мои глаза, что до этого сверлили пол, теперь машинально метнулись к встрече с глазами Невиллета. Как я и думал, он намеренно хотел, чтобы я увидел его лицо. Словно пытался что-то до меня донести. – Однако, вместе со мной, его будут проводить и еще несколько учителей, чтобы разделить учеников на несколько отдельных потоков.       – Это создаст сложности?       – Кто знает? Мы ведь просто обсуждаем происходящее в школе за чашечкой чая, – и еще один глоток, словно подводящий черту, чтобы я не перебивал «Профессора». – Одной из моих помощниц назначили госпожу Арли. А еще, в этот раз дисциплинарный комитет будет лично следить за ходом экзамена.       – Почему они решили вмешаться?       – Возможно, на это повлияла недавняя история, связанная с так называемой «Сетью Акаши». Больше школа не потерпит никаких трюков и обмана. И, к моему глубочайшему сожалению, моя приемная дочь умудрилась попасть не в мою группу.       Невиллет больше не притрагивался к чаю, да и сам я не был уверен, что смогу сделать хотя бы глоток. Холодный пот тут же прошелся по моей спине, а способность говорить не сразу вернулась к разуму. Никаких прямых намеков здесь было не нужно, все было понятно и без них. Я понимал, что в этом «диалоге», где Невиллет общался со мной не как с учеником, я не должен был задавать прямых вопросов – лишь слушать. Тем не менее, этот случай был исключением…       – Она нацелилась на Фурину, так?       – Это лишь моя догадка, но думаю, что так и есть. Госпожа Арли уже давно наблюдает за ней. Однако… – окончательно забыв про свой собственный чай, Невиллет вновь поднялся со своего места, чтобы вернуться к окну. Вновь та же самая поза, с которой я застал его, как только вошел в кабинет. – Думаю, тебе стоит бояться не третьего экзамена, а четвертого.       – А что с ним?       – Его организатором будет сама госпожа Арли. Если в моем экзамене она лишь выступает помощницей, то здесь возьмется за дело сама. Более того, насколько мне известно, именно на четвертом экзамене Директриса планирует исключить всех, кто ей неугоден.       Весь кабинет наполнился разъедающей холодной тишиной. Сам воздух словно изменился: теперь в нем пахло чем-то неприятным; чем-то тревожным. Выходит, Директриса решила взяться за дело всерьез? Конечно, если я исполню задуманное, то мне ее выходки могли и не грозить, но было все равно не по себе…       И тут меня опять осенило. Невиллет не говорил, что наш разговор окончен, он молча ждал моего ответа. С самого начала ему было интересно, как я отреагирую на его «тревожные сигналы», а значит – он хочет знать, как я поступлю. К тому же, он вызвал меня сразу после разговора с Фуриной.       – Скажите, профессор Невиллет, а на что бы вы пошли ради защиты Фурины?       – Итэр, я ведь уже сказал: как учитель, я не имею права вмешиваться в ход экзамена.       – Тогда я задам вопрос иначе… Как бы вы поступили, окажись мама Фурины в такой же ситуации?       Как я и думал, он не стал сразу же отвечать на мой вопрос. Да он вообще не стал ко мне поворачиваться. В этой игре слов, где нужно было уметь понимать намеки, не менее важно уметь правильно подбирать слова. Невиллет молчал не меньше минуты, но когда заговорил – его голос стал как никогда крепким и решительным.       – Ты даже себе не представляешь, на что бы я пошел, окажись я на твоем месте.       – Даже если придется разрушить чью-то жизнь?       – Даже так.       И все-таки, я оказался прав. Возможно, Невиллет даже догадывался, что именно я задумал. И вызвав меня сегодня, он хотел намекнуть, что ради защиты Фурины он, как ее опекун, «развязывает мне руки». Я в последний раз кивнул, а после, сделал последний глоток чая. Мои планы не изменились, но теперь, если я хотел совершить задуманное, мне нужно было ускориться.       Ноги уже почти успели покинуть кабинет, как тут что-то незримое смогло меня остановить. Внезапно я понял, что не могу вот так просто уйти из этого кабинета. Сначала я должен задать Невиллету вопрос, который уже давно вертелся в моей голове.       – Профессор, скажите, а вы вообще плакали, когда это с ней случилось?       – Постоянно… Я плачу каждый год, когда вспоминаю тот самый день… Надеюсь, тебе повезет больше, Итэр.