Глава двадцать третья – гамбит

      Не хочется этого признавать, но мне стоит хоть иногда слушать советы своей сестры. В ту ночь мне так и не удалось выспаться, как и не удалось вспомнить свой кошмар под утро. Я знал, что испытал во сне что-то ужасное, но как бы сильно не пытался вспомнить – в голове был лишь один мрак.       За долгие годы все мои учителя успели свыкнуться с тем фактом, что на уроках я частенько впадаю в задумчивость, да и вообще витаю в облаках. Для моей писательской натуры это было вполне нормально, а самое главное – неисправимо. Ох, чего только не пытались сделать взрослые, чтобы повысить мою концентрацию на занятиях, но в итоге их всех ждал провал. Птицу в клетке не удержишь, ведь так? Вот и мои погружения в собственную фантазию так и не смогли из меня выбить. Поэтому сегодня, когда я сидел на уроках в состоянии амебы, то никаких придирок со стороны преподавателей так и не встретил.       Но валять дурака на уроках это одно, а вот игнорировать экзамен – на это нужен уже совершенно другой уровень смелости. И по этой причине, когда до экзамена оставалось всего несколько часов, я начал думать над тем, где мог приземлиться, чтобы в спокойной обстановке повторить материал. Думаю, для меня это было делом особой важности, ибо мои успехи в «науке» Невиллета… Скажем так, они были весьма скудными.       – Огромная школа, в которой нет ни одного незапертого кабинета. Ну, разве не смешно? – мой саркастический комментарий сам собой сорвался с уст, когда я понял, что у меня болят ноги от ходьбы.       Изначально я хотел устроиться в своем собственном классе, но тот уже оккупировали мои одноклассники. Запасным планом было отправиться в кабинет математики, прямиком к Нин Гуан, но та с прискорбием сообщила, что сегодня у нее дополнительные занятия, а значит и класс ее переполнен детишками. В отчаянии я даже был готов пойти к учительнице по биологии – матери Бэрри – а оказалось, что та куда-то уехала, и кабинет ее заперт на несколько замков. Даже библиотека, и та меня предала! Выяснилось, что у них там какая-то инвен… инвентарь… Короче они пересчитывали все имеющиеся у них книги, а потому не могли пустить меня для «посиделок». Клянусь, если все это не заговор, то, что вообще тогда можно назвать «заговором»?!       И я уже почти смирился с поражением, особенно на фоне того, как все учебные кабинеты вдоль коридора казались мне запертыми. Но, ключевым словом здесь было «казались». Когда я уже был готов отправиться на другой этаж, то в последний момент заметил, как от одной из дверей отходит едва заметная полоска света. Готов поклясться, что это и называется «луч надежды»! Должно быть, кто-то забыл прикрыть свой классный кабинет…       Мне вот интересно, а можно ли подобное назвать незаконным проникновением? С одной стороны, я был учеником, который вправе посещать любой класс, а вот с другой – такого разрешения мне никто еще дать не успел. В итоге, перед принятием окончательного решения я вознамерился хотя бы прочесть надпись на табличке.       – «Класс изобразительных искусств»… – я даже не понял, что читаю это вслух, словно маленький ребенок. И хорошо еще, что этого никто не видел.       Название этого кабинета мне ни о чем не говорило. Нет, то есть, я не был таким уж болваном, и с живописью был предельно знаком. Но можно ли сказать, что я и в самом деле разбирался в рисовании? Стыдно признавать, но у меня язык не повернется сказать такое вслух. А почему стыдно? Да потому, что я был творческой личностью, самым молодым писателем в истории, но при всем этом не увлекался рисованием. Даже в пределах моей школы, все мои знания о рисовании ограничивались тем, что я просто знал – где-то в нашей школе есть клуб «ИЗО», но я даже не знал, кто конкретно в нем состоит.       «Так значит, это здесь у них помещение?» – прежде чем решиться на задуманное, я еще несколько раз оглянулся по сторонам. Из головы никак не уходило чувство, словно я делаю что-то запрещенное. Но, увы, никакой другой альтернативы у меня не было, и сейчас выбирать не приходилось. В общем, спустя долгие секунды раздумий, я перешагнул порог класса.       Как писатель, я мог представить себе разные вариации слово «рай», но мне бы и в голову не пришло, что однажды я назову раем один из наших школьных кабинетов. Здесь были те же самые стены и точно такие же окна, но все же… Даже не знаю как это объяснить, но атмосфера в этом месте казалась мне теплее и мягче, чем во всей остальной школе. Окна выходили на солнечную сторону, и потому лучи солнца озаряли всю комнату вместе со всем ее содержимым. На окнах были расклеены различные плакаты и вырезки из бумаги (наверное, чтобы придать атмосферы).       Если описывать сам кабинет, то, как и можно было предположить, он был целиком и полностью заставлен холстами. Однако они не стояли друг за другом, подобно партам, да и вообще не имели какого-либо порядка. Нет, вместо этого, их расположение было максимально хаотичным, и именно благодаря этой детали кабинет казался мне каким-то родным и притягательным. Все здесь кричало о том, словно это был и не кабинет вовсе, а личная комната для каждого, кто вознамерится сюда зайти. И видя то, как свет отражается от красок на бумаге, я никак не мог отделаться от мысли, что я у себя дома. В том самом доме, который я покинул, когда переехал в эту школу…       – Не знал, что в клубе рисования собираются такие неряшливые люди… – разумеется, я сказал об этом в шутку, чтобы развеселить самого себя. А доказательством этому было то, что пока я медленно проходил по вдоль всех этих картин, то от всего сердца улыбался.       Картины эти не отражали какой-то определенной тематики, и не подчинялись какой-либо логике, собственно, как и все в этом месте. Это напоминало галерею гениального художника из древности: здесь были как портреты, так и изображения какой-то «мазни», суть которой мог понять только автор. Бывало и так, что я не сразу осознавал, что именно изображено на холсте, но стоило лишь приблизиться, и картина складывалась сама собой, хотя и была не совсем естественной. Здесь можно было увидеть лицо человека, состоящее из всех цветов радуги; и силуэт волка, составленный из силуэтов других зверей; встречали даже страшилки, замаскированные под картину гармонии.       «Приятное место…» – в очередной раз подумал я, а рука сама собой сжала лямку портфеля. В тот момент я уже думал о том, что учителя не будут против, если я арендую это место на каких-нибудь полчаса.       Однако моим планам помешала одна небольшая, но существенная деталь: как оказалось, это помещение вовсе не было пустым, как я изначально думал. Здесь уже кое-кто находился, и этот «кое-кто» совсем не считал нужным заявить о своем присутствии. А представьте себе, какого же было мое удивление, когда я начал осознавать, что «обитатель» этого кабинета – это одна из моих знакомых!       Первым, что я в ней увидел – это ее колено, которое торчало из-под кучи рисунков. Не было ничего удивительного в том, что изначально я ее не заметил, ведь на то было столько же причин, сколько рисунков валялось вокруг этой особы. Первая, и самая основная причина – это то, что девушка спала на полу. Именно спала, а не лежала в обмороке, потому что такое умиротворенное лицо и приятное дыхание бывает только у спящего младенца. Во вторую причину я мог указать то, что эта особа спала, заваленная рисунками, один из которых лежал прямо на ее лице. Так, что же еще добавить? Ну, пожалуй то, что девушка эта совсем не отличалась внешним видом. Ее пурпурные волосы были раскинуты во все стороны, юбка была задрана – из-за чего мне приходилось отводить взгляд в сторону – а рубашку так перекосило, что самая нижняя пуговица отстегнулась. В целом, Ситлали вновь делала все, чтобы разрушить образ той прилежной ученицы, которой ее все величали.       «Точно… Она ведь как-то говорила, что неплохо рисует» – я оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что ничего не упустил, и в тот же самый миг – мне перехватило дыхание от увиденного.       Что смогло удивить меня еще больше, чем спящая на полу Ситлали – это стоящий рядом с ней холст. На картине были изображены люди, в которых я моментально узнал друзей «Бабушки»: Муалани с Качиной, Кинич с Оророном, а еще – я.       Нет-нет, я вовсе не был изображен в самом центре, скорее уж я сидел где-то с краю стола, причем имел весьма задумчивый вид. Как и все остальные на рисунке, здесь моя копия была изображена в той же школьной форме, в какой мы ходили в реальности. Конечно, я не потерял дар речи, но сам факт подобной точности смог произвести на меня впечатление.       «Значит, она и меня нарисовала? Но зачем? К тому же в таком виде…» – но мыслям моим предстояло остановиться, ведь в этот раз я удивился по-настоящему. Стоило моим глазам вглядеться в края картины, как я понял, что на заднем ее плане изображены очертания кафе. Лица, мимика, жесты – все это казалось мне знакомым, словно это был и не рисунок вовсе, а фотография. – «Погодите-ка… Это же тот самый день, когда мы все познакомились!! Ситлали ведь пришла последняя, когда мы все сидели, и села напротив меня… Она что, запомнила все до мельчайших деталей?!».       Теперь мои глаза метались от картины к спящей намертво художнице, да и к самой картине я стал относиться иначе: мне даже прикоснуться к ней было страшно, словно я стою перед музейным экспонатом. Рот сам собой приоткрылся, будто я хотел как-то выразить свой шок, но слова все не шли.       «Она… Она и в самом деле гений!! Я таких еще не встречал» – но все мое хорошее впечатление поутихло, когда рука Ситлали сонно потянулась к животу, чтобы почесаться во сне. Только сейчас я заметил, как по ее щеке бежит дорожка от слюны.       – С ума сойти… – сказал я с чувством безнадежности, когда присел на корточки рядом со спящей девушкой. Мои пальцы легонько ухватились за край бумаги, что была на лице этой «сони», чтобы убрать ее в сторону. Но даже тогда она не соизволила проснуться, и для меня осталось лишь одно: я удрученно вздохнул, пока готовился будить эту спящую красавицу.       Заранее отругав себя как следует, я заставил себя внимательно осмотреть Ситлали с ног до головы, включая то самое место, где у нее задралась юбка. И снова нет, я вовсе не был извращенцем, просто хотел окончательно убедиться, что с девушкой не произошло ничего несчастного.       – Сумасшедший гений, если быть точнее. Как вообще можно быть настолько беспечной?? – теперь я был почти рад, что зашел сюда. Ведь кто знает, что мог сделать какой-нибудь незнакомец, найди он Ситлали в таком беззащитном состоянии?       Оказалось, что сила сна этой девчонки ничуть не уступала ее навыкам рисования. Сперва я попробовал потрясти ее за плечо – никакой реакции. Затем спокойно произнес ее имя, но в ответ получил лишь небольшое мычание. Ну, ничего больше не остается – я начал слабо хлопать ее по лицу.       – Эй… Эй, Ситлали…       – М-м… Я вовсе не пила… Учитель…       – Никакой я тебе не учитель, а выпивка дома осталась. Вставай уже, пока не рассказала свои самые сокровенные тайны, – с каждым сказанным словом увеличивалась и сила, с которой я хлопал нежные щеки девушки. И знаете что? Это был последний раз, когда я бужу спящую девицу!       – М-м? – слава богу, ее сонные глаза начали медленно открываться. Почему-то я вспомнил, как когда-то почти так же будил спящую Фурину, а потому быстро понял, какая сейчас будет реакция у этой «Бабули». – У-в-а-а!!!       Да, у них с Фуриной и в самом деле было что-то общее. Кажется, моя девушка тогда тоже вскочила с места, подобно кошке, чтобы оборонительно на меня зашипеть. Сдается мне, что Ситлали даже не до конца осознавала, кто перед ней сидит.       – Ты что тут делаешь?!?!       – Законный вопрос, но я первый в очереди, – чтобы хоть как-то ее успокоить, я протянул ей ее красные очки, которые валялись в стороне. Однако Ситлали не торопилась их принимать: поняв, наконец, в каком ужасном виде она передо мной предстала, девушка тут же начала поправлять на себе одежду, насколько это было сейчас возможно. – Не хочешь рассказать, что ТЫ тут делаешь?       – А на что это похоже? Разумеется, просто рисую…       Она серьезно ошибалась, если думала, что таким коротким ответом сможет от меня отмахнуться. Своим молчанием я легко дал девушке понять, что хочу услышать более «подробную» версию всей истории. И знаете, я даже не думал, что это будет так просто: лишь слегка потупив взгляд, эта Художница выложила все подчистую.       – Увлеклась я, вот и все! Иногда я так сильно погружаюсь в работу, что просто перестаю следить за временем. Ну а еще… Кое-что помогает мне расслабиться во время написания картины, но из-за этого сон может наступить так резко, что я просто отключаюсь как разряженный ноутбук.       – И тебя до сих пор не застукали?       – Застукали? С чем это? – не знаю, блефовала она или нет, но на ее лице прослеживалось искреннее недоумение, словно она и не понимала, на что я намекаю. – Школа ведь еще не запрещала распитие энергетиков. Неужели я что-то упустила?!       Я попытался принюхаться к ее запаху, но учуял лишь сладкий аромат каких-то духов. Впрочем, я знал, что далеко не у всех усваивается запах «напитков», так что мне следовало прибегнуть к другому методу – это поиску «улик». Глаза сами собой бегали по разным точкам вокруг Ситлали, но я не обнаружил ни одной подозрительной банки или стеклянного сосуда. В общем, либо Ситлали говорила мне правду, либо очень хорошо умела ее скрывать.       А пока я искал взглядом спиртное, то вновь пробежался по самым разным картинам. Теперь-то я знал, что ко многим из них эта странная девчонка могла приложить руку, и почему-то от этого факта я стал смотреть на нее иначе. Как и я, Ситлали имела нечто особенное, неподвластное обычному человеческому сознанию. Мистер Ли частенько говорил со мной об этом, он называл подобный талант – величайшей силой человечества. И имя этому таланту – способность творить. Я явно недооценил Ситлали, когда впервые увидел ее в том кафе…       – Это все ты нарисовала?       – Не болтай ерунды! – впрочем, кое-что в ней оставалось прежним, она все еще ворчала подобно старой бабке. – Как будто эта комната принадлежит лишь мне одной. Впрочем, ты не очень далек от истины: я действительно нарисовала очень много из присутствующих картин.       Мне это сейчас показалось, или она задрала нос? Ситлали говорила так, словно очень гордилась своими навыками к рисованию. Удивительно, не правда ли? Муалани описывала эту «Бабушку» как круглую отличницу, перед ней были открыты все дороги, но что она выбрала? Рисование, которому почти никто в мире не отдавал должного уважения.       – У тебя настоящий талант, – я сказал об этом спокойно, но решительно, словно говорил о прогнозе погоды.       И вновь я забыл, как следует вести себя с девушками: едва она услышала мою похвалу, как щеки этой красавицы зарделись, а глаза расширились. Когда она это осознала, то тут же попыталась их убрать, но было уже поздно. От всего этого мне стало еще неудобнее, и я вообще пожалел, что заметил это ее смущение. Кажется, пора было уходить, пока я вновь не нахватался проблем на свою голову. Встав в полный рост, я позволил своим ногам вынести себя отсюда, но этот дерзкий женский голос в ту же секунду меня остановил.       – Эй! Может, ты хотя бы скажешь, что ты тут делал?       – Тут никакой тайны нет. Я просто искал место, где можно приземлиться, – теперь мы с Ситлали поменялись ролями, и уже она молча давала понять, что такой короткий ответ ее не устроит. И почему только с девушками мне общаться так трудно? – Ладно-ладно! Ты ведь знаешь, что до экзамена осталось всего несколько часов… Ну, и я как бы… В общем, я хотел повторить материал…       Ох, зря я об этом сказал… До меня ведь не дошло, что я фактически раскрыл перед Ситлали свою слабость. Подтвердив, что мне нужно еще раз заучить весь материал, я самолично признал, что не очень-то и силен в назревающем школьном предмете. Мне казалось, что «Всезнайка» вроде Ситлали тут же начнет меня дразнить, но все вышло иначе – она отреагировала спокойно. Более того, жестом руки она пригласила меня присесть рядом с ней.       – Так ведь тогда тебе тем более надо остаться! Если завалишь экзамен, то ничего хорошего с этого не будет!       – А оставаться-то зачем? Мне просто нужно тихое место, где никто не будет мешать.       – Ну-у… – нет, все-таки мне следовало отсюда убежать. Я опять умудрился чем-то ее смутить, из-за чего мне казалось, что карающая длань Фурины уже маячит над моей головой. – Разве не будет легче, если я проверю твои знания?       С этим не поспоришь, конечно, но-о… В самом деле? Кто-то вроде Ситлали – будет натаскивать меня в учебе? Такое даже звучало странно, а уж смотрелось и вовсе дико. Мне казалось, что Ситлали является жуткой интроверткой, которая никогда не опустится до того, чтобы напрямую помогать кому-то в учебе. Должно быть, она и сама понимала, как сильно ей это не подходит, и попыталась собраться: для начала она выпрямилась на месте, а затем прокашлялась в кулак, чтобы речь звучала куда убедительнее.       – Все нормально. К тому же, это будет лучше, чем если я отпущу тебя без благодарности… за то, что… что разбудил…       Ее попытки собраться по итогу потерпели полнейший крах. Она выглядела почти так же забавно, как моя Фурина, когда она смущалась. Но ключевое слово здесь было «почти»… Осознавая, как нелепо она выглядит, Ситлали с пристыженным видом опустила глаза. Кажется, это был первый раз, когда я смог разглядеть в ней не «Бабушку», а маленькую девочку.       – Извини… Кто знает, чем бы все закончилось, если бы ты не нашел меня тут. Обещаю, что больше не буду так беспечна.       – Самоанализ это хорошо, но извиняться-то зачем?       – Просто не люблю обременять проблемами своих друзей! Короче говоря, садись ты уже!       А она и в самом деле умела удивлять. Только вот не своей напористостью, а чем-то… Я удивился тому, как легко она применила слово «друг» в отношении ко мне. Неужели даже в таком безумии находились люди, что не позабыли о таких вещах, как любовь и дружба? Подобное казалось мне чем-то немыслимым. Но, что более важно, а как я сам относился к Ситлали? На ее примере я в очередной раз убедился, что меня так и тянет ко всяким странным личностям, и это касалось не только темы дружбы, но и любви. То есть нет, разумеется, к Ситлали я ничего такого не испытывал, да и даже вообразить не мог, что когда-нибудь смогу испытать, но могу я назвать ее своей подругой? Стоило мне вспомнить о том, какие планы строились в моей голове, и ответ напрашивался сам собой.       Легкая и повседневная улыбка отразились на моем лице, и тогда я вновь попытался протянуть этой ненормальной девчонке ее очки. К счастью, в этот раз она легко их приняла.       – Скажи, ты передала Муалани то, о чем я тебя попросил?       – Ась? – по ее непониманию я догадался, что она не сразу поняла, о чем конкретно я спрашиваю. И еще бы, ведь тот разговор я провел так быстро, что не соизволил нужным хоть что-то объяснить. – Ах, то есть, да. Только я так и не поняла, зачем…

***

      Хоть Ситлали и сдавала свой экзамен в том же кабинете, что и я – то есть у Невиллета – она решила, что лучше ей не светиться лишний раз рядом со мной. Это было весьма мудрое решение, так что остальную часть пути я должен был проделать один. Несколько часов пролетели как одна минута, и я поторопился явиться в назначенное место.       Картина, что я там увидел, уже потихоньку становилась для меня чем-то обыденным: стремясь запомнить как можно больше учебного материала, ученики вновь повторяли в коридоре все, что только могли повторить. У кого-то уже сдавали нервы, и на их лицах прослеживалось то ли волнение, то ли самая настоящая истерика. В общем, ничего необычного для предэкзаменационной атмосферы. Что-то слишком сложное слово, да? Ох, а ведь через год нам сдавать все это снова, уже для поступления в институт…       Но я слишком забегаю вперед. Если сегодня я провалюсь из-за того, что опять витаю в облаках, то никаких выпускных экзаменов для меня и вовсе не будет. Ну, не в этой школе, во всяком случае. Так что, чем наблюдать за серой массой, я принялся искать лица, в которых сейчас нуждался как никогда.       Очень быстро на мои глаза попался Тарталья. Он не отличался от остальных, и потому повторял учебный материал, подобно другим ученикам. Но стоп, неужели все так однозначно? На самом деле, у Тартальи все-таки была одна деталь, которая выделяла его из всех остальных – это присутствие какого-то мальчика из начальной школы, что сидел на подоконнике рядом с «Чайльдом». Признаться честно, это меня слегка заинтересовало, и я даже хотел подойти ближе, но сейчас было не самое удачное время. Ведь был в этом коридоре еще один человек, разговор с которым был для меня намного важнее, чем разговор с Тартальей.       «Думаю, она должна быть где-то тут. Конечно, если не струсила…» – мои янтарные глаза бегали от стены к стене, пока ноги медленно шагали вдоль коридора. Мне не хотелось выдать себя раньше времени, так что в глазах других учеников я должен был выглядеть как самый обычный студент, что пришел на экзамен.       В какой-то момент волнение мое внезапно выросло, когда я понял, что не могу обнаружить того, кого искал. Нет, разумеется, у меня был и запасной план, но тогда нам понадобиться куда больше времени, а мне очень хотелось, чтобы вся эта неприятная ситуация разрешилась уже сегодня.       «Если она сегодня не будет готова, то могут возникнуть проблемы. Как минимум, Люмин еще долго будет надо мной смеяться» – поверьте, эта перспектива была для меня еще хуже, чем угроза отчисления из школы.       Но хвала небесам, молитвы мои были услышаны! Когда я уже был готов смириться с проблемами, глаза ухватились за одну одинокую женскую фигуру, которая нарочно стояла отдельно от остальных. С того момента, как Фурина познакомила меня с Шарлоттой, то та всегда создавала впечатление бесстрашного журналиста. Она была готова писать о самых сумасшедших заголовках, и в любой ситуации демонстрировала своим трудностям самоуверенную улыбку.       И именно сегодня этот ее образ был разрушен. Даже не подходя близко, я прекрасно видел, что у нашей розоволосой подруги слегка помятый вид. Она выглядела сонной, нервной и даже перевозбужденной, а ее зеленые глаза, которые всегда были полны задора, теперь жадно пожирали ближайшую стену. И хотя ее школьная форма выглядела лучше, чем у Ситлали, я все равно сомневался, что девушка соизволила вчера о ней позаботиться. Даже неудивительно, что сегодня к ней никто не отважился подходить. Если честно, меня пронзил слабый укол совести от такого ее состояния, ведь именно я отчасти был виновником происходящего. Быть может, вчера в магазине я перестарался?       «Так не пойдет. Если она перенервничает и напортачит, то мы не добьемся желаемого эффекта» – подобная мысль была моим главным двигателем мотивации, чтобы подойти к бедной журналистке.       Медленно, шаг за шагом, я подошел к Шарлотте, которая вблизи покачивалась от волнения. Не уверен я, что с утра она умывалась или… Стоп, а она вообще спала?!       – На тебя смотреть страшно, не говоря уже о разговорах, – я попытался придать своему тону как можно больше заботы, чтобы у девицы не случилось отторжения. Однако даже так, когда зеленые глаза поднялись, чтобы заметить мое присутствие, в ней я успел прочитать страх.       – И… Итэр… Извини, я тебя не заметила, – как я и думал, она попыталась мне улыбнуться в знак приветствия, но улыбка эта была вымученной. Впрочем, сейчас это все были мелочи. – Но не бойся! Уверяю тебя, что я в абсолютном порядке!       – Если это так, то лучше расслабься. Нервы еще никому не помогали на экзаменах, если только ты не собралась сбросить несколько лишних килограммов, – мое подобие шутки смогло вызвать у нее слабое напоминание смеха, и я очень надеялся, что этот смех был искренним.       – Ахах… Ох, знаешь, если бы меня волновали одни лишь экзамены…       Так она дала мне понять, что речь зайдет о нашем вчерашнем разговоре. Ну, а о чем еще мы могли говорить? Разумеется, отчасти я сам ее к этому и подвел, но нужно было правильно направить Шарлотту, пока она не навредила сама себе. Поэтому, я поспешил сделать свое лицо серьезным, но одновременно и обеспокоенным.       – Если тебя все еще беспокоят последствия моей просьбы, то…       – Нет! То есть, беспокоят, конечно, но есть еще кое-что.       – Тогда что же?       Мне еще не приходилось видеть, чтобы ее лицо становилось таким решительным. Она намеренно заговорила в полголоса, чтобы я был единственным, кто мог ее услышать.       – Касаемо того, о чем ты меня попросил – все начнется сегодня вечером.       – Значит, ты решилась?       – Д-да… Но исключительно ради Фурины! Не забывай этого, Итэр.       – Само собой. А к чему ты клонишь?       – К тому, что если ты дашь повод хотя бы подумать о том, что ты причинишь ей вред – и твое «оружие» обернется против тебя.       Да уж, мне еще никогда не угрожали школьные журналисты, и поверьте – это было жуткое зрелище. Однако Шарлотта серьезно ошибалась, если думала, что я не предвидел от нее подобного. Теперь я окончательно понял, что именно тревожило ее состояние, и о чем мог пойти наш разговор. Хотя, это не совсем верное определение: скорее уж я сам дирижировал весь этот диалог. Дело оставалось за малым – проявить свои актерские навыки.       – Ты меня за кого держишь?! Я же с самого начала объяснил, что прошу об этом только из-за нее…       Не знаю, сколько убедительности было в моих словах, но во взгляде Шарлотты я все еще читал недоверие. Она смотрела на меня с максимальным подозрением, на которое была способна, словно пыталась прочесть самые мельчайшие эмоции на моем лице. Для нее время явно остановилось, и теперь не существовало больше ни других учеников, ни учителей, ни экзаменов – лишь мы вдвоем, и наш с ней разговор.       – Итэр, скажи, вчера на встрече ты ведь ел все то, что и мы?       – Да, так и было.       – Странно тогда получается…       – Да в чем дело??? – ответ я знал, но нужно было изображать недоумение до самого конца.       – В Фурине и Ху Тао. Им обеим стало плохо вчера вечером. Какое-то «пищеварительное отравление», если верить словам из медпункта… Ты что-то об этом знаешь?       – В первый раз об этом слышу! Мы с Фуриной вчера не переписывались… – очередная ложь с моей стороны, которая повторится еще не один раз.       Разумеется, чутье главного газетчика школы вновь подсказывало ей, что здесь что-то не так. Шарлотта не могла не подозревать меня, ведь девчонки могли отравиться исключительно на прогулке со мной, а если прибавить мою «необычную» вчерашнюю просьбу, то у девушки появились серьезные поводы во мне сомневаться. А с другой стороны, были ли у нее доказательства в моей неверности? Человек всегда должен найти хоть какое-то подтверждение своим догадкам, а иначе его разум не позволит выдать мысли за правду. И в этом смысле, у Шарлотты не было иного выхода: не имея ничего, кроме интуиции, она была вынуждена согласиться, что я в происходящем не виноват.       – Эх… – усталость вновь накатила на нее, так что даже ее извечному оптимизму нужна была передышка. Под действием этой усталости зеленые глаза сами собой стали какими-то печальными. – Они обе пропустят этот экзамен. И как нам теперь быть???       – Неужели ничего нельзя сделать? – как и учила Фурина, я попытался проявить заинтересованность, чтобы собеседник не сомневался в моей искренности. И это отлично сработало.       – Не знаю! Но вдруг… Им же не засчитают провал за отсутствие???       – Быть такого не может! А иначе в чем вообще смысл экзаменов?       Думаю, этого было достаточно, чтобы успокоить излишние нервы Шарлотты. Обдумав как следует мои слова, она очень медленно кивнула, но отчего-то ее взгляд все еще был печальным и… пристыженным?       – Извини, ладно? Я просто на взводе со вчерашнего вечера. Если честно, твоя просьба меня обескуражила, так что я уже и не знаю о чем думать.       – Справедливо. Но я ведь все объяснил, разве нет?       – Да не о том речь! – Шарлотта внезапно поменялась в лице, и теперь у нее появилась слабая, словно бы неловкая улыбка. – Понимаешь, в тот момент, когда ты озвучил мне свою просьбу... Если честно, у тебя были очень страшные глаза. Они будто принадлежали совсем другому человеку.       Кажется, она смогла дать довольно точное описание, и это меня удивило. На самом деле, мне и самому хотелось знать, как я выгляжу со стороны в такие моменты. Какой-то своей частью, которая отвечала за любопытство, я уже был готов начать расспрашивать об этом Шарлотту, но нас прервали. В тот же момент, из аудитории выглянул один из учителей, что должен был исполнять роль «наблюдателя». Он сообщил всем ученикам, что до начала экзамена осталось пять минут, чтобы мы смогли морально подготовиться. Для меня же это означало лишь то, что время для разговоров подходит к концу, а мне еще нужно было встретиться с Тартальей. Так что у меня не оставалось иного выбора, кроме как наспех попрощаться с Шарлоттой.       Как и ожидалось, Тарталья был в приподнятом настроении. Да, я бы даже сказал СЛИШКОМ приподнятом… Этот Рыжик и раньше не скупился на улыбку, но сейчас был готов улыбаться до ушей, словно выиграл в лотерее главный приз. Причина, разумеется, была вполне понятна и объяснима, но меня это даже пугало. Сдается мне, что Люмин легко смогла бы приручить этого «лиса», если бы однажды их жизнь стала «супружеской». А впрочем, я сам себе воображаю лишнего. Услышь Люмин такое от меня, и я бы попросил директрису исключить меня по собственному желанию, лишь бы не столкнуться с местью «сестренки»…       – Смотрю, общение с Люмин тебе только на пользу пошло? Уже и учеба дается с улыбкой, – я попытался подшутить над ним, но вышло довольно слабо.       – Глядите-ка, кто показался? А я думал, ты все еще отдыхаешь в том ТЦ.       Тот мелкий мальчуган, которого я приметил в самом начале, все еще находился здесь. Теперь, когда я подошел ближе, то смог убедиться в своих догадках: лица этих двоих были похожи почти так же, как были похожи и мы с Люмин. Их рыжие волосы, голубые глаза, очертания и формы – все это было одинаковым.       – Эй, Братик, а кто такая Люмин?       – Я тебе потом объясню… – я сейчас сплю, или Тарталья начал краснеть???       – А!? Так это та самая, да??? Ну, та девушка, о которой ты постоянно болтаешь! Я видел ее фотку в твоей тумбочке!       – Тевкр! Ах ты мелюзга… – наверное, он собирался выругаться, но вовремя вспомнив о моем присутствии, тут же попытался изобразить недоумение. Актер из Тартальи, конечно, был никудышный. – Он… Он так шутит просто!       – Не сомневаюсь…       – Честно-честно! – казалось, что этому маленькому негодяю нравится ставить брата в неудобное положение, как и всем младшим братьям и сестрам его возраста. – А слышал бы ты, о чем разговариваешь про нее во сне!       – Так-с… Тебе разве не пора идти?       – Уйду, если пообещаешь посмотреть со мной фильм после экзамена.       Не знаю, рассчитывал ли на это Тевкр с самого начала, но у него определенно появилась весьма хитрая физиономия. Завидую я выдержке Тартальи: вместо того, чтобы злиться или ругаться, он с искренней добротой взъерошил волосы младшему брату, что заставило последнего улыбаться еще сильнее.       – Ладно-ладно, упросил. А теперь – беги уже отсюда!       И, что самое удивительное – это сработало! Наверное, Тевкр и в самом деле с самого начала хотел, чтобы их диалог так и закончился. Не дожидаясь того, пока его старший брат передумает, он поспешил убежать куда подальше, пока и вовсе не пропал из виду.       – Как я понимаю, это и есть твоя «маленькая» причина, чтобы оставаться в школе?       – Да, верно угадал… Это мой младший брат. Быстро они растут, не находишь? Вроде еще вчера он говорить не умел, а сегодня его ничем не заткнешь, кроме как кляпом.       Если кому-то эти слова показались грубыми, то поспешу развеять их заблуждения: Тарталья продолжал что-то заучивать в учебнике, но его выражение лица было невероятно мягким и теплым. Этого было достаточно, чтобы понять, что этого маленького негодника Рыжик искренне любит. Неудивительно, что после исключения Бэрри, Тарталья так сильно испугался, что еще сильнее захотел видеть меня на своей стороне.       – Все еще не смирился, да? Понимаю, приятного в происходящем мало… – он выдал это так резко, что я не сразу понял, про что именно он говорит.       – Ты сейчас о чем?       – Итэр, я знаю, что ты был членом драмкружка, но ты ведь не Фурина, верно? Тебе ее маску не повторить, да и незачем она тебе.       – Все так очевидно?       – Очевиднее, чем ты думаешь. Но надо ли тебе это отрицать? Я ведь понимаю, что тебе тяжело делать все то, что ты делаешь. Так что, если захочешь выговориться, или пожаловаться на то, какой наш Дотторе подонок – я к твоим услугам. Это вполне нормальная реакция.       Что же именно так меня удивило? Слова Тартальи, или факт того, с какой улыбкой и легкостью он все это говорил? Возможно, я так сильно отстранился от самого себя, что даже перестал чувствовать, как некоторые из моих эмоций отражаются на лице. И попытавшись на этом сконцентрироваться, я понял, что слова Тартальи – правдивы.       Внутренний конфликт еще никогда не бил по мне так сильно, как в эти самые минуты. Я так сильно ненавидел себя за то, что вытворяю, что был готов начать бить самого себя в любую минуту, лишь бы хоть как-то облегчить ношу. И что я вообще творю?! Распоряжаюсь чужими жизнями так, словно являюсь их собственником. Не слишком ли много я на себя взял???       Все эти вопросы кричали внутри меня, как бы сильно я не пытался их заглушить. Тарталья хотел протянуть мне руку помощи, и выступить моим личным психологом. И будь у нас время, и другая ситуация, то быть может… Кто знает, может, он бы и смог мне помочь?       – Итэр? – не знаю, каким отрешенным стало мое лицо, но реакция Тартальи резко изменилась, когда он его увидел. – Ты точно в порядке? Ты как-то будто побледнел.       – Спасибо…       Наверное, он хотел спросить меня, за что я вообще его благодарю, но к моему счастью – мне не потребовалось отвечать. Ведь данные нам пять минут как раз истекли, а значит, настало время третьего экзамена. Возможно, он был кульминационным для моей личности. Оставив позади озадаченного Рыжика, я поспешил войти в класс следом за Шарлоттой, которая все еще жутко нервничала. Теперь мне даже стало интересно, а кого из этих двоих я заставил нервничать сильнее?       Последующие события были для меня словно постановкой в театре: люди менялись, а реплики оставались прежними. Невиллет объяснял стандартные правила экзамена, напомнил про запрет на телефоны и различные подглядывания. Казалось, что его речь не будет отличаться от речи двух прошлых преподавателей, но внезапно…       – И наконец, самое главное… – одним своим тоном он приковал к себе все взгляды учеников. – Это касается «особого условия» экзамена. В этот раз – его не будет.       Стоит признать, что он даже меня смог удивить. Я так привык, что всегда готов ко всем сюрпризам на этих тестах, что в последнее время стал сидеть со скучающим видом. Сейчас же все изменилось: мои глаза слегка расширились, подобно всем остальным в зале.       – То есть как это «не будет»?? – наконец, один из ребят не выдержал, но Невиллет был уже готов к такой реакции.       – Главная задача моего предмета – это усваивать общественный строй в разных странах, а также изучать права и законы государств. У меня нет причин, чтобы сомневаться в способностях хотя бы одного из присутствующих здесь, – нет, и все-таки он был мастером удивлений. Стоило Невиллету сказать подобное, как все ученики тут же оживились, словно столкнулись с чем-то таким, чего с ними еще не бывало. И глядя на это, Невиллет позволил себе слабую улыбку. – Я верю в каждого из вас. И поэтому, единственное, чего я от вас попрошу – это правильно истолковать все законы и определения, которые будут в ваших вопросах.       – Но учитель! – наконец, одна из девочек настолько не верила в происходящее чудо, что вскочила со своего места. – Извините, но… С чего такое отхождение от правил? Нам казалось, что учителя всецело поддерживают эти особые экзамены.       Невиллет не торопился отвечать, что бывало с ним не так часто. Обычно Профессор был уверенным в себе и решительным мужчиной, и по этой причине к нему испытывали столько же страха, сколько и уважения в школе. В этот же раз, у меня сложилось такое чувство, словно наш «судья» о чем-то вспоминает. Что-то очень важное и неотвратимое пронеслось в потоке его воспоминаний, пока он держал глаза закрытыми.       – Как-то раз, один мой хороший ученик сказал следующее: правила и законы существуют за тем, чтобы помогать слабым и служить справедливости, а если они этого не делают – то существование такого закона не имеет смысла.       Так, стоп, почему я сейчас ощущаю, словно к моим щекам приливает кровь? Вдобавок к этому, Невиллет начал оглядывать весь класс, и явно неспроста задержался именно на мне. Поэтому я всеми силами старался делать вид, что меня тут вообще нет. Прошло еще несколько долгих секунд, прежде чем это испытание для меня закончилось.       – Итак, а теперь, думаю, что пора начинать…       – Подождите! У меня есть к вам вопрос!       Девушка, что подала голос, сделала это настолько резко, что все те, кто сидел вокруг нее, тотчас же испугались. Рука Шарлотты тянулась к потолку с таким рвением, словно она надеялась его коснуться. А вот глаза, в то же самое время, были обращены к Невиллету, будто бы здесь не было никого кроме них.       – Да, мисс Шарлотта.       – Я хочу спросить вас, а что будет с теми, кто сейчас отсутствует на экзамене? Если у них есть на то причина, разумеется.       Атмосфера в классе тут же изменилась. Кто-то продолжал проявлять равнодушие, но большинство учеников со вниманием смотрели либо на саму Шарлотту, либо на преподавателя. В конце концов, никогда не знаешь, когда сам окажешься в подобной ситуации. Отчасти мне хотелось смеяться во все горло, пока я вглядывался в Невиллета. Думаю, я был здесь единственным, кто ждал его ответа не из любопытства, а для самоудовлетворения.       – Согласно регламенту, каждый учитель, отвечающий за проведение экзамена, вправе сам определять его условия и дополнительные правила. Школьное руководство оставляет за собой право приставить несколько наблюдающих. Поэтому, как ответственный за проведение, я постановил, что все отсутствующие на экзамене по уважительной причине – будут отправлены на пересдачу в ближайшее время.       – И кто будет ее проводить?       – Если у ученика была веская причина пропустить экзамен, то я буду лично проводить пересдачу всех подобных людей.       Лицо Шарлотты в то же мгновение расслабилось, и она приземлилась обратно на свой стул. Так как я уже знал, как ответит Невиллет, то отреагировал сдержаннее, но в мыслях все равно позволил себе ликовать. Мне представилась довольно интересная картина: Ху Тао и Фурина с оптимизмом сидят в кабинете Невиллета, и спокойно сдают экзамен, а самое главное – никакой «Арлекино» поблизости! Ну, просто мечта, а не экзамен, и судя по широкой улыбке Шарлотты, она была со мной согласна.       «Итак, с одной проблемой разобрались. Теперь осталось самое главное…» – начиная с этой секунды, я не сводил своих глаз с сидящего впереди Тартальи.       Отсюда было тяжело рассмотреть, но, кажется, он был настроен вполне оптимистично. Я надеялся, что он тщательно запомнил все ответы на вопросы, которые я передал ему через Люмин, а иначе – весь наш план мог пойти коту под хвост.       Бланки с вопросами раздали очень быстро. Невиллет не соврал, и никакого особого условия в экзамене не было, но вот становился ли он от этого легче? Как по мне – нет. Вопросов было много, и все они требовали от тебя исключительно хорошей памяти. Нужно было не только понять, к какой стране относиться правовая норма, но и еще дать ей точное определение. Также были и вопросы на знание конкретных законов, где мы должны были указать статью и номер с этим законом. А еще встречались и задачки, в которых мы должны были дать нашу личную оценку на ситуацию… В общем, говоря простыми словами, все заготовленные вопросы всецело отражали тот предмет, который преподавал наш Профессор – юриспруденция.       Конечно, заручившись помощью Мавуики, я уже был готов к самым сложным из этих вопросов, а также позаботился о том, чтобы к ним были готовы и те, кто был мне нужен. Мне не было нужды занимать первое место на экзамене, и поэтому я больше следил за успехом «Чайльда», чем за своим собственным.       «Не подведи меня, Тарталья. А иначе мне и в самом деле будет скучно…» – сдается мне, что в этот момент сильнее меня улыбалась разве что моя родная сестра.

***

      Наверное, это был единственный экзамен, который мог пройти настолько спокойно. Не было никакой тяжелой атмосферы, как и отчаяния на лицах учеников. Даже когда они выходили из кабинета, то на многих лицах я замечал подобие улыбки, словно они просто посетили очередное занятие. Мне хотелось верить, что и в других кабинетах была подобная атмосфера, но я знал, что это просто невозможно – уж точно не в том классе, где командовала Арлекино.       Но, разве люди не любят говорить, что все хорошо, что хорошо кончается? Выйдя из кабинета, я зашагал вдоль коридора с чувством выполненной работы. Уже давно я не чувствовал себя таким «работягой».       – Ох, ну и неделя была… – усталость накатила с новой силой, и я даже не заметил, как мое собственное тело начало потягиваться. – Но, зато теперь я разобрался со всеми «долгами»…       – Итэр, погоди! – мальчишеский голос, с которым я так не хотел встречаться, все же смог меня догнать.       Разумеется, это был Тарталья. У меня была слабая надежда, что мы с ним закончим экзамен в разное время, но как и всегда – судьба не была настроена проявлять ко мне жалость. В общем, теперь, вдобавок к усталости, я должен был слушать болтовню этого парня.       – Что-то не так?       – Нет-нет! Я просто… Знаешь, просто хотел поблагодарить тебя. Ну и взбучку нам устроил Невиллет, правда? Хоть в этот раз и не было никаких условий, мне попались такие сложные вопросы, что я был готов поверить – Невиллет вздумал меня завалить.       Что-то мне подсказывало, что к подобному выводу пришли почти все, кто находился на экзамене. Невиллет был справедлив, но никогда не давал нам расслабляться, и поэтому перед ним всегда и во всем стояла цель: он стремился сделать задачи максимально сложными, но в то же время выполнимыми. Неудивительно, что Тарталья, который плохо ладил с его предметом, столкнулся с трудностями.       – В общем, без твоей помощи я бы почти наверняка пропал.       – Я ничего особенного не сделал, – скромная попытка отмахнуться от рыжеволосого спортсмена, но, тем не менее, провальная.       – А ты, оказывается, тот еще скромник! Слушай, раз такое дело, то может, прогуляешься со мной? Отметим очередной прошедший экзамен и позовем с собой…       Я так никогда и не узнаю, кого он собирался звать на эту прогулку. Это могла быть как моя сестра, так и компания Дотторе, с которой Тарталья так хотел меня сблизить. Но о чем это я? Ах, точно: Тарталья внезапно замолк, когда увидел недалеко от себя разволнованную Ситлали. Если хорошенько вспомнить, то ее очередь на экзамен была следующей в списке, так что ничего удивительного, что она смогла тут оказаться. Девушка очень медленно шагала вдоль стены, не отрывая от уха собственный телефон. Судя по ее лицу, их разговор был очень эмоциональным…       – По… подожди… Муалани! Можешь, пожалуйста, успокоиться?? Я и половины не понимаю из того, о чем ты говоришь…       Она так увлеклась этим самым разговором, что даже не заметила, как прошла около нас. Наверное, Муалани от эмоций едва ли не бомбардировала ее словами. Конечно, Тарталья не слышал того, о чем они говорили, но имея достаточно информации, ему было не трудно сделать несколько догадок. Теперь его физиономия очень быстро потеряла всю свою радость, и он смотрел в спину уходящей Ситлали так, словно ему и в самом деле было ее жалко.       – Бедняга. Знаешь, и хотя я сам дал тебе цель, но я ей не завидую. Уже завтра она увидит новость о том, как еще одну ее близкую подругу выгоняют из школы и тогда…       И в тот момент, полная жалости речь Тартальи вновь оборвалась. Я не сказал ни слова о состоянии Ситлали, никак не обозначил свою позицию и не выразил никаких чувств. Можно сказать, что я был нем как рыба, но лишь до того момента, пока Тарталья не обернулся ко мне. Увидев мою улыбку, этот парень просто не мог заставить себя говорить дальше. Конечно, эта улыбка была едва заметной, ведь я все еще старался сдерживать ее, но в то же время – она была по-настоящему дьявольской. С каждой минутой мне было все сложнее сдерживать свой триумф.       – Итэр?       – М? Ох, извини, я просто задумался… – нет, я не мог позволить себе смеяться раньше времени, так что должен был заглушить свои эмоции еще на какое-то время. – Прости, Тарталья, но нашу «гулянку» придется отложить.       – Почему ты…       – Мне еще надо встретиться со Скаром. Думаю, он должен знать последние новости про то, что завтра Муалани исключат.       И я развернулся, даже не удосужившись пожать руку Тартальи на прощание. Вместо этого я просто махал ему, пока отдалялся все дальше и дальше. Он не стал никак меня останавливать, потому что не мог этого сделать. Единственное, что он мог – это сверлить мою спину своим подозрительным взглядом. Ну, пускай смотрит, сколько его душе угодно, это никак не помешает моей внутренней радости. Я радовался, пока вспоминал слова Шарлотты, сказанные мне перед экзаменом.       – Касаемо того, о чем ты меня попросил – все начнется сегодня вечером… – клянусь богом, мне казалось, что сейчас я слышу ее голос не в своей голове, а словно где-то снаружи.

***

      Атмосфера, которая буквально захватила школу на следующее утро, не имела ничего общего с той радостью, что испытывали ученики на экзамене Невиллета. С самого первого урока, который нам так никто и не провел, ребята всячески шушукались между собой. Поначалу я еще мог назвать это обычным шепотом, но с каждым часам ситуация менялась все сильнее, и вместе с ней менялось и поведение учеников: теперь они даже не пытались скрыть своего изумления, а их шепоты превратились в самые настоящие дискуссии. В чем тут была причина? Сложно сказать, но это было либо отсутствие учителей, либо то, что творилось в утренних новостях.       – Эй, вы уже видели?!       – Да… И на этом канале… И даже у блогеров! Наша школа попала в большинство утренних новостей!       А пока все обсуждали то, что происходило в школе, то сам я делал вид, будто бы мне скучно. Периодически мои глаза вяло метались на место преподавателя, которое сейчас пустовало, и тогда я поневоле задумывался, а уж не перегнул ли я палку? И хотя я прекрасно понимал, что сейчас уже поздно что-то менять, но все равно не мог отделаться от этого странного чувства. Как назло, разговоры, что велись на стороне, никак не желали прекращаться.       – Говорят, что кто-то слил в новости информацию о нашей школе. Информация, ясень пень, скандальная, так что теперь у школы большие проблемы…       – Разве это нельзя назвать обычным «фейком»?       – То-то и оно! Говорят, что эту информацию опубликовали с официального аккаунта нашей школы! А значит, ее опубликовал кто-то из учителей, или их доверенных лиц…       – Да уж… Значит, это потому большинство учителей отсутствуют с самого утра? Да и занятия внезапно отменили.       – Небось они опять в полиции… Ну, помните? Как тогда, после крупной драки у ТЦ…       Когда речь косвенно зашла про меня, то одноклассники внезапно сбавили тон. Ну, понятное дело – не хотят, чтобы я слышал, как они перемывают мне косточки. Самому мне было по барабану, и я попытался игнорировать всю эту шумиху, но как назло, были тут вещи, которые я игнорировать просто не мог. К примеру – свою соседку по парте, которая как раз читала новости в телефоне.       В этот раз наши с Аякой состояния были противоположны: пока я хотел ухмыляться от триумфа, моя подруга Камисато с ужасом уставилась в экран телефона. Честное слово, и чего она так разволновалась, если вся эта шумиха к нам никак не относится? Ну, почти…       – Кошмар… Кто мог устроить все это?? – кажется, мне пора было прятать лицо, пока меня не рассекретили. – И что будет с нашей школой, если все это подтвердится?!       «Если на свете есть бог – то нам пришлют нового директора. Однако я в такие чудеса не верю» – умом я понимал, что мыслю как ребенок, но все равно ничего не мог с собой поделать.       И, наконец-то! Хоть какие-то изменения в этой затянувшейся атмосфере. В этот раз, когда наш классный руководитель зашел в кабинет, то я был почти рад его увидеть. Правда вот мистер Ли всем своим видом давал понять, что утро у него выдалось тяжелым, так что ни о каком добром разговоре не шло и речи. Взгляд, лицо, даже походка – все это было до крайности суровым и бескомпромиссным. Ох, я тут вдруг понял, что в последнее время слишком часто застаю мистера Ли в таком расположении духа. Но даже таким, стоило ему показаться в классе, как весь наш коллектив как один вытянули свои руки, чтобы задать вопрос. И знаете что? Да, наш «Бог камня» проигнорировал их все до единой.       – Сразу скажу, что я зашел лишь затем, чтобы объявить, что сегодняшние занятия отменяются. Однако прошу вас вести себя должным… – быть может, так он хотел донести, что у него нет времени отвечать на все наши поднятые руки, однако учеников это никак не остановило. Поняв, что так просто он им отвечать не будет, они и вовсе забыли про нормы.       – Скажите, а это правда, что говорят в новостях про нашу школу???       – А что будет с теми, о ком выложили информацию?!       – Школа закроется???       Это была лишь малая часть из множества нашумевших вопросов. Если бы я столкнулся с чем-то подобным, то просто молча покинул кабинет, но наш мистер Ли решил действовать по иной тактике. Даже не знаю, игнорировал ли он их, или же как-то отключил свой слух, но всего этого гогота Чжун Ли словно и не слышал. Предпочитая не обращать внимания на людей, которые были ему неинтересны, мой классный руководитель с подозрением смотрел прямо в мои глаза. Мне никогда не удавалось вынести их тяжести, а потому, когда я в чем-то «косячил», то всегда старался делать скучный вид. Думаю, я уже давно должен был понять, что именно из-за такого поведения наш «Моракс» всегда читает меня словно книгу. Наверняка, он уже знал, кто именно был виновником всей этой ситуации…       – Я хочу кое с кем поговорить, так что… – но его слова оборвались в тот же момент, когда дверь в классный кабинет открылась так, словно ее выбили с ноги. Это был Беннет, которого я меньше всего ожидал сейчас увидеть, но который все равно умудрился спасти меня от «казни».       – Ребята! Там внизу результаты высветились! Ой… П-простите…       Да уж, к горю этого парня, он слишком поздно заметил присутствие классного руководителя, а вот к счастью – наш мистер Ли все равно на него не злился. Очевидно решив, что препятствовать всему происходящему сейчас бесполезно, он просто вздохнул, а затем сделал знак рукой – идите.       Что тут началось! Я еще никогда не видел, чтобы ученики покидали класс так быстро. Кто-то вскочил со своего стула так, что тот упал назад. Аяка, в отличие от остальных, вовсе не торопилась, но я вовремя успел дернуть ее за рукав, чтобы она поняла, что нам нужно сматываться отсюда. Вот только какой в этом смысл? Уходя из класса, я все равно успел столкнуться с желтыми глазами Чжун Ли, и он молча донес до меня свою мысль: «Мы еще вернемся к этому разговору».       Так что, не намереваясь говорить об этом прямо сейчас, я поспешил убежать вместе с толпой, хотя и не горел желанием смотреть на эту тупую электронную доску. В конце концов, все то, что там было написано, я уже итак знал.       Ситуация внизу была такой же, какая была на наших экзаменах – каждый раз одна и та же картина. Каждый раз это тупое стадо толпилось и толкалось, словно содержимое табло вот-вот погаснет, а их самих за это исключат, если они не прочитают написанного. И каждый раз я оказывался где-то в стороне, потому что мне не нужно было подходить ближе, чтобы прочитать всю эту информацию.       Впрочем, несмотря на эту типичную картину происходящего, я все равно позволил себе небольшую радость. Все шло как задумано, в точности по плану, так почему бы мне хотя бы раз не похвалить самого себя за такой чудесный «гамбит»? И даже внезапное появление Муалани не смогло сбить с меня мою улыбку: девушка внезапно выскочила из толпы, а после начала трясти меня за плечи.       – Итэр-Итэр-Итэр!!! – для той, кто еще недавно потерял подругу, Муалани была как-то чересчур оптимистична. Ну, просто чудо во плоти, а не девушка. – Я сдала!! Представляешь!? Высший бал!!!       И в самом деле, с последним утверждением было трудно поспорить. Так и не сумев подавить улыбки, я посмотрел на электронное табло, где на этот раз не было списка с исключенными. Думаю, это было временным, и произошло из-за моей маленькой «выходки», но какая сейчас разница? Самое главное, что в списке с результатами экзамена, имя Муалани гордо возвышалось над всеми остальными, занимая первое место.       – Муалани… Я ведь не плюшевый… Незачем так меня трясти…       – Прости-прости-прости!! – она это говорила, а сама – продолжала меня трясти. Думаю, ее радость от неожиданного триумфа была слишком велика, чтобы держать ее в себе. – Просто я так сильно удивилась! Представляешь, вчера после экзамена я не выдержала, и начала звонить Ситлали, чтобы об этом сообщить.       – Р… рад, что вы с ней так близки…       – Не делай вид, что ты не причем! Если бы не твоя подготовка, а те ответы, что ты мне отослал, то я бы…       Скажу вам честно – дальше я ее уже не слушал. Мои глаза, которые так отчаянно искали Дотторе, наконец, смогли за него зацепиться. Один лишь его вид стал самой настоящей усладой для моих глаз. «Доктор» был явно растерян и напуган, причем намного сильнее, чем когда-либо до этого. Но пугал его отнюдь не успех Муалани, а тот факт, что таблица с «вылетевшими» сейчас отсутствовала.       – Извини, мне надо сейчас бежать. Свяжемся позже, через Ситлали.       Кажется, Муалани хотела меня остановить, чтобы задать какие-то вопросы, но я ее просто проигнорировал. Во-первых, сейчас должны были подойти все остальные друзья девушки, с которыми я все еще не хотел общаться, а во-вторых… Променять возможность пообщаться с Дотторе на скучный диалог с Муалани? Да вы шутите. Тем более что «Доктор» успел заметить меня еще до того, как я проходил мимо – ну, прямо как я и хотел.       Теперь же, я поступил иначе: с самодовольной улыбкой я просто делал вид, что всего лишь прохожу мимо, не заинтересованный на разговор с этим выродком. Это его явно не устраивало, и тогда он решил меня остановить, с силой схватив меня за плечо.       – Итэр… Что ты натворил? – даже не думал, что его похоронный голос будет приносить мне столько удовольствия.       Что же я мог ему ответить? Позлорадствовать, или сказать обо всем прямо? А может, и вовсе изобразить насмешку? Впрочем, все это не имеет значения, потому что все мое удовольствие в ту же секунду поутихло, когда я заметил вдалеке Шарлотту. Не скажу, что ее состояние стало для меня неожиданностью, но глядя на нее вот такую, что-то внутри меня все равно слабо сжималось. Девушка стояла дальше всех, и смотрела на таблицу с таким страхом, которому никакой ужас Дотторе и в подметки не годился.       Шарлотта прекрасно знала, что никакой радости от этих результатов не будет, ведь очень скоро вместе с ними появятся и другие имена – красные. И в этот раз, их будет очень много…