Глава двадцать шестая – ответный удар

      «В тот миг, когда сталь двух клинков столкнулась, то весь тренировочный зал наполнился протяжным звоном. Я прекрасно знал, что моя наставница… Нет, моя противница – не остановится на одной единственной атаке. Поэтому я поспешил отступить на несколько прыжков назад, и весьма вовремя: уже на момент первого прыжка катана Эи прошлась всего в сантиметре от моей головы.       Девушка была весьма осторожна, в этом ей способствовал многолетний опыт фехтования, и потому она не продолжила атаковать. У меня было лишь несколько секунд, чтобы как следует перевести дыхание. Эи была добра, и позволила мне отдышаться, но это еще не значит, что ее терпению не было предела.       – Будь решительнее, – это был не совет, а скорее приказ в ее исполнении.       – П-понял…       Сказал я это совсем нерешительно, за что поплатился уже через несколько секунд. Эи резко рванула вправо, а затем и влево, отчего я даже опешил, но затем моментально последовал ее примеру. Мы были словно два зеркальных отражения друг друга: если она делала рывок влево, то и я уходил влево; если прыгала вправо – то вправо; а если противница начинала бежать напрямую, то я делал все точно так же. Не сомневаюсь, что со стороны это выглядело красиво и эффектно, но мы делали это вовсе не для демонстрации, а с определенной целью. Каждый из нас пытался просчитать другого, чтобы предсказать следующее движение ног и рук. Чем больше я практиковался с Эи, тем сильнее понимал – битва мечников это не просто махание мечом, а самая настоящая борьба «сверхинтелектов». А уж битва с таким гением как наша Эи, вообще не применяла к себе простые человеческие мерки.       Прямо по центру зала, когда между нами оставался лишь один жалкий шаг, мы с Эи начали одновременные замахи мечом. Боевой дух переполнил мое тело, так что в какой-то момент я перестал себя контролировать.       – А-а-а!!! – крик вырвался сам собой, лишь за мгновение до того, как две прекрасные стали вновь столкнулись.       Когда это произошло, то звон раздался еще громче, чем был во время прошлого удара. Мои руки задрожали под напором мечницы, и мне пришлось взять рукоять обеими руками, чтобы клинок не вылетел из моих ладоней. Я все силы вкладывал в то, чтобы не дать Эи себя пересилить, и оттого, лицо мое как никогда напрягалось. Вот завидую я своей наставнице – у нее было все наоборот. Она держала катану обеими руками, и точно так же вкладывала силы, чтобы перебороть меня, но на ее лице вообще не было напряжения. Никаких намеков на слабость или неуверенность, в ее фиолетовых глазах была видна лишь боевая решимость.       Одним коротким движением Эи вывернула свой клинок, и тогда я легко догадался о том, что последует дальше – она отбросит меня назад, а затем осыпает целым градом ударов. Чтобы избежать такой участи, я решил пойти на отчаянный шаг, и сам пошел в атаку.       – Я еще не закончил! – молниеносным движением мои руки оттянулись назад, чтобы подарить противнице еще один удар.       Я начал атаковать с самых разных сторон, передвигал ноги в аккурат под ритм своих ударов, пытался провести несколько ложных выпадов. Однако Эи всегда успевала выставить свой клинок под таким углом, что мой меч просто начинал скользить по ее катане. Не знаю, ждала она, или просто проверяла меня на профессионализм, но Эи вовсе не спешила атаковать. Тогда я наивно решил, что это мой шанс, и попытался провести сокрушающую атаку сверху вниз, а затем… Затем я проиграл. В самый последний момент меня будто переполнили сомнения, которые заставили мою руку затормозить. Это было фатальной ошибкой.       Эи без всякого труда нырнула под мой не самый точный удар, а когда сталь вновь заскользила по поверхности ее клинка, то женщина легко и быстро атаковала меня по самой незащищенной области – под коленную чашечку. Боль тут же пронзила ногу, и стараясь ее игнорировать, я попытался провести удар с разворота, чтобы застать Эи врасплох. Получилось так себе: я не только промахнулся, но еще и позволил противнице провести рассекающий удар по моим ребрам, и это окончательно свалило меня с ног. Интересно, что в Японской технике этот выпад назывался «ударом Бато».       – Ай!!! – вскричал я, когда боль настигла меня с новой силой. Рассевшись на полу, руки тут же метнулись к колену, как будто это хоть как-то могло помочь.       – Еще раз, – категорично заявила она, словно не желая даже слушать протесты. – И в этот раз внимательнее…       Наши тренировки становились все серьезнее и серьезнее, а самое главное – чаще. Эи не только обучала меня различным техникам, но и заставляла оттачивать их на практике, когда выступала моим спарринг партнером. Но только не подумайте, что я жалуюсь, ведь именно за счет этих сумасшедших уроков мы с ней и сблизились как никогда прежде: в перерывах Эи больше рассказывала мне о себе и о своих увлечениях, а заодно и сама спрашивала меня о моей жизни, и даже об успехах в учебе. Поначалу рассказывать об этом было странно, особенно если учесть, с каким лицом Эи задавала вопросы – это смахивало на равнодушие. Однако стоило нам разговориться, как я начинал улавливать слабую улыбку на устах женщины. В этом и была вся прелесть моей наставницы, которой предстояло стать следующей героиней моей книги.       – Хорошо… Я постараюсь…       Но Эи так ничего и не сказала, словно сомневаясь в самом смысле сказанных мною слов. Я медленно поднялся на ноги, чтобы подобрать меч, а после, встать в тренировочную стойку. Странное дело, да? У меня сейчас была тренировка, а синяков я на ней получал больше, чем в настоящих драках.       – Итэр, что у тебя было в мыслях?       – Я хотел сделать обманный маневр и тогда…       – Нет, я не об этом. Почему ты постоянно замедляешься во время удара? Тебя словно что-то сковывает.       Я просто не мог нормально на это отреагировать и слегка поджал губы. По правде говоря, я и сам не знал, что именно служит этому причиной. У меня возникло такое чувство, что я до ужаса боюсь причинить своему противнику хотя бы малейшую боль. Да даже на тренировках, где все было понарошку, мое собственное тело отказывалось причинять кому-то вред. Неужели я и в самом деле был таким пацифистом?       Понимая, что я не смогу ей ответить, Эи не стала на меня давить, и тогда мы продолжили. Однако все это было бесполезно: наша богиня катаны была просто несокрушима в бою! Более того, у меня сложилось впечатление, что она дерется даже не в полную силу.       Сколько же попыток я предпринял? Боюсь даже их считать. Я перепробовал весь свой арсенал приемов, выбирал разные стойки, ускорял темп как мог. Наши клинки сталкивались так часто, что звон не успевал затихать, когда мы атаковали друг друга. Временами я и вовсе пытался «скакать» вокруг противницы, но она всегда была на шаг впереди меня, причем в буквальном смысле!       Как бы мне правильно описать ее силу? Как женщина, она не обладала физической массой, но ее сила в скорости, а также способности вовремя перенаправить силу руки в удар. Скорость этой женщины была подобна молнии – временами я просто не поспевал уследить глазами за ее телом. Стоит подметить, что Эи не ориентировалась на длинные серии атак, скорее уж она пыталась обмануть ими противника. Ее истинный стиль – это нанести один сокрушающий удар в нужное место и в нужный момент. В этом смысле, Эи была самым настоящим гением, в бою она всегда знала, когда нужно нанести самый главный удар, чтобы вся твоя защита рухнула, подобно карточному домику.       После очередной неудачи, в которой меня сначала разоружили, а затем и вовсе больно ударили по груди колотым ударом, я кое-как нашел в себе силы, чтобы подняться на колени.       – И вот опять, – звучало как вердикт, и довольно не радостный из ее уст. – Ты даже не замечаешь этого, да? Когда твое тело начинает сопротивляться командам мозга. Ты отчаянно пытаешься что-то побороть внутри себя.       – Я сейчас… встану… – тяжелая отдышка мешала нормально говорить, но Эи лишь покачала головой.       – Это бессмысленно, если мы не найдем способ побороть твой барьер. На соревнованиях нужно уметь выкладываться на двести процентов.       Как будто был смысл мне об этом говорить! На самом деле, в глубине души, я уже и сам загорелся идеей победить на этих соревнованиях. Мне казалось, что это будет лучшей расплатой за то, что Эи согласилась меня тренировать. Если на турнирах я буду представлять само учение своей наставницы, то разве это не то, чем стоит гордиться?       Но я что-то отвлекаюсь на мечты, когда следует сосредоточиться на реальности. Эи оценивающе смотрела на мое слабое тело, словно пыталась решить какую-то задачку в голове. А когда нашла решение – то очень глубоко и тяжело вздохнула. Тогда я еще не понимал, но это самое решение было для нее весьма тяжелым. Думаю, она просто хотела верить, что результат будет стоить того, на что она осмелилась.       – Итэр, когда в следующий раз пойдешь в атаку – то забудь о том, с кем ты сражаешься. Лишь на одну минуту: я не твоя наставница, а твой враг, которого надо победить.       – Да знаю я! – нет, я еще не знал, о чем именно она говорила.       – Я скажу еще проще: нападай так, как будто пытаешься убить меня.       – Чего…       А ответа я, так и не получил, мне просто не позволили. Едва я встал на ноги, как Эи внезапно рванула с места, прямиком на меня. Ее взгляд изменился, стал воистину пугающе холодным, словно мы с ней никогда не были знакомы до этого. Я чувствовал, как от этих фиолетовых глаз, которые даже сейчас были красивыми, у меня кровь стынет в жилах.       От первого выпада я благополучно увернулся, когда отскочил в сторону, но второй был еще быстрее, а внезапный страх помешал мне поставить блок. Я понятия не имел, о чем думала Эи, но кончик ее стальной катаны прошелся прямо по моей щеке, оставляя ненужную царапину. То есть, настоящую царапину!       – Что на вас нашло?!       Но я словно обращался к киборгу без чувств. Третью атаку я заблокировал, а в ответ получил совершенно внезапный удар коленом по животу. И, черт возьми, это было по-настоящему больно! Так больно она еще никогда меня не била. Я согнулся пополам, но почти сразу же выпрямился: не обращая внимания на то, что я задыхаюсь, Эи попыталась обрушить на мое лежачее тело еще один удар, и тогда, по зову инстинкта самосохранения, я вмиг откатился в сторону.       «Да что это с ней?? Она же сама на себя не похожа! Словно она… и в самом деле пытается меня убить?!» – я понимал, что это лишь постановка, но лицо наставницы было таким естественно-враждебным, что мне было сложно представить все происходящее простым блефом.       – Сражайся так, как будто от этого зависит твоя жизнь! – в моменте она кинула мне эти слова, и тогда же снова накинулась на меня с катаной.       Этот удар был направлен сверху вниз, и вполне мог пробить мне голову. Возможно, что именно поэтому мое тело меня и не слушалось: сам не знаю, как мне это удалось, но я моментально выставил клинок в горизонтальном положении. Однако стоило это мне того, что под тяжестью удара одно из моих колен склонилось к полу, и Эи всем своим весом нависла надо мной.       – И что, это все? Ты никогда не заставишь отца обратить на тебя внимание, если будешь ко всему так относиться…       – Что… вы сейчас сказали?? – какой-то холод задел струны моей души. От упоминания об отце, который тогда был причиной моей сердечной травмы, я будто бы потерял связь с реальностью. Взгляд затуманился, и я уже почти забыл, что сражаюсь с Эи.       – Как думаешь, какому отцу будет интересен сын, который показывает себя как абсолютный слабак?       Холод… Не только тот холод, с которым она это сказала, а скорее тот самый, что зародился внутри меня. Я вспомнил лицо своего отца – человека, которого любил больше всего на свете, а он отплатил мне тем, что отправил в эту чертову школу! Я никогда этого не признаю, никогда не скажу ему, что хочу его внимания, но я всегда буду делать все, чтобы он на меня посмотрел – так я думал в те времена, еще до встречи с Фуриной.       Эи расковыряла ту единственную рану, которую я никогда и никому не показывал. Смысл всего этого открылся мне позже, но сейчас – я переполнился ледяной злобой, которой и сам удивился. Пульс участился, и с каждой секундой становился все быстрее и быстрее. Словно выждав паузу, мой враг еще раз с силой оттолкнула меня, но в этот раз…       «Что… Что она только что сказала?» – я вспомнил маму, которую очень давно не видел, вспомнил о ее улыбке, которую сравнивал с Эи, но все сводилось к тому, что я опять оказался брошен. Сердце уже колотилось как бешенное. В своем диком наступлении, Эи опять попыталась ударить меня колотой атакой по груди, но теперь мое тело резко ушло влево, а глаза даже не глядели на клинок. Не сомневаюсь, что в тот момент мой взгляд был как никогда пуст. – «Я? Это я-то слабак? Правда?»       Так что же это было за чувство? Это был первый раз, но далеко не последний, когда пробудились мои инстинкты бойца. Я даже не знал, как точно это описать: внутренний талант от рождения, или же что-то намного сложнее? Рука сама собой сжала меч, и рукоять легко легла в руку, словно я сражался им уже долгие годы, а не какие-то несколько месяцев.       Противница попыталась провести серию колотых атак, сосредоточенных на моих плечах и груди, но я уже знал, что ее настоящая цель – это мои ноги. В последний момент она наверняка попытается вывести меня из равновесия, чтобы я опять упал. И что же я предпринял? Хотя нет, что предпринял тот боец, что жил внутри меня? Сам я даже не глядел на сталь противницы, потому что перед глазами мелькало лицо отца. Подчиняясь инстинкту самозащиты, мое тело будто бы управляло моим разумом, а вовсе не наоборот.       «Что… что это я… тут делаю?» – разум затуманило, а меч сам собой начал плыть по воздуху, все превратилось в замедленную съемку для моих глаз.       Клинок Эи так и не достал мою ногу, когда она резко изменила направление удара, потому что я моментально его парировал. Более того, я заранее отпрыгнул в сторону, еще когда она даже не начала проводить ответную атаку.       Теперь Эи заметно медлила. Скорее всего, она кожей ощутила, как изменилась аура вокруг меня, а то, что я словно смотрел сквозь нее, лишь обостряло ее чувство тревоги. Покрепче сжав меч, девушка кинулась вперед, намереваясь провести крестовой взмах, но я так сильно выгнулся назад, что ее атаки пролетели над моим лицом. Одновременно с этим, ведущая нога начала вытягиваться, и я пнул руку Эи в сторону.       Не успела Эи понять, что именно произошло, как я уже сам пошел в атаку, и на этот раз уже Я начал ее теснить. Если она ставила блок – то я моментально его обходил, если ее ноги отступали назад – то я тут же настигал ее. Нет, в любой другой ситуации она бы с легкостью справила с моими выпадами, но что-то явно ее напугало…       С каждым взмахом моего меча фиолетовые глаза менялись, пока на них не отразился истинный страх. Пугали ее отнюдь не мои атаки, а скорее лицо, с которым я сражался. Я будто превратился в самую настоящую машину, которая мгновенно читает атаки оппонента и знает, как на них надо отвечать. Даже мой стиль боя как-то поменялся, хотя и двигался я ненамного быстрее: теперь я будто увереннее совершал каждое телодвижение.       Когда я подпрыгнул вверх, и прямо в прыжке провел колотую атаку, то мой тупой клинок едва не срубил пару волос с головы любимой наставницы. Тут уже и Эи не могла остаться в достатке, и по приземлению меня ждала атака, с которой обычно человеку срубают голову. Хорошо еще, что я заблокировал это навершием меча, а иначе точно бы остался без шеи.       Эи все еще не могла привыкнуть к моей ауре. Можно сказать, что мы с ней как бы поменялись ролями: теперь уже девушка испугалась того холода, который был в моих глазах. Я атаковал ее яростно, с силой, но при этом – без всяких эмоций, как было раньше. Можно было попытаться найти слабость в защите наставницы, но у меня возникла идея получше – я следил за тем, что происходило за спиной Эи.       Она пыталась изучить мое состояние, и так увлеклась, что не заметила, как мои атаки заставляют ее отступать к стене. Первая атака, пятая, десятая – я двигался все быстрее, а мои взмахи охватывали все большую площадь. И в тот самый момент, когда противница уперлась лопатками в стену, я без всяких мыслей устремил острие меча в голову врага.       – Итэр!!! – крикнула она, когда поняла, что сражаюсь с ней уже не я, а что-то иное, что подменяло меня на время этого боя.       Кончик моего меча остановился в каком-то миллиметре от женского носа. Это нельзя назвать победой, ведь сам я был в похожей ситуации: катана Эи практически уперлась в мой кадык. Вот только волновало ли меня это сейчас? Ясность очень медленно возвращалась к глазам, ровно, как и мысли в голове. Осознание произошедшего начинало пугать и меня самого, когда я понял, что только что мог убить человека (даже ценой собственной жизни).       Медленно проглотив слюну, я сделал шаг назад, но тут же упал. У меня дрожали как руки, так и ноги, да и дыхание… Я ведь только сейчас понял, что все это время очень тяжело дышал. Меч сам собой выпал из руки, и что-то подсказывает мне, что я еще не скоро смогу взять его в руку.       – П… простите… Я не понимаю, как это случилось…       Но что она могла сказать в такой ситуации? Что ничего страшного? Или же осудить меня? Нет, не было ни того, ни другого. Очень медленно, Эи опустилась около меня, но теперь смотрела на меня так, словно я был чем-то неестественным. Это можно назвать смесью страха, любопытства и непонимания.       В тот день, моя учительница осознала, что совершила ужасную ошибку: своими испытаниями она открыла то, что нельзя было открывать. Подобно ученому, который создал атомную бомбу, но лишь спустя время осознал, как изменится мир после такого открытия»

***

      – … Ну, а потом, мы с Оророном выбирались оттуда вдвоем. Представляешь, как Мавуика смеялась над нами? – голос Ситлали чем-то напоминал голос Аяки – такой же далекий для меня, когда она пытается со мной сблизиться. Правда, Ситлали раскусила меня даже быстрее, чем моя лучшая подруга. – Обещаю, я обязательно стукну тебя за такое отношение.       – Ч… Что ты говоришь?       У «Бабушки» задергался глаз от моего уровня неуважения. Даже брови у нее нахмурились прямо как у ворчащей пенсионерки. Хорошо еще, что она не отвесила мне подзатыльник, хотя, скорее всего, очень этого хотела. Ей мешала лишь обстановка, в которой мы с ней находились.       – Как можно быть таким несобранным?! Я-то думала, что люди нашего возраста ведут себя куда внимательнее в театре!       – Извини, я просто… Просто опять задумался…       – О девушках ты и дома подумать можешь! А уж если позвал нас в театр, то хотя бы сам в облаках не летай!       Нравоучения и еще больше нравоучений. Не могу только понять, почему из всех ребят Мавуики, именно Ситлали вызывала у меня больше всего расположения? Тем, что она напоминала мне Фурину? Или же меня в целом привлекают девицы, которые любят меня отругать? Если так, то у меня явно были не все дома.       В целом, Ситлали ни в чем не соврала. Как я и обещал: поговорив с Навией и Фуриной, я с легкостью смог достать билеты на ближайшее школьное выступление. Навия была только рада, если я снова начну посещать театр, но лишь попросила о том, чтобы мы с ребятами «вели себя достойно». Причина такой просьбы была в том, что на сегодняшние выступления к нам заехали представители разных театральных школ, и даже люди из киноиндустрий. В общем, все как всегда: если облажаешься в присутствии важных лиц, то потеряешь и свою голову, и всех тех, кто тебя окружает.       Но, к большому сожалению, когда я просил выделить нам места, то я еще не знал о том, что мне скажут в больнице, при посещении мистера Ли. Никакой театр не сможет взбодрить меня, или хотя бы отвлечь мысли, когда вся голова была забита лишь воспоминаниями о том моменте.       Я не рассказал об этом Ситлали, или Фурине, или кому-либо еще. Я вообще не знал, как следует преподносить такие новости. Шок такой силы еще никогда не преследовал меня, и даже когда я приехал обратно в школьное общежитие, то чувство холода и пустоты так и не оставили мое тело. Чжун Ли – умрет? Это ведь шутка, верно? Нет, наверняка, это какая-то ошибка, или я не так понял… Долгое время, я перебирал все эти вопросы, но никакого мягкого объяснения так и не было найдено. Я просто должен был смириться с этой правдой, так требовала моя жизнь, но ни тогда ни сейчас, у меня не получалось этого сделать. Какой-то необъяснимый страх поселился внутри меня, и я знал, что не смогу сам от него избавиться.       Подавленность взяла верх над моим эмоциональным состоянием, но даже в этой пучине темноты, я мог находить слабый луч света: стоило мне посмотреть на сцену, где прямо сейчас танцевала и пела Фурина, и я чувствовал слабое тепло. Она заметила то, как внимательно я за ней слежу, и тогда на ее прекрасном лице расцвела улыбка. Добрая, красивая и нежная улыбка, которая кого угодно не оставит равнодушным. Вот и я, даже вспоминая о диагнозе своего учителя, не мог не ответить слабой улыбкой, пока смотрел в глаза своей девушке. Она тут же подмигнула мне и… Черт, как у нее это получается?! Мы с ней не говорили ни слова друг другу, но в этот момент я точно знал, что за мысль она мне передает: «Эй, не вешай нос, пока я здесь! В чем бы ни была причина, я смогу поднять тебе настроение!».       Однако Фурина была не всесильна. Я очень хотел верить, что она сможет мне помочь, как бы тяжело мне не было, и после нашей последней ночи я искренне уверовал в это. Но не прошло и нескольких дней, как я снова убедился в худшем: были на свете вещи, которые не исцелить одной лишь духовной поддержкой.       – И все-таки, быть может, ты расскажешь, что у тебя на уме? – Ситлали очень резко сменила тему, пока смотрела за танцующей Фуриной, она даже помахала ей и улыбнулась, чтобы выразить свое восхищение.       «Говорит о серьезных вещах с таким лицом? И в самом деле, умная девчонка» – захотелось усмехнуться, но я выдержал, и попытался сделать вид непонимания.       – А что тут такого? Разве я не могу позвать своих новых друзей в театр, чтобы похвастаться им своей девушкой?       – Не спорю, я тоже так думала вначале. Вот только… – глаза Ситлали по очереди скользнули в разные уголки зала, где сидели остальные наши товарищи. Она с удовольствием подметила какую-то мысль, которая заставила ее усмехнуться вместо меня. – Почему же тогда ты рассадил нас отдельно друг от друга?       Сами мы с Ситлали сидели в первых рядах. Кинич на несколько рядов выше, почти что в самом центре. Муалани находилась на одном ряду с нами, но на противоположном краю, из-за чего мы не могли даже слова друг другу сказать. А вот Оророн сидел выше всех, в правой части зала, и я не уверен, что ему удастся нас увидеть, если только Ситлали не вздумала прыгать на сидении. Но на такое она точно не пойдет: сегодня, помимо разных важных персон, на представление пришло и много различных учеников – виной тому обещание Лини, показать свои лучшие фокусы – и потому свободных мест в зале практически не осталось.       – Я ведь уже все объяснял. Мне удалось уговорить Навию выделить нам места, но многие из них были уже заняты, так что нас расположили там, где было свободно.       – Смотрю я, ты все свои «игры» проворачиваешь, да? – ее лукавое выражение лица изучало меня так, словно видело насквозь все, что во мне было скрыто. Сама она с интересом смотрела за танцем моей девушки, но в те немногие моменты, когда «Бабуля» одаривала меня взглядом, то даже мне было не по себе. – Не сомневайся, я знаю, что ты как-то причастен к исключению Тартальи.       – С чего это?       – А что, он выходит, попросил руки твоей сестры, ты ему отказал, и от горя он решил покинуть школу? Так и представляю, что именно об этом вы тогда говорили на крыше, – этот разговор начинал заходить не в то русло. Кажется, Ситлали пора было чем-то отвлечь, но я еще не придумал, как именно. – Ты опять что-то задумал, я права?       Кажется, Ситлали была даже слишком умной, и в этом вся проблема. Если ты умный, то рано или поздно становишься угрозой для тех, кто глупее, но сильнее тебя. Я чувствую, что однажды Ситлали может поплатиться за свою проницательность.       – Думаю, я вам не помешаю, если присяду рядом, – ласковый, но донельзя равнодушный голос раздался слева от нас. И хотя она не задавала никаких вопросов, я все равно дружелюбно ей ответил.       – Конечно, нет. Садись с нами, Линетт.       Клянусь, я был готов ее расцеловать, и плевать, что со мной сделает за это Лини! Его сестра – которую я, конечно же, всегда и во всем уважал – смогла спасти меня от не самого приятного для меня разговора. Вообще-то, я уже начал уставать от женской компании. Мне бы побыть с кем-то, кто обладал спокойным характером и чувством юмора, вроде Альбедо или Скара, но сейчас было не время жаловаться.       Линетт, как и обещала, присела рядом с нами. Ее одежда была не школьной и не повседневной, она оделась в то, в чем выступала на сцене вместе со своим братом. Плотно облегающее боди, короткая черная юбка с лазурными краями, а на ногах черные колготки. Все это означало, что сегодня она находится здесь не как зритель, а именно как фокусник. Мне едва не захотелось рассмеяться от этой ситуации. Завидев ее, Ситлали приветственно помахала рукой, на что Линетт ответила тем же. Я решил, что просто обязан выступить в роли связующего звена для этих двоих.       – Ситлали, это одна из моих бывших товарищей по драмкружку – Линетт. Линетт, это…       – «Бывших»? Бывших актеров не бывает, Итэр, как не бывает и бывших фокусников. Для меня и Лини ты все такой же товарищ, а заодно и парень нашей любимой восходящей звезды.       Кажется, это был упрек по содержанию, но уж точно не по выражению и не по интонации. Линетт вела себя, как и всегда, прямо, но не высокомерно и уж точно не отстраненно. Она не показывала эмоций, но внутри была очень чувствительной и беспокойной. Поэтому она всегда стремилась помогать всем в театре, даже если ее помощь не будет оценена. Отчасти мне было сложно поверить, что такой человек был воспитан той, кого я считал своим врагом – госпожой Арли, одной из глав дисциплинарного комитета.       Не зная, как реагировать на ее слова, я с чувством неудобства почесал голову, а сам пожал плечами для Ситлали, мол, с этим ничего не поделаешь. Но Линетт не собиралась сидеть в стороне или показываться невежей, а потому, потянулась лицом вперед и улыбнулась для моей новой подруги.       – Меня зовут Ситлали.       – Мне это известно.       – Это… Это как?!       – Твое имя частенько заметно в списке лучших учеников школы. Я уже давно замечаю, что наш Итэр присоединился к вашей компании. Это хорошо.       – А… А это в каком смысле??       – Ну, так ведь… – Линетт вернула свои глаза на сцену, где Фурина как раз заканчивала свой танец. Увидев, что теперь я сижу не только с Ситлали, но и ее личной доверенной знакомой, Фурина стала еще счастливее прежнего. – Выходит так, что он находится в надежных руках? Было бы куда печальнее, если бы он связался с сомнительной компанией, а так, мы с Лини можем за него не беспокоиться.       – Описываешь так, будто я непутевый сын какой-то, который от вас сбежал…       Легкое и слабое хихиканье задело ее невозмутимое лицо, да и то, лишь на несколько секунд. Но я не жаловался, ведь знал, что даже эти небольшие эмоции – уже много для такого человека, как Линетт. В этом она превосходила даже нашу Эи.       Все, что происходило дальше, можно было описать двумя словами: дружеская беседа. Перейдя на шепот, Линетт стала вкратце рассказывать, что сейчас происходит в театре. Вещи это были самые обыденные, но почему-то я проявлял к ним интерес, и даже Ситлали внимательно слушала фокусницу. Нилу потихоньку привыкала к театральной атмосфере, и даже иногда просила советы у Фурины. Лини, которого до этого назначили смотрящим за новенькой, почти не отходил от рыжеволосой танцовщицы и всячески ее наставлял, из-за чего Линетт начала его дразнить. Впрочем, даже я начал задумываться о том, что из этих двоих могла бы получиться неплохая пара… Ну-с, это еще ладно, ведь я не любил сплетничать про различные «романы» в нашей школе. Кажется, я уже говорил об этом, ведь так?       Также я выяснил, что в последнее время Навия принимает в театре какого-то странного гостя. Линетт подробно описала его. Человек этот носил такую же темную одежду, какими были его длинные растрепанные волосы, но самой главной чертой в его внешности была его серебряная трость. Именно благодаря ней я без труда осознал, что уже встречался с этим типом: это был тот странный мужчина, который внезапно навестил нас с Фуриной в комнате отдыха. Сказать по правде, он уже во второй раз вызывает у меня странную смесь любопытства и осторожности. Что это мог быть за тип, и что у него за дела с нашим театром?       – А он часто бывал на спектаклях? – я рассчитывал получить развернутый ответ, но получил… В общем, не совсем то, что ожидал от Линетт.       – Ох, а вот если бы ты не ушел из театра, то знал бы о нашей жизни куда больше. Вот ведь невезение, да?       – Ну, хватит тебе! Даже я обижусь, если ты так продолжишь…       – На самом деле, он стал заходить сюда куда реже, как только мы объявили, что ты ушел из театра.       – Что? – мои брови бросились вверх, говоря о тотальном недоумении. – Хочешь сказать, он приходил сюда для того, чтобы что-то обо мне разузнать?       – Я могу рассказывать лишь о собственных догадках, но уверена, что так и есть. А иначе, зачем ему было приходить сегодня?       – Сегодня?!       – Я встретила его перед тем, как дошла до вас. Он сидел на пару рядов выше, но смотрел не на сцену, а на вашу дружескую беседу. А когда заметил, что я стою в стороне и наблюдаю за ним, то тут же поспешил удалиться.       – И ты мне только сейчас об этом говоришь?? С ума сойти! За мной следит какой-то ненормальный тип, а ты…       – Кстати говоря, – Ситлали решила, что меня пора прервать. Если честно, на несколько секунд я даже забыл о ее присутствии. – Насчет типа с тростью я не в курсе, но бояться тебе следует не только его.       К этому моменту, на сцене уже начал выступать Лини. Его сестра могла понадобиться ему в любой момент, но она все равно сидела с таким видом, словно никуда и не торопилась. А вот Ситлали, напротив, пыталась делать вид, что ей скучно, и даже сложила голову на руку, но сама даже не смела моргнуть, пока наблюдала за фокусом.       – Как это понимать?       – Совсем недавно я была в одном из мест, где собирается женская компания. Обычно я пытаюсь не попадаться им на глаза, но в этот раз в диалоге прозвучало твое имя.       – Получается, я был предметом для обсуждений? – Ситлали утвердительно кивнула, и без всяких размышлений.       – Мне хотелось их подслушать, но они разговаривали так тихо, что я не смогла понять, о чем именно речь. В итоге меня заметили, и тогда пришлось уходить.       – Поддерживаю, – Линетт присоединилась к диалогу спокойно, словно речь шла о мелочи. Я вопросительно перевел на нее взгляд, но сама она продолжала наблюдать за родным братом на сцене. – В одном из женских чатов я наблюдала, как ты становился главной темой для слухов.       – Каких еще слухов? – мне уже не нравилось, к чему идет весь этот разговор, но словно меня пытались раздразнить, Линетт лишь покачала головой на мой вопрос.       – Без понятия. Там было столько сообщений, что я не поняла сути, но они обсуждали твои книги и тебя самого. Ты в последнее время, случаем, ничего не публиковал из своей вселенной?       Для ответа даже не нужно было задумываться, ведь с того момента, как начались экзамены, я абсолютно отгородился от своей жизни писателя. Мне даже пришлось выйти на связь с Яэ Мико и попросить у нее «творческий отпуск». Женщина сообщила мне, что в их издательстве писатели имеют право взять паузу, если того требуют жизненные обстоятельства: это могли быть проблемы в семье, отсрочка на сессию в колледже, или даже проблемы на дополнительной работе. В общем, так как официально я был взрослым работягой с неизвестным псевдонимом, то Мико устроила все так, будто у меня в жизни начались проблемы с браком, и потому я взял отпуск. Это решило мои проблемы, но Яэ намекнула мне, что за помощь я теперь буду обязан отблагодарить как ее, так и ее издательство… Ух, опасная женщина с опасными вкусами на жизнь.       Но, что-то я отвлекся, да? Так или иначе, а за последние пару месяцев я заморозил все, что было связано с моими книгами. И если так, то почему ученики начали резко обсуждать меня за спиной? Все это было очень странно, и моя интуиция подсказывала мне, что ничего доброго от таких событий ждать не стоит. Однако был ли у меня выбор? В такой ситуации, когда у меня было крайне мало информации, единственное, что я мог сделать – это ждать и наблюдать.

***

      А хотя, знаете что? Быть может, мне стоило подумать дважды над своим выбором. Ведь как оказалось, от ожиданий все может стать еще хуже! Не прошло и суток, как я смог лично убедиться в правде, сказанной моими подругами: на меня бросали взгляды все, кто хоть немного умел держать телефон в руках. И поспешу заметить, что взгляды эти были отнюдь не добрыми и даже не любознательными. Кто-то смотрел на меня с откровенной неприязнью, а кто-то выражал сочувствие. Какой-то странный набор чувств, вы так не думаете?       Ситуация очень сильно напоминала ту, что происходила в школе полтора года назад. В те дни, когда я покинул кендо, чтобы помогать театральному кружку, везде и всюду на меня выливали свое отвращение. Все считали, что я бросил свою команду в час нужды, только ради того, чтобы проводить время с Фуриной. Это породило целую череду неприятных слухов об отношениях между нами, и каждый, даже самый простодушный болван, считал своим долгом промыть мне косточки.       Дело шло к концу урока, мы сидели на истории и закрепляли материал перед важной контрольной. Тогда я в очередной раз заметил, как несколько человек из моего класса внимательно всматриваются в мою персону. Все они, как подсказывала мне память, не питали ко мне никакой ненависти – уж точно не Беннет с Рэйзором – однако сегодня я был им как никогда любопытен. Смотрели они на меня так, как обычно смотрят на неизвестное существо: они не знали, как ко мне относиться, и что про меня думать.       «Раздражает… Как прикажете готовиться к контрольной, когда на тебя вот так таращатся из всех углов? Да еще и Аяка куда-то подевалась» – бросив на пустой стул соседки печальный взгляд, я с грустью вспомнил, что в такие моменты она всегда пыталась меня подбодрить.       Лишь Фурина не соответствовала этому негласному движению. Она пыталась сосредоточиться на учебе, но когда видела, что я за ней наблюдаю – то тут же, никого не стесняясь, улыбалась мне и махала ручкой. Иногда это даже выходила за рамки приличия, когда Фурина прилюдно посылала мне… кхм-кхм, это называется «Воздушный поцелуй». Не скажу, что мне это не нравилось, но именно так я осознал роковую истину – Фурина была в курсе всего происходящего. Своей реакцией она лишь пыталась отвлечь меня от всех этих взглядов. Это усилило мои опасения, ведь если даже моя девушка пыталась скрыть от меня всю эту гниль, то дело и взаправду «пахло жаренным».       – Да что это с вами? Если бы всплыла правда о Шарлотте, то я бы еще понял, откуда этот «пожар», но тогда бы и реакция была другой. Так в чем же дело… – сам того не замечая, я начал рассуждать вслух, пускай и шепотом.       «БЗЗ» – внезапная вибрация телефона смогла отвлечь меня от спутанных мыслей, чему я даже обрадовался, но тогда я еще даже не представлял, какие сюрпризы для меня готовит мой собственный телефон.       «Мико? Я думал, что вопрос с отпуском уже решен» – так я думал, пока открывал свою личную почту, ведь именно там мы переписывались с моим личным редактором.       – НИ С КЕМ НЕ ВЕДИ ОБСУЖДЕНИЙ! ОСТАВАЙСЯ НА ДНЕ, ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ!! Я попытаюсь все уладить… – понятия не имею, что это значило, но видеть подобное сообщение от человека вроде Яэ Мико – это звучало убедительно.       Моя тревога усилилась в несколько раз, и это всего лишь за несколько секунд! И нет, тревожило меня вовсе не это странное письмо, а все остальное, что творилось с моей личной почтой. Хотя, называть ее «личной» – теперь было не совсем правильно, ведь слово «личная», подразумевает, что писать на нее будут лишь те, кого ты пожелаешь видеть. В общем, без лишних объяснений, расскажу лишь то, что этот почтовый ящик я использовал лишь для связи с теми, кто принимал участие в моей писательской жизни. Изначально это был лишь Чжун Ли, следом за ним парочка его доверенных лиц для связи с издательством, а год назад к ним присоединилась и Яэ Мико.       – Это… Это что еще за фигня?! – я так старался подавить внутренний крик, что слова вылетали изо рта со скрежетом, из-за чего это больше напоминало шипение кошки.       Сегодня изменилось буквально ВСЕ. Помимо перечисленных диалогов, у меня на почте находилось свыше ПЯТИСОТ писем!!! Их было так много, что мои круглые как тарелки глаза разбегались по экрану, не зная за что ухватиться. Я банально не знал, какое из них мне следует открывать первым. Всех этих людей я и вовсе не знал, но все они задавали самые разнообразные вопросы, причем довольно личные, и совсем не в рамках приличия. Читать всю эту грязь, а уж тем более вникать в нее, у меня не было никакого желания, но все же я смог понять по некоторым из вопросов, что спрашивают меня о моей вселенной – о «Genshin Impacte».       Сердце заколотилось как бешеное, а чувство тревоги уже переходило в панику. И если бы не внезапно открывшаяся дверь, то я бы и вовсе упал со стула.       – Извините за опоздание. Меня немного задержали, – мягкий голос Камисато вернул меня к реальности, но я уже и не уверен, что ему стоило это делать.       После одобрения учителя, Аяка медленным шагом прошла к своему месту. Вид у нее был еще испуганнее моего: она была растеряна, перепугана и даже разбита. С ней случилось что-то такое, что смогло выбить ее из седла и стало полной неожиданностью. Пока что я понятия не имел, что это могло быть, но уже успел прийти к выводу, что моя подруга пропустила урок не из-за пустяковой причины вроде больного желудка.       – Эй, ты как? – я спросил об этом с искренней заботой, но Аяка не торопилась оборачиваться. Быть может, чего-то боялась, а может, просто затерялась в собственных мыслях. – Аяка? Знаешь, пропадать в другом мире это, вообще-то, моя привилегия.       Да уж. Мне-то казалось, что вывести все в шутку – это хорошая идея, чтобы разбавить атмосферу. А как выяснилось, я был полным дураком. Голова Аяки медленно обернулась ко мне, и она явно не знала, как ей следует со мной говорить. На моих глазах происходило что-то ужасное.       – Итэр… Ты ведь не любишь сидеть на новостных сайтах, да?       – Нет, а что?       – Меня вызывали к директору и…       – Тебя что, исключили?! – страх вновь пронзил меня, да так сильно, что я едва не схватил Камисато за плечи. Одна только мысль об исключении лучшей подруги могла оторвать от меня какую-то часть моей личности.       – Нет, не в этом дело. Меня там ждали журналисты, – на короткую секунду Аяка осмотрелась по сторонам, будто проверяла, не подслушивают ли наш скромный диалог. Сам же я с каждой секундой понимал все меньше и меньше.       – И?       – Итэр, они… – она проглотила слюну, будто боясь говорить дальше. – Они спрашивали меня о тебе, понимаешь? Задавали мне личные вопросы, являюсь ли я твоей девушкой, и все в таком духе… Ты попал в новости!       – Ничего не понимаю...       Я и в самом деле не понимал. Разумеется, как я и сказал, я был не любителем читать новостные ленты и тому подобное, но уж просто посмотреть телевизор с утра я был в состоянии. И на моей памяти, мое лицо еще не успело там засветиться – к личному счастью. А если бы и засветилось, то запутался бы я еще больше. Думаю, Аяка почувствовала мои эмоции, что побудило ее все мне разъяснить.       – Нет, к массовым новостям ты непричастен, но… Знаешь, речь о новостях в интернете: тебя обсуждали различные «блогеры» и куча социальных сетей. Кто-то из них узнал о том, что человек, пишущий знаменитые книги о Тейвате – учится в нашей школе.       В тот миг я еще не знал, что означают эти слова, ведь все это казалось мне каким-то бредом. Лицо Аяки стало еще тревожнее, чем было до этого, но смотрел я отнюдь не на нее. Мои глаза переключились на Фурину, которая очень резко изменилась в лице: теперь на ней появились печаль, беспокойство, а также искренний страх. Осознав, что правда, все-таки, дошла до меня, моя девушка больше не могла сдерживать свои переживания.

***

      Конечно, поводов для радости у нас с Люмин было не очень много, но даже так я бы предпочел, чтобы моя сестра не сидела с таким угрюмым видом. В комнате стояла абсолютная тишина, которую подкрепляла почти полная темнота. Лишь свет от настольного светильника немного отгонял мрак, но, к сожалению, это касалось только физической темноты, а никак не той, что поселилась в наших душах.       Я потерял счет минутам, сколько мы с сестрой просидели в этом абсолютном молчании, пока таращились на мой телефон. Электронный агрегат лежал прямо по центру стола, освещаемый светом от светильника. Мы с Люмин смотрели на него так, словно внутри этого телефона находился сам дьявол.       До конца дня я еще раз успел позвонить Мико, за что получил целый вагон саркастических нравоучений. Во время разговора она не один раз задала мне один и тот же вопрос: что мне непонятно в словах «оставаться на дне»? Но в целом, все это ворчание стоило того, чтобы получить ответы на свои вопросы.       Как оказалось, кто-то скормил нескольким блогерам в интернете информацию о моей настоящей личности. Раньше никто не знал о том, что писатель книг о Тейвате – это всего лишь школьник, и я искренне верил, что Чжун Ли делает так лишь из-за законов, по которым я не мог публиковать свои книги. Превеликие архонты, как же я был наивен! Ведь на самом деле, мистер Ли всегда оберегал меня от другого «феномена»…       Информация быстро распространилась, и от нескольких блогеров попала в желтую прессу, что только ухудшило ситуацию. Так что теперь мы имеем весьма плачевный результат: для молодежного интернета я стал одной из самых обсуждаемых тем, и особенно для тех, кто любит «промывать кости» на массовом уровне. И хотя я закрыл свою личную почту, до меня все равно умудрялись достучаться на других моих аккаунтах. Только за сегодня я насчитал около семисот новых сообщений. Даже мой личный номер каким-то чертом оказался у них в руках!       – Это сделал Дотторе, – прошипела Люмин хоть и спокойно, но с максимальной ненавистью в глазах. – Он решил уничтожить твою жизнь писателя… Гад ползучий!! Все никак не уймется!       Меня трогало то, что сестра так сердечно воспринимает мои проблемы в жизни, но эмоции, по моему мнению, сейчас были не лучшим помощником. Конечно, с ее выводами я не спорил: вся школа знала, что именно я был писателем этих знаменитых книжек, но даже питая ко мне открытую ненависть – никто из них не опускался до того, чтобы раскрыть мою личность прессе. А может, дело было и не в совести, и никто из них просто не догадался о том, чтобы провернуть такое? Или же, они не обладали связями, чтобы пропихнуть эту информацию в массы… О чем я вообще тут болтаю?? Все эти несущественные детали – не имели никакого значения! Важно то, что Дотторе смог раскрыть эту тайну, и наверняка собрал целую гору доказательств о моей настоящей личности.       – Слушай, а к этому не могла приложить руку Шарлотта?       Мысль, скажем так, была наводящей, но я в ней что-то сильно сомневался. Хоть я и поступил ужасно с Шарлоттой, но не мог вообразить, что она способна на такую вещь, как «месть». Наверное, это тоже была одна из причин, почему я выбрал ее на роль «жертвы». С другой стороны, Дотторе вполне мог воспользоваться связями Шарлотты в журналистике, которые она оставила в этой школе. Короче говоря, у него была масса вариантов, как он мог это провернуть, а у меня не было ни времени, ни сил, чтобы это выяснить. Отвечая на вопрос сестры, я лишь решительно покачал головой, отметая ее мысль.       – И что будешь с этим делать? – а вот теперь я уже не мог ее игнорировать, и тут же оторвал глаза от телефона.       Люмин была обеспокоена. Она всегда волновалась, когда со мной происходила какая-нибудь беда, и этот раз не был исключением. Девушка, очевидно, была вся на нервах, и чтобы хоть как-то успокоиться, жаждала услышать от меня внятный ответ, касательно моего следующего шага. Ей хотелось верить, что я как-нибудь смогу обернуть все это вспять, даже если для этого придется совершить чудо.       Но что же я? Был ли я готов совершать какие-то подвиги? Если честно, я понятия не имел, как мне выпутаться из подобного. Мне кажется, что легче остановить вращение земли, чем заставить интернет замолчать о какой-то новости – это было попросту невозможным. Дотторе не стремился сделать меня героем СМИ, как я сделал это с его пешками, он лишь распустил слухи в интернете. Проще говоря: враг пытается настроить против меня моих читателей, и тем самым – разрушить мою карьеру писателя. Лучшее, что я мог сделать в такой ситуации, это просто ждать, пока пожар слухов затихнет. В общем-то, именно так я делал и в прошлый раз.       «Похоже, Дотторе, наконец-то, решил взяться за меня всерьез. Он явно не шутил тогда в столовке. Да и слова его подходят под ситуацию… Если информация – это оружие, то какая от нее может быть защита?» – я закрыл глаза, чтобы мысленно представить себе шахматную доску. Не было больше ни этой комнаты, ни моей сестры, ни моего телефона. Сейчас передо мной сидел лишь воображаемый Дотторе, который с мерзкой улыбкой ждал, пока я отвечу на его последний ход. Он смог раскрыть мою оборону, и тем самым подверг короля излишнему давлению. Еще немного, и его фигуры пойдут в атаку.       – Ничего, – хоть и тихо, но решительно произнес я, когда мои глаза раскрылись. – Дотторе лишь пытается вывести меня из равновесия. Если он так хочет подпортить мою карьеру писателя, то пускай тешится этим, а у меня сейчас другие заботы.       – Но ведь…       – Сейчас – нам нужно сосредоточиться на наших планах, Люмин. Не обременяй себя всякой ерундой и забудь пока о моей карьере.       Я попытался придать голосу как можно больше твердости, чтобы сестра и не думала мне противоречить. Но по ее взгляду было прекрасно видно, что с моей позицией она не согласна. Глаза Люмин источали немое раздражение, а пальцы рук с силой сжались на локтях. Наверное, она собиралась сказать что-то еще, но от бессмысленных споров меня спас неожиданный звук, что быстро распространился по комнате.       «ТУК-ТУК-ТУК» – тихий стук в дверь приковал к себе наше внимание. И не успел я встать со своего места, как этот самый стук повторился, только теперь он бил быстрее и чаще. Что-то подсказывало мне, что по ту сторону двери стояли отнюдь не представители школы.       – Мы что, кого-то ждем? – Люмин явно насторожилась, ночные посетители были ей не по душе.       – Разве что армию журналистов...       – Очень смешно, прямо обхохочешься.       Но я отнюдь не собирался смеяться. Не думаю конечно, что Дотторе стал бы штурмовать нашу комнату, но на всякий случай я мысленно приготовился и к самому худшему исходу. Однако, когда я все же открыл дверь, то в коридоре стояли те, кого я меньше всего ожидал увидеть. Ну, во всяком случае, уж точно я не думал, что эта парочка придет к моей двери перед самым отбоем.       – В-вы чего ребят? До отбоя осталось всего ничего…       И Лини и его рыжеволосая спутница – Нилу – стояли передо мной с одинаковым выражением лица: их терзало чувство вины, но в то же время они были полны решимости. Думаю, что источником этой самой решимости была цель, с которой необычная парочка сюда заявилась. А еще я просто не мог оставить у себя в голове заметку, что Лини все еще держал молодую танцовщицу подле себя.       «Интересно, а если я его спрошу, то он тоже будет отпираться, как мистер Ли? Впрочем…» – как я и думал, мне не дали озвучить собственную навязчивую мысль. Лини начал говорить быстрее, чем я успел что-либо сказать.       – Итэр, нам… Нет, скорее театру, нужна помощь. Это очень срочно.       – Что-то случилось? – я попытался выяснить ситуацию по лицу Нилу, но она не показывала ничего, кроме печали.       В общем, я быстро осознал, что такие разговоры лучше не вести в коридоре, а уж тем более – перед самым отбоем. Ничего не говоря, я отошел в сторону, приглашая нежданную пару гостей войти в комнату.       Стоило им зайти и занять свои места на постели, как… Как ничего не изменилось! У меня было такое чувство, словно Лини просто не знает, как ему правильно начать этот разговор. А что до Нилу, так ее вообще намертво сковало собственное неудобство. Чтобы помочь им разговориться, Люмин даже пришлось налить всем горячего какао. Честно говоря, я не думал, что сладкое было нужным лекарством в этой ситуации, но нет, это действительно помогло.       – С театром снова случилась беда, – голос у фокусника немного надрывался, то ли от печали, то ли от подступающей злости.       – Это я уже понял, а иначе ты бы не заявился так поздно. Так что же все-таки произошло?       – Это Линетт! – Нилу сказала об этом так, что у нее из глаз чуть слезы не брызнули, а вдобавок, Лини в этот момент изо всех сил сжал кулаки. Я только сейчас заметил, что эти двое пришли к нам в своей домашней одежде. Это хорошо говорило о том, что Лини сейчас не мог ни о чем думать, кроме как о нависшей проблеме.       – А с ней что? – Люмин озвучила самый главный вопрос, чтобы помочь фокуснику лучше развязать разговор.       – Все это лишь подстава! – он не сорвался на крик, чему я удивился. Лини демонстрировал куда больше выдержки, чем я от него ожидал, однако это давалось ему нелегко. – Одна из зрительниц подала на нас жалобу, якобы мы похитили ее личную вещь во время представления! Она обвинила Линетт в воровстве! И как назло, это была та самая женщина, которую я вызывал на сцену…       – Вызывал?       – Да, – он кивнул в знак подтверждения, и даже смог выдавить слабую улыбку. – Ты же знаешь, что мы с сестрой отвечаем за фокусы в нашем театре? Кажется, я тогда видел тебя среди зрителей. И я по очереди вызывал зрителей, которых заранее выбрала Линетт, чтобы они поучаствовали в номере. А теперь это используют как предлог для обвинения!       – А что за вещь? – Люмин снова поинтересовалась самой сутью, и следом задала еще один важный вопрос. – Так получается, ее нашли у Линетт?       – Именно так. Но я даже слушать это не могу! Абсурд какой-то.       – Выходит… Настоящий вор нацелился на театр, да?       Нависла тишина. До этого Лини не говорил об этом, но Люмин в точности озвучила его мысли. Кто бы ни был настоящим вором, его истинной целью было опорочить доброе имя театра. И мы с Лини отлично понимали, кому и зачем это было надо в первую очередь.       – Это проделки дисциплинарного комитета! Они уже давно точат на нас зуб, еще после того случая с делом Фурины! И когда они уже от нас отстанут?!       От такой реакции, которая была абсолютно не характерна для Лини, его рыжеволосой спутнице было еще грустнее. Не сомневаюсь, что проведя в театре эти несколько недель, она уже привыкла видеть Лини веселым оптимистом, душой компании – совсем не таким, каким он был сейчас. Но винить фокусника я не мог: я все еще помнил, какие слова он сказал мне тогда в столовой. Как и я, Лини всегда будет готов пойти на все, ради своей сестры. И именно по этой самой причине, прямо сейчас – я чувствовал вину перед этим парнем. Вину настолько сильную, что пообещал себе извиниться перед ним, когда все закончится.       «Извини меня, Лини… Надеюсь, это был последний раз, когда мне пришлось держать тебя в неведении» – а пока мои глаза медленно закрывались, Люмин решила выведать еще немного информации.       – Слушай, Лини… Наверное, это личный вопрос, но все же: разве глава дисциплинарного комитета, госпожа Арли, не ваша приемная мать?       Злость исчезла, но на смену ей к фокуснику пришла еще большая печаль. Что-то подсказывало мне, что не стоило Люмин задавать такой вопрос. Мало того, что Лини приходиться волноваться за сестру, так он еще и доставлял проблем «Арлекино». Чувствуя эту эмоциональную тяжесть, Нилу с заботой положила свою руку ему на плечо.       – Есть вещи в этой школе, которые просто не в ее власти. Она не противник нашего театра, и никогда им не была, но интересы школы она всегда ставит выше собственных прихотей.       – И она никак не может помочь твоей сестре? – парень тут же покачал головой, решая не давать развернутого ответа. – А что сама Линетт? Как она отреагировала?       – В этом и самое худшее! Я вообще не понимаю, что у нее на уме! – теперь мне стало ясно, отчего Лини такой эмоциональный. Больше всего его пугала даже не перспектива исключения сестры, а ее реакция на происходящее. – Я пытался ее расспросить, но она будто не хочет разговаривать! В жизни не поверю, что она могла опуститься до кражи, но с ней явно что-то не так! Вот я и подумал, что… В общем, Итэр, ты можешь с ней поговорить? И… Итэр?       Какие бы мысли не посетили голову Лини, теперь они разом улетучились. Он наконец-то заметил, что я веду себя довольно необычно. До этого я старался молчать, чтобы мое лицо ненароком не выдало истинные эмоции, но с каждой секундой делать это было все труднее. А все потому, что во мне разгоралось чувство триумфа: радость от того, что желанная добыча проглотила мою наживку.       – Итэр, ты почему смеешься? – вообще-то, я еще не опустился до смеха, но соглашусь, что со стороны мое легкое хихиканье выглядело странно. Теперь и Люмин было сложно сдерживать внутреннюю улыбку.       – Лини, тебе нет нужды волноваться, – когда я вновь открыл глаза, то самоуверенность в моем взгляде просто не знала границ. Я лукаво улыбнулся моему другу фокуснику. – Поверь мне: этот «спектакль» еще только начался!