Глава двадцать седьмая – сделка

      – «Так что, писатель «Геншина» выходит, простой ребенок?»       – «Ничего удивительного… Он пишет книги про мальчишку, который меняет девушек как перчатки. Кто еще мог написать такую чушь?»       – «Книги про «Геншин» всегда имели сомнительную аудиторию. Не секрет, что большинство из них – стадо похотливых малолетних детей. Этот парнишка плохо влияет на общество…»       – «Почему какой-то ребенок может продвигать в массы свои идеи, и влиять этим на умы наших детей?! Нужно петицию написать, чтобы его запретили.»       – «Я говорил об этом с самого начала… Эти сомнительные книжки – нельзя допускать к прочтению! Если каждый ребенок начнет сдавать свои книги в издательство, то у нас от литературы одно слово останется!»       Подобные комментарии сыпались на меня везде, где я только ожидал их увидеть. Форумы по обсуждению книг; разные блогеры, обозревающие фентези; а также всевозможные соцсети, кишащие теми, кто любит перебирать сплетни. Раньше я думал, что это легко – не обращать внимания, но тогда я даже не подозревал, какой силой обладает наш интернет…       Это было сравнимо с адской трясиной: меня затягивало во все эти комментарии, даже когда я говорил себе не читать их. Конечно, свою личную почту я заблокировал, но тем лишь дал повод убедиться всем людям, что слухи обо мне правдивы. Ситуация моя была патовой, и с каждым днем становилась все хуже. Если буду молчать, то позволю обычным людям плести еще больше слухов, а если выскажусь – то просто дам повод для «хейтеров», чтобы они раздули еще больше огня в интернете. Ох, вот и почему я не строю писательскую карьеру в каком-нибудь веке, в котором еще нет интернета?       Конечно, мой случай нельзя было сравнить с Фуриной, которая пережила самую настоящую травлю, но теперь я вновь понимал ее чуточку лучше. Весь этот негатив давил на меня не только морально, но уже и физически: я не мог спать, а даже если спал, то не видел ничего кроме своих кошмаров, и вдобавок ко всему, у меня пропало всякое чувство аппетита. Мало-помалу во мне начало разрастаться чувство фобии, в которой я боялся брать в руки телефон, или открывать браузер в компьютере.       И именно поэтому, сегодня я оказался здесь – в спортивном зале. В условии, когда я не мог напечатать ни единого слова, я решил отвлечь свой разум физическими нагрузками. Помогало ли это? Ну, отчасти да, когда Мавуика не отправляла меня в нокаут своими приемами.       Быть может, по этой причине я и лежал сейчас на полу? Хотя нет, в этот раз все происходило по другому сценарию. Вместо обычного спарринга, Мавуика оттачивала мои боевые движения. По сути, тут все довольно просто: пока наставница демонстрировала серию атак, то я должен был двигаться параллельно с ней, повторяя каждый из ее ударов. Сложность была в том, что я не должен был отставать, и… В общем, что-то такое я видел в кино.       Лежа на спине и страдая от непрерывной отдышки, я внезапно осознал, что такой метод был рабочим: доводя себя до полного переутомления, я не мог думать о своих кошмарах, и уж тем более, о тех комментариях в интернете. Не было сил даже открыть глаза, а потому, когда я ощутил что-то приятно-влажное на своем лице, то не сразу осознал, что это всего лишь мокрое полотенце. Мавуика заботливо кинула его на мой лоб, дабы я мог хоть немного охладиться.       – Думаю, пора немного прерваться, – она сказала это с нескрываемым оптимизмом. Я уже почти перестал удивляться этой ее черте: как и ее ученики, Мавуика всегда была наполнена энергией для борьбы.       Когда руки перестали дрожать, то я смог снять с себя полотенце и принять сидячую позу. Как я и думал, рыжеволосая женщина опять демонстрировала мне улыбку, словно мое усердие на тренировках ее радовало. Я поймал себя на мысли, что для меня остается непостижимым подобное поведение. Чему она могла так радоваться? Мавуика лучше других должна была понимать, что именно я сделал с Шарлоттой, а значит – я вполне мог сделать то же самое с любым из ее «любимчиков». И, тем не менее, эта женщина продолжала мне доверять.       – Нет времени… Мы должны продолжать занятия…       – Не старайся сверх меры. Ты тренируешься в этом зале каждую длинную перемену и каждый свободный вечер. В последнее время я вижу тебя здесь даже перед самым отбоем. Пора немного прерваться, если ты не хочешь заработать травму мышц.       – Насколько я помню… – мой тон стал холоднее и серьезнее, словно я хотел донести до Мавуику одну важную мысль. – То вы сами предложили мне все это? Если вы не хотели учить меня самообороне, то какой в этом смысл?       – Ну-ну, куда же ты так торопишься? В конце концов, в отличие от Эи, я не готовлю тебя к соревнованиям. Как по мне, ты и так все быстро схватываешь.       У меня было такое чувство, словно Мавуика хочет мне помочь. Если быть точнее, она наверняка догадывалась о том, что сейчас твориться у меня на душе. И, похоже, что этими разговорами ей хотелось вытянуть из меня всю отрицательную энергию. Вот только я сомневаюсь, что у нее это получится – слишком тяжек был этот груз. «Буллинг» в интернете, подготовка к экзаменам, а еще… Еще и тот факт, что скоро мой самый близкий наставник меня покинет. Я все еще не рискнул хоть с кем-то поделиться этой информацией, словно боялся, что если сделаю это, то окончательно подтвержу неотвратимость этого факта. В глубине души я понимал, что мне следует снова навестить мистера Ли, но даже так – не мог себе в этом сознаться.       – В последние дни тебе не позавидуешь, да? – как я и думал, Мавуика стремилась подвести все к этому разговору.       – Это не имеет значения… Мое личное состояние не входит в нашу договоренность…       – Ох, боже, – Мавуика вымученно замотала головой, будто просто устала слышать подобное. – Хорошо еще, что Эи предупреждала меня об этом. С тобой весьма трудно разговаривать, когда ты закрываешься в себе. И чем тяжелее у тебя на душе, тем больше замков ты ставишь.       – А вы что, решили подработать психологом? Это тоже не входит в нашу договоренность.       – Нет, не входит, но я обещала Эи, что присмотрю за тобой. Хочешь верь, а хочешь нет, но не все учителя в этой школе хотят твоей погибели.       Это был намек на доверие? Мавуика явно намеревалась сказать, что я стал излишне отстранен от общества, вот только в этом не было нужды. Я и сам понимал, что в последнее время перестал доверять кому-либо, даже если речь шла о моей собственной девушке. Разумеется, я не мог сказать, что поступаю правильно, но все-таки… Довериться учителям? И это после всего того, что случилось в стенах этой школы?       – Мавуика, вы… – какая-то слабая часть меня самого, все еще хотела обсудить этот вопрос с рыжеволосой наставницей. В каком-то смысле, мне хотелось дать ей шанс переубедить меня, но я так и не успел закончить то, что собирался сказать.       После короткого стука, двери в тренировочный зал раскрылись, и на его пороге показался человек, который еще ни разу его не посещал – Лини. В отличие от нашей прошлой встречи, теперь он выглядел куда собраннее, и это не могло не радовать. Меньше всего мне хотелось, чтобы такой рассудительный человек как он, потерял одно из своих главных качеств. Фиолетовые глаза фокусника с интересом проходились по окружению зала, пока не остановились на мне и Мавуике. Он пришел в точности тогда, когда я его и просил.       – Итэр, пора идти.       – Они уже ждут?       – Да. Все собрались, как ты и попросил.       Дела были неотложными, так что я перевел взгляд на Мавуику, ожидая молчаливого согласия. На ее лице было отчетливо написано, что она не в восторге от того факта, что нам приходится прервать наш диалог, но, тем не менее, она утвердительно кивнула. Это было весьма странно, но я чувствовал, словно Мавуика хотела сказать мне что-то еще, или даже чем-то со мной поделиться, раз затеяла весь этот диалог. А мне же оставалось надеяться, что это «что-то» не настолько важное, чтобы я пожалел о своем выборе.       – Мы договорим в следующий раз.       – Извините, – искренне сказал я, хотя по голосу это и не было заметно.       – Оставь извинения на потом. Постарайся только не наломать еще больше дров до нашего следующего разговора…       Стоило нам покинуть зал, как к нам присоединился еще один человек. Только вот в его случае, я отлично знал, что он ждет моего возвращения. Я предлагал Скару, чтобы он отправился прямиком на место встречи вместе с Люмин, но он парировал это тем, что в нынешнее время ходить в одиночку стало небезопасно. Как по мне, так он преувеличивал, ведь большинство ребят Дотторе уже вылетели отсюда, как и многие хулиганы, которые любили устраивать потасовки.       – Опаздываешь… – он сказал это с укором, но тут же прервался.       Думаю, я не ошибусь, если скажу, что дело было в Лини. Фокусник даже не стеснялся распиливать Скара самым враждебным взглядом, на какой только был способен. Они не говорили друг другу никаких слов, но им это было и не нужно – это была взаимная неприязнь. Я понимал их обоих, но сейчас понимание не играло никакой роли в нашем деле.       «Только этого нам и не хватало» – с этими мыслями я решил остановить конфликт еще до его начала.       – Прости, пришлось потратить время на передышку. Надеюсь, ты тут не заснул от скуки?       Скар, который явно понимал эту легкую провокацию, лишь спокойно пожал плечами. Так он пытался сказать, что не собирается заострять на этом свое внимание, а значит, мы могли выдвигаться. В последний раз я бросил взгляд на его боковой карман, и в тот же миг мой «союзник» медленно кивнул. Кажется, в очередной раз, у нас с ним все шло по плану.       Наш обратный путь лежал прямиком к школьному драмкружку – самому дальнему корпусу на территории школы. Не меньше десяти минут ходьбы, переход через оттаявшую после зимы реку, а в самом конце прогулка по тропинке, которая пролегала вдоль берега. Это место было для меня особенным, ведь именно здесь я вытащил Фурину из воды. Однако сейчас мне было не до воспоминаний, ведь по разным сторонам от меня шагали люди, напряжение которых можно было пилить болгаркой. Даже в тишине я чувствовал, как они посылают друг в друга враждебные сигналы. К тому же, Лини все еще был на взводе, с учетом всех последних событий, и потому был лишь вопрос времени, когда он нарушит это затянувшееся молчание.       – Слушай, Итэр. Конечно, я помню, что ты просил не волноваться, но все-таки, может быть, ты расскажешь мне о своем плане?       – Лини, поверь: ты последний человек, которому следует беспокоиться. Я ведь уже обещал тебе, что Линетт не исключат из школы.       «Во всяком случае – не сегодня» – мысленно добавил я, но, конечно же, я бы не рискнул сказать такое вслух.       Хоть мой друг по театру и не стал ничего говорить, но я видел, что мои слова не сильно ему помогли. Думаю, это совершенно нормально для брата, который искренне дорожит своей сестрой. В этом я понимал его на все сто, в отличие от Скара, который… Ну, в общем, сами увидите.       – Не труси, картежник. Ничего с твоей помощницей не случится, – если это была попытка успокоить Лини, то я бы предпочел, чтобы Скар и вовсе не открывал рта.       Лини резко остановился на месте, что заставило остановиться и нас. Похоже, что даже у него был предел терпению, в чем я не мог его винить. Сказать по правде, иногда мне и самому хотелось придушить этого парня…       – Коротышка, заруби себе на носу: я согласился иметь с тобой дело только потому, что так попросил Итэр. Но это не значит, что я буду терпеть твой сарказм, словно мы друзья закадычные!       Худшее, что могло с нами сейчас случиться – это если бы Скар решил ему ответить, чтобы разбавить свою скуку. Так он любил делать: он из тех, кто довольствуется чужими конфликтами. Во всяком случае, в это я верил до сегодняшнего дня. Выждав несколько секунд, и одарив Лини равнодушным взглядом, Скар демонстративно фыркнул, а после двинулся дальше.       – Тьфу ты… До чего же скучный парень. А я-то думал, что фокусники веселят людей.       – Ты на что намекаешь?! Думаешь, я забыл, как ты подставил наш драмкружок…       – Лини! Хватит уже, – пора было вмешаться, и потому я позволил себе резко обернуться к блондину. – Сейчас нам нужно помочь твоей сестре. Ты этого еще не забыл?       Эффект был не совсем таким, на какой я рассчитывал. Лини взглянул на меня не без удивления и даже с любопытством, будто бы видел меня в первый раз. Сказать по правде, я не понимал, что именно могло его удивить.       – Не узнаю тебя, Итэр. Как я помню, ты хотел стереть в порошок этого парня, а теперь ты проворачиваешь с ним какие-то совместные дела? Что повлияло на твое отношение?       А ведь, в самом деле, что? Я все еще не знал, как мне относиться к Скару, но за эти два месяца так к нему привык, что уже почти позабыл о его прежнем образе. Этот парень все еще оставался для меня загадкой.       – Не стану скрывать, он та еще вредная пиявка, – явно услышав мои слова, Скар с нескрываемым наслаждением обернулся на секунду, чтобы показать мне свою ухмылку. И в самом деле – мерзкий тип, каких еще поискать. – Но он полезен, и к тому же, он один из немногих, кто не станет разделять идей Дотторе. И пока такой тип под колпаком моей сестры, то не станет ничего предпринимать.       – Да-да, каюсь-каюсь… Теперь-то ты угомонишься, картежник?       – И все же! – Лини решил пропустить слова Скара мимо ушей. Ему явно не хотелось давать последнему повод для очередной улыбки. – После всего того, что он сделал… Даже после случая с Фуриной…       Не знаю, как сильно это задело Скарамуччу, но в этот раз он явно что-то почувствовал. Как и Лини, он резко остановился, а потом и вовсе развернулся. Его лицо все еще оставалось равнодушным, но в голосе ощущалась какая-то слабая смесь яда.       – Ах, вот как? Извини, это ведь я годами измывался над Фуриной, да так, что у нее чуть не пошатнулась психика.       – Это были проделки Алисы! Я и Линетт не имели к этому…       – Ты прав, ты ничего не знал, и ничего не делал. Но, в этом и проблема, верно? Ты, Лини, никогда не замечаешь того, что происходит вокруг тебя. Работаешь себе на «мамочку», докладываешь, а когда тебя прижимают – то ты тут же бежишь за помощью к тем, за кем сам и шпионишь. Удобная позиция, правда?       – Все не так!! – Лини уже выходил из себя, а я мысленно готовился к тому, что один из них сегодня окажется на дне этой реки. На всякий случай, мне пришлось придерживать фокусника рукой. – Что ты вообще можешь знать о госпоже Арли?! Она благоустроила куда больше людей, чем ты когда-либо сможешь запомнить!       – Тут ты прав, я о ней ничего не знаю. Как и ты не знаешь о том, что заставляет Итэра со мной сотрудничать. Но запомни-ка вот что: если все что ты можешь – это наблюдать и сочувствовать, то тогда ты виноват не меньше.       Если Лини и собирался что-то сказать, то в итоге просто проглотил свои слова. Подул неприятный ветер, но отнюдь не он заставил юного фокусника сгорбиться и вжаться в самого себя. Наверное, он просто смирился с тем, что ему нечего ответить Скару. Разумеется, сам я ни в чем не винил Лини, да и никогда бы не стал, но они со Скаром явно имели разные взгляды на ситуацию. Сейчас у нас не было времени разбираться во всем этом, и потому я решил, что самым лучшим сейчас будет просто последовать примеру Лини – это молчать.       «Возможно, мне следовало привести их туда по отдельности» – и почему самые светлые мысли всегда посещают нас лишь после принятия решений?       Но я очень быстро позабыл об этих мелких ссорах. Когда мы начали подходить к театру, то перед нашими глазами развернулась картина, которая была непривычна для этого места: возле дверей драмкружка стояла небольшая толпа из взрослых, где-то от восьми до десяти человек. Обычно я бы просто проигнорировал этот факт, но меня смутило то, что все эти люди совсем не напоминали мне сотрудников нашей школы, да и не помнил я, чтобы такие лица у нас светились. Даже Скар заподозрил неладное, когда до здания оставалось не больше ста метров.       – Ого! Кто это к нам пожаловал? – Лини был удивлен, хотя и не знал, чем это нам сулит. Тогда Скар и забыл о том, что не хочет разговаривать с этим парнем.       – Что-то мне все это не нравится…       Плохое предчувствие было и у меня, но ведь нельзя развернуться только из-за этого? Да и потом, в стенах драмкружка у нас было дело, которое не терпело отлагательств. В общем, я решил проигнорировать ситуацию, но лучше бы я вообще позвонил Невиллету и попросил его разогнать эту толпу «хищников».       Когда расстояние до дверей стало совсем уж незначительным, то мне выпал шанс рассмотреть этих гостей поближе. Как я и думал, это не были работники школы, и уж точно их нельзя было назвать обычными посетителями театра. Да и чего они вообще ждут, если пришли в театр? Почти все они были одеты официально, словно работники какой-то структуры, а их возраст разнился от двадцати, до тридцати лет, одним словом – молодые. Беда лишь в том, что по мере нашего приближения, эти люди также получили возможность заметить нашу троицу.       Стоило мне попасть под их взгляды, как глаза этих гостей буквально загорелись от восторга. Больше они не собирались спокойно стоять у входа, и всей дружной стаей побежали прямо на нас. Нет, я этого не боялся, но моя челюсть чуть не покинула своего хозяина, когда я увидел всю картину целиком.       – Какого…?! – Лини нашел в себе силы не сдерживаться, когда из-за углов выбежали еще люди, словно до этого ждущие сигнала к действию.       Теперь так называемых «гостей» было два или три десятка, что нравилось мне еще меньше. В этой суматохе я даже не смог понять, что случилось раньше: они начали задавать свои вопросы, или они сначала окружили нас с ребятами?       – Мальчик! Извини, но тебя ведь зовут Итэр? – это спросила высокая девушка в очках, которая казалась самой самоуверенной.       – Э… Д-да…       Да-да, я растерялся, о чем мне совсем не стыдно говорить. Честно говоря, я впервые сталкиваюсь с такой ситуацией. Мой скромный ответ даже не успел толком оторваться от губ, как в меня, подобно стрелам, полетели еще вопросы, и каждый новый был от нового человека. А вдобавок, какой-то энтузиаст решил, что будет неплохой идеей сделать фотографию моего лица.       – Скажите, а во сколько лет вы написали свою первую книгу??       – Вам всего семнадцать, ведь так?       – Это правда, что ваш учитель обманом крадет ваше творчество, и выдает за свои собственные труды?!       Это – лишь малая часть тех вопросов, которые на меня свалились. Скорее даже, они были единственными, которые я смог разобрать в этом навалившемся шуме. А шум этот только нарастал, и с каждой секундой становился невыносимее.       Скар пытался пробиться вперед, игнорируя толпу, но у него ничего не получилось. Лини уже смекнул в чем дело, но ему ни за что не получиться огородить меня от стольких людей разом, так что он практически растворился в этой человеческой гуще. По своей глупости, я не смог нормально среагировать на очевидную провокацию, и потому вновь открыл рот. Ох, лучше бы я просто молчал.       – Учитель? Он не… Так стоп! У нас с мистером Ли просто соглашение!       – Мистер Ли? Это ведь ваш классный руководитель, верно?       – Да, и он никогда не…       – Нам говорили, что сейчас он отсутствует в школе, это как-то связано с теми тревожными слухами, что о вас гуляют? – по привычке я уже хотел спросить, о чем они вообще говорят, но просто не успел, ведь вопросы только начинались.       – Говорят, что у вас есть девушка из знатной японской семьи, это так??       – А вы и в самом деле раньше занимались избиением многих местных учеников??       – Подтверждаете ли вы, что книги про «Genshin Impact» – развивают в детях чувство жестокости??       «Что происходит?! Как до этого вообще дошло??» – у меня никогда не было страха толпы или страха сцены, но сейчас внутри меня нарастала паника. Всем своим телом я ощущал, как ситуация выходит из-под контроля.       Конечно, я был наслышан о том, что журналисты – это те еще новостные акулы, однако при общении с Шарлоттой у меня как-то не возникало мысли о правдивости всех этих баек. С тех самых пор, как я вступил в мир писателей, то мне еще ни разу не приходилось иметь с ними дел, и теперь я понимаю, что представлять себе это, это совсем не то же самое, что и столкнуться с ними вживую. Никакой опасности мне не грозило, но почему-то тревоги и волнения овладевают мной. Я все больше терял дар речи и не мог ответить на их вопросы, словно мой язык застрял где-то в горле, а руки и ноги покрылись толстым слоем бетона. А ведь они только этого и хотели! Для них – людей, которые питаются чужими слабостями – любая нерешительная реакция была лучшей пищей.       Меня поражало то, что эти «акулы» смогли так много обо мне разузнать. Хотя, впрочем, если все это изначально подстроил Дотторе, то и сказать им он мог намного больше, чем мои собственные читатели.       – И что это вы тут делаете?! – женский голос, переполненный повелительными нотками, раздался откуда-то сверху, что только прибавляло ему значимости.       Стоило этому случиться, как большая часть журналистов обратили свой взор на двери драмкружка. Именно там сейчас стояла невысокая девушка, примерно одного роста со мной. Как и всегда, ее морские глаза были очаровательны, но сегодня в них чувствовалась какая-то королевская аура. Фурина смотрела на всех нас так, словно мы были нарушителями, которые нагло посмели потревожить ее покой. Конечно, такое поведение просто не могло не привлечь внимание наших «гостей».       – Кто вы все такие, и по какому праву вы находитесь на территории нашей школы? – взгляд морских глаз прошелся по всем нам, не останавливаясь ни на ком конкретно. Тогда молодая журналистка решила перевести свое внимание на Фурину.       – Простите, а вы…       – Я – лучшая актриса этого драмкружка. И я хочу знать, почему наша группа вынуждена ждать сразу двоих прогульщиков, когда остальные заняты делом? Это неуважение к нашему делу и лично ко мне!       Говоря об этом так вальяжно, она точно так же спускалась вниз по ступенькам – медленно и с чувством достоинства. Даже одета она была как настоящая аристократка: темный строгий костюм, ровно сидящий во всех местах, обтягивающие чулки и элегантные туфли. Кто-то бы назвал все это излишней заносчивостью, но я понимал, чего добивается Фурина: так она хотела переключить все внимание журналистов на себя, чтобы дать нам шанс уйти. Вот только подобных людей едва ли заботили интересы нашего драмкружка.       – Простите, так значит, Итэр является членом театральной группы? А насколько он талантлив? Или он является ядром команды? И еще, можно ли узнать про его отношения с другими ребятами?       Они бомбардировали вопросами еще сильнее, чем раньше. Оно и очевидно, ведь узнать обо мне от кого-то со стороны было бы еще полезнее, чем от меня самого. Фурина уже успела зарекомендовать себя как моя знакомая, а потому автоматически становилась объектом информации. Но Фурина не была бы собой, если бы дрогнула под напором этих типов. Она даже не посмотрела в сторону той, кто задал этот вопрос, а вместо этого – вновь оглядела всех нас, и даже не скрывала своего презрения.       – Итэр – такой же член драмкружка, как и все те, кто в него входит. В нем нет ничего, что стоит вашего времени.       – Но мы немного расспросили ваших школьников, и слухи…       – Слухи – удел ничтожных и беспринципных людишек. Вы очень мелочные, если тратите так много времени на обычного подростка вроде Итэра. У меня нет желания отвечать на вопросы таких скучных личностей, так что уходите прочь, пока я не позвала охрану.       После этого они встали в нерешительности. Разумеется, какая-то молодая школьница едва ли могла принести им проблем, но тут все решает внушение: если ты обладаешь нужной харизмой, то кого угодно заставишь поверить в свою силу. Даже Скар смотрел на Фурине без шока, пока сама она осматривала нас со строгостью. В конце концов, ее осуждающие глаза остановились на мне, будто это я виноват в том, что собрал эту толпу у драмкружка.       – А ты чего встал, Итэр? Мне что теперь, под ручку тебя вести? Ты хоть знаешь, как подставляешь Навию такими задержками… Пошли уже!       И словно здесь больше никого не было, она с силой и возмущением вцепилась в мою руку, утягивая вверх по ступенькам. Так она смогла вырвать меня из этого кольца не самых приятных членов общества, которые просто не знали как им реагировать на такое поведение. Мы успели сделать пять или шесть шагов, когда грозный голос Фурины снова почтил нас своим присутствием.       – Лини!!! Тебе особое приглашение надо?!       – Э… То есть… Д-да, я уже иду!       Мы шагали все вчетвером, но звук от каблуков Фурины звучал так громко и четко, что она заглушала ими все прочие шаги. Даже мне было как-то не по себе от ее «гнева», а уж журналистам, как я думаю – и подавно.       Как только дверь театра закрылась за нашими спинами, то все мы сделали одно единственное действие, на которое были способны – мы дружно выдохнули. Причем Лини и Скар выдохнули так сильно, что согнулись почти пополам.       – Выпутались… Ох… Спасибо, Фурина, ты нас спасла!       – Да. Благодарю, – клянусь, я обязательно запомню эти слова из уст Скарамуччи.       Хоть Фурина и выглядела крайне самоуверенно несколько секунд назад, но теперь все поменялось с ног на голову: девушка тяжело дышала, и никак не могла перестать прижимать руку к сердцу. Но даже так, у нее хватило сил, чтобы от всей души улыбнуться.       – Это ерунда. Я просто вовремя подоспела, – и вновь ее голосок стал мягким и нежным, каким она его показывала, когда отходила от своих привычных ролей на сцене. Это была та Фурина, которую я любил. – Итэр, ты как себя чувствуешь? На вид ты прямо успел побледнеть…       Еще бы тут не побледнеешь, когда к тебе разом заваливаются столько незнакомых людей! Они нагрянули словно полиция, которая обвиняет тебя в тяжком преступлении. Хотя нет, даже полицейским до них было далеко. И, тем не менее, внешне я старался сохранять спокойствие.       – В порядке, – но конечно, мою Фурину такое просто не могло убедить, так что для убедительности я показал свою лукавую улыбку. – А ты прямо нечто! Даже я был в шоке.       Ровно секунду она позволила себе на смущение, а затем эффектно прокашлялась, чтобы придать себе еще более важный вид.       – Ну, конечно же! Только не надо хвалить меня за каждую мелочь, а иначе слова для комплиментов закончатся.       – У меня большие запасы, так что не волнуйся на этот счет, – красные щеки девушки стали еще краснее, и даже ее попытки этому воспротивиться, никак не помогали.       – В любом случае! Невиллет и Навия уже наверху, так что поторопитесь! А мне еще надо отогнать этих пираний подальше от драмкружка…       Наша троица одновременно кивнула, и мы тут же поспешили на второй этаж. Я почти успел скрыться за лестничным пролетом, когда до меня дошло, что Фурина все еще стоит на месте. Спиной я чувствовал ее взгляд, полный беспокойства и тревоги. За этот год она научилась себя контролировать, и даже в такое время не поддавалась панике, когда против театра опять строили какие-то козни, но это еще не значит. Однако всему есть предел, и даже если речь идет про выдержку Фурины. Я смог убедиться в этом, когда обернулся в ее сторону: она смотрела на меня, словно знала и ждала, что я обязательно повернусь.       – Все будет хорошо, Фурина. Я обещаю, – думаю, в этот момент я выглядел довольно уверенно, а иначе бы Фурина не улыбнулась мне в ответ.       – Я и не боюсь. Если за дело взялся ты, то значит, мы в надежных руках.       На такое я мог либо покраснеть, либо самоуверенно кивнуть. И так как показывать смущение мне не хотелось, то я усмехнулся, а затем немедленно побежал наверх, где меня уже ждали хозяева этого места.       Если Лини не соврал, то Невиллет должен был быть в кабинете Навии, чтобы провести беседу с Линетт. Когда мы зашли туда, то обстановка ощущалась тяжелой: за рабочим столом женщины сидел сам Невиллет, а его глаза впились в стоящую напротив Линетт так, будто он вот-вот ее раздавит. Но, увидев меня и мою компанию, Невиллет все же позволил себе немного смягчиться. А хотя, можно ли назвать это мягкостью, если гнев «Дракона» сменился на усталость?       Линетт же, как я уже отметил, стояла напротив Невиллета с опущенной головой и подавленным видом. Это у нее-то подавленный вид, вы представляете? Хоть и вела она себя тихо, но при этом с силой сжимала локоть на одной из рук. В общем, выглядела наша Линетт так, словно уже смирилась со своей участью и даже перестала ждать помощи.       Ну, хотя бы хозяйка кабинета была рада меня видеть. Женщина стояла у окна, в своем прекрасном рабочем наряде – черном с золотыми рукавами – эта расцветка отлично подходила к ее прекрасным волосам. Подождав, пока мы войдем, она выдавила из себя горькую улыбку, словно хотела заранее меня подготовить, чтобы я не рассчитывал на многое.       – Ох-х… И почему я даже не удивлен? Ты что, записался личным адвокатом для этого здания?       – Просто услышал, что знакомая в беде, вот и пришел. Разве это так необычно?       Думаю, после той истории с Шарлоттой, для Невиллета было необычным все, что я делал. Его глаза опасно сузились, но я не проронил никаких эмоций, так что ему оставалось лишь смириться с моей непричастностью.       – И как у нас дела? – вопрос словно был о качестве завтрака, а вовсе не о судьбе драмкружка, но, как и всегда, в таких вопросах я старался оставаться спокойным. Ответить мне вызвался Невиллет, который уже начал осматривать Лини.       – Поднялся большой шум. Однако, так как скандал задел лишь одного человека, то вся эта ситуация не повлияет на существование школьного театра. Хотя и не спорю, что директриса настаивала на нашем полном закрытии.       – Настаивала? А что же ей помешало? – в очередной раз Скар зрел в самую суть дела.       – Я, – коротко, но очень убедительно. Что в Чжун Ли, что в Невиллете – было в них что-то такое, что заставляло тебя приседать, даже если под тобой не было стула. – С прошлого года, права на этот театр принадлежат мне. Так что директрисе придется со мной считаться, если она подумает о его закрытии.       – Это хорошая новость.       Я словно выразил общее мнение, хотя улыбался пока лишь один Лини. Скар, как и всегда, казался до крайней степени равнодушным, Линетт все еще выглядела подавленной, а Навия хоть и улыбалась, но с явным чувством горечи. В общем, во всем этом разговоре можно было ждать очередное «но». И оно не заставило себя долго ждать.       – Но это не все. Хоть театр и неприкосновенен, я не могу помешать директрисе влиять на судьбу того или иного ученика.       – Это значит… – в одно мгновение, осознание реальности породило в Лини чувство отчаяния.       – Если факт кражи подтвердится, то мисс Линетт будет исключена даже без всяких школьных слушаний. Проще говоря, без «суда», как это было год назад.       Тут-то вся радость начинающего фокусника испарилась. Его кулаки сжались почти так же сильно, как и его белоснежные зубы. Вновь он посмотрел на спину своей сестры, но она все еще отказывалась поворачиваться к нему лицом.       – Линетт! Почему ты молчишь?? Скажи уже хоть что-нибудь!       Но даже так, она отказывалась открыть рот, потому что… Потому что Я попросил ее об этом. Именно я уговорил ее хранить молчание и никак не отвечать на все эти обвинения, ровно до того момента, пока я не приду в эту комнату. И, разумеется, во время прошлого выступления в театре, это я попросил ее вызвать на сцену именно тех людей из толпы, которых Линетт отбирала для своих фокусов. Для этого нужно было лишь узнать у Навии, кто и на каком месте сидит.       Мои глаза метнулись к Скару, чтобы получить немое согласие. Как только от него последовал легкий кивок, то мысленно я уже переходил к фазе, в которой мне можно нагло усмехаться.       «Пора…» – подумал я, пока поворачивался обратно к Невиллету. Уверен, он только и ждал моих комментариев.       – Профессор Невиллет, перед тем как сюда прийти, я просил вас об одной услуге.       – Да, я прекрасно об этом помню.       – И? Вы ее привели?       – Мисс Навия, не могли бы вы… – вместо ответа, он обратился к стоящей «Мадемуазель», но та уже что-то печатала в своем телефоне. Должно быть, тот человек, которого я ждал, был уже на своем месте, и только ждал сигнала от учителей.       Когда в дверь последовали три коротких стука, то Навия отреагировала на них очень быстро, будто все это уже было обговорено.       – Войдите!       И она вошла. Высокая и важная женщина, она была одета в очень красивый пиджак, подчеркивающий ее грудь и ровную талию. Волосы она собрала в «ракушку», но даже так я мог сказать, что они у нее очень длинные, а вдобавок – каштановые. Выглядела наша «мисс» молодо, лет на двадцать пять, но уже по одному лицу можно было сказать, что в себе она крайне самоуверенна. В тот миг, когда эта женщина вошла в кабинет, то ее серые глаза прошлись по всем нам с чувством нейтралитета, но как только она заметила Линетт – то моментально посуровела и напряглась.       – Эту женщину зовут…       – Мое имя – Роуз! Я представитель из одного высококачественного театра во Франции, – в последнее я бы поверил без всяких уточнений, об этом говорил не только внешний вид, но даже акцент женщины. – По приглашению вашей школы, я приехала оценить игру молодой Фурины, но… Я даже подумать не могла, что столкнусь с такой… Такой…       Она будто сдерживала в себе злость, но не выпускала ее, чтобы оставаться прилежной дамой. Если бы такое поведение увидела моя Фурина – то она бы рассмеялась во весь голос. Почему? Да потому что на все эти трюки и уловки мог клюнуть кто угодно, но только не Фурина. Понятия не имею, как эта женщина угодила в лапы Дотторе, но я уверен почти наверняка, что они были знакомы. Впрочем, это вновь не имело никакого значения.       – Значит, это вы жертва кражи? – спросил я спокойно, но получил едва сдержанный ответ.       – Разумеется! Вы хоть представляете, как это низко для такого…       – Извините, но все-таки, могу я узнать, что именно пропало? На этот вопрос мне так и не ответили.       Я определенно злил эту женщину своими вопросами. Не знаю, что сказал ей прихвостень Дотторе, но ему явно следовало предупредить эту даму о моем возможном вмешательстве. Роуз медленно потянулась к сумке, чтобы достать оттуда что-то круглое и блестящее, висящее на серебряной цепочке. Сначала я подумал, что это амулет, но приглядевшись, осознал, что так выглядят часы французских аристократов.       – Фамильная ценность…       – Которую вы носите в кармане? Да еще и на работе? Необычно, для таких вещей.       – И что с того?! – этот вопрос я предпочел проигнорировать, чтобы продвинуться дальше.       – А могу я спросить, почему вы подозреваете именно Линетт? Какие против нее доказательства?       Вообще-то, этот вопрос был направлен не Роуз, а скорее всем взрослым в этой комнате. Я посмотрел на Невиллета и Навию, но те как один ответили мне лишь чувством сожаления. Даже сама Роуз казалась какой-то опечаленной.       – Часы были найдены в ее личном шкафчике, прямо в стенах этого театра.       – Другими словами, в раздевалке? Но чтобы искать там, у вас должны быть причины, чтобы с самого начала подозревать именно Линетт.       – Мальчишка, ты ведь сам уже сказал об этом, когда я подтвердила, что ношу часы в кармане! Я выходила на сцену, когда эти фокусники по очереди вызывали зрителей из зала для своих трюков. Когда еще я могла их потерять?       – Роуз, но я ведь ничего не говорил про сцену, когда спросил про карман. Значит, выходя на сцену, вы все-таки взяли их с собой, а не оставили в сумочке? – первый, но не последний прокол со стороны этой женщины. Даже Невиллет и Навия не упустили этот момент, и теперь их доверие к происходящему заметно пошатнулось. – А есть ли еще какие-то доказательства?       – Если ты спрашиваешь про отпечатки пальцев, то их можно легко стереть, так что их отсутствие не говорит о невиновности.       – Возможно. Итак… – для начала я обвел взглядом всю комнату, чтобы определить количество фигур на доске. Сейчас было очень важно правильно разложить все мысли, а иначе потом, Лини будет очень сильно на меня обижаться. – Получается, что общая картина такая: вы вышли на сцену по приглашению наших фокусников, в тот момент Линетт своровала ваши часы, а затем спрятала их в раздевалке. Когда вы заметили пропажу, то обратились к нам с жалобой, и после обыска, администрация школы выдвинула Линетт обвинения, так?       Роуз уверенно кивнула, даже не подозревая, что так она лишь играет мне на руку. Я едва сдержался от улыбки, когда осознал, насколько же все здесь просто. В моей голове эхом прозвучали слова Ситлали, когда мы сидели в театре:       – Почему же тогда ты рассадил нас отдельно друг от друга? – тогда я не ответил на вопрос, но теперь был уверен в своей задумке как никогда прежде.       – Но тогда концы с концами явно не сходятся.       – Ты это о чем, Итэр? – Невиллет уже потерял нить того, к чему я вел, но ведь он и не знал всех обстоятельств, верно?       – В тот день, когда Линетт выступала на сцене вместе с Роуз – она не возвращалась в раздевалку. Сразу после выступления, она отправилась гулять с подругами…       – Что, прямо в форме для выступлений? – с сомнениями спросил Невиллет, но я тут же кивнул ему.       – Моя сестра, Люмин, сможет это подтвердить: сразу после театра, Линетт пошла гулять с ней, а также с девушкой по имени Ситлали. Последнюю я обещал познакомить со своими знакомыми из театра, а потому устроил им встречу после спектакля. Так, когда Линетт могла успеть выложить эти часы в свой шкафчик, если она даже не подходила к нему?       Чаша весов, имя которым «правосудие» заметно пошатнулась в мою сторону, но я еще только начал. Немного позабавившись от растерянного лица Роуз, а также от удивлений Навии и Невиллета, я еще раз посмотрел на Скара, который отвечал мне улыбкой, а сам уже рылся в портфеле.       – К тому же, в тот самый день, за выступлением Линетт очень внимательно следил Скар…       – Следил? – кажется, Лини это слово явно не понравилось.       – Да, именно так. Он сидел в первом ряду, и записывал все ваше выступление от начала и до конца. Думаю, если эксперты в полиции разберут запись, то поймут, что во время пребывания мисс Роуз на сцене, Линетт просто не могла стащить такую вещь из кармана. Конечно, если она там вообще была…       – На что это ты намекаешь?!       К этому моменту Скар уже положил флеш-карту на стол, прямо перед Невиллетом, так что тот мог лично убедиться в наших аргументах. Роуз не чувствовала себя в опасности, но мои намеки явно толкали ее на злость и возмущение.       – Лишь на то, что вы вполне могли потерять свою вещь еще до выхода на сцену. Ну, если только вы, по какой-то причине, САМИ не отдали часы настоящему вору. Но, разумеется, у вас нет причин этого делать, верно?       Я впился глазами в Роуз, но она не дрогнула, и не отвела глаз в сторону. Скорее всего, я никогда не узнаю правды, но наверняка, Дотторе задействовал свои семейные связи, и что-то предложил этой женщине через своего «шпиона». И если предположить, что ее подкупили еще до выхода на сцену – то даже неудивительно, что эти чертовы часы так внезапно исчезли.       Но мог ли Дотторе предположить, что это и было моим планом? Я заранее попросил Скара присутствовать на спектакле, и точно так же, я заранее попросил Люмин отправится на гулянку с Линетт и Ситлали, чтобы не дать фокуснице пропасть из поля зрения. Даже если оглядываться назад, то все началось еще в тот миг, когда я выпросил билеты у Навии. В тот день, я попросил рассадить учеников Мавуики на определенные места, вдали друг от друга, а затем уговорил Линетт вызывать на сцену именно тех зрителей, которые сидели по соседству с этими ребятами. Проще говоря, тем самым «предателем», который все еще работал на Дотторе; тем, кто способствовал исключению Берри и ее друзей – этим человеком был тот, кто сидел рядом с Роуз.       – Но если так, то тогда почему моя пропажа оказалась именно в ящике этой девчонки?? Как ты это объяснишь?       Для начала я просто пожал плечами. Скорее всего, настоящий вор просто не знал, что Линетт ушла гулять с Ситлали. Странное везение, но это пошло мне на руку.       – Не знаю. Но ведь я и не обещал найти настоящего виновника, верно? Все мои слова призваны сказать лишь о том, что против Линетт нет ни одной улики, чтобы ее подозревать. Учтите это, когда пойдете в полицию.       – Это уже покрывательство! Я надеялась, что мы сможем решить этот вопрос мирно, но… – однако Роуз резко замолчала, когда Невиллет встал во весь рост.       – Пока мы не знаем, как именно и в какой момент были украдены ваши часы – то не можем утверждать, что это могла быть мисс Линетт. Как ее классный руководитель я не позволю, чтобы ее подвергали ложным обвинениям. И еще – мисс Роуз – я надеюсь, вы знаете, что «клевета», представляет собой не меньшее преступление чем «кража». Учтите это, если захотите продолжить наше разбирательство.       Если у нее и были какие-то слова, то она их все забыла. Поспорить с Невиллетом было трудно, особенно с учетом того, что он и сам в прошлом был судьей, а потому отлично знает все законы. Линетт к этому моменту и вовсе отказалась от всей своей подавленности, и всю последнюю минуту осматривала кабинет Навии не без своих счастливых мосек. В общем, после небольших раздумий, Роуз, скрепя зубами, пришлось согласиться.       – В таком случае, я повременю с выводами… Только разберитесь с этим побыстрее!       Она не стала кидать угроз или демонстрировать рассерженное лицо. Скорее всего, женщина просто поняла, что все дальнейшие споры могут стоить ей намного больше, чем Дотторе собирался предложить. Поэтому она покинула кабинет, и едва дверь за ней с шумом захлопнулась, как Невиллет позволил себе протяжно выдохнуть.       – В этот раз ты разбил ее, даже не моргнув. Не понимаю я все-таки: ты юрист, следователь, или просто подрабатываешь ангелом-хранителем в этом театре?       И я вновь пожал плечами, ведь большего и не требовалось. Как я и думал, после ухода Роуз, атмосфера в этом кабинете моментально изменилась. Лини, больше не считая нужным себя сдерживать, тут же бросился к сестре, чтобы заключить ее в крепкие объятия. Он смеялся так громко, что едва не перебивал голос девушки. На лице Линетт, как и всегда, не отразилось эмоций, но все мы видели, как ее мягкие щечки покрылись красными пятнами.       – Глупый брат… Нельзя вести себя так на людях.       – Это ты глупая! Нужно было раньше мне обо всем рассказать!       И вновь Линетт никак не отреагировала, если не считать скромной улыбки на своих устах. Медленными и неловкими движениями она ответила на объятия, а сама быстро перекинулась со мной взглядом. Это тоже было частью моей просьбы – никому и ни о чем не говорить, а взамен я пообещал прийти ей на выручку. Разумеется, если бы все присутствующие знали о деталях, то они бы легко пересмотрели свое мнение обо мне, но сейчас я опять умудрился стать центром доброго внимания. Особенно его демонстрировала Навия, которая улыбалась счастливее всех.       – Спасибо, Итэр. Ты снова нас спас.       – Это ерунда. Во всяком случае, Фурина точно бы так сказала, – все кроме Невиллета позволили себе хихикнуть, и, находясь под его пристальным взором, от которого мне уже было страшно, я внезапно решил, что пора уходить. – Только не забудьте переслать мне то, о чем я просил.       – Ах, да! Думаю, это может пригодиться, если Роуз решит продолжить дело.       Роуз была последней, о ком я сейчас думал. Мне был нужен список мест, которые были заняты около ее персоны, и список имен, которые занимали эти места. Почему-то я был уверен, что одно из них наверняка будет принадлежать ученику или ученице Мавуики. Но всем присутствующим этого знать было уже необязательно, так что не дождавшись расспросов от Лини, мы со Скаром поспешили уйти.       В отличие от фокусника, он не стал задавать мне никаких вопросов, или даже комментировать мой поступок. Это был как плюс, так и минус: с одной стороны, Скар не читал мне лекций и не докучал, а с другой, временами мне становилось скучно от всей этой тишины. Я собирался обратиться к нему сам, чтобы хоть немного разбавить атмосферу, но уже на выходе из театра меня остановили…       – Как я понимаю, ты снова справился.       Этот голос был твердым и уверенным. Почему-то я думал, что когда обернусь, то обязательно увижу на стуле сидящего Дотторе. Уж слишком часто он любил оказываться рядом со мной, когда я этого не ожидал. Но, вопреки моим мыслям, это оказался вовсе не Дотторе.       – Вы… – я вновь не понимал, что вообще происходит, и это ясно отражалось на моем лице, пока я разглядывал человека из кресла. Даже Скар смог выдавить из себя удивление, когда заметил очередного «гостя».       Человек, сидевший в холе, снова был одет в черную одежду с ног до головы. Его кожаные сапоги были расставлены в разные стороны, пока сам он опирался руками и головой о свою серебряную трость. Линетт говорила, что он был на спектакле в тот же день, когда у Роуз пропали часы. Тогда я не понимал, почему не заметил его, но сейчас… Странно, но он казался мне каким-то неприметным. То ли дело было в его длинных непослушных волосах – тоже темных, кстати – или он просто сам по себе был таким незаметным.       – Думаю, мне стоит поздравить тебя с победой?       – Кто вы такой? – требовательно спросил я, пока игнорировал его вопрос. Мужчина поднялся со своего места, и только тогда я понял, что он был довольно высок, около двух метров в высоту, а самое главное – имел мощное телосложение. Раньше я не мог этого разглядеть, ведь он постоянно ходил в шубе. – Моя подруга сказала, что часто видела вас в театре. Вы за мной шпионите?       Кажется, в эту игру можно было играть и вдвоем. Незнакомец проигнорировал мой вопрос точно так же, как я до этого проигнорировал его. Медленно подойдя ко мне, он дал мне шанс разглядеть его лицо вблизи. Как я уже говорил, волосы у этого типа были темными, длинными и спутанными. До этого момента они мешали мне разглядеть его настоящие глаза, что только меня напрягало. Но сейчас, я внезапно осознал, что эта синева как-то странно давила на меня. Да, его глаза точно были синими, почти такими же, как у моего отца, однако это нисколько меня не успокоило.       Шли секунды, долгие и мучительные, а никто из нас так и не посмел пошевелиться. Только спустя минуту я вдруг понял, что так Незнакомец оценивает всего меня. Мне было не по себе, потому что от этого человека веяло какой-то необъяснимой силой. В общем, от одного лишь его вида я бы никогда не осмелился бросить ему вызов.       – Значит, ты и есть Итэр, да?       – И что с того?       – Это не последняя наша встреча, так что будет глупо, если ты заранее запишешь меня в противники.       – Что? Вы это о чем вообще?       Но он все еще не собирался отвечать на мои вопросы. Крепко удерживая свою трость – которая будто была лишь для вида – он обошел меня, чтобы продолжить свой путь к лестнице. Мне было бы куда легче его забыть, не брось он напоследок еще одну фразу.       – Мне нравится, что ты готов побеждать ради своих близких. Но ты не умеешь сражаться как «воин», Итэр. Тебе придется поработать над этим.       Скару это явно не понравилось. Да ему вообще не нравились любые разговоры, говорящие о чести и справедливости. Но вот меня эти слова смогли пошатнуть. Я не знал, кто это такой, как и не знал того, что в будущем именно этот человек спасет мою жизнь, но я был готов поверить ему на слово: в будущем мы еще обязательно встретимся.

***

      Но мои встречи со странными личностями только начинались. В тот же день, во время последнего урока, произошло столько удивительных событий, что я был готов написать об этом автобиографию. Хотя, быть может, я немного прибедняюсь, ведь свой следующий разговор я ожидал уже давно. Был лишь вопрос времени, когда нам с этой женщиной придется поговорить.       Все началось с того, что я сидел на уроке химии. Мы с Аякой пытались добиться определенного цвета, путем смешивания неких смесей – кажется, я сейчас я описал всю химию «для чайников». Но, как и принято в нашем дуэте, пока Аяка отдавала себя работе, сам я отдавал себя лишь внутренним переживаниям.       – Хм… Все еще недостаточно розовый, – она явно была недовольна.       Что? Розовый? А какой вообще цвет мы пытались получить? Учебник был прямо передо мной, но мыслить мне мешали сразу две вещи: шушуканья одноклассников за спиной, а еще сообщения, которые постоянно приходили на мой телефон. Уж не знаю, что я еще натворил, но за последние несколько часов обсуждения моей личности только увеличились.       – Попробуй намагнитить…       – Это химия, а не физика!       Я очень медленно поднял голову, словно просыпаясь от глубокого сна. Аяке опять приходилось терпеть мое неуважение, и за это было по-настоящему стыдно. Но, тем не менее, лицо подруги не выражало обиду. Даже напротив: она была обеспокоена моим состоянием. Мне порой вообще казалось, что Аяка сильнее всех думала о моем состоянии… Быть может, даже сильнее Фурины.       – Не хмурься так сильно, а иначе брови срастутся, – мне вдруг стало забавно, и потому я позволил себе усмехнуться, но Аяка юмора явно не оценила.       – Ты ведь знаешь, что я не зациклена на своей внешности.       – Прекрасно знаю.       Я улыбнулся, в надежде на то, что она улыбнется мне в ответ, но этого не случилось. Аяка выдохнула, а затем отняла у меня учебник и сама начала листать страницы. От этого стало еще паршивее, видеть то, как твой напарник по работе собирается выполнять всю работу за двоих.       – Опять паясничаешь, да? Только вот я вижу, как тебе тяжело в последние дни. Ты всегда начинаешь летать в облаках, когда с тобой что-то не так.       – Аяка…       – Только избавь меня от оправданий, ладно? Мне казалось, что в такое время, когда против тебя ополчился интернет, то ты обязательно найдешь время, чтобы поговорить с нами. Но ты еще больше ушел в себя.       – Ты явно злишься еще больше обычного. Что-то произошло?       По моим наблюдениям, Дотторе не пытался как-либо навредить Аяке. Так чего же она ходит такой хмурой? Я уж думал, что мне придется вытаскивать из нее ответы клещами, но немного подзабыл, что общаюсь с Аякой – она всегда была открыта для общения.       – Просто… Знаешь, в последние дни, Альбедо стал вести себя похожим образом.       – Так он ведь никогда не отличался разговорчивостью.       – Но он и не избегал общения! – она с чувством возразила мне, но поняв, что слишком превысила тон, тут же притихла, словно в знак извинений. – А сейчас, он словно отгородился. Даже Сахароза – его собственная девушка – начала это замечать. Он будто… Ой!       Камисато пискнула, и как раз вовремя: к нашей парте как раз приближался Альбедо. Я был удивлен видеть его здесь, ведь среди всех качеств моего друга, у него была и одна необычная особенность: он был единственным учеником в школе, полностью освобожденным от занятий по химии. Обычно он здесь не присутствовал, если только Сахарозе не нужна была помощь, но сегодня все изменилось. К счастью, кажется, он не понял, что разговаривали мы именно про него.       – Итэр, тебя вызывают…       – Сейчас буду.       – Только это не Мавуика и даже не Невиллет. Тебя вызывает Арли…       – Ась?       – Что ей надо от Итэра!? – Аяка позволила себе испугаться даже больше меня. Однако Альбедо явно не располагал такой информацией.       – Понятия не имею. Я проходил мимо ее кабинета, шел по своим делам, но меня попросили передать тебе это сообщение. Говорит, чтобы ты отправился прямо сейчас.       Подобный ответ встревожил Аяку еще больше. Ее, но не меня, потому что с учетом всех обстоятельств, мне казалось, что теперь эта встреча просто неизбежна. Не уверен, что я намеренно ее добивался, но мне уже давно казалось, что нам с Арли есть о чем поговорить.       Спокойно встав со своего места, я добродушно попрощался с Аякой. Даже не сомневаюсь, что Фурина прекрасно слышала наш разговор, а иначе, почему еще у нее застыло такое бледное лицо? Для нее Арли была самым настоящим кошмаром воплоти. По очереди я улыбнулся обеим девушкам, переживавшим за мое благополучие, чтобы хоть немного их успокоить, а сам поспешил покинуть класс. Пора уже было встретиться со «Слугой».       По пути к кабинету я вновь начал задумываться, что в последнее время я только и делаю, что путешествую по кабинетам своих преподавателей. Очень надеюсь, что скоро с этой ненужной привычкой будет покончено. В ином случае, я просто сойду с ума.       Обычно дорога до того или иного учителя занимала у меня около десяти минут, но в этот раз время удвоилось. А причина была до невозможности глупа – я заблудился. Уже на середине пути я поймал себя на мысли, что еще ни разу не был в кабинете госпожи Арли, а потому и не знаю к ней дороги. В общем, даже простая прогулка до ее кабинета не обошлась мне без лишних проблем. И когда я все же до него добрался, то вдруг понял, что мне совсем не охота туда заходить: ее дверь была ярко-красная, словно облитая свежей кровью учеников, которым не посчастливилось туда зайти.       Ладно, чего я тут жути нагоняю? Отбросив все лишние эмоции, я постучался в эту красную дверь ровно три раза.       – Входите, – в этом властном голосе не было и намека на обаяние.       Как я уже говорил, мне еще не доводилось бывать в кабинете «Арлекино», и это зарождало во мне самую капельку любопытства: я хотел знать, отличается ли ее кабинет от всех прочих, в которых я уже был. Ну, теперь я могу с уверенностью сказать – отличается. Атмосфера в нем начала давить на меня буквально с порога.       Занавески на окнах были темные, но лежали ровно, как и все в этой комнате – в темных тонах. Прямо по центру стоял изящный рабочий стол, какие себе обычно ставили президенты крупных фирм в офисе. Я уверен, что у такого стола была идеально ровная поверхность, ибо ручки и карандаши, что лежали на нем – даже не думали отклоняться в сторону ни на миллиметр. Все ее рабочие инструменты лежали на своих местах, а про бумаги и говорить нечего. Я с интересом отметил, что всю боковую стенку занимал книжный стеллаж, что достигал почти самого потолка. В общем, все в этой комнате буквально кричало про порядок и дисциплину, как и подобает одной из глав «Дисциплинарного комитета».       Сама же Арли, как и можно ожидать, сейчас сидела за своим рабочим местом. Свесив ногу на ногу, в одной ее руке был какой-то бумажный отчет, а в другой – чашка чая. Даже ничего не делая, она напоминала мне самую настоящую хищницу – коршуна, если быть точнее. Ее наряд был строгим и деловым одновременно, светло-серый сверху и черный как уголь снизу. Но, стоит признать, что подобный наряд отлично подходил под ее прическу: даже волосы ее выглядели строгими, одна сторона была длиннее другой, они были седыми у основания, но черными на конце.       Когда она меня заметила, то указала рукой на соседний стул, но я не очень-то хотел туда садиться, когда на меня смотрят ТАКИМИ глазами. Взгляд у Арли тоже был как у хищницы: темные как сама тьма глаза, с ярко-красной радужкой, они на всех смотрели как на добычу. Кажется, теперь я точно понял, почему моя девушка так боялась этой женщины. Разум, который я так старался сохранять холодным, едва не поддался волнению от «холода», что исходил от Арли, но все же я смог сохранить свою невозмутимость.       – Присаживайся, не стесняйся.       – У меня не так много времени, так что я постою.       Глаза ее сузились, будто она пыталась разглядеть мое слабое место. И хотя уголки ее рта приподнимались, я в жизни бы не доверился подобной улыбке. Теперь чашка чая уже лежала на столе, пока сама «Арлекино» громко отбивала пальцем по столу. Вот интересно, а преподавателям это разве не запрещается, иметь такие длинные ногти?!       – Если мне не изменяет память, то мы с тобой впервые встречаемся приватно. Но, как я погляжу, ты не очень-то удивлен нашей встрече. Ты знал, что я тебя вызову?       – С учетом всех последних новостей, я предполагал, что эта встреча – лишь вопрос времени. Едва ли вы бы стали сидеть в сторонке, когда ваши приемные дети начали попадать в неприятные истории.       – Вот ты как заговорил, значит? Но у меня почему-то ощущение, что ты сам эту встречу и подстроил… – и вновь она впилась в меня глазами, но к подобным заявлениям я уже был готов, а потому и оставался спокойным. – Уж не пытаешься ли ты найти себе новых союзников?       – Это смешно. Извините, мисс Арли, но я не настолько беспечен, чтобы искать союзников в лице дисциплинарного комитета. С другой стороны, а не ищите ли их вы сами?       – Думаешь, я нуждаюсь в союзниках?       – Я думаю, что вам небезразлична судьба Линетт, которую я недавно спас от «гибели». Только вот вы ошиблись, если решили, что из-за этого я стану с вами сотрудничать. Я делал это из личных побуждений.       Стук ее пальца отбивал секунды лучше, чем какая-нибудь стрелка часов. Она десять раз, пятнадцать, но не проронила ни слова. Даже не моргнула, пока смотрела мне в глаза. Сдается мне, что если за спиной нашей директрисы были подобные люди, то вовсе неудивительно, что она смогла когда-то захватить власть в школе.       Тишина была просто невыносимой, но я знал, что в разговоре с Арли не должен показывать свою слабость. Можно предположить, что эта игра в гляделки была нашим личным противостоянием: первый из нас, кто отведет взгляд в сторону, даст второму морально себя подчинить. И я понятия не имею, сколько мы так молчали, но через какое-то время, «Арлекино» лукаво усмехнулась.       – Кажется, ты не самого хорошего обо мне мнения, да? У тебя глаза прямо кричат о том, как ты хочешь меня придушить.       – Не спорю, что вы не самый любимый из моих учителей, но моя ненависть нацелена не на вас…       – Ох, я просто польщена! Ну, и на том спасибо.       – … Я питаю враждебность к делу, которое вы всецело поддерживаете.       – Ты это о программе «Естественного отбора»? Не слишком ли много ненависти к тому, что тебя даже не касается? Хи-хи, тебе не стоит лезть в дела взрослых.       Она сладко улыбнулась, а меня поразил такой укол чистой ненависти, что у меня едва не начался приступ рвоты. Один глаз начал дергаться, а кулаки так и вовсе побелели. Это меня-то отбор не касается?? Само сочетание этих слов казалось мне абсурдным, если учесть, сколько моих знакомых уже покинули школу из-за этих чертовых экзаменов!       – Вам от этого смешно, да? Вся ваша «программа» – нацелена на отсеивание слабых от сильных. Вы относитесь к невинным детям так, словно они ваши подопытные, за которыми интересно наблюдать. И, по-вашему, я должен это поддерживать?       – Итэр…       – И даже не говорите мне про «нужды» школы. Я прекрасно знаю, что это не более чем предлог, чтобы избавиться от неугодных личностей!       Арли не закончила усмехаться, будто бы каждое мое слово ее чем-то смешило. Разница между нами была колоссальной, я чувствовал это, просто глядя на ее глаза. Но, тем не менее, моя ярость помогала мне не бояться этой женщины.       – Ты из тех, кто видит счастье в равенстве, не так ли?       – В равенстве хотя бы есть справедливость. А ваш «отбор» – это не более чем жестокость над моралью.       И снова эта давящая тишина, разбавляемая лишь постукиванием пальца. Арли в этот момент чем-то напоминала мне Невиллета, только… Она казалась куда опаснее и жестче, чем наш любимый «Профессор». Женщина очень медленно покинула свое место, и я нехотя признал, что она была довольно красивой: у нее были идеальные во всей аспектах «формы», которые отлично подходили под ее высокий рост. И подобно Эи, она выглядела куда моложе, чем была на самом деле.       – Что же, это звучит справедливо. Да, большинство людей так бы и ответили… – я думал, что она встанет напротив меня, но вместо этого «Слуга прошла мимо, делая медленные шаги вдоль своего книжного стеллажа. – Но тогда, скажи-ка мне Итэр: каким бы был наш мир, если бы в нем все и всегда были «равными»?       Я не спешил отвечать, потому что чувствовал в ее вопросе какую-то уловку. И хоть я не сдвинулся с места, но мне пришлось довернуть голову и туловище, чтобы не потерять Арли из виду, ведь она продолжала шагать вдоль книг. Кончики ее пальцев легкими касаниями проходились по красивым переплетам, а от коготков, что царапали поверхность корешка, по всему кабинету расходился не самый приятный звук.       – Если бы с самого рождения все дети получали одинаковый статус и одинаковый уровень образования; если бы у каждого была возможность получать престижную работу и зарплату… – она резко остановилась, когда дошла до конца, а развернувшись, начала теперь пальцы друг об друга, словно растирая пыль. – …Но ведь «грязная» работа от этого никуда не денется, верно? Кто бы взялся ее выполнять, если бы все мы жили в абсолютном равенстве? Уж не хочешь ли ты, чтобы нашим миром правили «машины», пока мы – простые смертные – медленно умирали в нищете, от гниения и голода?       Пыль, которую она собрала с книг, резко перестала ее интересовать, когда она перевела свои глаза на меня. В целом, посыл этого жеста был мне понятен: если бы эту пыль в кабинете протирал робот, то где бы была та самая уборщица, которая занималась не самым выгодным делом? Этот вопрос был для меня слишком сложен, чтобы ответить на него сразу, а Арли не собиралась давать мне время на раздумья.       – Я слышала, что в своих книгах ты всегда поднимаешь взрослые темы, но в реальности ты мыслишь как наивный ребенок.       – Вы позвали меня для того, чтобы прочесть лекцию?       – Нет, вовсе нет. Я лишь хочу предложить тебе сделку…       – Сделку?       Я насторожился, а Арли, не сказав ничего конкретного, отошла к окну, и почему-то заулыбалась. Нет, то есть, она и до этого улыбалась, но теперь ее улыбка казалась мне куда искреннее. Жаль только, что все это продолжалось не более нескольких секунд.       – Я буду говорить прямо: директриса приказала исключить твою драгоценную Фурину.       – Что такого она ей сделала, раз дело дошло до крайностей? – вообще-то, мне хотелось сказать это более эмоционально, но я понимал, что тогда рискую вообще ничего не узнать. Сейчас нужно было сдерживаться.       – После событий, произошедших год назад, история с театром навсегда осталась черным пятном в истории школы. Из-за этого, твоя Фурина для нашей директрисы – словно бельмо на глазу. Однако Дотторе не добился в этом никаких успехов, и потому эта неблагодарная работа легла на мои плечи.       – И вы собираетесь закрыть театр?       Я чувствовал, как мое сердцебиение учащается. Арли не торопилась отвечать, будто знала о моей внутренней панике, и просто хотела растянуть мои страдания. А может, дело было не в них, и женщина сама не знала, как ей ответить? Так или иначе, «Слуга» вернулась в свое рабочее кресло. Вновь ее красные глаза обратились ко мне, будто она ставила передо мной задачку, которую я обязан решить здесь и сейчас.       – Не совсем. Чисто технически, мне приказано исключить одного из твоих ближайших друзей. Однако не нужно быть умным, чтобы понять, что директриса намекала мне на Фурину, или твою сестру.       – Но, тем не менее, вы обсуждаете все это со мной. Значит, вам что-то нужно, не так ли?       Каждый раз, когда она вот так улыбалась, то меня кидало в дрожь. Я еще не понимал, на что она мне намекает, но у меня было плохое предчувствие. Надо будет не забыть спросить у Лини, почему же он так превозносил эту женщину?       – Так уж вышло, что в этом театре числятся и мои собственные дети. И ты уже помог им однажды. Я не люблю оставаться в долгу, и потому, я тоже сделаю для тебя небольшую услугу, чтобы ты смог спасти свою девушку или сестру.       – И в чем же эта «услуга» заключается?       Я ведь уже говорил про плохое предчувствие, верно? Так вот, оно стало еще сильнее! Арли смотрела на меня слишком хитро и слишком лукаво. Мне явно не нравилось то, что она хочет мне предложить в этой «Сделке».       – Четвертый экзамен стартует через несколько дней. Как я уже сказала, на нем мне приказано подвести к исключению либо самого тебя, либо кого-то из твоего окружения. И потому, мы поступим так: Итэр, я позволю тебе самому выбрать, кто из твоих друзей вылетит из этой школы.       И все-таки, ей это удалось. Я не просто дал волю эмоциям, я позволил своим глазам расшириться так, как со мной еще не бывало никогда. Ноги тут же стали ватными, а слух так и вовсе меня покинул. Арли сказала это так легко и просто, что первые секунды я все ждал, что она как-то дополнит свои слова, или вовсе заявит о том, что пошутила. Но секунды шли, а Арли продолжала смотреть на меня, словно на загнанного кролика. И вот ЭТО она называет услугой?!       Мой голос слегка дрогнул, но все-таки я смог выдавить из себя несколько слов, чтобы мой ответ был предельно ясен. Никогда бы не подумал, что простой «отказ» будет для меня таким тяжелым испытанием. Я не хотел, чтобы она увидела мою ярость в глазах, и потому прикрыл их.       – Извините, мисс Арли, но вы явно не в себе. Вы даже не даете никаких гарантий, и при этом, всерьез думаете, что я на это соглашусь?       – Зато взамен дорогой тебе человек останется с тобой. Одна жизнь за другую – разве это не равноценная сделка? Ты уже должен был уяснить, что если хочешь что-то получить – надо что-то отдать взамен.       – Хватит, это даже не смешно уже. Я разозлюсь, если вы продолжите… – между тем я чувствовал, как от злости у меня начинают дрожать руки. – По вашему, я похож на того, кто станет поступать настолько низко?       Арли начала испытывать меня взглядом. Сам для себя я поклялся: если она хотя бы намекнет мне на продолжение этого разговора, то я ее ударю, и плевать, что она мой преподаватель. Быть может, я даже надеялся, что она даст мне этот желанный повод. С каждой секундой взгляд мой становился все яростнее, пока Арли не торопилась отвечать на мой вопрос.       Но, глава дисциплинарного комитета так ничего и не ответила. Вместо простых слов, она вновь взяла в руки тот самый отчет, который держала в руках, когда я зашел в ее владения. Очень мерзко ухмыльнувшись, Арли без всякой спешки протянула этот листок мне. У меня было такое чувство, словно мне сейчас предлагают договор на крови – сделку с самим дьяволом.       И я принял его. Мои глаза медленно пробежались по листу, вчитываясь в каждое слово, но чем дальше я заходил – тем сильнее мои глаза походили на глаза Мавуики, когда я протянул ей список нужных имен. Это был взгляд, до краев переполненный ужасом и мраком. Когда я убедился в том, что все это не галлюцинация и не страшный сон, то мне просто перехватило дыхание.       – Т-такое… Такое просто невозможно! – но Арли явно со мной не согласилась, когда продолжила наш разговор.       – Как видишь, ты не сможешь мне отказать. Поэтому, я спрашиваю еще раз: кого из твоих друзей мне исключить на моем экзамене? Жизнь за жизнь, Итэр – так работает природа.       Смысл ее вопроса я понимал, но у меня так сильно онемел язык, что я не мог произнести ни единого слова. Пальцы с силой сжали бумажный отчет, а затем… Затем я поймал себя на том, что начинаю смеяться. Как-то недобро, словно смехом маньяка, который потерял голову. Впервые в жизни я ощутил, что мне охота по-настоящему кого-то убить.       – А вы, как я вижу, те еще ублюдки… – за такое серьезное оскорбление Арли могла и сама меня исключить, но вместо этого, женщина еще раз мне ухмыльнулась. Она чувствовала свою победу.       – Итак, каков будет твой ответ?       Я вдохнул и выдохнул, а затем повторил все это еще несколько раз. Улыбки друзей мелькали в памяти, подобно вспышкам фотографий. И тогда, вздохнув в последний раз, я произнес всего одно слово.

***

      Когда я покинул кабинет «Арлекино», то последний урок уже успел закончиться. Однако что такое урок, если по моим ощущениям, я провел в этом кабинете целые годы? Нет, скажи кто-то, что у меня проявилась седина, и я бы с легкостью ему поверил!       Можно было смело сказать, что с этой минуты я был самым подавленным человеком в школе, если не на всей планете. Ужасно хотелось побыть одному, а еще лучше – запереться у себя в комнате и больше никогда оттуда не выходить. Ох, как же приятно звучали эти слова на вкус! Однако, даже в этом пустяке вселенная решила меня обделить. И как всегда со мной бывает, все началось с выкрикивания моего имени.       – Итэр! Итэр, блин!!! Подожди, кому говорю!! – женский голос отчаянно пытался до меня достучаться, но я был в таком состоянии, что даже не мог различить, кто со мной говорит. Да и какая разница? Сейчас мне было не до всяких глупостей. – Стой!!!       Кем бы ни была эта девушка, она заметила меня на лестничном проеме, на несколько этажей выше. Хоть я и шагал медленно, но в такой ситуации, мог в любую секунду исчезнуть из ее поле зрения. Так что неудивительно, что эта ненормальная бежала за мной как ракета, и перепрыгивала сразу по половине лестничного пролета.       И да, я сейчас называю ее ненормальной даже не из-за этого, а потому, что она схватила меня за плечо, когда нагнала, а затем резко развернула к себе. Это была Муалани.       – Подожди… Нужно поговорить… Выдели мне всего минуту… – похоже, она уже давно бегала по школе, раз ее захватила такая отдышка. Я бы даже ей посочувствовал, будь у меня на это сейчас силы.       – Муалани. Извини, но я сейчас устал, так что давай потом? – но девушка, словно ничего не услышав, резко подняла голову. Я вдруг осознал, что на ее лице развернулась самая настоящая паника.       – Нам нужно скорее бежать!       – Может, ты для начала объяснишь, что вообще происходит? – на самом деле, мне было все равно, но я задал этот вопрос по привычке.       Я думал, что сейчас Муалани успокоится, соберется с духом и выровняет дыхание, но все вышло наоборот: девушка начала дышать еще чаще, а ее паника лишь усилилась.       – Я проходила мимо твоей комнаты! Мне хотелось с тобой поговорить и… и…       – И? Черт, давай уже быстрее! – не было у меня времени на ее ерунду, так что я решил закончить с этим как можно скорее.       – Кажется, кто-то ограбил вашу комнату! Там все вверх дном перерыто!