Глава тридцать первая – ярость, что ослепляет

      Наконец-то, за сегодняшний день случилось что-то хорошее, что я мог назвать своей удачей. Хотя, сказать по правде, я уже не уверен, что знаю правильное понятие слова «удача».       Когда я пришел на крышу, то обнаружил, что Дотторе все еще стоит там. Он был одет легко, как и подобает ученику перед отбоем: сверху на нем был легкий белый свитер с широкими рукавами, а снизу выходные брюки. Его длинные волосы элегантно развевались по ветру. Действительно, если бы девчонки встретили такого на улице, то никогда бы не подумали, что перед ними стоит расчетливый и жестокий интриган.       Я вовсе не пытался скрыть своего присутствия, но и не намеревался демонстрировать его. Поэтому я успел сделать ровно три шага, прежде чем Дотторе понял, что на крыше он стоит не один. В его руке был телефон, и он явно с кем-то переписывался – быть может, пытался достучаться до Оророна, которого здесь и ждал.       Реакция «Доктора» на меня и Скара была лишь слегка удивленной, но в целом, он очень быстро возобладал над собой, и безнадежно улыбнулся. Пока я медленно приближался к нему, то красные глаза несколько раз переметнулись с меня на экран телефона, словно в голове этого парня выстроилась логическая цепочка.        – Понятно, – он убрал телефон во внутренний карман. Меня удивило, что его спокойная аура почти не изменилась, несмотря на опасную ситуацию. – Кажется, Оророн не придет?       – Быстро схватываешь.       – Надеюсь, он в порядке? – не могу в это поверить, но его скромная улыбка показалась мне искренней.       – Для чего тебе это знать? Мне-то казалось, что ты не из тех, кому есть дело до невинных.       – В каком-то смысле, ты угадал, но этот парень так по-детски наивен, что мне его даже жаль. Не очень-то охота, чтобы он пострадал, когда дело уже почти закончено.       – Можешь не переживать, мы его не сильно обработали.       На это Дотторе позволил себе усмехнуться. Как я и думал, судьба Оророна его заботила мало, он лишь не хотел лишних «сложностей», когда до конца было рукой подать.       Наступила тишина, в которой лукавая улыбка этого парня казалась мне еще отвратительнее обычного. Ветер никак не желал униматься, и наши волосы раздувало по нему, подобно волнам на море. Дотторе продолжал смотреть на меня так, словно ни во что меня не ставил, но злился я отнюдь не из-за этого. Как бы вам сказать… Если честно, я уже и сам не понимал, почему конкретно на него злюсь. Лишь глядя на это лицо, на эти кудри и на эти мерзкие глаза – я уже начинал испытывать ярость. Сколько же всего произошло, и сколько еще должно было произойти? А началось все в тот момент, когда я встретил этого «Доктора» в коридоре. Наверное, если бы я знал, что дойдет до такого, то свернул бы ему шею еще тогда, а теперь мы имели дело с тем, что во мне кипела ненависть к одному лишь виду этого человека. Как я уже сказал, мне и самому было непонятно, почему я так на него зол, но просто чувствовал, что злюсь, когда вспоминаю о нем.       Уверен, лицо мое было до мертвого равнодушным, и именно такая реакция интересовала Дотторе. Уж не знаю, что его так забавляло, но он будто улыбался мне все сильнее и сильнее. Зуб даю, именно к этому он и хотел меня подвести.       – Как я понимаю, ты устроил эту встречу не ради разговора?       – Именно так, – в этот миг я был похож на самого настоящего робота. Мое лицо, голос, и даже глаза, абсолютно не соответствовали тому, что творилось у меня на душе. Будто бы тело теперь работало отдельно от разума и эмоций. – Я переломаю тебе руки и ноги, Дотторе… Уверен, что со сломанными конечностями ты едва ли сдашь физический экзамен. И на этом все закончится.       Ему это казалось смешным? Не знаю, что его так позабавило, но услышав мои намерения, у «Доктора» появилась такая физиономия, словно он лишь в одном шаге от того, чтобы расхохотаться. Неужели он думает, что я сейчас шучу?       – Извини-извини, просто как-то ты… План у тебя, довольно наивный, ты так не думаешь? Неужели ты веришь, что это тебе поможет? Даже в случае успеха, где гарантии, что я вылечу из школы, провалив всего один экзамен?       – Я, все-таки, готов попробовать.       – Хм, а ты, однако, сам на себя не похож. Что же случилось?       «Зачем он вообще со мной говорит? Тянет время? Нет, нельзя ему подыгрывать. Я пришел сюда лишь с одной целью – закончить все это. Не нужно с ним разговаривать» – не намереваясь вести переговоры, я двинулся вперед.       Меч был уже наготове, ведь только с ним я мог драться в полную силу. Я решил, что атакую, когда до цели останется лишь два шага, но сейчас их было пять, а значит, у Дотторе еще был шанс «поговорить».       – Ясно. Так вот значит, как все закончится? Ты решил устранить угрозу напрямую, считая, что без этого пропадет и всякая опасность. Кажется, тебя сильно поломало то, что я уничтожил твою писательскую карьеру, да? – три шага. Что бы сейчас ни сказал этот упырь – я снесу ему башку, как только он окажется на расстоянии удара. Все его ухмылки, умные слова и прочее больше не имели значения. Однако… – Скажи, а знал ли ты, что твоя сестрица загубила мою студенческую жизнь?       Брови мои лишь слегка приподнялись, но это не скрылось от внимания Дотторе. Получив ожидаемую реакцию, он позволил себе улыбнуться еще шире, хотя мне казалось, что шире уже некуда. Даже сейчас он умудрялся делать так, чтобы я плясал под его дудку – мое тело остановилось, когда он упомянул Люмин, и именно этого и хотел Дотторе.       – Ну, разумеется. Ты, как и всегда, ничего не знаешь, Итэр, но упорно лезешь туда, в чем ничего не смыслишь.       – Умничай, сколько влезет, тебе это не поможет.       – Люмин выяснила, в какое учреждение я собирался выступать. Она связалась с ними и наговорила им про меня много гадостей, знаешь ли… – я бы мог списать это на грязную ложь, но сжатые кулаки и острый взгляд Дотторе говорили об обратном. – Представляешь мое удивление? За два месяца до выпуска я узнаю, что колледж, к которому я стремился всю жизнь – мне отказывает. И все из-за звонка одной соплячки.       – Я что, должен тебя пожалеть? И это после всего, что ты натво…       – Плевал я на твою жалость. Я лишь хочу подчеркнуть, что тебя постоянно используют, но ты как верная собака, продолжаешь думать, что все делаешь правильно.       Два шага. Я мог кинуться на него в любой момент, но почему-то – захотел дослушать его речь. Было в его словах что-то логичное или даже справедливое, но чтобы не колебаться, я всеми силами старался откинуть эту мысль.       В те секунды мы оба перестали моргать. Он проверял меня на выдержку, или предоставлял мне выбор? Опять все сводилось к одному и тому же – Люмин. Моя сестра явно намерилась зайти настолько далеко, насколько позволял ей ум и ее возможности, но красную черту она пересекла уже давным-давно. Плясал ли я под ее дудку, как мне сейчас говорил Дотторе? Теперь я уже и сам не знал, но… Но… Разве теперь это все имело значение?       Я все еще чувствовал неукротимую ярость, стоило мне лишь взглянуть в эти красные глаза. В них будто бы отражалось все то, что случилось за последние пару месяцев. Сколько было пролито слез из-за меня? Сколько я сам на себя принял, когда уходили те, по кому я все еще скучаю? И, что не менее важно, сколько раз я просыпался из-за кошмаров, которые были вызваны моей разъедающей совестью? И во всех этих событиях, так или иначе, был замешан один единственный человек. Тот, кто заставил меня пойти на все это…       – Скар… Проследи за дверью, пожалуйста, – несмотря на то, что обращался я вовсе не к нему, Дотторе вновь ухмыльнулся.       Я сделал резкий выпад, намереваясь ударить оппонента проникающей атакой. Это должно было усадить его на пятую точку, но увы, Дотторе весьма резво ушел в сторону, и использовал мою же атаку против меня. Его колено поднялось еще быстрее, и больно ударило меня по связкам, из-за чего меч машинально выпал из моей руки. Это дало противнику повод оскалить зубы.       – Не зазнавайся, коротышка!       По инерции мое тело начало улетать вперед, что было только на руку Дотторе. Он незамедлительно начал разворачивать свое тело. Это должен был быть левый удар под мой корпус, думаю, чтобы за одно движение выбить из меня весь воздух. В ответ, я обхватил свободной рукой свое туловище, в предполагаемом месте удара, чтобы смягчить урон. Вся прелесть этого небольшого движения была в том, что Дотторе просто не мог его увидеть, ведь он был выше меня. Его распирала все более злорадная улыбка, когда он подумал, что смог меня достать. И я с такой же радостью подыграл ему: когда удар достиг моей защиты, то я намеренно упал на одно колено, чтобы изобразить страдания от полученной атаки.       «Слушай внимательно, Итэр. Я дам тебе урок, как одержать победу над теми, кто сильнее тебя. Скажу это лишь один раз, так что запомни на всю жизнь…» – в голове зазвучал голос Эи, словно именно сейчас я нуждался в ее наставлениях. Пора было вспомнить о том давнем разговоре.       Уверенный в своей победе, Дотторе возвысился надо мной, намереваясь вырубить меня следующим ударом. Он рассчитывал на красивый нокаут, а значит, как я и думал, мой оппонент либо возьмет меня за горло, либо схватит за шиворот – он выбрал второй вариант.       «Люди, привыкшие сражаться и побеждать – это, по своей натуре, воины. И как воины, в первую очередь, они дорожат лишь собственной самооценкой…» – я и раньше встречался с Дотторе, но мне впервые удалось увидеть, чтобы он так самодовольно улыбался. Похоже, что что-то подобное он мечтал сделать уже давно. Между тем, голос Эи так и продолжал звучать. – «…А это значит, что прежде чем тебя победить – они захотят тебя сломить. Им нужно будет поставить тебя на колени, прежде чем нанести последний удар. Твоя задача проста: позволь им самоутвердиться, позволь поставить себя на колено, чтобы противник думал, что он тебя одолел. И в самый последний миг, когда враг расслабится и потеряет бдительность – наноси ответный удар».       Кулак Дотторе так и не достиг моего лица. Я схватил его как раз у самого носа, чем ввел Дотторе в небольшой шок. В тот же момент, моя вторая рука крепко схватилась за ремень на его штанах, чтобы правильно распределить нагрузку. Не теряя времени, я вывернулся прямо под его корпус, и одновременно с этим начал выпрямляться. В итоге, я просто перекинул тело Дотторе через себя, позволяя ему больно упасть на спину. Даже жаль, что этого не видела Мавуика.       – Агх! – ему выбило воздух, а мне прибавило уверенности в себе, для следующего приема.       Конечно, Дотторе прекрасно понимал, что он довольно уязвим в таком положении, а потому, как и можно было ожидать, он тут же попытался подняться на ноги, несмотря на боль в лопатках. Когда он наполовину выпрямился, то я сделал вид, что пытаюсь ударить его ногой по голове. Это был излюбленный прием Сяо, но у меня были свои методы…       Дотторе заблокировал мой удар и даже схватил меня за вытянутую ногу. Меньшего ждать и не следовало, но затем он попытался сделать мне подножку, и это было его ошибкой. В самый последний момент я слегка подпрыгнул на второй ноге, и действия Дотторе позволили мне крутануться в воздухе. В общем, не буду перегружать ваше воображение, и просто скажу, что моя вторая нога влетела по его щеке. Он вновь отлетел, а сам я упал набок, но урон наш был явно неравносилен.       – Смотрю… Тьфу… Мавуика все же над тобой поработала, – для Дотторе потребовалось несколько плевков, чтобы очистить рот от крови. Завтра на его щеке будет красоваться приличный синяк.       Отвечать я не стал, ведь не хотелось тратить время. В очередной раз «Доктор» убедился, что я не намерен вести никаких переговоров, что для него было печально. Так он набрался решимости для «второго раунда» и снова пошел в атаку.       Теперь его движения стали осторожнее, и дрался он в позиции «елочки» – базовая стойка у всех боксеров. Не могу не признать, что в скорости и чтении противника этот парень и в самом деле был хорош, да и технику, какую-никакую знал. Его удары были направлены не на то, чтобы нанести мне урон, а скорее для возможности меня схватить. Пару раз я даже едва не попался в его ловушку, но был спасен своей отточенной реакцией опытного мечника. Скорее всего, раньше я бы легко ему проиграл, но Дотторе был слишком самоуверен, это-то его и погубило.       Я слегка пригнул голову, чтобы очередной удар пришелся на твердую часть черепа. Вышло так, что он попал в верхнюю часть черепа, или над ухом… Короче, не важно! Суть в том, что приняв его удар, я тем самым заблокировал его руку, и вот тут одновременно произошло сразу несколько вещей. Во-первых, своей противоположной рукой – левой – я обхватил локоть противника; во-вторых, моя правая рука тут же схватила оппонента за плечо и подмышку, как бы надавливая на него и выламывая ему конечность. Это заставило Дотторе слегка потерять равновесие, а в довершение, чтобы окончательно его повалить – я ударил его по ноге.       В этот раз я уже не собирался быть таким добрым. Когда Дотторе почти упал набок, то я, не задумываясь, начал выворачивать его захваченную руку, пока мое колено методично било его по позвонкам, или почкам. Держался он долго – пять или шесть ударов, пока его тело просто не рухнуло на землю.       – Что, без Тартальи уже не так просто запугивать других учеников?       – С… Гха… Себя лучше… Кх… Спроси об этом…       – Я сделал это предположение еще в нашу первую встречу. Ты кинул в меня яблоко, чтобы оценить мою реакцию, но если бы ты мог сам уклониться от моей атаки, то не позволил бы Тарталье вмешаться. Проще говоря – он был тебе нужен в качестве твоего личного охранника. Я ведь прав? Больше вас ничего не объединяло.       – Ну, ты и редкостный идиот…       До его оскорблений мне дело не было. Даже если я и ошибался, то никакой важности в этом не было. В этот раз Дотторе нужно было время, чтобы подняться на ноги, а значит, я мог позволить себе подобрать мой меч. От внимания противника это не ушло, да и занервничал он куда сильнее. Наверное, я просто превзошел его ожидания.       Меч я держал наконечников вниз – хотел, чтобы Дотторе слышал мое приближение, когда острие будет царапать поверхность крыши. Честно говоря, у него и до этого было не так много шансов, а если уж я буду с мечом… Короче, закончилось все это довольно быстро. Дотторе попытался сделать выпад, и ударить меня в висок, но я легко блокировал это свободной рукой, а ответный удар моего меча пришелся меж ребер нашего «Доктора». От боли его даже скрутило.       Второй удар пришелся на колено. Все еще удерживая руку оппонента, я молниеносно обрушил лезвие меча на его коленную чашечку. Тогда противник упал, но все еще не собирался сдаваться – мне же на радость. Попытавшись встать, а заодно схватить меня за туловище – я так понимаю, для какого-то захвата – Дотторе напросился лишь на то, чтобы я с силой ударил его мечом по голове. Ударил так сильно, что он прокрутился на месте, прежде чем упасть.       Теперь волосы «Доктора» уже не показались бы девчонкам такими чарующими и красивыми, особенно когда часть из них окрасилась в кроваво-красный цвет. Эта кровь стекала по левой части его лба, а также заливала ухо и висок. Похоже, что я слегка перестарался…       Конечно же, после такого удара у Дотторе уже не было шансов подняться. И потому, он начал делать единственное, на что сейчас был способен – уползать. На коленях, не имея никаких шансов на успех и никаких путей к отступлению, этот парень начал ползти к краю крыши. Все они пытаются сбежать от меня, когда дела становятся плохи. По пути он вновь пытался сплюнуть всю кровь, что набралась у него во рту.       – Ты это куда? Я не разрешал тебе уходить… – и до сих пор, мой голос оставался равнодушным и холодным к ситуации, на что Дотторе ответил мне с весельем: он улыбался и усмехался, пока в его голосе чувствовались ноты омерзения к моему существованию.       – Иди к черту! Аха! Да ты же точно такой же, как все эти хулиганы, которых я отсюда выкинул! – я начал медленно шагать за ним, но он все не переставал болтать. – И эта твоя сила…       Если честно, его болтовня начинала наскучивать. Возможно, Дотторе немного контузило от последнего удара, вот он и болтал все, что только придет в голову. Дополз он до самого карниза, но так как у него не было желания расставаться с жизнью, то дальше «Доктор» просто уперся спиной в каменный порог, отделяющий его от обрыва. Он был побитым и поверженным, но я позвал его сюда не для того, чтобы проучить, а чтобы устранить угрозу… Ну, или я просто хотел отлупить его настолько сильно, насколько вообще мог.       – Таких чудовищ как ты – надо изолировать от общества. Стоит тебе сойти с ума, как ты начнешь калечить людей направо и налево. С чего ты вообще решил, что чем-то отличаешься от отморозков, которые поджидают в ночи и нападают исподтишка?!       Держа меч в руке, я все еще не спешил. Расстояние между нами так и оставалось несколько метров, когда Дотторе развернулся ко мне лицом. Даже в такой ситуации он продолжал ухмыляться и улыбаться. Я думал, это оттого, что такова уж его натура, но, как выяснилось, дело обстояло иначе.       – Думаю, на этом представление заканчивается! – сзади раздался женский голос, который, хоть меня и не напугал, но заставил резко обернуться в боевой позиции.       Если говорить честно, то я ожидал сейчас увидеть кого угодно, кому мог дать отпор. Даже Тарталья сейчас присутствовал в моем воображении, хотя его персона никак не могла здесь оказаться. Однако я волновался совсем не о том. Мой взгляд наполнился удивлением, из-за чего брови слегка приподнялись, а губы приоткрылись.       Железная дверь, ведущая на крышу, теперь была приоткрыта, и перед ней стояли сразу трое людей: Кинич, Оророн и Муалани. Оророн был с перебинтованной головой, и на его щеке красовался свежий пластырь, как мера на мои недавние удары, но в остальном он был в полном порядке. Кинич выглядел таким же, как и всегда, но сейчас его глаза были слегка сужены. А вот Муалани… Взгляд девушки был самым эмоциональным, если это можно так назвать: в ее глазах присутствовали печаль и сожаление, явно направленные на меня.       – Извини нас, Итэр, но мы не можем позволить тебе сделать это.       Мысленно я пропустил эти слова мимо ушей. Меня больше интересовал сам факт того, что они здесь присутствовали, чем причина их прихода. А пока я думал над этим, то парни уже заметили, в каком состоянии валяется Дотторе, и поспешили подбежать к нему. Быть может, они боялись, что я успел нанести ему непоправимые травмы.       – Что вы здесь забыли? – от моего голоса всегда веселая Муалани слегка вздрогнула. Наверное, я еще никогда не казался ей таким безжизненным и бесчувственным.       – Это я их позвал.       И вот, наконец, из-за спины Муалани вышел четвертый человек, про существование которого я уже успел забыть. В отличие от Муалани, Скар оставался все таким же спокойным и равнодушным – он меня совершенно не боялся. И будто захотев подтвердить свои слова, этот парень приподнял руку с мигающим телефоном. Впервые за долгое время я узрел, как Скар встает не около меня, а напротив – он встал перед Муалани, будто бы готовый ее защищать.       – У него кровь на голове. Это сотрясение?       – Нет, кажется, до этого не дошло… Но ему явно нужен врач.       За моей спиной Оророн и Кинич все еще пытались установить состояние Дотторе. В данную секунду мне было плевать, ведь весь мир для меня превратился в сплошную тишину, в которой мы со Скаром молча смотрим в глаза друг друга.       Долгое время я был уверен, что вовсе не доверяю Скару, да и вообще – не особо с ним близок. Он воспринимался мной лишь как временный союзник, и не более того. К тому же, он явно был не из тех, на кого можно надеяться. И все-таки… Почему-то, видя сейчас то, как он стоит рядом с Муалани, и явно меня предает, я почувствовал какую-то странную пустоту.       – Ну и зачем? Так любишь играть в предателя? – он начал мотать головой быстрее, чем я успел закончить.       – Ошибка. Можешь мне не верить, но я сделал это ради твоего же блага.       – Что еще за чушь…       – А вот и не чушь! Пора раскрыть все карты! – еще один женский голос. Кажется, их становилось слишком много на этой крыше.       Стоит сказать, что в этот раз появление новых гостей не осталось незамеченным, как было ранее. Я смог услышать эти звуки еще до того, как обладательница голоса появилась на нашей «сцене»: там явно происходила какая-то борьба, будто кто-то что-то тащил, или же – кого-то. Все встало на свои места, как только в дверном проходе появилась Ситлали, которая насильно тащила на крышу… Мою сестру!       Ситлали явно стала ученицей Мавуики неспроста, в этом я мог убедиться прямо сейчас. Она держала Люмин за локти, и легко смогла заломить ей обе руки. Конечно, Люмин пыталась сопротивляться, но наша «Бабуля» легко взяла ее в захват, и теперь просто представила нам, словно пойманную воришку.       – А вот и последний пазл всей мозаики, – даже удерживая Люмин, Ситлали сохраняла хладнокровие, чего не сказать про мою сестру.       – Отпусти меня!!! Арр… Отпусти, кому говорю!! Сучка!!!       Я впервые видел Люмин в таком состоянии. Сестра всегда казалась мне светлой душой, улыбкой нашей компании. Я прекрасно знал, что ее сердце способно на тьму, но она никогда не позволяла этому просочиться наружу, а сейчас… Скорее, это был другой человек. Взгляд Люмин был по-настоящему диким и безумным. Она не просто злилась, она была в ярости, и ее плотно сжатые зубы говорили о том, что она готова в любую секунду вцепиться ими в любого, кто окажется в зоне досягаемости. Девушка извивалась, дергалась, и вообще делала все, чтобы выбраться, но напрасно. Еще раз поражусь хватке Ситлали, которой не просто хватало сил, чтобы удерживать настолько одичалого «зверя», но еще и сохранять спокойствие.       – Что все это значит? – но, прежде чем ответить, Ситлали насильно вытащила из кармана Люмин ее телефон, чтобы кинуть его к моим ногам. Тогда я увидел, что на нем все еще включена камера.       – Лучше проверь свой телефон на вирусы.       – А это еще зачем?       – Эта… Кхм-кхм… Она собиралась наблюдать за вашей с Дотторе дракой. По ее сигналу, Скар должен был ударить тебя в спину, чтобы Дотторе тебя обработал. После этого, она бы сняла все это на камеру, и представила школе, чтобы попытаться выгнать Дотторе из школы.       – Точно так же она действовала и против меня, полтора года назад, – так Скар решил поддержать слова Ситлали, которая все еще продолжала говорить.       – А перед этим, она позвонила Аяке, и рассказала ей эту чушь, что ты якобы замыслил убить Дотторе. Так Люмин собиралась ослабить тебя перед дракой, чтобы у Дотторе были шансы тебя покалечить. Вот только она не знала, что на самом деле, Скар работал с нами, а не с ней, и он обо всем нам рассказал…       – УБЛЮДКИ!! А ну отпустите меня!! – Люмин не собиралась сдаваться, и тогда Ситлали сделала ей небольшую подножку, чтобы усадить непослушную деву на пятую точку.       – Я уже давно об этом подозревала… Думаю, ты установила на телефон Итэра какое-то приложение, чтобы отслеживать его звонки, письма и передвижения. Тебе ведь не нужна пешка, которая действует без присмотра? Поэтому, когда Мавуика вызвала Итэра на крышу, то ты догадалась, что тебя раскрыли, и стала действовать более радикально.       – Потому что вы на такое неспособны! Бесхребетные слабаки!!!       – Ты умна, это правда, но ты слишком самонадеянна. Это тебя и погубило.       Ненависть Люмин с каждой секундой становилась все сильнее, видимо, из-за того, что Ситлали просто не велась на ее оскорбления. И всю эту ненависть она сосредоточила в своем взгляде, который направила на «Скарамуччу».       – Скар… Ты чертов предатель! Подожди еще немного, и ты вылетишь отсюда, как то рыжее ничтожество. Я всем расскажу о твоих проделках в школе!       У Скара был такой вид, будто он общается с каким-то очень надоедливым ребенком, который ничего не понимал, да и отказывался понимать. На каждое слово Люмин он покачивал головой, ухмылялся, а в конце так и вовсе удрученно выдохнул.       – Хватит блефовать понапрасну, будто ты в покер играешь. У тебя с самого начала ничего на меня не было, и ты это прекрасно знаешь. Ведь будь оно иначе, то ты бы сама попросила меня помогать Итэру…       Люмин еще какое-то время посылала проклятия в Скара, из-за чего он даже сделал вид, что чистит уши от ее ора – тотальное неуважение к ее персоне. Когда она, наконец, устала кричать, и просто перешла на отдышку, то наступила тишина. Правда, эта тишина продлилась совсем недолго, ведь с учетом всех новых обстоятельств, Муалани предприняла еще одну попытку, чтобы меня спасти.       – Вот видишь, Итэр! Она с самого начала тебя использовала! Люмин плевать на твои идеалы и стремления, она просто хочет отомстить за своего парня, потому что ярость ее ослепила. У тебя нет причин ей подыгрывать, поэтому… Отпусти меч, и тогда мы поговорим спокойно.       Поговорим? Серьезно? Когда в этой истории вообще у кого-то получалось с кем-то договориться? Да и чего они от меня хотели, если я никому из них не делал ничего плохого? Боюсь, что сейчас логика ребят Мавуики была мне непостижима. Не понимаю я, зачем они защищают нашего общего врага…       А пока я над этим размышлял, то раздался смех. Я обернулся, чтобы увидеть самые отвратительные, но в то же время, белоснежные зубы. Дотторе смотрел прямо на меня, и посмеивался так, будто бы злорадствовал. Моя персона явно казалась ему забавной, или чего-то о нем не знал. Все это было неважно, ведь с этим мерзким смехом ко мне словно вернусь все те чувства, которые я испытывал, пока шел на эту крышу. Чувства, которые смогли лишь слегка отступить, после теплых призывов Муалани.       Осознав, что я смотрю на Дотторе не самым добрым взглядом, Кинич попытался взять дело в свои руки.       – А ну замолчи! Мы еще не забыли, как ты угрожал Оророну с Ситлали…       Очень глубокий вдох, а затем не менее глубокий выдох. Я решительно развернулся в сторону лежачего Дотторе, около которого продолжали крутиться Оророн и Кинич. Впервые за долгое время, порыв ветра показался мне приятным, ласкающим кожу и успокаивающим нервы. Мой голос нисколько не изменился, и даже я не понимал, почему он остается таким стальным и холодным, подобно роботу.       – Парни, отойдите в сторону. Это нужно, ради справедливости, – от моих слов Дотторе рассмеялся еще сильнее. И в самом деле, «безумный Доктор». Но ответил мне вовсе не он, а стоящая позади Ситлали.       – Нет в этом никакой справедливости! Ты просто хочешь совершить тупой акт насилия!       Быть может, оно и так. Рука с мечом сжалась крепче, и я сделал вид, что пропустил слова Ситлали мимо ушей, чтобы придать голосу твердости. Они не понимают! Не понимают, что мне это сейчас нужно…       – Повторяю в последний раз: в сторону, – хорошо, что я стоял спиной к девушкам, а иначе бы мне пришлось смотреть на то, в каком немом шоке пребывают Ситлали и Муалани. Лишь Скар смотрел на все это так, будто бы в этом не было ничего поразительного.       Оророн и Кинич – оба сузили взгляды, а мгновением позже переглянулись. Думаю, такое впечатление на них произвела моя аура, которая сейчас совсем не напоминала человека, с которым они познакомились два-три месяца назад. Я точно дал понять, что в этот самый миг, любые узы дружбы, что завязались между нами – отошли на второй план. Наверное, меня уже и самого «ослепила ярость».       Тишина, что длилась всего один момент, окутала нас с головой. Я был с ним солидарен, в его глазах словно читалась фраза «Мне жаль», но я ничего не мог с собой поделать. Уж слишком далеко я зашел, чтобы сейчас поворачивать обратно.       Ребята отреагировали мгновенно, Дотторе и Тарталья и рядом с ними не стояли. Стоило мне сделать шаг вперед, как оба противника двинулись на меня, стремясь взять меня в тиски. Чтобы прорваться к Дотторе, я должен был сначала обойти их, но для этого придется набрать дистанцию для взмаха. Я отступил на несколько шагов назад, а затем оттянул руку с мечом, чтобы кинуться в атаку. Все это закончится очень быстро…       «Пускай они знатоки рукопашного боя, с мечом я смогу…» – жаль, что я так и не закончил мысль, когда ощутил, как кто-то хватает меня за ведущую руку.       Муалани не просто помешала мне двинуться вперед, она также обхватила мою руку и надавила сзади на плечо, как бы оттягивая меня назад. Я даже не успел осознать все происходящее, когда в ту же секунду к моей правой ноге подоспел Кинич и сделал мне подсечку. И нет, на этом мои проблемы не закончились: одновременно с этой подсечкой, я еще и получил удар от Оророна. Его ладонь довольно неприятно обрушилась на мой живот, вынуждая с концами потерять равновесие.       Боль была удушающей. Глядя на Оророна я бы и не подумал, что он способен бить так сильно и, что не менее важно, так точно. Сгибы его пальцев прилетели точно в мое солнечное сплетение, почти лишая меня возможности стоять.       – Итэр, успокойся… – это был голос Муалани, ведь именно она держала меня сзади, пока парни пытались схватить за ноги и окончательно меня обездвижить.       То, что было дальше, уже нельзя назвать честной дракой, но никакого другого выбора я не видел. Пытаясь свободной рукой схватиться за соломинку, я в итоге схватился за макушку Муалани. Мне вовсе не хотелось ее обижать, но так вышло само по себе. В общем, я с силой дернул на себя голову этой девчонки, чтобы подкинуть ее тело вперед. А уж когда я смог вновь орудовать мечом, то хватило лишь взмаха, чтобы заставить Кинича и Оророна отступить.       Выкрутившись из захвата Муалани, я больше не собирался упускать ее из виду. Стоило мне встать на ноги, как Кинич вновь пошел на меня в атаку. Им не удалось меня повязать, значит, теперь они будут пытаться выбить меня из равновесия. Правый хук оппонента я блокировал, опасаясь за свое ухо, но как выяснилось, это было нужно лишь для того, чтобы отвлечь меня от Оророна. Этот парень вообще был не так прост, как я про него думал: оказавшись сбоку от моего блока, где моя видимость приравнивалась к нулю, этот тип больно ударил меня по самой икре ноги. Затем, когда моя нога слегка подогнулась, Оророн одной рукой обхватил меня за это же колено, а второй – ухватился за шею. Всего несколько мгновений, и меня, как это принято говорить, «бросили через прогиб», с силой бросая на спину. Что-то подсказывало мне, что этот бросок был намного эффектнее того, который сам я продемонстрировал на Дотторе.       Спросите, почему я не ударил его мечом? Да вот была одна проблема: Муалани только этого и ждала, и потому, когда я начал делать замах, она эффектно зажала мое лезвие двумя ладонями. Только оказавшись на земле я понял, что так девчонка смогла выхватить у меня меч.       – Такому в фехтовании не учат, Итэр. Лучше сдавайся, – не знаю почему, но хоть Кинич и говорил сейчас спокойно, мне казалось, что в его тоне чувствуется превосходство надо мной.       Меня побеждают ученики Мавуики? Меня-то?! Это было что-то невообразимое. По всему моему телу растекалось чувство паники, но отнюдь не потому, что сейчас я пропускал удар за ударом. Я ощущал панику оттого, что меня лишили моего меча.       Не могу сказать, что в словах Кинича не было логики. У меня уже болела нога, ребра, а еще и плечо ныло. Эти ребята явно умели исполнять все свои приемы в команде, словно репетировали это уже множество раз. Тем не менее, я все равно продолжал свои попытки встать, пока мои глаза с безумием вцепились в рукоять выпавшего клинка.       «Нужно… Нужно вернуть меч! Уйду в оборону, а затем, когда представится случай – тут же рвану к нему» – ох, если бы только все было так просто!       После двух прошлых попыток мне казалось, что именно Кинич будет выступать, как их основная фигура. Он снова старался держаться передо мной, пока Оророн искал возможности зайти мне за спину или вбок. Мне хотелось верить, что во второй раз я уже не попадусь на этот прием, но, как оказалось, меня решили снова удивить.       Кинич дернулся вперед, а я приготовился к атаке, или же попытке нового захвата со стороны Оророна. Но когда между нами оставалось лишь два шага, этот черноволосый пацан внезапно пригнулся, а Муалани, что стояла позади него, использовала спину парня как трамплин, чтобы подпрыгнуть как можно выше над моей головой.       Мог ли я от такого уклониться? Не уверен, да и в тот момент я был слишком поражен. Муалани обхватила руками мою шею еще на подлете, заставляя меня отклониться назад, а мгновением позже – она использовала мой же вес против меня. Используя свои ноги как опору, а также вовремя перераспределив вес и силу, девушка заставила меня ощутить боль от еще одного броска, только теперь я больно плюхнулся на живот.       Какой уже раз я целую землю? Мне это так надоело, что я попытался быстро встать и ответить, но вышло довольно жалко… Скорее от обиды, чем от мастерства, я замахнулся рукой на Муалани, но она перехватила этот удар быстрее, чем я успел что-либо понять. Вдобавок, девушка провела две быстрых контратаки: один удар по основанию моего локтя, и еще один прямиком мне в подбородок. В итоге, все чего я этим добился – опять упал на землю, только теперь еще и с головокружением.       Встать на ноги в четвертый раз было тяжело даже для меня. Ученики Мавуики стояли по трем сторонам, образуя треугольник. В глазах каждого из них я мог бы заметить жалость, если бы поднял глаза, но сейчас мой взгляд был направлен лишь вниз. Честно говоря, я давно не испытывал такого унижения. А что бывает с человеком, когда он чувствует унижение? Правильно, он начинает злиться…       – Итэр… – Муалани просто не знала что сказать, поэтому Кинич решил все сказать за нее.       – Пожалуйста, не вынуждай нас продолжать.       Мое дыхание изменилось, стало подобно тому, как дышит дикий зверь, загнанный в угол. Я начал подниматься на дрожащих руках, словно перед этим сделал ни один десяток отжиманий. При этом, больнее всего было моим пальцам, которые с силой пытались впиться в бетонную поверхность крыши.       – Ах вы… – о чем они вообще говорили? Я – не должен их вынуждать? Для меня это звучало как чушь, ведь я даже помыслить не мог о том, что могу здесь проиграть. – ВЫ!...       Из недр памяти начали мелькать вспышки, передающие старые воспоминания. Я вспомнил Альфреда и его шайку хулиганов. Вспомнил о том, как сокрушал их одного за другим, а затем, подобно киборгу, беспощадно причинял им боль.       Я сорвался с места так, будто от этого зависела моя жизнь; словно самый настоящий зверь. И бросился я к тому, кто стоял ко мне ближе всех – к Оророну. Обычно люди защищаются, когда на них нападают, но с Оророном случилось что-то странное. Глядя в мои глаза, он словно оцепенел, и всего его тело застыло намертво. Наверное, это и называется «истинный страх».       Длилось это состояние не больше пары секунд, но большего мне было и не надо. Оророн попытался меня перехватить, и для этого даже схватил меня за руку. В этом приступе невиданного безумия, мое тело машинально подпрыгнуло, а затем я изо всех сил опустил голову прямо в прыжке. Удар лбом – безотказный и самый эффективный прием, но очень отчаянный. Такого Оророн явно не ожидал, как и того, что силы удара хватит на то, чтобы он упал на спину. Дикая боль пронзила мой лоб, не прошло и секунды, как я почувствовал, что по нему стекает что-то теплое – моя кровь.       Понятия не имею, как у меня это удалось, наверное, всему виной был адреналин в крови, но даже после такого удара я смог продолжить движение. Кинич бросился ко мне, чтобы остановить, но было уже поздно. Стоило мне приземлиться, как я сделал кувырок через тело Оророна, оказываясь прямо у своего меча. Рука мертвой хваткой стиснула рукоять, теперь я чувствовал, что мне придется отрубить руку, чтобы вновь отнять или выбить у меня мой меч.       – Итэр! – чего добивался Оророн, выкрикнув мое имя? Без понятия, но слушать его я уже не собирался.       Еще одна вспышка из памяти, и вот я уже вспоминаю тот момент, как я потерял контроль на тренировке с Эи. Как я начал сражаться с ней, словно одержимый. Сражался не для защиты, а чтобы… чтобы убить своего противника.       Стиль, который использовал брюнет, чем-то напоминал карате. Довольно умно, сменить сейчас свой стиль, чтобы я растерялся. К сожалению, Кинич просто не осознавал, насколько отчаянным я могу сейчас быть. Его ладонь с силой влетела в мою челюсть, но я не откинулся назад, как того хотел оппонент, а скорее… В общем, я вцепился зубами в ударившую руку Кинича, прокусывая плоть до крови. Выиграв этим лишнюю секунду, я схватил противника за руку, а затем – изо всех сил ударил мечом по локтевому суставу.       – А-А-А!!!       Кинич всегда оставался спокойным, этим он и был похож на Сяо, но прямо сейчас я услышал его крик, а следом увидел и его слезы. Хруст, который я услышал в момент удара, говорил о том, что я определенно сломал ему руку. От нахлынувшей боли этот парень уже не смог спокойно стоять на ногах, так что ему оставалось лишь упасть на колени. Не уверен, что он стал бы продолжать драку в таком состоянии, но я все равно почему-то возжелал его добить. Моя нога словно действовала сама по себе, и я даже не успел осознать, как изо всех сил ударяю Кинича по лицу. Кажется, у противника вылетел один из зубов.       Последним воспоминанием стала моя дуэль со Скаром. Я победил его, а затем начал избивать. Кто знает, чем бы все тогда закончилось, если бы не вмешалась Фурина?       Однако бой был еще незакончен. Рука с мечом вновь оттянулась назад, якобы для добивающего удара, которого так и не последовало. Почему? Потому что я оттянул меч лишь с одной целью – это напугать девушку, которую звали Муалани. Как и в прошлый раз, она попыталась заблокировать мне руку в момент удара, на этом-то я ее и подловил. Словно внутренним чутьем я ощутил тот миг, когда противница оказалась за моей спиной, а затем резко развернулся. Рукоять меча с силой влетела в живот врага, выбивая из нее воздух. Еще один рывок – и я оказываюсь позади нее; еще одно движение – и вот я уже заношу меч, чтобы изо всех обрушить его на бедро бедной соперницы. Я уже и не помню, как ее звали…       Муалани упала, но не закричала, а просто стиснула зубы. Наверное, я решил, что в таком состоянии она еще сможет подняться, пуская и на одну ногу, и чтобы этого избежать – я ударил ее еще один раз. В свой последний удар я вложил не меньше силы, чем когда ломал руку Киничу, и в этот раз удар пришелся меж ребер девушки. Когда она упала, то изо всех сил вцепилась в свой бок.       Сейчас настал тот самый момент, когда я понял, что мне буквально разрывает легкие. Ветер на улице поднялся еще сильнее прежнего, да и в воздухе начало моросить, но мне вовсе не было холодно, или если напрямую – мне было жарко. Все тело разрывалось от избытка тепла, которое принесла выходящая из меня ярость.       Ребята, которых я пообещал защищать, теперь все лежали на холодном бетоне, не имея сил подняться на ноги. Зубы уже начало сводить, я прекрасно знал, что очень скоро буду захлебываться в отвращении к самому себе. Однако это будет потом, когда меня догонит осознание того, что я натворил, а сейчас у меня еще было время. Итак, сжав изо всех сил свой меч, я приготовился обернуться, пока у меня еще была хоть какая-то решимость.       – Я же вам сказал… Я попросил не лезть, и тогда… Тогда все закончится быстро, и так, как должно было быть.       «Они поймут… Они меня обязательно поймут, когда созреют» – это была очевидная ложь, которую я скармливал самому себе.       И я окончательно отвернулся от побежденных мною друзей, чтобы развернуться туда, где все еще лежал Дотторе. Но в очередной раз, ничего не хотело идти по плану. Вновь кто-то вставал на моем пути, якобы ради моего блага. И в этот раз – это была девушка с длинными пурпурными волосами. В ее глазах было еще больше решимости, чем у моей лучшей подруги, с которой я недавно сражался.       – Меня тоже покалечишь? – меня поразило, с каким вызовом она спросила об этом, словно ее вообще не пугала даже вероятность худшего сценария. И это при том, что около нее уже лежали трое поверженных товарищей.       – Ситлали…       Но я замер. Понятия не имею, почему, но я не мог сдвинуться с места. Глядя на Ситлали, которая стояла на расстоянии вытянутой руки, и воинственно смотрела прямо в мои глаза, я просто оцепенел. Нет, меня подрывало кинуться вперед, но в то же время я не мог себя заставить, словно мой разум и тело противоречили друг другу. Я вспоминал о том, как зашел в класс рисования, и нашел там спящую Ситлали. Это была память о моменте, когда я увидел ее рисунок, на котором она изобразила всех своих друзей… и меня.       Ситлали же моя реакция нисколько не заботила. Она продолжала стоять между мной и Дотторе, даже не моргая, и была готова простоять так хоть всю ночь. Внезапно я ощутил, что моя рука с мечом дрожит, и я просто не в состоянии его поднять.       – Уйди. Прошу только один раз.       – А если нет? Тебе станет легче, когда ты повалишь каждого на этой крыше?       – Я… – я не знал, что собираюсь сказать, но этого и не потребовалось. У своего горла, вблизи сонной артерии, я почувствовал что-то холодное и металлическое – острие клинка. А следом и спокойный, но крайне самоуверенный голос.       – А теперь, Итэр, отпусти меч.       Я не дернулся, чтобы не вызвать лишней провокации, но даже просто переведя глаза в сторону, я легко осознал, что слева от меня стоит Скар. В его ведущей руке, которая сейчас была прямой, надежно покоилась стальная катана, которую он использовал на соревнованиях. Должен признать, это был первый случай, когда он смог приставить меч к моему горлу. И пускай меч этот не был заточен, но своим наконечником он вполне мог оставить рану у меня на горле.       Вид у Скара был подобен тому, как вела себя Ситлали: он выглядел решительно и бесстрашно, а самое главное – сохранял хладнокровие. И, тем не менее, Скар редко проявлял инициативу, это было на него не похоже…       – Ну, а ты куда лезешь? Ты с самого начала лишь плясал под дудку Люмин, только для этого ты мне помогал. Ну, так будь добр, хотя бы еще пять минут, сделай вид, что тебя здесь нет.       – Снова ошибаешься, – он ослабил напор, чтобы я смог развернуть к нему голову. И мое любопытство заставило меня так и поступить. – Я никогда не делал ничего для Люмин.       – Что ерунду ты тут говоришь?! Решил переобуться прямо на ходу?? – меня начинала выводить из себя его равнодушная болтовня. Что за игру он тут затеял??? К тому же, с этого момента, на его лице появилась какая-то наглая ухмылка.       – Так и не дошло, да? Я ведь уже сказал: у твоей сестры ничего против меня не было. И помогал я тебе не потому, что она меня заставляла…       – И что это за спектакль тогда?!       – Я… – все его лицо перекосило, словно он съел что-то очень невкусное. Похоже, что так ему было тяжело проговорить то, что он собирался сказать. – Я просто хотел тебе помочь. По своей собственной воле, чтобы не дать тебе окончательно сгинуть, как однажды ты сделал то же самое для меня. А еще… потому, что так хотела Эи.       – Не понял, – повороты становились все более неожиданными, так что брови мои опять поползли вверх.       – Она предвидела, что ты испугаешься этих экзаменов, и рано или поздно перейдешь к чему-то непозволительному. Поэтому она попросила тебя угомонить, если это потребуется.       Меч все еще был зажат в моей руке. Я пытался понять, зачем Скару говорить подобную ложь, но сейчас он не был похож на человека, который мне лжет. Я начал поглядывать в сторону лежачей Люмин, чтобы оценить ее реакцию, но она выглядела так, словно и вовсе не понимала, о чем мы разговариваем. Так что же выходит, Скар говорил от чистого сердца? Нет, я просто не мог поверить, что этот парень на такое способен.       – Говорю тебе еще раз: отпусти меч, и тогда завтра ты будешь счастливым человеком.       – С… Счастливым?? Признать перед этой тварью свое поражение – и это сделает меня счастливым? Почему ты думаешь, что в этом есть хоть какой-то смысл? – из меня вырвался какой-то сумасшедший смешок, словно так я хотел подчеркнуть, что Скар сказал полную чушь. Однако в ответ на это, «Скарамучча» только увереннее ухмыльнулся.       – Потому что поражение – это не признак слабости. Неспособность признать поражение – вот настоящая слабость, а настоящая сила дается тому, кто готов извлекать уроки из своих неудач.       В этот миг у меня словно обрушился весь мой мир… Хоть улыбка и была иной, но вот глаза этого парня – они были точно такими же, какие я наблюдал у Эи. У меня явно участился пульс, ведь я пытался бороться с собственным телом или, если быть точнее, с яростью, которая копилась во мне месяцами. Моя рука с мечом все еще дрожала и отказывалась слушаться, но понемногу я старался ее расслабить, чтобы рукоять меча выпала из онемевшей руки. Уверен, это было мне под силу, если бы не одно «НО».       – А-ХА-ХА-ХА!!! – Дотторе явно не собирался сдерживаться. Все его тело обуял дикий смех, словно он был невероятно счастлив и доволен. Над чем он вообще мог смеяться, будучи в таком состоянии? – Бо-о-о-ж-е-е… Как же на вас смешно смотреть, ребята.       – Что такого веселого ты увидел?       – Да просто не могу перестать смеяться над твоей жалостью. Ты бы давно вылетел отсюда, если бы не твои родители, но к твоему счастью – мне просто не дали шанса с тобой разобраться. А ведь я был прав, когда говорил им, что такому не место в этой школе.       – Ты что, общался с нашими родителями?! – меня окутал страх от того, как много всего я мог еще не знать, а Дотторе, словно чувствуя мои эмоции, хищно улыбался.       – Это тебя уже не касается. Но смешно мне потому, что ты уже проиграл, и даже не замечаешь этого.       «Проиграл» – какое простое слово, но имеющее так много значения. Смех этого ублюдка словно вернул ко мне все те сильные эмоции, которые я так старался отпустить. Я даже не понял, когда сжалась моя рука с мечом, да и сама рука будто наполнилась силой. Один молниеносный взмах, и я смог с легкостью отбить от своего горла меч Скара. Тот совсем не удивился такому повороту, и занял боевую позицию намного быстрее, чем я от него ожидал. Более того – он оттолкнул Ситлали в сторону, чтобы самому встать между мной и лежачим Дотторе.       Что же вообще происходило дальше? Думаю, это нельзя назвать полноценным боем, но Скар удивлял меня ежесекундно. Я сделал быстрый рассекающий удар, чтобы набрать скорость. Разумеется, от такого Скар легко увернулся, отойдя на полшага назад. Описав дугу, я планировал резко дернуться вперед, чтобы противник вновь отступил, и тогда моя атака пришлась бы на его ведущую руку. Только вот Скар поступил иначе: он нырнул под мой удар, и тогда его катана устремилась к моему лицу. Впервые в жизни, этот пацан смог среагировать быстрее меня, да еще и заставил отступить.       Его колотый удар прошелся по воздуху, но все же смог задеть самый край моей челюсти. Сначала я не придал этому должного значения, но пересмотрел свои взгляды, как только ощутил, что в месте удара властвует какое-то странное жжение. Да и что это за красные капли, которые падают с моего подбородка?       «К… Кровь?!» – не веря тому, что вижу, я нащупал место удара, но от этого боль только усилилась. – «Он что, серьезно???»       Серьезнее некуда! Не знаю, был ли Скар в своем уме – хотя этот вопрос следует задать и мне самому – но у него хватило ума заточить какую-то часть лезвия на своей катане. Надо ли вам объяснять, что подобное – строго запрещено в клубе фехтования?       «Да сколько можно?! Сколько еще этот урод будет выкручиваться и выходить сухим из воды? Я должен с ним расправиться… Должен здесь, и прямо сейчас» – готовый пойти в наступление, я напряг ноги, корпус и ведущую руку.       Скар, что стоял передо мной, все еще сохранял хладнокровие, и явно был готов к любому развитию событий. Но вдруг – его лицо изменилось, и там появилось удивление, перемешанное с испугом. Я просто не мог не воспользоваться этим шансом, но за миг до того, как мое тело рвануло в атаку, кто-то неизвестный схватил меня за руку.       – ИТЭР! Остановись! Хватит уже!!! Все уже хорошо! – женский голос отчаянно пытался донести до меня свои мольбы. Наверное, это была Ситлали, которая успела меня обойти.       – Прочь!       У меня не было времени смотреть назад. Глазами своими я вцепился в Дотторе, ведь это был единственный человек, на кого я мог повесить все то, что происходило последние несколько месяцев. Если бы только не он со своими провокациями… Если бы не эти чертовы экзамены и вся эта школа… Сяо, а до него и Венти; Эи, которую несправедливо выгнали; Сахароза и Шарлотта, которыми я пожертвовал, в страхе за благополучие своей девушки, а еще и Альбедо, который тоже меня оставил.       Я чувствовал, что нахожусь на своем пределе, если уже не пересек его. Не уверен, что не вцеплюсь зубами в эту самодовольную сволочь, когда смогу до нее добраться. Поэтому я начал предпринимать попытки, чтобы стряхнуть Ситлали со своей руки, но она так крепко в меня вцепилась, что не оставляла мне никаких шансов.       – ПРОЧЬ!!! – взревел я, на что получил еще более отчаянные мольбы.       – Нет!!! Ты не в себе! Просто посмотри на меня!!! Мы все уладим!       Девушка вцепилась еще сильнее, чем только усилила мою злость. В тот миг я потерял над собой контроль, и тогда…       – Черт! – Скар не выдержал, когда понял, что сейчас произойдет, но остановить меня он уже не успевал.       Даже не понимая толком, что я делаю, я со всей дикостью развернулся, чтобы высвободить плененную руку, а еще – замахнулся ею с кулака, чтобы откинуть от себя человека, который так отчаянно меня держал. Удар пришелся на ее лицо, и был таким сильным, что она упала на бок с разбитой губой.       Весь мир, вся моя жизнь, да и вообще, самое мое существование – словно куда-то провалились. Холод обуял меня, а от того жара, который плодила во мне моя ярость, в одну секунду не осталось и следа. Наконец-то, я смог проснуться от этого долгого кошмара, чтобы понять, кем я был все это время.       Девушка, которую я только что ударил… Даже если бы это и в самом деле была бы Ситлали, то даже так я не смог бы себя простить, но то, что произошло сейчас – это нельзя было с чем-то сравнить. Видя то, как ее прекрасные мягкие волосы разбросало в разные стороны, у меня заболело в груди. Поймите, я бы и в страшном сне не поверил, что способен ударить свою собственную девушку.       – Фу… р-ри…на… – не могу сказать наверняка, но, кажется, мои губы задрожали.       Больше я ничего не слышал, кроме смешков Дотторе со стороны. Теперь было понятно, над чем он смеялся все это время.       – Я ведь говорил: ты уже проиграл.       Было ли мне теперь дело до его провокаций? Так, стоп, а кто вообще этот человек, Дотторе? Я не уверен, но вся подобная информация словно разом покинула мою голову. Я был полностью опустошен, если не считать женского голоса, который сейчас звучал в голове.       «Однажды придет день, когда ты поймешь, что используя свою невероятную силу – ты причиняешь боль и себе самому… И в тот же миг ты осознаешь, насколько нестерпимой была твоя боль» – по коже вдруг прошли мурашки, а лицо бросило в пот… Или это был не пот? Нет, просто я вдруг понял, что начался дождь.