Глава тридцать четвертая – битва дебютов

      Вынужден признать, что Киана была просто неподражаема. Каждое ее движение, каждый взмах рукой и каждый прыжок – все это было отработано до совершенства. Всякий раз, когда она подпрыгивала вверх, то все ее тело вращалось в воздухе, подобно летящей юле. А уж когда она уклонялась от мячей, то я мог узреть настоящие чудеса гимнастики: девушка исполняла сальто в разные стороны, выгибалась назад так сильно, что ее голова едва не касалась земли.       А впрочем, чего это я только о ней? Если подумать, то о лучшей команде для этой игры я и мечтать не смел. В каждом новом раунде противники сыпались один за другим. Где-то отличался Скар, который ловко дурачил оппонентов своими обманными движениями. Кажется, некоторые из них обижались на него, говоря, что он играет подло, на что он либо показывал им язык, либо унижал их своей ухмылкой и показывал палец вниз – беспринципный человек, но преданный. Ситлали тоже не была обузой, ее броски были еще точнее и неожиданнее, чем мощные атаки Кианы, хотя она и не обладала ее чрезмерной ловкостью. Глядя на них, я не мог отделаться от чувства, что я тут единственный, кто не представляет никакой ценности.       Это был финальный матч. Как и можно было подумать, в противники нам досталась команда, имеющая в своем составе максимальное количество игроков – все пять человек. Это было на одного больше чем у нас, так что мы с самого начала не обладали никаким преимуществом. Тем не менее, нам удалось вывести из игры двух оппонентов: Скар умело рассчитал приземление летящего в него мяча, и перехватил его в тот же миг, как только тот коснулся земли, а уже через секунду этот же мяч полетел обратно в противника. Второго оппонента вырубила Ситлали, когда выскочила из-за моей спины, и послала в противника мяч от груди, за которым не смогли уследить даже мои глаза. Я думал, что она добивалась обычного, но быстрого броска, однако я поспешил с выводами: как оказалось, мяч летел вовсе не в того оппонента, на которого смотрела Ситлали, а в девушку, стоящую прямо за ним. И когда первый из них увернулся, мяч тут же достиг девушку, стоящую позади. Готов поклясться, что в этот самый миг, наша «Бабуля» очень самодовольно ухмыльнулась, словно так все и планировала.       К сожалению, дальше наши дела уже не шли так радужно. За свою ухмылку Ситлали дорого поплатилась. Противники дождались, пока мы используем все мячи, что находились на нашей стороне поля, и когда пришло время платить по счетам – они им воспользовались. На их стороне было всего девять баскетбольных мячей, и абсолютно все они полетели в Ситлали, но не одновременно, а один за другим. Первые два или три броска заставили девушку отступить к самой стене, чтобы ей было некуда бежать, еще три она смогла «отразить» путем уклонения, но вот дальше у нее, как это говориться, закончились козыри. В момент седьмого броска, Ситлали уже стояла на одной ноге, почти падая набок, и мяч с силой влетел в ее колено. Невозможно было разобрать, попал ли мяч ей в ногу сразу, или перед этим успел коснуться земли, так что наши противники решили подстраховаться, и направили оставшиеся два мяча в девушку, уже лежащую на боку и обнимающую больную ногу. Конечно, лежачего бить непринято, но и оставлять врага недобитым – тоже. Один из мячей влетел ей в грудь, а последний ударил по лбу, что было уж совсем на грани избиения. В тот миг внутри меня что-то дернулось, и я сорвался с места, даже не думая, остались ли у противника еще мячи.       – Ситлали!! – подбежав к ней, я на ходу упал на колени, чтобы помочь девушке принять сидячее положение. – Эй, ты как?       И не помню, когда в последний раз мой голос был таким заботливым. Ситлали никак не могла перестать кашлять, видимо, так на ней сказались последствия удара в грудь. Но, разумеется, как истинная ученица Мавуики, она просто не могла не проявить стойкость.       – Да… кха-кха!!... нормально все… Кха!... В порядке… я… – увы, но что-то ее отдышка говорила мне обратное. Я ощутил, как во мне начинается прилив ярости, заставляющий кулаки сжиматься, а зубы тереться друг об друга.       «Ф-Ь-Ю-Ю» – раздался свисток судьи, и теперь я мог хотя бы не бояться, что в Ситлали прилетят еще мячи. – Грубая игра! Свободный удар!       «Свободный удар» – так ребята прозвали то, что обычно было принято называть штрафным ударом. Команда, которая допустила нарушение, выставляет одного игрока в самую середину своего поля, всего в пяти шагах от линии раздела, а противоположная команда проводит по нему свободную атаку из одного мяча. Примечательно то, что пока мяч не полетит, игрок-жертва вынужден стоять на месте, как и его товарищи, из-за чего надеяться ему придется лишь на собственную реакцию. Но сейчас меня все это не особо волновало.       Второй мяч тоже не остался для Ситлали без последствий. Он прилетел в бровь девушки, оставляя красные следы, и завтра девицу совершенно точно будет ждать фингал, когда она посмотрит в зеркало.       – Эй вы! Вы что такое… – но не успел я договорить, или хотя бы повернуться к противникам, как Ситлали грубо схватила меня за плечо.       – Сказала же… кхе… в порядке я! – сейчас в ее взгляде было столько решимости, что я не осмелился ей перечить. И лишь когда эта решимость уступила место мягкости, она продолжила говорить. – Опять устроишь тут поножовщину? Будешь избивать всех, кто хоть в чем-то провинился?       – Я…       – Это лишь игра, Итэр. И совершенно нормально, что кого-то в ней побеждают, включая твоих друзей. Подобная истина очевидна, как и то, что нет ничего ужасного в проигрыше, или даже в унижении перед кем-то… Нельзя всю жизнь быть чистым и непреклонным.       Ее хватка ослабла, она отпустила мое плечо, а я в нерешительности еще несколько секунд смотрел в сторону наших оппонентов, пока полностью не отпустил свою злость. Не знаю, испытала ли Ситлали гордость, но на ее лице промелькнула слабая улыбка. В это же время, к нам не спеша подошел Скар.       – Эй, Бабуля, а тебе помощь не нужна? Доковыляешь до выхода?       – Сама могу дойти! – гордо возразила девушка, закусывая щеку. Наверное, Скару никогда не надоест шутить над этой девицей.       Она держалась молодцом, в этом я могу вас заверить, но иногда и этого недостаточно. Стоило Ситлали подняться на ноги, как она тут же упала обратно. Небольшая дружелюбность появилась на лице Скара, когда он наблюдал за этой картиной, и тогда он тоже склонился над пострадавшей девушкой.       – Похоже, старушку одолели, да? – не обращая внимания на ее яростное сопротивление, Скар уже взял руку «Бабули» себе на плечи, предоставляя мне честь взять ее за вторую руку.       – Сгинь и отпусти меня!!!       – Да, только сначала выкину тебя в чулан с антиквариатом.       – Как ты смеешь так разговаривать с девушкой?!       – А ты что, хотела бы, чтобы Итэр нес тебя на руках один?       Ситлали не переставала кричать на него до самого выхода, но я видел, как от нашей совместной помощи на ней сияет радостный румянец. Скар спокойно проглатывал все ее оскорбления, или даже получал от них удовольствие, но в самом конце пути все равно дал ей дружеское напутствие.       – Не забудь приложить лед. Это последний раунд, так что не жди, пока мы закончим, а сразу иди отдыхать.       – Х… хорошо…       На том мы и попрощались. Киана назначила Скара нападающим в свободном ударе, так что, в каком-то смысле, он был тем, кому выпала возможность отомстить за Ситлали. Мне казалось, что это будет его личный бросок, но не все было так просто.       – Ты пасы принимать умеешь? – он интересовался посредством шепота, пока мы шли обратно к позициям.       – Пасы? – его вопрос поставил меня в тупик, ведь по правилам, свободный удар проводил лишь один человек. – Да, небольшой опыт имеется.       – Прими пас, когда наступит нужный момент.       – А как я пойму, что он наступил?       – Поймешь…       Загадочно и ни черта не понятно – вот, как я бы описал его поведение. Тем не менее, спорить с ним я не стал, потому что привык, что все его слова становятся очевидны позже. В каком-то смысле, мы с ним достигли какого-то необычного взаимопонимания.       Скар встал на расстоянии пяти шагов от штрафной линии. Как и ожидалось, на роль «жертвы» противники поставили того, у кого было больше всего шансов на уклонение: это был высокий блондин, белый, как молоко, но с длинными руками и пальцами. Неудивительно, что с такими данными он занимался баскетболом, и имел отточенные рефлексы.       «Странник» дернулся с места, а его противник весь напрягся, готовый уходить вправо или влево. Когда оставалось всего два шага, то блондин еще и подогнул колени, готовясь отпрыгивать назад. Если и был момент для наиболее эффективной атаки, то он наступил именно сейчас, однако Скар совсем не умел быть предсказуемым. Вместо обычного броска, или прыжка с броском, наш атакующий сделал подкат, когда до линии оставался всего один шаг. По инерции его тело понеслось вперед, и оказалось за штрафной линией, когда Скар еще не успел совершить бросок. По сути, в самом броске уже не было никакого смысла, ведь даже в случае попадания, оно просто не будет засчитано. Возможно, что именно это и сыграло ключевую роль в нашем небольшом триумфе, который произошел дальше. Блондин уже не опасался броска, когда скользящий на боку Скар пересек линию, а потому и бдительность его была нулевая. А вот «Странник», сократив дистанцию до минимума, все же совершил бросок, и без всякого труда попал по блондину. Да, попал, и-и-и… и заставил его упасть на колени, когда мяч влетел прямо по точке между ног оппонента.       – У…Ю-Ю-Ю-Х! – тихо, но жалобно заскулил он, прижимая руки к месту удара. Мяч отскочил обратно, но я не уверен, что блондину сейчас был так уж важен этот мяч. Его глаза чуть не вывалились из орбит, а губы сжались так сильно, что казалось, что он вот-вот лопнет изнутри. – Ты… Ах ты…       – Что такое? Неужели «мячики» сдулись?       Скар даже не стеснялся показывать своей наглости и насмешки. Была бы возможность, так он бы еще и средний палец ему показал, я в этом уверен. А вот блондину оставалось лишь две вещи: глотать ртом воздух, от боли ярости, а также яростно испепелять нашего «Сказителя» взглядом. Только времени у него было не так много, ведь почти сразу же раздался свист судьи.       – Нарушение зоны! Свободный удар!       Месть этого баскетболиста не заставила себя ждать, потому что Скар решил выступить в роли «жертвы» для свободного удара. Разумеется, тем, кто его атаковал, тут же выступил наш блондин, как только у него перестало болеть между ног. Я, конечно, не трус, но оказаться в этот момент на месте Скара я бы не хотел: уже по одному лицу блондина можно понять, что этот бросок он будет кидать так, чтобы причинить «жертве» наибольший урон. Вам интересно знать, как Скар к этому готовился? Если да, то скажу: он решил злить своего оппонента до самого конца, и теперь хлопал себя по коленям, будто подзывая собачку.       – Ну? Давай-давай! Или тебе там твои «шарики» уже мешают?       – Вот же урод… Ты что и в самом деле больной?!       – Нет-нет! Я просто беспокоюсь, не остался ли ты без наследства. Или ты сам о нем не волнуешься, потому что уже и смысла нет? Тогда я тебе сочу… – договорить он так и не успел.       – Ты покойник!!!       Даже не знаю, чего он так завелся от такой дешевой провокации, если только у него там и в самом деле были какие-то проблемы… Ладно, это не важно. Суть сейчас в том, что он в ту же секунду размахнулся для броска, когда сделал несколько быстрых шагов.       Если спросите меня, то, на мой взгляд, это даже не было «броском». Мяч полетел с такой силой, как будто его пнул футболист во время пенальти. И если бы такой мяч попал в Скара, то у него вполне могла и хрустнуть шея. Этот убийственный бросок длился всего одну секунду, но какой же долгой она мне казалась!       Наверное, стоит сказать вам самое важное: каким бы сильным и быстрым не был этот бросок, он был максимально предсказуемым, и прямым, как стрела. От силы нет никакого толку, если все твои намерения написаны у тебя на лице, и именно это послужило причиной того, что Скар – ученик Эи, как и я – так легко увернулся. Мяч пролетел лишь в жалком дюйме от его уха, быть может, даже задел пару волосинок, но все же в него не попал. Силы удара с лихвой хватило, чтобы мяч пролетел все поле, оттолкнулся от забора позади нас, а затем полетел обратно в Скара. Однако теперь абсолютно никакой опасности этот мяч для него не представлял, и это позволило Скару эффектно поймать его обеими руками.       И тут началось то, что я бы назвал главной задумкой этого парня. Едва перехватив мяч, он тут же бросился в новую атаку на блондина. Тот, хоть и остался удивлен, но все же не позволил себя ошарашить, его тело было готово к любой надвигающейся атаке. Тогда я вдруг понял, что и мне пора вступить в эту игру, когда побежал наперерез Скару.       Сразу скажу, что я не знал, что на уме у «Странника», но мое собственное тело будто бы это знало. Когда Скар изо всех сил подпрыгнул вверх, то я оказался спереди, фактически, у самой линии. С виду было похоже, что так Скар собирается атаковать сверху, и это заставило блондина поднять глаза – так он перестал меня видеть. И тогда же, мой товарищ небольшим, но быстрым движением направил мяч в мою сторону. Как и обещал, я принял его «пас», оказавшись в нужном месте и в нужное время. Небольшая тень ужаса пробежала по лицу блондина, когда он понял, что атака последует совсем не оттуда, откуда он ожидал – мы были практически вплотную друг к другу.       – Выкуси! – крикнул я, будто хотел сказать хоть что-то перед своим самым сильным броском.       Ожидаемо, что противник начал уходить в сторону, а у меня от этого как-то засосало под ложечкой, но все же… По итогу, этот мяч задел его пальцы, и это не ускользнуло от внимания судьи. Возможно, что иметь такие длинные руки, это не всегда хорошо?       «Есть!» – жаль, но как и в случае с Ситлали, моя радость долго не продлилась.       Мой трюк удался, но я не учел, что за все это время остальные противники тоже успели схватиться за мечи. Они послали их в меня почти сразу же, как я попал по руке блондина, а так как находился я максимально близко, то шансов увернуться у меня почти не было. Меня настигла мимолетная паника, из-за которой я позволил себе споткнуться, и тем самым окончательно похоронить свои шансы на уклонение.       – Черт…       – В сторону!       Скар встал передо мной в самый последний момент. Один из мячей прилетел ему под ребра, а второй больно ударил по уху. Он не упал, как это было с Ситлали, но тут же схватился за левое ухо, да и все его лицо перекосило. Я вскочил на ноги, готовый помочь, но Скар тут же выставил руку в знак протеста.       – Вот только сантименты свои оставь, хорошо? Не хватало мне еще говорить какие-то красивые нравоучения, чтобы ты перестал ныть, – я и сам не заметил, как мое лицо стало таким серьезным, но Скару это будто бы нравилось, и уходя, он все же соизволил кое-что сказать. – Красиво закончи раунд, это будет лучшей благодарностью от тебя.       «Красиво» – да легче сказать, чем сделать! Игра шла к своему завершению, нас осталось всего по двое, но я испытывал какой-то стыд, что моим друзьям приходится меня выручать. И это после всего того, что я наделал! Хорошо это или плохо, но Киана была достаточно оптимистична, чтобы вдохнуть этот оптимизм и в меня. Когда мы вновь начали занимать позиции, ожидая последнего свистка, то девушка встала по соседству со мной, игнорируя тот факт, что так мы становимся легкой мишенью.       – Сделаем их.       – Ты так говоришь об этом, будто заплатила им за поражение.       – Вовсе нет, но кому-то же надо верить, что мы победим? А иначе в любой борьбе вообще нет никакого смысла, – мне казалось, что она просто шутит, но поглядев на нее, я почему-то встретился с миролюбивой, и даже наивной улыбкой. – Ладно, хватит банальностей. Разбегаемся в разные стороны.       – А потом?       – Просто ждем момента…       – И все?       – А тебе что, на любую ситуацию нужен детальный план? Умей приспосабливаться на ходу, не боясь завтрашнего дня, а иначе всю жизнь будешь себя накручивать.       Я что-то не понял, они все решили по очереди давать мне напутствия? Это такая скоординированная атака, или что?! Теперь все выглядело так, будто они пришли на это поле лишь с одной целью – направить меня на путь, который я потерял.       Прозвучал сигнал, и мы с Кианой рванули в разные стороны, как и планировали. Дальше все шло как-то по-обычному что ли? Нет, серьезно, я просто не могу вспомнить ни одного захватывающего момента, если не считать того, что происходило с Кианой. Мы перекидывались мячами, бегали из угла в угол, чтобы подловить противника, но ничего из этого не помогало. Наверное, чем меньше врагов на поле, тем и попасть по ним сложнее?       Оставшиеся противники всецело сконцентрировались лишь на моей напарнице – видимо, уже поняли, кто представлял тут главную угрозу – а вот на меня им было все равно. Было даже слегка обидно, но зато вполне справедливо. Следующие десять минут Киана только и делала, что уклонялась от мячей, ей просто не давали развернуться. Глядя на это, мне хотелось кусать ногти, потому что… Да потому что я хотел быть полезным! Не могу же я просто смотреть, как ее тут колотят?!       Но Киана словно знала, о чем я думаю. Она намеренно концентрировала на себе внимание оппонентов, чтобы они и не думали атаковать меня. Отчаяние, безрассудство или же желание покрасоваться перед людьми – что-то из этого точно ей двигало. И даже я начал замечать, что силы девушки начинают иссякать.       «И что ты творишь?! Если будешь так надрываться, то в худшем случае получишь травму!» – но девушка в очередной раз прочла мои мысли, и посмотрела на меня в тот же миг, когда я об этом подумал.       Ухмылка, мелькнувшая на лице девушки, словно хотела меня на что-то спровоцировать. Я впервые почувствовал в ней желание дружить с моей персоной, хотя и не знал, как именно она собирается показывать свою дружбу. Легким движением руки эта девчонка указала мне, чтобы я вышел на переднюю позицию. Я попытался взять в руки мяч, но она тут же мотнула головой. Ну, и чего она тогда хочет от меня?!       «Я что, по-твоему, должен голым в атаку идти??» – хоть она и не слышала меня, но у меня было чувство, что она все поймет лишь по одному моему лицу. И глядя на то, как она ухмыляется мне в ответ, пока всячески изгибается в своих попытках уклониться, я понял, что именно этого она от меня и хочет.       Ну, ничего не поделаешь, как обычно любят говорить в таких случаях. Я так и не взял мяч в руку, и подошел максимально близко к линии. Так я был не только бесполезен, но и максимально уязвим для вражеской атаки. А впрочем, надо ли мне сейчас об этом волноваться, если парочка противников так сильно одержимы тем, чтобы одолеть Киану? Разумеется, я для них был максимально не интересен, тем более что у меня даже мяча для атаки не было.       Так прошло еще несколько минут. Периодически Киане позволяли атаковать в ответ, но это не приносило никакой пользы, и только вооружало наших оппонентов. Я уже начал думать, что Киана не так хороша в этой игре, как мне вначале казалось, как вдруг…       – Итэр! – резко крикнула она, когда один из противников окончательно не осмелел, и не подошел ближе к линии. Меня он все еще не опасался, ведь я даже не пытался поднять мяч с земли.       Киана с силой отбила летящий мяч посредством руки, и он прямой наводкой полетел прямо в меня. По всем правилам, дотрагиваться до мяча можно лишь после того, как он коснулся земли или ограждений. Иначе говоря: эта своеобразная выходка стала для Кианы погибелью.       Но чего же она добивалась? Да ничего особенного, всего лишь дала мне самый быстрый, и самый неожиданный пас из всех возможных. Она могла бы и просто кинуть мне мяч, но это заняло бы куда больше времени, да и противники легко этого ожидали. Кажется, я видел подобный трюк в каком-то аниме про баскетбол, где главный герой использовал этот прием, чтобы раздавать мастерские пасы. Как же он это называл? Хм… Ох, точно! Перенаправление!       – Вот черт! – это выругался тот самый противник, который был ближе всех к оградительной линии, иначе говоря – ко мне. Не помню, когда в последний раз лицо оппонента заставляло меня ухмыляться с такой скоростью.       Я не обесценил жертву Кианы, да и не мог себе этого позволить. Мои руки с силой кинули мяч в зазевавшегося противника, выводя его из игры, вслед за самой Кианой. А это значит…       В такой миг время всегда позволяет себе если не остановиться, то уж точно замедлиться. Из всех противников осталась лишь одна девушка. Она была невысокой, и телосложением чем-то смахивала на горничную, если бы в нашей школе вообще существовали горничные. Наши с ней взгляды столкнулись в тот же миг, как мы остались единственными «выжившими» членами своих команд. Мы остались один на один.       Сердце мое заколотилось так быстро, как со мной не бывало даже во время фехтования. Каждый миг казался длинным, подобно самой вечности. Это была милая девчонка, с голубыми глазами и светлыми волосами, собранными в «ракушку» – эти волосы чем-то напоминали мне волосы Фурины. Кажется, эта «Горничная» была на год младше меня. Уверен, как и я, она пришла сюда не просто так: у нее были причины, чтобы не проигрывать, как и у всех, кто играл сегодня в эти «игры».       Несколько секунд тишины, пока мы молча смотрели друг на друга, а затем, нас будто бы накрыл взрыв энергии, исходящей от собственных тел. Беда царила на моем поле, ведь в отличие от меня, безоружного и с пустыми руками, моя противница держала аж сразу два мяча – по одному на каждую руку. Я дернулся к ближайшему мячу, что был всего в нескольких шагах от меня, это был моя единственный шанс на спасение. Лишь несколько шагов, но какими же длинными и тяжелыми они мне казались! Девчонка запустила в меня один из мячей, следуя правилу «стреляй на упреждение». В ответ я сделал кувырок, позволяя снаряду пролететь в жалких миллиметрах от моей футболки. Не было времени пугаться, не было времени и сомневаться – я должен был добраться до своей цели, пока мой противник не добрался до меня самого.       Я изо всех сил вцепился пальцами в мяч, когда он оказался у моих колен, словно в этом мяче была заключена вся моя жизнь, а затем я выпрямился для атаки. К этому моменту противница уже прицелилась для второго – последнего – броска. Это был один из тех случаев, когда твоя судьба решается всего за секунду.       – Давай, Итэр!!! – отчаянно крикнул женский голос, исходящий откуда-то со стороны зрителей.       Кто это мог быть? Может, Аяка? Или же Ситлали? Ох, как же мне хотелось, чтобы это была Фурина, но я уже чувствовал, что она здесь не появиться… На одно мгновение я вспомнил, как мы с ней сидели на берегу реки, освещаемые луной, и просто смотрели на звезды. В этих воспоминаниях звезда пролетела над нашими счастливыми лицами, а в настоящем я изо всех сил бросил мяч в противника, как небо бросило ту самую звезду.       – Инеффа! – теперь со стороны зрителей послышался детский голосок, но в этот раз кричали явно не мне.       Мячи полетели одновременно, подобно двум пулям. Казалось, будто они сейчас врежутся друг в друга и отскочат, но на деле, снаряды лишь слегка соприкоснулись своими краями. Это слегка изменило их траекторию и, глядя на то, как баскетбольный мяч летит в мою сторону, я почувствовал самый настоящий страх.       «БАМ» – легкий звук прошелся по полю, но свое начало он брал не с моей стороны. Страх сковал мое тело, но это стало залогом того, почему мяч так в меня и не попал. А вот что до девушки, которую звали Инеффой, то она уже потирала плечо, в которое влетел мой снаряд. Еще мгновение ничего не происходило, словно весь наш мир попросту остановился, но затем, где-то вдали я услышал свисток судьи.       – ИГРА ОКОНЧЕНА! ПОБЕЖДАЕТ КОМАНДА ИТЭРА! – и кто только придумал такое странное название? Ну, не знаю, могли же и «Росомахами» назваться? Или, быть может, белыми медведями? Это же всяко лучше, чем записывать в названии мое имя на обозрение!       Кто-то поддался лучезарной улыбке, кто-то начал хлопать, а кто-то разочарованно вздохнул. Поверьте, их радость даже вполовину не дотягивала до той, что разгоралась внутри меня!       Сама Инеффа не выглядела расстроенной от поражения. Противница спокойно приняла свою неудачу, как будто, так и надо. А тем временем, та маленькая девочка, что ее подбадривала, уже успела выбежать на поле, чтобы ее обнять.       Только сейчас я осознал две вещи: во-первых, вокруг этого соревнования успело собраться приличное количество учеников – повлияла наша эффектная игра, а во-вторых, я очень тяжело и очень часто дышал. Легкие едва не разрывало на части, и я вновь уперся руками в колени, чтобы не свалиться без сил. В голове как-то странно пульсировало, да и руки уже болели, но все-таки… все-таки в этот момент, я очень счастливо улыбался.       – Киана, я… – мне хотелось ее поблагодарить, но когда я обернулся, чтобы продемонстрировать девушке свое дружелюбное лицо, то ее уже и след простыл. – Б-благодарен… т-тебе…       Ну, и кто вообще так делает?! Что вообще с этой девчонкой??? Сначала врывается, как торнадо, помогает, а затем исчезает, словно ее и не было! Неудивительно, что у нее нет друзей!       «Нет, мы с ней точно из разных миров…» – от возмущения у меня начал дергаться глаз, ведь эта фраза уже вошла у меня в привычку.       Вытерев лицо о футболку, я уже приготовился к тому, чтобы покинуть центр стадиона. Я даже успел выйти за ограду и смешаться с толпой, но что такое люди, когда за тобой следом идет настолько странный тип?       – Боже-боже! Вы только на него посмотрите? Чуть не остался без штанов, пока делал свой кувырок! Только не говори мне, что теперь всегда будешь на удачу рассчитывать, а иначе в следующий раз даже я тебя не спасу.       Я остановился, чтобы вздохнуть. Лица говорящего парня я еще не видел, но разве его можно с кем-то спутать? В конце концов, кто еще будет так нагло надо мной издеваться?       – Скар…       Но когда я обернулся, то увидел вовсе не злорадство, а некую смесь радости и самомнения. Скар очень хотел надо мной посмеяться, возможно, он даже получил для этого повод, но в нем чувствовалась и радость от прошедшей игры. Или, быть может, он просто хотел поглумиться над теми беднягами?       – Что, прыгать с мячом оказалось не так легко, как избивать палкой безоружных ребят?       – Уж… уж прости, что разочаровал… – зубы сжимались сами собой, но вовсе не от злости и раздражения, а скорее от чувства стыда. И Скар это прекрасно чувствовал.       Мы стояли достаточно долго. Большинство людей уже успели разойтись, но Скар все равно продолжал стоять напротив меня, пока я не решался посмотреть ему в лицо. Мне было немного страшно от мысли, что он начнет припоминать мне события нашей последней встречи. В тот миг, моя свежая царапина на щеке будто бы заболела с новой силой.       – Ну, а где наша вредная «Примадонна»? Что-то я ее целый день найти пытаюсь, и целый день не вижу, – этот парень уже стал рекордсменом по тому, как часто надо было меня удивлять. Я был так шокирован этой простотой с его стороны, что и думать забыл о своем стыде.       – Найти? Зачем она тебе?       – Ну, кому-то же надо извиниться за то, что ты был таким дураком. Так, где же она?       И я вновь отвернулся, когда чувство стыда нахлынуло с новой силой. Воспоминания о последнем разговоре с Фуриной обжигали изнутри, подобно раскаленной кочерге. Мне было больно, и очень-очень страшно, когда я думал о неизвестности. Как вообще пересказать Скару все, что произошло на крыше? Но, слава богу, он не нуждался в объяснениях.       – Понятно… Значит, поссорились? Этого следовало ожидать.       Мог ли он что-то еще сказать? Быть может, дать мне совет, или выбить из меня всю дурь? Нет, Скар просто стоял с равнодушным видом, пока не развернулся в противоположную сторону. Этот парень никогда не перестанет быть для меня странным, но именно в этом и была его особенность.       – Ты что, ничего не скажешь?       – Это твоя проблема, а не моя. Вы, любители отношений, еще больше любите усложнять их во время ссор. А ведь все, что от вас требуется – это сказать самое обычное человеческое «Прости». Вот поэтому-то, у меня никогда не будет отношений.       Та истина, с которой мне было сложно поспорить. «Прости» – такое короткое слово, но как же много значимости и смысла в нем было! Как оно важно в человеческом общении, и как часто мы об этом забываем? Жаль, что я совсем о нем позабыл, когда разбирался со всеми этими экзаменами.       Скар медленно зашагал прочь от меня. Я уже начал думать, что на этом все, но его голос вновь донес до меня еще одну истину, не менее важную, чем предыдущая.       – Помню, как год назад я угрожал ей, что утоплю ее в фонтане, потому что она отвлекала тебя от тренировок. А она мне крикнула, что никому тебя не отдаст, представляешь? Думаю, что девушка, которая способна на такое, обязательно найдет в себе силы простить тебя. Конечно, если ты достаточно умен, чтобы извиниться, и больше не отпускать ее.       И это – абсолютная правда! Мне потребовалось еще немного времени, чтобы принять слова Скара. В конце концов, вспоминая их вновь и вновь, я нашел в себе силы на улыбку, а еще – на чувство благодарности.       – Тут ты прав… Когда я поговорю с ней, то больше не буду страдать всякой ерундой. Теперь я знаю, что должен был делать: быть рядом, и не отпускать ее руку, даже ради нее самой.       Но, всему этому придется еще немного подождать. Я должен был сдержать слово, данное Дотторе, и благодаря помощи Скара, у меня появилась возможность это сделать. Время как раз подходило к нужному часу, и теперь, все что от меня требовалось – это победить. Победить в той игре, которую я так любил. Пора мне было отправиться на школьный шахматный турнир.

***

      К моменту, когда я подошел на место, то обстановка изменилась. Учителя намеренно оставили шахматы на вторую половину дня, когда большинство из нас уже будут уставшими. Это заставит игроков напрячь все извилины, которые у нас имелись, и в любом случае, турнир станет испытанием на выдержку.       Участников оказалось несколько больше, чем я себе представлял. Об этом можно было судить не только по толпе, что здесь собралась, но и по количеству столиков, отведенных под шахматные доски. Всего их было несколько десятков, а значит, в турнире будут принимать участие больше полусотни учеников. Как-то это… много.       «У нас что, теперь все вдруг шахматы полюбили? Или это отчаянная попытка заработать себе очки?» – я больше склонялся ко второму варианту, потому что, при всем моем уважении, мне мало верилось в популярность этой игры среди наших оболтусов.       Ну, цели участников меня не касались, сам я здесь лишь ради своей собственной. Оглядывая других учеников, я понял, что многим сегодня неслабо досталось: у кого-то были синяки, кто-то измарал себе всю одежду, а кто-то просто валился с ног и почти спал. Лишь немногие находили в себе силы, чтобы размяться перед началом турнира, и теперь сидели за теми досками, которые успели выставить.       Дотторе, как и следовало ожидать, уже был тут. Он сидел в одиночестве, как и всегда, да и шахматами словно не интересовался: вместо того, чтобы отработать тот или иной прием, наш «Доктор» с большей радостью читал какую-то книгу, сидя на траве. По его внешнему виду я бы не сказал, что он устал от «игр», но даже ему не удалось остаться нетронутым, и по всему его телу можно было заметить грязные пятна.       «Никого ни во что не ставит? Как же это на него похоже…» – даже жаль, что Дотторе не интересовался фехтованием. Ох, с каким же наслаждением я бы скрестил с ним сейчас клинки, чтобы сбить с него всю эту расслабленность!       Мое желание было услышано. Красные глаза смутьяна оторвались от книги, чтобы одарить меня лукавым взглядом. Дотторе даже не искал меня, он будто с самого начала знал, где я стою. Подобная проницательность даже пугала, в каком-то смысле. «Доктор» слегка дернул головой, намекая мне на главную сцену, где как раз начали собираться люди. С этого момента, обстановка менялась каждую секунду. Кажется, теперь началось.       – Итак! Думаю, что больше ждать никого не будем! – громко заявил организатор, в лице Хайтама. Позади него я также заметил и госпожу Арли, вместе с Мавуикой и Невиллетом. – Пока вы не заняли свои места, то я попрошу вас встать в ряд, и выслушать все детали данного мероприятия.       Я прекрасно знал, что данный турнир был подготовлен шахматным клубом. Это была их игра, вместе с их собственным чемпионом и их правилами. Дотторе будет чувствовать себя здесь, как рыба в воде. Ничего удивительного, что он был так самоуверен. И хоть я уже знал все правила, мне все равно хотелось их выслушать, чтобы быть уверенным, что я ничего не забыл.       – Бу! – прошептал над ухом девчачий голос, который освободил меня от лишних мыслей и намерений.       Реакция не заставила себя долго ждать. Будучи мечником до мозга костей, я тут же развернулся, замахиваясь рукой, и потому едва не ударил ту нахалку, что посмела подкрасться ко мне со спины. Обычно я так не реагирую, но сейчас случай был иным – я вообще не почувствовал приближение этой девушки, что только обострило мои инстинкты самосохранения. В общем, чего тут искать оправдания – она меня напугала.       Рука, сжатая в кулак, остановилась лишь в сантиметре от гладкого лица и черно-красных прядей волос. Я чуть не ударил эту нахалку, а она все равно вела себя самоуверенно. Даже едва не получив по лицу, она осталась совершенно неподвижной. Неужели она и в самом деле меня не боялась? Наверное, нет, раз ее маленькие ручки начали тихонько хлопать в ладоши.       – Келли… – произнес я с презрением, но девушка все равно с приветствием мне кивнула.       – Смотрю, ты не передумал. Да и с реакцией все нормально. Это хорошо, значит, к бою ты готов, в отличие от этого наивного стада.       – С чего мне передумывать? Моя победа – это лишь вопрос времени.       – Хм, ты пытаешься меня уязвить, или вывести из себя?       Она хоть когда-нибудь перестает улыбаться? Это выглядело странно, особенно в сочетании с ее монотонным, усыпляющим тоном. Меня уже начинало тошнить от подобного поведения. Да и вообще, почему она в последнее время так мной интересуется? Хотя, где-то в глубине души, ответ я уже знал.       Келли поравнялась со мной. Всем своим видом она показывала, что все происходящее для нее и в самом деле лишь игра, только в плохом смысле этого слова. Она улыбалась, выглядела расслабленнее, чем Дотторе, в общем – в ней не чувствовалось ни капли серьезности к происходящему. Я заметил, что она была единственной, кто был одет в школьную форму, совсем непохожую на спортивный костюм. Белый пиджак и элегантная юбка, которые сидели на ней настолько идеально, будто вся наша форма подбиралась специально для нее. Ее волосы были заплетены, как и всегда, а на затылке величалась красивая белоснежная заколка, в виде двух крыльев. Все это было ОЧЕНЬ странно.       – Ну, а ты? Зачем приперлась? Только не говори, что в шахматах участвуешь? – наверное, я был слишком груб, что осознал лишь позже, но оно… в общем, как-то само по себе вырвалось.       Келли, отвечая на мой вопрос, нисколько не обиделась, и очень медленно повертела головой из стороны в сторону. От ее голоса мне все больше хотелось спать. Непринужденная, чересчур расслабленная, она была будто не от мира сего, как и вся компашка Дотторе, но в ней было… Даже не знаю, как это описать. Она вообще с нами находилась? Или ей казалось, что она подобна призраку, которого просто не существует в одной из реальностей?       – Мне запрещено. Ради блага остальных…       – Запрещено играть в шахматы? Это как?       – Да кто его знает… – она пожала плечами, что только сильнее меня запутало. Слишком много загадочности для одного человека, и меня это пугало. – Но, разве я могла пропустить такое зрелище? В конце концов, ты – мой ценный приз в этом пари.       Если раньше эта перспектива только слегка пугала меня, то сейчас ее слова заставили кожу покрыться мурашками. Мне даже представить страшно, что происходит в ее голове, и что она может придумать в планах со мной. Я был для нее фигурой? Игрушкой? А быть может, чем-то еще более ужасным? Лучшим вариантом было проигнорировать эту провокацию, ведь я не собирался иметь с этой девчонкой ничего общего.       – Вот скажи, разве это не самое жалкое зрелище? – вдруг она заговорила, и это был первый раз, когда в ее голосе послышалась жалость, а не таинственность.       Я проследил за ее глазами и понял, что наблюдает она за участниками. Некоторые игроки с чувством паники уставились в свои телефоны, и явно пытались что-то там отыскать.       – Ты об игроках? – Келли тут же кивнула, и продолжила говорить.       – Только посмотри на них? Половина из них даже не знает правил игры, и как ходят ее фигуры. Но, тем не менее, теперь они здесь – хватаются за соломинку, чтобы спасти свои шкуры. Жалкие, мелочные и трусливые.       – Так они пытаются спастись. Что плохого в желании жить?       – Да, верно, они всего лишь «спасаются»… – Келли будто попыталась попробовать это слово на вкус, и оно ей явно не понравилось. Хоть на ее лице и продолжала сохраняться улыбка, но тон стал каким-то сладко-ядовитым. – Крысы тоже пытаются спастись, когда оказываются на тонущем судне. И ради этого, они даже топят своих товарищей по несчастью, чтобы взобраться на их тела и не утонуть.       Келли ухмыльнулась, она снова покачала головой, пытаясь показать всю безнадежность данной картины. Она будто пыталась тут что-то найти, но сейчас осознала, что лишь попусту потратила время. Ее тонкие, но элегантные ноги развернулись, словно на каблуках, и она медленно зашагала прочь.       – Я ожидала большего от этого разговора… Надеюсь, что в нашу следующую встречу ты меня не разочаруешь, Итэр. Ну, а пока, удачи тебе.       «Что с этой девчонкой? Мне такие точно не нравятся…» – подумал я, а потом понял, что даже после ухода Келли я продолжаю смотреть в ту точку, где исчез ее силуэт. Уверен, искренности в ее последних словах было столько же, сколько добра могло быть в ее сердце. Впрочем, когда я этого уже не видел, она ненадолго остановилась, будто бы над чем-то раздумывая. В тот миг ее улыбка стала чуточку искреннее, чем казалась до этого.       – «Коломбина», значит? Довольно красивое имя.       Итак, я немного отвлекся, из-за женского влияния. К этому моменту, Аль-Хайтам уже почти закончил говорить, но, как я и сказал, правила турнира я узнал заранее, а потому и в прослушивании не нуждался.       Турнир по шахматам чем-то напоминал систему вышибал, в которые я играл совсем недавно. Тут использовалась схема, похожая на ту, которую называют «Швейцарской»: игроки сражались лишь с теми, у кого такое же количество очков, что и у них. Перед началом каждого раунда, проводилась жеребьевка, которая определяла твоего участника, но, как я и сказал, оппонент избирался лишь среди тех, кто был равен тебе по количеству баллов. Чем выше заберешься, тем больше шансов на то, что тебя запишут в победители данной игры – присудят два очка в экзамене. А если ты набрал среднее или минимальное количество очков – то изволь получить лишь балл за участие, или вовсе попрощаться со своими баллами.       Последним и самым главным условием был финальный матч: игрок, который по очкам смог первым перейти финальную черту, имел право сразиться с местным чемпионом шахматного клуба. Надо ли объяснять, кем был этот самый «чемпион»? По сути, Дотторе даже делать ничего не придется, ведь я могу даже не добраться до этой самой финальной черты.       Насчет времени тоже волноваться не стоило: каждому игроку в партии давалось пять минут, и лишь при смене хода тебе начислялась плюс одна секунда. Всего одна секунда на то, чтобы подумать над ходом и сделать его… Первый, у кого заканчивается время, автоматически проигрывает.       – Не знала, что ты общаешься с Келли, – внезапный голос ворвался в мою жизнь, подобно урагану, но по своей природе он мягким и нежным.       Девушка, которая ко мне обратилась, была… Хм, как же ее лучше всего описать? Все, кто хоть немного ее знал, любили называть ее «Умницей». Обычно мы с ней были в приятных неблизких отношениях, но сегодня один лишь ее вид заставил меня осознать, что я нажил себе проблем.       «Я совершил ужасную оши-и-и-бку!!» – кричал я в самого себя, пока девушка по имени Кокоми делала легкие шаги в мою сторону.       Кокоми была… Хм, я бы не сказал, что мы с ней были близко знакомы, но я довольно много о ней слышал от Аяки. Как и в случае с моей подругой, Кокоми была из важной японской семьи. Кажется, ее родители были океанологами, и руководили какой-то компанией по изучению рыб в море. Красивая, прилежная, не без острого ума – у нее было очень много качеств, которые заставляют родителей гордиться своими детьми. Среднего роста, худощавого телосложения, но при этом – с идеальной кожей. Волосы были длинными и прямыми, светло-кремового цвета, а глаза наделялись голубым оттенком, хоть и не таким прекрасным, как у моей девушки.       – Привет, Итэр, – она сказала это так тихо, что мне показалось, будто это было писком. Но, тем не менее, я услышал ее, как и все то дружелюбие, которое в ней было.       – Да… П-привет, Кокоми.       Нет, ничего против нее я не имел, да и вообще, общались мы только со светлой стороны. Просто вся эта положительность, которая исходила от Кокоми, создавала вокруг нее образ, который я как-то назвал «Барби». Аяка тогда мою шутку не оценила, и наказала, что не стоит так называть девочку. В какой бы одежде она не ходила, она всегда вела себя как прилежная леди, с соответствующей походкой.       А ведь Кокоми была не из простых. Когда-то давно, когда я еще не пришел в кендо, а Аяка только начала им заниматься. То внутри группы был кризис: Эи, переживая не лучшее время в своей жизни, убедила себя, что отбор на соревнования должен быть намного строже. В то время она считала, что неудачные попытки и надежды детей могут разрушить их психику, если они не справятся на соревнованиях. Поэтому она позволяла участвовать лишь тем, кто по ее мнению точно не проиграет. Не потому что она тиран, а потому… просто потому что она нас любила, и не хотела видеть, как ее ученики страдают.       Но многие были с этим не согласны, включая и Аяку. Девочке Камисато тогда было лет восемь, если не меньше. Дети выказали свое недовольство, а Эи в ответ сказала, что она изменит свое решение, если кто-то ее победит на тренировке. Тогда-то смельчаков и убавилось. Долго рассказывать, как все разрешилось и почему Эи передумала, сама она не говорила мне обо всех деталях, но теперь я подозреваю, что к той истории как-то причастен Чжун Ли.       А что же до Кокоми? Ну, в то время она и сама упражнялась в кендо, как и все представители японских семей. Будучи не согласной с политикой Эи, Сангономия, хоть и была еще маленькой, сильнее всего протестовала против такого несправедливого отношения. Возможно, что именно ее сильное желание и было частью того, что смогло изменить сердце нашей «Богини вечности»…       – Мы с ней не общаемся. Она просто пришла поддержать друга. А вы что, знакомы?       – Нет-нет, я тоже о ней ничего не знаю. Хотя, она записана в моем классе.       – Серьезно?! – мне казалось, что своим удивлением я сейчас продавлю землю. Но Кокоми тут же занервничала, словно я что-то не так понял по ее словам.       – Ну, это лишь формально. На самом деле, Келли никогда не посещала с нами занятий. Она тут вроде как на домашнем обучении, или что-то по этому принципу.       – Это как? – но ответ был не самым информативным.       – Занятий она не посещает, учиться отдельно от остальных, лишь сдает экзамены и контрольные. Тем не менее, она живет здесь, как и все остальные ученики. Прости, Итэр, но это все, что я знаю.       Ох, этого было более чем достаточно! Достаточно для того, чтобы окончательно меня запутать!! Чем больше я узнавал о Келли, тем меньше понимал, и не только о ней, но и обо всей нашей школе в целом.       – Но, Итэр, я подошла, чтобы пожелать нам удачи.       – В смысле? – меня резко вырвали из потока собственных мыслей, и я напрочь забыл о том, о чем думал минуту назад.       – Ну, а как же? Ведь на этом соревновании, мы – соперники.       Да, об этом я вспомнил, лишь когда увидел подходящую Кокоми. А зря: среди всех, о ком я слышал в нашей школе, Кокоми была одной из самых сильных, когда речь заходила о шахматах. Не уверен, что она могла сравниться с Дотторе, который уже много лет удерживает позицию лидера, но все же…       «Если я с ней столкнусь, то это может оказаться проблемой…» – но Кокоми явно прочитала мои мысли. Скромная и невинная улыбка захватила ее лицо, и мне даже стало стыдно, что я воспринял ее, как угрозу.       – Не волнуйся ты так. Наверное, тебе очень охота победить, раз ты впервые решился прийти в шахматы?       – Нет, дело не в победе… Просто, я должен кое с кем сразиться.       – Хм… Тогда понятно, – что именно ей стало понятно, я так и не понял. Девушка прошла мимо меня, чтобы просто легонько дотронуться до плеча, а потом удалилась восвояси. – Но, я все равно пожелаю тебе удачи, даже если мне придется с тобой столкнуться. В этом ведь и есть смысл шахмат?       И затем она просто растворилась в толпе. Мне показалось, что я целую вечность простоял тут, обдумывая ее слова. Смысл шахмат – во взаимной удаче? Иначе говоря, в налаживании отношений? Банальный, но правильный подход, о котором все уже успели забыть. Я поймал себя на мысли, что меня слишком часто подлавливают девушки, и с этим пора заканчивать.       Начало не заставило себя ждать. Как только выставили пластиковое табло, на котором фломастером были написаны имена всех участников, то была проведена жеребьевка, и нас рассадили парами. Тут я вынужден признать, что Келли была права: большинство из тех, кто сюда пришел, не имели вообще никаких шансов на победу. Кто-то так и не успел выучить правила игры, и проиграл после первых же четырех ходов – думаю, там был замешан детский мат.       Разумеется, такими игроками были не все, и худшие от лучших отделились уже после первого раунда. Что до меня, то по большинству из тех, кто попадался мне в оппоненты, я проходился катком. Партия первого раунда закончилась для меня уже через семь ходов: это был не детский мат, но я решил не мучить этого бедолагу. Вторую игру я закончил ходов за пятнадцать – мог бы и быстрее, но излишняя осторожность помешала мне действовать быстро и уверенно. На третьей игре мне явно попался один из тех, кому везет в самом начале. Он играл хуже, чем мой прошлый оппонент, но умудрился зайти дальше него. Это говорило о том, что на первых двух этапах ему попались самые настоящие слабаки. Увы, но удача в шахматах не длиться вечно, и я дал ему это понять, когда закончил игру всего за двенадцать ходов.       Спустя пять партий был объявлен двадцатиминутный перерыв, чтобы дать голове отдохнуть. Я не особо устал, но воспользовался этой передышкой, ведь судя по числу участников – мы здесь явно надолго. Когда игры продолжились, то противники и противники продолжили сменять друг друга. Сколько прошло раундов, я не знал, потому что перестал считать их уже после десятой игры.       Один раз я умудрился проиграть, что стало для меня серьезным ударом, но в этот раз фортуна улыбнулась и мне самому, ведь тот, кому я проиграл, и сам потерпел поражение в следующей игре. В общем, я вернул себе свою позицию через несколько побед. Теперь противники уже не ощущались такими «детишками», которые не знают правил игры. Это были самые настоящие шахматисты, в сражении с которыми я больше не хотел спать. Да и в перерывах я начал нуждаться сильнее.       А знаете, кто получал больше всего удовольствия от этого турнира? Сам Дотторе. «Доктор» сидел среди судий, иногда читая книгу, а сидя в телефоне. Могло показаться, что ему абсолютно все равно на происходящее, но уже после пятой партии я начал замечать, как иногда его глаза видны из-за книги. Он тихонько присматривался к игрокам, хотя большинство из них все еще не могли его впечатлить. Иногда я видел его легкую улыбку, а потом до меня начало доходить, что эта улыбка появляется у него после того, как он подсматривал за моими играми.       «Весело тебе, да? Небось, мечтал об этом во сне…» – меня все еще раздражало его поведение. Хотя, быть может, меня бесил сам факт того, что Дотторе получает удовольствие?       Но, хватит излишней болтовни. Не помню точно, какая по счету партия это была, но наступил момент, за который я так волновался: я выступил против Кокоми. К тому моменту число наших очков уже перевалило за двадцать или даже за тридцать, но в девушке из клана Санго не ощущалось никакой усталости. Я знал, что «красная линия» отделяющая меня от чемпиона, была всего в трех играх после матча с Кокоми. Можно сказать, что она была моим последним препятствием, отделяющим меня от Дотторе.       Я сел на свое место с чувством некой досады. Был ли я способен играть в полную силу после того, что случилось? Эи предупреждала меня, что ничего хорошего из этого не выйдет, но я ее не слушал ее, и вот… вот теперь мы здесь, и я вновь вынужден превратиться в машину, без чувств и эмоций.       А вот Кокоми была моей полной противоположностью. Она села за стол в приподнятом настроении, а на ее лице читалась приветливость и дружелюбие. Я даже ей завидовал.       – Вижу, мое пожелание тебе помогло. Я рада, что ты смог так далеко зайти, Итэр.       – Удача здесь ни при чем, я просто лучше играл.       – Извини. Ты, разумеется, прав: в шахматах удаче не место. Но я все равно за тебя рада.       «Как наивно…» – думал я, а Кокоми уже растирала ладони. По результатам жребия, она играла белыми – фигурами нападения, я же никаких предпочтений не имел.       – Итак… – ее маленькая ладонь вытянулась вперед для рукопожатия. Шахматная этика для этой игры была важнее, чем сам ее смысл. Возможно, что Кокоми придерживалась именно этой логики. – И пускай победит сильнейший!       Я ей не ответил, но руку протянул, как и требуют традиции. Кокоми вытянула одну руку к своим часам, а вторую к шахматной фигуре, я поступил так же, чтобы не терять доли секунд, которые могут пригодиться мне в конце. Все, кто не играл, а просто смотрел – поверьте, зрителей тут успело собраться прилично – затаили дыхание. Тогда я этого еще не знал, но большинство из этих зрителей собрались именно вокруг нас с Кокоми. Наверное, кому-то было интересно посмотреть, как «Итэр», который сегодня наделал немало шуму в нескольких играх – облажается на шахматном поле.       «Хм… А если подумать, то я еще никогда не играл в шахматы всерьез. Это потому, что не хотел лишней мороки в клубе? Впрочем, я думаю, сегодня можно сделать исключение. Представляю, как бы удивился Чжун Ли, увидь он от меня такую инициативность!» – что-то заставило меня улыбнуться, когда я представил, как мой отец и мистер Ли наблюдают за тем, как я побеждаю в шахматах.       – Начали! – скомандовал Хайтам, и за его голосом последовали десятки стуков о дерево.       Кокоми сделала первый ход, а через жалкие доли секунд я уже делал свой, тут же переключая часы. Уже в тот момент я подметил некую странность в ее поведении: девушка выдвинула вперед королевскую пешку, но продвинулась лишь на одно поле, вместо двух – довольно странный ход для атаки.       Первые пять или семь ходов всегда пролетают, подобно пуле. Цифры на наших таймерах почти не менялись, если не считать сотых долей секунд. На этом этапе мы передвигаем фигуры так быстро, что даже не задумываемся о значимости этих комбинаций, но именно они – самые важные в любом шахматном сражении, их называют «Шахматным дебютом». Подобно тому, как воин выбирает оружие перед дуэлью, шахматист подбирает дебют, который поможет ему сокрушить оппонента. И тот, кто первым разгадает дебют противника, а после сможет его остановить – победит.       Я закреплял позиции одну за другой, готовясь к атаке противника, но Кокоми никуда не торопилась. Поначалу я списал это на то, что она просто волнуется, и начал двигать свою оборону вперед, но Кокоми и тогда оставляла свои пешки неподвижными. Она ни под каким предлогом не хотела двигать пешки за середину поля, и ход за ходом, ее фигуры начали выстраиваться в единую формацию, которая очень напоминала римскую черепаху.       Играя за черных, я готовился к атаке, но чем больше я ходил, тем меньше у меня оставалось вариантов, чтобы передвинуть фигуру и при этом – не раскрыться для атаки. Всеми силами я старался спровоцировать девушку, но она никак не хотела идти в атаку. Мы успели сделать около пятнадцати ходов, но не срубили ни одной фигуры. И когда я осознал, что скоро мне будет попросту некуда ходить, то на моем лице пробежала ухмылка.       «Ну, теперь ясно… Кокоми не собирается идти в атаку, она просто ждет, когда у меня самого закончатся ходы. Она вынуждает меня пойти на размен, который ослабит мои позиции и сломает всю мою комбинацию» – а пока я над этим думал, то до меня дошло, что уже больше пяти секунд я не предпринимаю никакого хода. Это не ушло от внимания и самой Кокоми.       – В чем дело, Итэр?       «А то ты не знаешь!» – нет, я вовсе не ругался на нее, а скорее напротив – восхищался ее мышлением. Ведь в отличие от большинства людей, которые всегда шли в атаку, играя за белых, Кокоми решила воспользоваться правом первого хода, чтобы построить идеальную оборону. И я попался на ее удочку…       Так что же я мог сделать? Если представить, что эта битва происходит между двумя мечниками, то Кокоми – это изображение рыцаря в тяжелых латах, держащего перед собой непробиваемый щит. Я же был вооружен обычным мечом: я мог бить противницу по щиту, сколько душе угодно, но оттого лишь загонял себя в ловушку, пока мой меч не сломается.       – Необычный подход. И весьма хитрый, – я продолжал ухмыляться, и это дало Кокоми повод, чтобы слегка возгордиться собой.       – Спасибо за похвалу.       – И тебе не жалко жертвовать преимуществом первого хода? Белые ведь хороши в атаке, разве нет?       – Порой лучшая атака – это заставить врага самому потерять силы в атаке. Иначе говоря…       – Контрщит, – закончил я за нее, отчего ее улыбка стала только счастливее.       – Верно. Ты можешь использовать рокировку, чтобы спрятать своего короля, но куда бы ты ни убежал, рано или поздно я припру тебя к стенке, как только моя формация окажется на твоей середине поля.       – А если я сам попытаюсь по тебе ударить? Ты этого не боишься?       – Ты можешь попробовать, но в лобовой атаке ты лишь ослабишь позиции. Если присмотришься внимательнее, то поймешь, что мои пешки встретят любую твою атаку.       С этим было трудно поспорить. Кокоми намеренно расположила свою формацию так, чтобы в первой линии стояли пешки, во второй – ладьи с королевой, а на третьей их прикрывали слоны. Лишь коней она предпочла оставить в резерве, видимо для того, чтобы поймать мои фигуры, если я попытаюсь куда-то убежать. Это была мощная и сплоченная черепаха, которая медленно двигалась прямо к моему королю. Атаковать ее? Да я просто потеряю ценные фигуры.       – Наверное, тебе кажется это подлым? Прости, если так, но ты ведь сам сказал: в шахматах нет места удаче.       Кажется, я ее даже не слушал. Кроме всего этого, было еще кое-что, в чем Кокоми была права: я так и не сделал рокировки. Обычно ее любили проводить в самом начале, чтобы обезопасить коя, но я всегда любил откладывать это дело до последнего. И во время этой самой партии я понял… понял, что делаю это не зря. Вновь меня поразила наглая ухмылка, а между тем, ход так и не был сделан. Даже Кокоми начала за меня волноваться.       – Эм, Итэр… Ты потратил уже больше тридцати секунд. Я не против разговора, но не мог бы ты сосредоточиться на игре? Просто я не хочу, чтобы это выглядело так, что я тебя заболтала.       Это не было наигранной добротой, Кокоми оставалась верна себе: прилежная и учтивая со всеми, включая своих оппонентов. Мне было ее почти жаль, ведь эта игра – во всяком случае, в стенах нашей школы – явно не была создана для такой, как она. Кокоми была слишком мягкой для тех «шахмат», которые развернулись на этих экзаменах.       И я сделал ход, такой, который немало озадачил нашу «Девочку-рыбку». Я выдвинул вперед пешку короля, которая до этого оставалась неподвижной. Для Кокоми это стало недоумением, ведь я выдвинул эту фигуру, даже не удосужившись хоть как-то ее прикрыть. Проще говоря – я отдавал пешку без размена.       Девушка секунд десять разглядывала мои позиции, пытаясь найти лазейку, но она так и не смогла ничего увидеть. Даже делая эту «рубку» она испытывала жуткую неуверенность, я видел это по ее дергающимся пальцам.       «Я же сказал – ты слишком наивна» – это было некрасиво, но какую-то часть меня распирало от удовольствия. Кокоми очень легко повелась на мою уловку.       Следующий ход удивил ее еще больше: я послал свою королеву в самую дальнюю точку, оставляя короля почти полностью беззащитным. Его окружало лишь несколько пешек, что закрывали его со всех сторон, да и одна линия теперь была вскрыта. Хватит ли сил этих малюток, если Кокоми пойдет в нападение? Это был хороший вопрос, на который я и сам не знал точного ответа.       Тем не менее, я тоже не изменял своей стратегии. Мои кони, слоны, ладьи – почти все, кто были под моим контролем, устремились в разные стороны, словно намеренно оставляя центр на растерзание белых фигур.       – Итэр, ты решил закончить игру побыстрее? Прошу, не делай так, ведь я не люблю, когда кто-то мне поддается.       Она явно паниковала, но вовсе не от того, что ей угрожала та или иная фигура. Настоящая причина ее паники была в том, что Кокоми не могла понять, что именно я задумал. И отлично это понимая, я от всей души ей улыбнулся, но так, будто мне было стыдно.       – Ты уж меня прости, Кокоми…       – Ась? В каком смысле?       – Я боюсь, что не смогу сыграть с тобой так, чтобы ты получила от этого удовольствие.       Разочарование блеснуло в ее голубых глазах. Наверное, она подумала, что я и в самом деле сдался, а вот мне было стыдно за то унижение, которое девушке еще предстояло испытать.       Кажется, мой отец называл это событие «Битва при Каннах». Он частенько любил рассказывать мне истории сражений, как раз во время наших с ним партий. И эта история была моей самой любимой. История о военачальнике, который почти поставил Рим на колени, имея за спиной в три раза меньше воинов – Ганнибал Барка.       Если я правильно помню, то в том сражении Ганнибал намеренно поставил в центр свою самую слабую пехоту. Имея численное преимущество, римляне начали продавливать центр, предчувствуя свою скорую победу. Так им самим казалось, но на деле они лишь загоняли себя в ловушку. Римляне так увлеклись, оттесняя центр, что не заметили, как лучшие воины Ганнибала зашли им во фланг и с тыла. Это был уникальный случай того, когда маленькая армия смогла окружить большую… К чему я это вам тут рассказываю? Да к тому, что точно то же самое я сейчас проделывал с Кокоми.