Глава 31. Яркое пламя

Эймонд лежал, сцепив руки за головой, и в этой позе он чувствовал себя сильным и свободным.Чувства,которые он редко ощущал в своей жизни. Он жалел,очень жалел впервые за многие годы. За то,что гнался за ним. Он скорбел по Люку,хотя и сам его и убил. Он думал о Рейнире и Джейсе.Интересно,что они почувствуют когда узнают об этом? Насколько это больно потерять близкого человека? До этого времени Эймонд думал,что его потерянный глаз стоит мщения,но сейчас, он уже так не считал. Даже если и он потерял глаз, он по крайней мере сейчас жив и все еще может оседлать своего дракона,в отличии от Люка. Этот мальчик поплатился жизнью за свои насмешки,интересно,что сделают Боги с ним за это преступление? Эймонд считал себя виноватым,но он не своими руками убил его,в конце концов он не хотел его смерти и не пытался его убить. Это был Вхагар. Глупец, как я мог довериться Вхагару? Я должен был управлять ею. Как бы он не пытался оправдать себя, все равно Эймонд понимал,что все теперь его считают убийцей родича. И Эмма тоже. Но,вчера ей он сказал свою правду. Зачем же он сказал ей правду? Верно, он всегда хотел с ней быть честным,в ней он видел ту часть себя, что вечно в печали. Несмотря на то, что она почти всегда в хорошем настроении и в здравом уме,чем он, в то же время она грустила. Эймонд никогда не мог понять,что же ее тревожит. Но,всегда хотел узнать. Она пленила его с первого взгляда, не то,чтобы он влюбился в нее в тот же вечер,позабыв Хелейну.Но, внутри что-то зажглось. Он хотел ею обладать. Целиком и страстно.Но,вспыхнуло яркое пламя и это было лишь началом. После когда она пришла в Красный Замок его увлечение только увеличилось. Он злился на нее,ненавидел ее,сомневался в ней, хотел запугать, неотрывно наблюдал и вопреки всему этому желал. Хотя и сам себе в этом не признавался. Он жаждал ее увидеть, поначалу просто так - случайные взгляды, встречи за ужином,в поле тренировок. А потом,когда он увидел ее труп, он был вне себя,вмиг потерял опору. Он так долго оплакивал ее. И часто видел ее во снах. А потом,когда она вернулась, он словно ожил. Хоть и внешне ничего не изменилось - ни в поведении,ни в взгляде, внутри он чувствовал совсем другие ощущения. Его тело будто не подчинялся ему - он зудел и онемел при виде ее. И его воображение стало выдавать такие вещи,что он сам пребывал в удивлении и смятении. Начиная с ее приезда, он наблюдал за ней,за ее движениями, за ее словами. И то,что было на ужине он не мог упустить с глаз. Он уже тогда понял что Эмма с Джейсом неравнодушны к друг другу. Особенно,Эмма была влюблена в него по уши. Это он сразу заметил и гневался. И чем же этот бастард привлек ее внимание? Что было между ними? Эймонд в тот момент хотел сокрушить все и всех. Джейса бы он пронзал насмерть, а Эмму потащил бы с собой вдали от Замка и унес бы навсегда. Но,она конечно просто так не пошла бы с ним.Она бы отбивалась, ругалась и в конце концов, просто пырнул бы его своим кинжалом,что всегда хранит под платьем. И всю жизнь проклинала бы его за то,что разлучила с возлюбленным. Эймонд страшен в гневе,но ее проклятия он не вынес бы. Поэтому,все,что ему оставалось сделать в тот вечер - проследить за ней. Он проследил за ними,услышал весь их разговор, ее милые откровения перед ним и как она трепетно отвечала ему,он не был в состоянии все это держать,но все же ждал,если бы он хоть пальцем притронулся бы к ней,он бы выскочил и помешал бы ему. Но, с чего ему это надо было делать? Он любит ее? Нет,Эймонд не любит Эмму. Он не мог ее полюбить.И его ревность наверное просто потому,что она является его родственницей - Хайтауэром, и также может,потому что,он первым увидел ее,а она отвергла и выбрала этого бастарда. Да,только поэтому все мои чувства и возникают, - подумал Эймонд все еще не осознавая их до конца. И запретив себе что-то к ней чувствовать, он пошел обратно к замку. И после нескольких минут как он прибыл в Замок,следом пришла и она. Разговор был неизбежен. И весь следующий день он ходил разгневанным. Эймонд лишь рассмеялся,вспомнив все это. Ведь тогда он думал,что она уже подумывает о побеге с ним, но как оказалось после, она не была с ним так близка.Ведь она защитила его, когда он взял вину Эйгона на себя.В тот момент,когда он увидел ее с ним,Эймонд думал,что Эмма сдаст их Джейсу. Но,нет,она этого не сделала. И осталась вместе с ними в Замке. И когда король умер,и когда Эйгон захватил трон. Теперь,Эймонд точно знает,что у них с Джейсом что-то случилось,и они расстались. Эймонд был рад их разрыву. Но,что это меняет? Абсолютно ничего. Что же он сейчас чувствует и думает? Эймонд попытался понять что же он чувствует к ней, но так и не понимал.Это были неведомые ему чувства. Это не было любовью,влюбленностью,потому что чувства к ней не такие как были к Хелейне. Он мог просто восхищаться Хелейной, и тяжело вздыхать, быть просто никем рядом с ней и внутри ревновать к брату. А с Эммой он не может так просто стоять. Она не как Хелейна, она не будет просто стоять и смотреть,повиноваться. Она выскажется, хоть словом хоть взглядом. Даже когда она молчит, ее глаза говорят за нее. Эймонд никогда не мог прочитать ее мысли, она была как пламя - вспыхивала неожиданно и неожиданно превращалась то в бурю,то в само спокойствие. Она умела взглянуть внутрь него и была решительной,решительнее чем он. Она делала как хотела и жила для себя. Эймонд завидовал ее свободе,ее воле и ее стремлению. Но,вчера он увидел ее другой - оголенной и слабой. Он считал себя жертвой и обижался на других,но кажись она была еще более жертвой чем он. Весь вечер она молчала,как и он,но в этом молчании он смог увидеть ее печаль. И теперь он понимал причину ее воли - она была в боли. Она несла в себе что-то тяжелое и все время притворялась,будто его нет. Она такая же раненая,как и он.Неужели, из-за Джейса? Если это так, если он что-то ей сделал,он убьет его. Осознанно и своими руками. Но, дело кажется не в нем. Эймонд не хочет выяснять причину ее печали. Он просто хочет ее от них избавить. Эймонд был воином,но благородным рыцарем никогда не был. И все же,ради нее он был готов стать этим рыцарем. И теперь он решил,что не отпустит ее никуда. Нет,он ничего ей не скажет, и даже не будет следить за ней. Но,он уже не будет оставаться на стороне,если ей кто-то хочет причинить вреда.Он не смог вмешаться судьбе Хелейны, и сейчас видит,как она мучается из-за Эйгона. Но,с Эммой так не будет. Он вмешается всему,что может заставить ее мучиться.В пекло корону,в пекло войну, в пекло все, что сейчас происходит! Важно теперь только она. Он ее больше не отвергнет. Теперь,он не будет с ней холодным и злым,как обычно. *** Рейна сидела у окна, её лицо было усталым и осунувшимся, а глаза — красными от слёз. В её сердце жила только боль: её жених, принц Люцерис, погиб, и все вокруг только говорили об этом, как о свершившемся факте. Она оплакивала его, терзалась, не верила, что больше не увидит его улыбку. И в этот миг дверь тихо распахнулась, и в комнату вошла сама королева. Рейна вздрогнула, поспешно встала и вытерла слёзы, словно хотела скрыть свою слабость. Но Рейнира не упрекнула её. Она подошла и, ничего не говоря, обняла её. Тепло и крепко. В этих объятиях чувствовалось не только сочувствие, но и какая-то решимость, какая-то внутренняя сила. — Поплачь, но не печалься. Еще не все потеряно, дитя,скоро Люк вернется к нам, — сказала Рейнира тихо, но твёрдо. Рейна отстранилась чуть-чуть и с удивлением посмотрела на неё: она не понимала, о чём говорит королева, ведь все знали — Люка больше нет. Но Рейнира продолжила, глаза её блестели, а голос дрожал: — Я всё ещё верю, что он жив. Сердце матери не может обмануть. Я чувствую — он где-то здесь, и я найду его. Я полечу на Сираксе и сама буду искать, пока не отыщу. Ты тоже не теряй надежды. Она снова обняла Рейну, прижала её к себе так крепко, что девушка даже немного испугалась. В её душе промелькнула мысль: неужели королева обезумела от горя? Но сама Рейнира уже не слышала сомнений — она не могла смириться с кончиной сына. В её груди теплилась надежда, слабая, но живая.Надежда, что он всё ещё дышит. *** Отто Хайтауэр сидел в глубокой задумчивости. Его взгляд был тяжёлым, словно он взвешивал каждое слово, каждый возможный шаг. Наконец, он глубоко выдохнул, поднялся и направился в покои к Алисенте, решив поделиться с ней своим планом. Королева сначала попыталась возразить, удержать его, но, зная твёрдость отца, сдалась — он умел убеждать. Вскоре в покои был приглашён её второй сын. Эймонд вошёл нехотя, уверенный, что мать вновь станет упрекать его за необдуманный поступок. Именно этого он хотел меньше всего. Но, переступив порог, он увидел рядом с ней десницу. — Эймонд, мальчик мой, как ты? — Алисента с беспокойством поднялась навстречу. — Хорошо, матушка, — тихо ответил он, беря её руки в свои. — Думаю, весть о принце Веларионе уже дошла до Рейниры, — сказала она осторожно. Эймонд промолчал, лишь сильнее сжал её ладони. — И это может привести к тому, что она решится на нападение на замок. — Она не сможет, пока город охраняет Вхагар, — уверенно произнёс Эймонд. — Возможно, но что если она поступит иначе? — вмешался Отто. — О чём вы? — нахмурился принц. — Теперь ты — главная угроза для чёрных, — твёрдо сказал десница. — И я думаю, они будут замышлять что-то против тебя. — Что они могут замыслить? У меня есть Вхагар. — Не будь так уверен,сынок, — мягко возразила Алисента. - Рейнира и Деймон - очень хитрые и подлые люди. Они могут напасть на тебя в любое время. Теперь,куда бы ты не шел, везде тебя будет преследовать опасность. Я знаю их,и они используют все методы. Их не останавливают такие понятия,как честь и справедливость. — Твоя мать права, — добавил Отто. — Потому я считаю, что тебе лучше на время покинуть Красный Замок. — Мы считаем так, — поправила его Алисента. Эймонд прищурился. — А если я уйду, кто защитит вас? — Ты не покидаешь столицу, — спокойно пояснила мать. — Только сам замок. Здесь слишком много глаз и ушей. Любой может оказаться предателем. Так будет безопаснее. — И ты не останешься один, — продолжил Отто. — С тобой пойдёт человек, который знает город лучше других и знает их жителей. К тому же, этот человек верен нам. Эймонд усмехнулся. — Хм. И кто же этот верный солдат? — Не солдат, — Отто на миг замялся. — Это - Эмма. Она пойдёт с тобой. Глаза Эймонда расширились. — Она? Это слишком опасно для неё. — Она не так слаба, как ты думаешь. У неё есть связи в городе. К тому же, она твоя кровь, — спокойно ответил Отто. — Если вам нужна родная кровь, почему бы не отправить со мной Гвейна? Он бы смог защитить меня лучше, — холодно бросил Эймонд. Когда-то Алисента задавала тот же вопрос. Тогда Отто сказал ей правду: он видел, как Эймонд смотрит на Эмму. При ней он меняется. Он может ослушаться брата, даже спорить с дедом, но рядом с Эммой он осторожен, сдержан и не откажет ей. И это нужно использовать. Алисента тогда лишь удивлённо подняла брови и прошептала: — И вправду… он неравнодушен к ней. Но Эймонду Отто этого не сказал. — Гвейн нужен мне здесь, — надменно отрезал он. — Это мой единственный сын. Я не стану подвергать его опасности. Эти слова задели Эймонда. Значит, сына жалеешь, а дочь готов использовать? В его взгляде мелькнула тень злости. Отто заметил это и только убедился, что план сработает. — Собирайся. Выезжаете сегодня, — произнёс он твёрдо. При других обстоятельствах Эймонд бы возмутился, возможно, даже отказался. Но не сейчас. Мысль быть рядом с Эммой лишала его сил сопротивляться. Он молча вышел, и Отто принял это за согласие. — Теперь осталось уговорить Эмму, — сказала Алисента, глядя вслед сыну. — Оставь это мне, — спокойно ответил Отто. Он знал, как найти нужные слова. *** Тишину Тронного зала, окутанного полумраком, нарушал лишь пьяный смех. Король Эйгон, развалившись на Железном троне, пригубил вино. У его ног, прямо на ступенях, двое стражников расслабленно сидели с кубками, громко хохоча над очередной шуткой. Забыв о долге и чести, они вели себя так, будто были в таверне, а не в сердце власти Семи Королевств. В проходе появилась Эмма, дочь Десницы. Увидев её, солдаты тут же замерли. Вскочив на ноги, они попытались принять строгий вид, но пошатывались. Эмма окинула их ледяным взглядом, от которого те смутились, боясь, что она донесёт отцу. — Отойдите, — приказала она. — Я хочу поговорить с королём наедине. Стражники, покорно подчинившись, поспешно скрылись, надеясь, что их проступок останется незамеченным. Эйгон, заметив Эмму, тут же отставил кубок и выпрямился, стараясь выглядеть достойно. Эмма подошла к трону и села на ступеньку, где только что сидели солдаты. — Добрый вечер, Ваше Величество. Надеюсь, вы не возражаете, если я присяду так близко? — в её голосе звучала лёгкая ирония. — Не думаю, что трон от этого станет менее величественным. Хотя, — она кивнула в сторону дверей, — твои солдаты, кажется, так не считают. Ты их знатно распустил. Эйгон усмехнулся. — Добро пожаловать, Эмма. Давно тебя не видел. — Кажется, не прошло и месяца с тех пор, как мы еле оттащили вас к вашей матери? — ответила она. Эйгон рассмеялся, вспоминая их последнюю встречу. — И вправду, всего месяц, — ответила он. — Тебе идёт корона Завоевателя. Хотя... хотела бы я сказать, что ты выглядишь как твой отец, но я его на троне не видела, - сказала Эмма назвав его Эйгоном вместо Короля,давая знать,что он все еще просто ее племянник. — Зато я, думаю, выгляжу здоровее него, — парировал Эйгон. — Трон его сразу же не возлюбил, у него всегда рука была на крови. «Как символично», — подумала Эмма, но вслух сказала другое: — Трон тебя принимает. Ведь только здесь твоё место. Эйгон ничего не ответил. Он лишь допил вино. Кубок опустел. — Может, налью тебе ещё? — предложила Эмма. — Нет, спасибо, мне нельзя больше двух кубков в день. — Запрет моей сестры? — спросила она. — Нет, я сам так решил. Не хочу быть королём-пьяницей. Достаточно того, что меня прозвали принцем-пьяницей. — Эйгон, я рада, что ты чувствуешь свою ответственность перед людьми. — Её голос смягчился. — И я хотела бы извиниться за то, что было месяц назад. Но, поверь, я должна была так поступить ради всех нас. — Сейчас это неважно, — махнул он рукой. — Мне даже понравилось стать королём. Все слуги слушаются только меня, все отчитываются передо мной. И эти советники тоже меня боятся. Мне это нравится. — Но быть королём — это не только раздавать приказы и пугать всех, — возразила Эмма. — Король должен и жертвовать, и принимать последствия. — Какие последствия? — Эйгон нахмурился. — Боишься, что Рейнира что-то нам сделает? Не переживай, я встречу её с Солнечным Огнём. — Ты так уверен, — покачала головой Эмма. — Но, возможно, стоит опасаться и Деймона. — Что ты имеешь в виду? — его взгляд стал подозрительным. — Ты не боишься за Эймонда? Он убил сына Рейниры и наследника Дрифтмарка. Он в опасности. — Я ему верю. Он отличный воин и сумеет себя защитить. Ты тоже не переживай о нём. Эмма промолчала, наблюдая за ним. Казалось, он ни о чём не думал. Или делал вид. — Я не одна переживаю, — тихо произнесла она. — Мы все тут волнуемся, особенно Хелейна. Она говорит, что видит ужасные сны. Эйгон стал серьёзнее, выпрямившись. — Хелейна, говоришь? Ты же её не знаешь. Она с детства была... с причудами. Выдумывает себе всякое и верит всяким снам. Разве мы не видим кошмары? Все видят. — Эйгон, ты сам знаешь, что Хелейна не похожа на нас, — возразила Эмма. — Она другая. И мне кажется, она права. Хотя,может, я не знаю всего, ведь ты её супруг, поэтому не мне об этом говорить. Просто... вспомнилось. Эмма пожалела о сказанном. Эйгон был скор на гнев. Но он ничего не ответил, погрузившись в свои мысли. Эмма чувствовала вину перед ним за то, что убила его отца и возложила на его плечи этот груз. Не зная, как спросить, трудно ли ему, она начала разговор непринужденно. — Эйгон, ты не скучаешь по своему отцу? — Нет, — резко ответил он. — Да, иногда лучше без отца, чем с ним, — поспешила она подбодрить его. — Ты же видишь меня, мне приходится несладко с моим. И сейчас он отправляет меня на задание. — Ты про укрытие моего брата? — спросил Эйгон. Эмма кивнула. — По мне, так себе затея. Но Десница говорит, что это необходимая мера. Тебе придётся нелегко с Эймондом, он тоже немного странный. Но всё же он мой брат, и я не хочу его потерять. И его, и его дракона. Поэтому постарайтесь там не сдохнуть. Эмма хотела сказать ему, что Эймонд ради него готов пойти на смерть, но промолчала. Эйгон лениво встал. — Я сегодня устал, хочу поспать. Он ушёл из зала в сопровождении слуг, которые ждали его у дверей. Он шёл к Хелейне. Эмма осталась почти одна в огромном зале, не считая мелких слуг, стоявших в дверях. Она смотрела на Железный трон, скованный из мечей, и думала о том, сколько мужчин пало ради него. Интересно, за что они боролись и стоила ли жертва своей цены? *** Тишину Драконьего Камня нарушали лишь отголоски ветра, гуляющего по скалам. За столом Малого совета собрались «чёрные», обсуждая свои следующие шаги. Напряжение висело в воздухе, словно вот-вот разразится буря. Корлис Веларион, Лорд Приливов, первым нарушил молчание. — Мы не можем медлить, королева. У нас есть все причины, чтобы нанести удар. Они похитили наш трон, убили нашего принца, — его голос звучал решительно. — Пора действовать. Рейнира покачала головой, её лицо было бледным и измождённым. — У нас недостаточно сил, чтобы окружить Королевскую Гавань, милорд. Мы не можем просто бросить наших людей на верную смерть. — Нам нужна армия Речных земель, — ответил Корлис. — Тогда мы сможем окружить Гавань со всех сторон. — Как мы это сделаем? — спросила Рейнира. — Как убедить их присоединиться к нам? В этот момент заговорил Деймон Таргариен. Он сидел, облокотившись на стол, и его глаза сверкали, как два огонька. — Харренхолл остался без наследника. — Он усмехнулся. — Никто не считает Лариса Косолапого законным лордом. Я сам полечу туда на Караксесе. Я захвачу Харренхолл, и тогда лорды Речных земель станут на нашу сторону. Все присутствующие кивнули. Это был единственный шанс. Напряжение в зале немного спало. — Тогда решено, — объявила Рейнира, вставая из-за стола. — Мы отправим послания всем нашим союзникам. После заседания она подозвала своих слуг. — Подготовьте Сиракса, — её голос звучал тихо, но твёрдо. — Я хочу полететь и поискать Люка. *** Ночью, у самого порога дверей скрытого прохода, Эймонд ждал её. С собой у него не было ничего, кроме меча, висевшего на боку, и мешка золота, туго перевязанного кожаными ремешками. Он стоял неподвижно, вглядываясь в темноту, словно вслушиваясь в каждый шорох. Эмма с Беном появились спустя десять томительных минут. Её шаги были лёгкими, но уверенными. На ней было простое, поношенное белое платье, местами растрёпанное, поверх — старый чёрный жакет. Волосы заплетены кое-как, выбившиеся пряди торчали, придавая ей вид простой крестьянки. Но даже так — в этой нарочитой небрежности — она оставалась красивой. Эймонд внимательно посмотрел на неё. Но во взгляде Эммы не было ни волнения, ни робости — только спокойствие, даже холодное. — Добрый вечер, мой принц, — тихо произнесла она, задержав взгляд на нём. Затем перевела глаза на Бена. Бен понизил голос, торопливо объясняя: — Слушайте внимательно. Через этот проход выйдете к Блошиному концу. Там затеряться легче всего. Дальше держите путь на север, в дом удовольствий. Там вас встретит мой человек. Несколько дней придётся скрываться у него, а после двинетесь к улице Шелкопряда. Я подготовил для вас домик в небольшой деревне. Люди там простые, крестьяне, они и в столице-то ни разу не бывали. Вас там точно никто не узнает. Эймонд нахмурился. — Дом удовольствий, говоришь? — в его голосе прозвучала явная неприязнь. — Ты предлагаешь мне скрываться среди шлюх и воров? Бен спокойно выдержал его взгляд: — Именно там вас и никто не станет искать, милорд. Безопасность выше гордости. Эмма не теряя серьезности обернулась к Эймонду и холодно сказала: — Принц, что вырос среди золота и драконов, теперь идёт по крысиным норам. Но, похоже, у нас нет другого выбора. Этими словами она высказала и свое недовольство ситуацией и поставила его на место,указывая,что именно по его вине они вынуждены скрываться.Эймонд на миг задержал дыхание, но промолчал, сжав пальцы на рукояти меча. — Хорошо, — наконец сказал он. — Веди. Эмма протянула руку, забирая у Бена факел. Пламя осветило её лицо, делая его суровым, почти каменным. — Тогда мы пошли, — тихо произнесла она, и, не дожидаясь ответа, шагнула в проход. Эймонд шёл позади, и всё, что открывалось его взгляду, — это её фигура в пляшущем свете факела. Каждый её шаг, каждое движение руки будто рождали отблески на стенах узкого прохода. Волосы Эммы, слегка растрёпанные, ловили свет и казались то золотыми, то чёрными, словно сами играли с огнём. Но больше всего Эймонд смотрел на яркое пламя, которое она несла перед собой. И не мог решить, куда они ведут его: в новую жизнь или в смерть. Но всё равно шёл за ней, не в силах отвернуть.